Paradesus. Том 1. «Рай, рожденный матерью Луны, что осталась в тени»

Caput sextus. Amantes.

Глаза не врут.

Глава шестая. Влюблённые.

Иллюстрация к главе.
_____________________________

Глава 6.1. Забытая георгина и библиотека, что осталась в тени.

583 год эры Возрождения человечества.
Лагерь Paradesus.
Культурный филиал.
За три дня до трагедии.

    Проводя пальцами по корешкам старинных книг, Далия была погружена в книжный мир с головой. Ни прекращающийся шелест страниц, ни возбужденные разговоры подростков, ни изучающий взгляд библиотекаря не позволяли заполучить её внимание.

   Чувствуя на себе взгляд библиотекаря почти осязательно, девушка не понимала, почему у него возник такой интерес к её персоне. Но в то же время она продолжала не обращать внимания.

    Когда в голове вспыхнул вопрос, девушка медленно обернулась и хладнокровно оглядела библиотекаря.

Это был мужчина, молодой, светлолицый, с золотыми, почти белыми глазами. Очки, обрамлённые золотой обшивкой, подчеркивали его глубокий взгляд, от которого не сбежит ни одна деталь.

— «Какие интересные глаза...» — подумала Далия.

— Можно ли у вас брать книги на время?

    Мужчина поправил очки и уселся поудобнее. Создавалось ощущение, что до этого он терпеливо ждал, когда девушка наконец с ним заговорит. Он согласно кивнул.

— Можно. Если желаете, мы вам предоставим книги на всё ваше времяпрепровождение в лагере, однако вы обязаны их вернуть, когда будете отбывать.

— «Замечательно! Значит, в свободное время можно заняться чтением книги», — с радостью подумала Далия.

— Какую книгу вы хотели бы взять? — с доброй улыбкой поинтересовался мужчина, не вставая с кресла.

    Девушка обернулась и рассмотрела бесконечные стеллажи, за которыми каждый день тщательно ухаживали, но особый, старинный и пыльный запах всё же ненавязчиво витал в воздухе. Так пахнет нигде, лишь в библиотеке. Так пахнут книги. Так пахнет история.

— Честно говоря, у вас настолько объёмный набор книг на самые различные темы, что я теряюсь. Хочется всё прочитать за один раз, да это невозможно.

    Библиотекарь улыбнулся шире с нависшей над ним тенью гордости.

— Как вас зовут? — спросил мужчина.

— Далия, — не оборачиваясь, ответила девушка.

Небольшая пауза, заполненная отдалёнными разговорами и смехом подростков. Библиотекарь снял очки и потёр глаза.

— Хм, красивое имя. Символ стойкости характера, богиня судьбы... — мужчина откинул голову назад и принялся рассуждать о том, что может значить имя Далия. Девушка обернулась и облокотилась о стену. Снова оглядела его, внимая. Мужчина поспешно надел очки.

— Всего должно быть понемножку, Далия-Далия... Вы были в нашем саду?

— «Интересно, кто мне дал имя? Мама, папа? Или они пришли к этому вместе?» — пронеслось в мыслях у Далии, когда она завороженно слушала библиотекаря.

— Нет, какой сад?

    Мужчина ласково усмехнулся и изящно махнул рукой.

— Точно, вы же о нём не знаете... Сад находится на заднем дворе библиотеки. Он необычайно красив.

— Понятно. Хотела бы я взглянуть на него.

— Обязательно взглянете, Далия. Там растёт много георгин...

   Библиотекарь хитро прищурился, исподлобья глядя на девушку.

— Интересно, — Далия задумчива потёрла подбородок. — Может, и история у вашего сада имеется?

— Конечно! История Paradesus богата, и сад является её неотъемлемой частью. Представьте, что сад — это человек, являющийся частью чего-то большего, чем истории... — мужчина умолк, наблюдая за девушкой. Затем он усмехнулся.

— Ох, простите, я ухожу от темы. Данный сад был возведён практически сразу же после того, как пятьсот лет назад было построено текущее учреждение*. Тогда существовали лишь основной и культурный филиалы. Многие знают дивную легенду о том, как сад возвели для красоты, для любования и отдыха души, вдыхая его ароматы... Однако, Далия, я проработал здесь уже очень долго и с уверенностью могу сказать вам то, что истинная мотивация создания сада корнями уходит в личную историю первого директора.

*Примечание автора: раннее Paradesus не был лагерем, то было учреждение, институт, служащий хранилищем для артефактов планеты Земля. Сюда сводились и свозятся редкие артефакты различных культур и народов. В культурном филиале осуществляется просвещение. Здесь часто проводятся выставки, семинары, лекции, а гости имеют шанс прикоснутся к истории своих предков, некогда живших на планете Земля. Также, музей в культурном филиале хранит такие редчайшие артефакты, как один из осколков Луны — спутника Земли, календарь Майя, бюст Нефертити и другие важнейшие памятники культур.

   Далия задумчиво почесала подбородок.

— Личная история первого директора? Расскажите.

Мужчина указал на стену, где красовался портрет внушительных размеров. На нём был изображен самый первый директор лагеря.

Далия посмотрела на строчку, на которой внизу которой было выгравировано его имя:

— Аремул.

    Взгляд девушки скользнул по его чертам лица. Белоснежные волосы были уложены в аккуратную причёску. Взгляд его, цвета лазурных вод Индийского океана, был устремлён вперёд, а лицо было изображено в профиль. Либо художник так видел и старался изобразить мужчину во всех лучших его проявлениях, ибо не объяснить то, насколько портрет ощущался живым. Он словно был здесь. Его портрет, который не первый век висел на этой стене каждый день наблюдает за бушующей работой, видит, как одно поколение сменяется другим, видит либо разгорающийся, либо потухающий огонь в сердцах людей.

— Ещё не время, Далия. Знания, как и свет, бывают обжигающими. Вы узнаете его историю из первых же уст, если сами того захотите, — загадочно истолковал мужчина. Его голос мелодией разливался по пространству, он напоминал летний луч Гелиоса, пробившийся сквозь миниатюрное окошко.

   К Далии подошла Изабелла, которая до этого вовсю искала её. Она проследила за взглядом подруги и взглянула на портрет Аремула.

— Добрый день. Кто это? — Изабелла обратилась к библиотекарю.

— Добрый день. Перед вами картина самого первого и неповторимого директора нашего лагеря, — с восхищенной улыбкой рассказал мужчина.

Изабелла от удивления выдохнула и снова вгляделась в портрет.

— Как интересно! Только о нём ничего не известно, я впервые вижу его портрет, и он не гуляет на просторах интернета! Кто автор картины?

Библиотекарь оглядел Изабеллу с головы до ног. Взгляд задержался на белых волосах и светло-фиолетовых глазах. На его лице выступило мимолётное удивление, которое он моментально скрыл.

— Его друг.

— А имя у «друга» имеется? — с насмешкой спросила Изабелла, однако она не язвила, девушке действительно стало любопытно. Её заинтересовал художник, столь чётко написавший портрет человека, который ощущался живым.

Мужчина повёл плечом. Смена интонации твердила о том, что он задумался.

— Конечно, как и у любого человека. Но его имя не распространяется, поэтому спешу огорчить вас, я не знаю. Автор неизвестен.

Изабелла грустно вздохнула, а Далия взглянула на портрет внимательнее.

— Как же так? Специально ли скрыли его имя?

   Библиотекарь легонько кивнул головой, не смотря в глаза девушки. Он не дал точного ответа, однако Далия поняла, что её догадка оказалась верной.

    Мужчина поспешил перевести тему:

— А вы пишите картины, Изабелла? Любите это дело? — библиотекарь, на удивление, прочитал Изабеллу, как раскрытую книгу.

— Конечно. Это моя жизнь, — грустно проговорила Изабелла, скрестив руки на груди.

На лице библиотекаря загорелась новая эмоция — осознание.

— Не ваша ль картина висит в музее Paradesus?

— Да, я её написала, — немного смутившись, призналась Изабелла. Она заправила прядь белых волос за ухо.

   Изумление, осознание, решимость — все перечисленные эмоции отразились на лице мужчины.

— Значит, это вы, — мужчина был в восторге. — Ваша картина греет сердце и душу, Изабелла. Вы ничем и не отличаетесь от художника, написавшего портрет Аремула. Вы недалеко ушли от него. Ваша картина такая же живая и чудесная! — утвердительно произнёс мужчина.

— Ну что вы, мне даже неловко... Спасибо! — девушка смущенно перевела взгляд на Далию, которая улыбалась, искренне радуясь за подругу.

Радуясь за то, что наконец-то ей дали возможность проявить себя в творчестве, и никто не сжимает крылья юного птенца, который так и рвался многие годы на свободу.

— Бросьте. Вы вошли в историю не просто так. Вашу картину будут видеть будущие поколения, — уверенно, без тени сомнения произнёс мужчина. Его фраза была многообещающей.

Изабелла счастливо улыбнулась, а глаза её заискрились детским огоньком. Девушка покрылась мурашками от осознания масштаба её поступка, внутри разливался теплый свет, перешедший в приятные мурашки.

— «Теперь я поняла...» — Далия оглядела библиотеку, размеры, старинность и загадочность которой изначально не внушали доверия, стоило ей ступить на порог.

   Но в книгах крылась незримая сила, которую имеет только история.

— «Это не просто лагерь, институт, научные и спортивные секции и исторические семинары... Это история. История во всей красе! От планеты Земля осталось, одним словом, ничего, а Paradesus — это маленькая оставшаяся частичка, даже пылинка планеты Земля. Когда приходит осознание, начинаешь по-настоящему ценить то, где стоит твоя нога сейчас, ценить то, что окружает тебя и что позволяет прикоснуться к себе...»

   Чтобы немного сбросить волнение, Изабелла принялась разглядывать портрет Аремула и подмечать детали:

— Директор носит костюм, который хоть и старомоден в наши дни, но добавляет загадочности и заставляет нас — наблюдателей быть ближе к человеку того времени... Я нашла книгу о моде людей на планете Земля, и они любили сочетать такого рода пиджаки с рубашками.

— Вы считаете, что люди планеты Земля* и люди планеты Terra* — разные люди? — задал вопрос девушкам библиотекарь.

*Примечание автора: людьми планеты Земля называют людей, которые в прошлом до эры Возрождения человечества жили на планете Земля. Никаких отличий не присутствует. Так лишь упрощают задачу, когда говорят, например, о выдающихся личностях. Тогда говорят: он был человеком планеты Земля. Она была человеком планеты Terra.

Люди ввели данный термин, чтобы конкретнее говорить о тех или иных личностях.

— Смотря с какой стороны судить. Раньше в моду любили приходить старые вещи, которое окунали в прошлые времена. Но этот период прошёл, и на замену старому люди вовсю искали новое. Особенно это наблюдается в тот период, когда люди переселились на планету Terra. Люди окончательно отбросили старое и принялись создавать новое, что коснулось и модного мира в том числе.

— А вы как считаете, Далия?

Библиотекарь хитро улыбнулся, ожидая ответа девушки.

— Люди не меняются. Меняется отношение. Когда всё теряешь, тогда и осознаешь ценность вещей, даже самых незначительных. Люди стали бережнее относится к природе вокруг, атмосфере, что не скажешь о людях планеты Земля. Безусловно, мы продвинулись в уровне технологий, что значительно облегчило нам жизнь, и они не приносят стольких проблем, что приносили планете Земля. Поэтому в ближайшее время глобальных катастроф не ожидается. Однако утерянные знания и артефакты затрудняют положение, ведь тяжело восстановить историю всех времен и народов с нуля, когда многое было утоплено, сожжено и разрушено. Этим и объясняется бережность и аккуратность в отношении к истории, прочим наукам и в первую очередь к планете. Люди создают вещи, которые менее ущербны для Terra, что уменьшает риск нашей гибели или гибели планеты в будущем.

Мужчина и Изабелла заворожённо слушали Далию. Изабеллу окликнула Тисифона, девушка из их отряда, и Изабелла попрощалась с ними, оставив наедине.

Библиотекарь удовлетворенно кивнул Далии, пристально наблюдая за ней, вглядываясь в её лицо, жесты, мимику. Вскоре мужчина встал и вытянулся во весь рост. И только сейчас он предстал перед девушкой во всей красе.

— «Какой высокий. А лицо... Черты такие необычные, даже нечеловеческие. Существуют же в мире обладатели такой экстравагантной внешности...» — Далия, осознав, что невольно засматривалась на библиотекаря, поспешила отвести взгляд. Это было скорее простое детское любопытство, когда ребенок увидел настолько красивого человека в его понимании, что только и хотел, что рассматривать черты его лица.

Мужчина надел очки, которые практически были незаметны на фоне его светлого лица и глаз снежно-белого оттенка. Они — словно стекло.

Он направился к полке рядом с девушкой. Невесомо и легко провёл худощавой рукой по корешкам книг, даже не дотрагиваясь и остановился. Достал книгу.

— Раз у вас такая тяга к знаниям и тайнам, то прошу вас прочесть данную книгу, — он протянул девушке не толстую книгу, в отличие от остальных. От неё исходил приятный аромат, и Далия сильнее вдохнула его.

— «Пахнет совсем как дома. Ничего себе. Я словно оказалась дома, за столом с мамой, надо будет ей написать»

Далия невольно задумалась о доме. Нахлынули воспоминания освежающей волной, когда они с мамой пьют горячий ароматный кофе за небольшим столиком на балконе, посмеиваясь с забавных историй из жизни... Всё-таки иногда хотелось домой, но эти мысли затмевала хорошо разработанная программа лагеря, с которой точно не соскучишься.

   На ощупь книга была гладкая, словно её написали совсем недавно и поместили в библиотеку лагеря «Paradesus». Внимательно осмотрев обложку, Далия провела пальцем по строчке с названием:

— «Приключения Гастона». Неизвестный автор? Что это за книга? — в лазурных глазах девушки блеснул неподдельный интерес.

Мужчина тем временем ласково улыбался, наблюдая за её реакцией.

— Главный герой — выходец иной цивилизации, неизвестной человеку. Действия происходят в течение третьего тысячелетия на планете Земля. Он лишь путешественник, который бродит по прошлому дома человека, познаёт культуру и обычаи Homo sapiens.

Далия внимательно слушала библиотекаря. Ведал он о книге уверенно, словно сам прочитывал её не один раз.

— Хм. Раз уж автор нам неизвестен, то, полагаю, что он человек планеты Земля, раз он пишет о таком. Главный герой книги не ведает о своём мире?

— Нет. В этом и специфика книги. Сама цель книги — передать события, эмоции людей, которые провели свои дни на покинутой человеком планете Земля. О его мире здесь не говорится, это было бы бессмысленно. Главное, что он рассказывает о том, чем жили люди в те времена. Лично я из этой книги понял то, что человек тогда и человек сейчас — есть то же самое. Люди не меняются, они были одинаковыми во все времена, Далия. Люди не меняются, а мировоззрение не стоит на месте. Как ты сказала до этого, меняется отношение. Автор лишь упоминает, что в его мире творится «неразбериха, кошмар», поэтому он бежал к сапиенсам. Он нашёл в них спасение, родственную душу, — мужчина рассказывал об этом с такой заинтересованностью, что Далия уже предвкушала, как она раскроет эту книгу и её глаза забегают по заветным строчкам.

   У Далии возникло чувство, что, возможно, с библиотекарем её свяжут события в будущем. Это не первая и не последняя их встреча.

— Могу ли я узнать ваше имя?

— Моё имя Гораций, — в его светлых глазах сверкали добрые лучики, в осанке была видна уверенность, с воздух вокруг него наливался силой, которая буквально исходила от него, стоило ему произнести своё имя, и Далия это чувствовала.

— Приятно, Гораций, — сдержанно ответила девушка.

— Будьте осторожны, Далия, — мужчина неожиданно перешёл на шепот, не отрывая пальцы от полки. Он пристально глядел в глаза девушки.

— Если вы про книгу, то я буду хранить её, как зеницу ока, — Далия улыбнулась ему, сильнее прижав к себе книгу и обхватив её руками.

    Библиотекарь покачал головой и придвинулся к девушке ещё ближе, всё так же пристально глядя ей в глаза. Он посмотрел вниз, а Далия, проследив за его взглядом, увидела маленький листок, зажатый между его указательным и средним пальцами.

— «Записка?»

     Далия вопросительно посмотрела на мужчину, приняв листок. Тот снова покачал головой.

— Пройдёт время, и вы поймёте. Не торопитесь с выводами, — Гораций взглянул на дверь, которая выходит в сад. Он странно усмехнулся.

— А ведь георгина несёт международное научное название Dahlia*.

*Примечание автора: Dahlia (перевод с латинского) — Далия.

Он медленно повернул голову к ней и многозначительно ухмыльнулся.

— Поэтому берегите себя, Далия-Далия...

    Библиотекарь удалился, оставив Далию в неведении. Она раскрыла записку и перед ней предстало лишь одно число:

77.

    Далию окликнула стоящая неподалёку Изабелла, и она поспешила спрятать записку в обложке книги.

— «Что означает это число? Это некое послание? А сад? Хотела бы я его посетить»

— Далия, ну ты чего застыла? Иди сюда, покажу кое-что!

   Далия снова мельком посмотрела на портрет самого первого директора лагеря, затем посмотрела на сжатую книгу в руках, покачала головой и направилась к лучшей подруге, которая вовсю вела оживленную беседу с компанией.

Глава 6.2. Осколки души.

***

   Добравшись до своих комнат, Изабелла и Далия быстро приняли душ, а затем уселись на кровати. Во время их диалога Изабелла достала блокнот с ручкой и спросила у Далии:

— Слушай, Далия, а можешь повторно рассказать о той ночи? Что ты делала? — Изабелла щёлкнула ручкой и в упор поглядела на Далию.

   Далия притихла, сразу поняв, что собирается сделать Изабелла. Ими двигало одно дело — расследование. Однако, их цели могут быть разными. Но всё же спросила с поддельным удивлением:

— Тебе зачем?

   Изабелла поджала губы, но выпрямилась и постаралась твёрдо, без тени страха посмотреть в глаза Далии.

— Церера мерещится уже. Чувствую, что если не разберусь, что с ней на самом деле произошло, так и продолжу сходить с ума! А я ещё молода, красива, мне моих душевных проблем хватает, так не хватало совсем больной остаться!

   Далия понимающе кивнула и пересказала Изабелле всё в мельчайших подробностях. Однако она молчала о своем маленьком, ещё незначительном расследовании.

— «Ещё не время. Дмитрий сказал, что лучше о таком молчать. А Дмитрий фигни не скажет. Да и я сама пока не готова делится с этим. Даже смысла нет говорить об этом, так как я ещё ни к чему не пришла» — раздумывала Далия.

   Далия встала с кровати и оделась, причесала волосы. За спиной послышался нервный смешок подруги.

— М-да, я всё пытаюсь позвонить родителям, но связь не ловит. Особенно смешит то, что я сделала больше всего звонков папе, чем маме. Не хочу. Не могу даже думать о ней, но она только и лезет мне в голову.

Далия поджала губы и обернулась.

— Это о многом говорит...

  Изабелла обхватила колени руками, положив на них подбородок. Её лицо не выражало ни единых эмоций. Все они были позади. Они были выплаканы, убиты и выжаты до конца. Изабеллу настигла пустота. Тьма, в котором нет ни единого просвета.

— Знаешь... Я даже с одной стороны рада, что мать моя исчезла, — бессердечно, с нотками утомления выдала Изабелла.

   От услышанного у Далии перехватило дыхание. Она не нашла слов для ответа и лишь подошла к Изабелле, тихонько присев на кровать рядом с ней.

— Знаю, звучит страшно. И странно... К сожалению, это действительно так. Когда я прибыла в лагерь, несмотря на то, что она меня заваливала бесконечными звонками и сообщениями, я чувствовала себя свободнее. Наконец-то я уехала от неё! А на данный момент я и не могу понять, что у меня внутри. Это какая-то... радость? Радость, что, возможно, её больше никогда рядом со мной не будет.

   По спине Далии пробежали неприятные мурашки. А что, если она тоже больше никогда не увидит свою маму? Такой страх не сравним ни с чем. Она не хотела слышать Изабеллу, ведь именно тема с матерью трогала Далию за больное, неприятно выжимая всё внутри.

— Лагерь нас изменил. Мы стали свободнее, смелее и ответственнее. Я рада, что ты ощутила вкус той самой свободы, о которой ты можешь сейчас мне рассказать. По поводу мамы...

   Изабелла перебила подругу, резко опомнившись:

— Извини за это... О нет, как же я не подумала изначально... Я всё говорю про себя да про себя, забывая о твоих чувствах! Прости, Далия. Прости-прости... — Изабелла схватила подругу за плечи и резво, эмоционально притянула её к себе.

— Всё нормально. Я понимаю, — Далия легонько похлопала Изабеллу по спине.

На глазах обеих выступили щиплющие слёзы. Далия изо всех сил старалась их подавлять, а Изабелла смотрела в одну точку отрешенно, уже не обращая внимания на непрекращающийся плач.

— Знаешь, что мне напоминает о доме? — резко подала голос Далия.

   Изабелла отстранилась и вопросительно посмотрела на подругу. Далия поднялась с кровати и медленно направилась к своему шкафчику, в котором лежала книга.

— Эта книга. Она пахнет домом, — Далия достала книгу из шкафчика и вдохнула её аромат.

   Изабелла улыбнулась и достала из своей косметички духи. Она брызнула себе на кисть и вдохнула их, переносясь в воспоминания. Она громко всхлипнула и не сдержала рыданий.

— Этот запах... Это пахнет тем самым моментом, когда я стою у папы дома за городом и пеку нам блинчики. Это пахнет утром, самым солнечным и тёплым утром. При этом запах напоминает приятный новогодний зимний вечер с чашечкой горячего какао или латте с карамельным сиропом, — Изабелла закрыла лицо руками, не прекращая плакать.

Она резко всплеснула руками и отчаянно выкрикнула:

— Он пахнет всем самым лучшим!

Прошло некоторое время, Изабелла постепенно успокаивалась, а Далия была рядом, не оставляя подругу наедине со своим горем. Ведь внутри Далия проживала также боль и отчаяние, но старалась держаться и идти дальше.

Далия подошла к шкафу и достала уличную одежду. Затем нащупала в рюкзаке камеру и незаметно положила в карман.

— Ты куда-то собираешься? — наблюдая за подругой, поинтересовалась Изабелла.

— Да, мы с Апатом прогуляемся и обратно.

   Изабелла утвердительно кивнула. Её голос стал более уверенным и менее надрывным.

— Хорошо. Тогда я схожу к девочкам, поболтаю с ними, заодно расспрошу о той ночи. Как ты думаешь, стоит ли мне зайти к Гестии и Анастасии?

— Почему нет? Но, я думаю, что вряд ли они будут готовы говорить о той ночи, тем более о Церере. Я так погляжу, им обеим очень тяжело. Они всё ещё не смирились с утратой.

— Анастасия всегда была тихоней, но могла постоять за себя, сейчас же она молчит и практически ни слова не говорит. Всё время грустна и мрачна, что аж тяжело смотреть на неё! Гестия держится, но она не та, что прежде...

Подруги замолчали, каждая погрузившаяся в собственные размышления. Различные принципы, взгляды, образы и даже мнения на многие вещи, но между ними возникла непостижимая связь — столь прочная, нерушимая. Изабелле в голову пришла новая идея, и она щёлкнула пальцами.

— Может, девичник устроим? Меня поражает выдержка парней! Они постоянно вместе, а мы всё время по отдельности!

   Далия неуверенно пожала плечами.

— Не думаю, что я готова к такой большой компании. В чём его смысл?

— Мы посидим вместе, как в старые добрые времена. Нам всем стало этого не хватать — девичьих посиделок либо за «соком» Загрея, либо за чашечкой чая! Сидите болтаете о всякой ерунде, шутите друг над другом, и ничего вас не тревожит.

   Далия усмехнулась, вспоминая лёгкие, непринужденные деньки до трагедии.

— У Загрея остался «сок», что ли? Я думала, с парнями всё выпили.

Далия в основном была посредником в такого рода беседах. Она отдавала предпочтение слушанию остальных, а сама она говорила кратко, но по делу. Не всех так сильно интересовала Далия, однако о ней не забывали. Частенько душой компании были Изабелла, Деа и Гестия.

— Иногда разговоры по душам могут всё изменить, Далия.

— Хорошо, убедила. Давай попробуем, может, девочки согласятся.

— Это будет замечательно! — радостно воскликнула Изабелла. Ей стало немного лучше от мыслей о девичнике.

Далия пошла к выходу и открыла дверь.

— Да. Я пошла, Изабелла. Удачи!

— Давай, подруга. До встречи!

Подруги прощально помахали друг другу, и Далия скрылась за дверью.

Изабелла снова, по привычке взяла телефон, чтобы просмотреть уведомления, однако ничего так и не отобразилось на экране.

Она открыла переписку с мамой, и сердце пропустило удар. Их переписка кончилась очередной ссорой, которая ощущалась как рутина. Изабелла безразлично перечитала эту ссору, и каждая фраза, летевшая в адрес Изабеллы уже не так ранила, как раньше, однако гадкий осадок всё же остался.

— М-да. Если бы ты только знала, как мне тут хорошо без тебя, — она переключилась на галерею и, как назло, нашла фотографию с отцом.

Смотреть на отца было невыносимо и больно. Где он? Жив ли?

— Но плохо без тебя... Папа, я скучаю.

На глазах Изабеллы застыли хрустальные слёзы. Она почувствовала себя брошенной, одинокой. Не выдержав, её пальцы забегали на клавиатуре, что вылилось в письмо:

Папа...
Я обращаюсь к тебе и именно к тебе.
Всяких слов будет недостаточно
Для доказательства
Как же я скучаю и переживаю.
Я не сомневаюсь, я уверена, я знаю,
Ты каждый день думаешь обо мне,
Как и я о тебе.
Я не пишу и не звоню тебе, но, поверь и услышь меня, ведь я не знаю, из-за чего меня лишили связи и всех вокруг!
Смотрясь в зеркало, я в первую очередь вижу черты лица,
Которыми я была одарена тобой.
Я наделена в точности такими же волосами, кожей и особенностью.
У меня твои глаза, переливающиеся фиолетовыми искорками.
А ведь именно твои глаза всегда смотрели на меня с той самой любовью и нежностью, которую я не могу себе позволить.
И твоими же глазами я смотрела на тебя всегда с той же любовью и восхищением.
И именно на тебя, папа.
Я скучаю по нашим встречам, когда я втайне сбегала от матери и рвалась к тебе. Я скучаю по временам,
когда ещё до вашего с мамой развода я могла тебя видеть хоть каждый день, и ты отвозил меня в школу, а затем и на шестичасовые тренировки.
Я скучаю, когда ты мог поднимать меня как пушинку, указывая на меня пальцем и говоря всем:
«Это Изабелла! Моя душа и мой ангел, моя любимая дочь! Королева с сильным характером и добрым сердцем!»
Папа, ты первый показал мне,
что я достойна любви не за свои заслуги,
а за то, что я просто есть.
Просто за то, что я человек.
   Папа, я очень надеюсь,
что с тобой всё хорошо и ты жив.
Со мной всё хорошо...
В целом, тебе не о чем переживать.
Рядом со мной прекрасные люди,
мои друзья. Мой второй дом.
Но никто не заменит мой первый дом.
То есть, тебя,
папа.

С любовью,

твоя дочурка Изабелла.

***

Далия вышла из комнаты, и, завернув за угол, где стоял кулер, наткнулась на Гибрису, одетую лишь в легкую темную майку и шорты, и Далия заметила небольшую часть шрама на спине. Она наливала себе воду. Далия незаметно подошла к ней, и Гибриса испуганно отпрянула.

— Бесшумная! — воскликнула Гибриса. 

— И тебе привет, — Далия набрала воды и спрятала улыбку за стаканом.

— Ты что, гулять собралась? — Гибриса придирчиво оглядела Далию.

— Да, пройдусь, соберусь с мыслями.

— М-да уж, нам всем не хватает собраться с мыслями.

   Далия оглядела Гибрису и поняла, что на данный момент она выглядела другой. Не такой, какой она запомнилась за месяц пребывания в лагере. Гибриса — это яркий выразительный макияж с дерзким акцентом на тускло-зелёных глазах. Гибриса — это бесконечные споры с вожатыми, которые уже стали обыденностью и каждодневным диалогом. Гибриса — это язвительность и переменчивость, это высокомерный и цепкий взгляд, обращенный к каждому. Ты не понимаешь, что ожидать от неё дальше. Её внешность цепляла, а в сочетании со своим характером Гибриса напоминала грациозную чёрную кошечку.

   Сейчас же Далия видела перед собой девушку, скрывающая бессилие и недостаток сна за легким слоем макияжа. Девушка, пережившая ужас и лишившаяся части себя, как и все в этом лагере. 

— Ты меня как будто убить хочешь, — Гибриса громко усмехнулась.

   Далия вздрогнула, сбившись с мысли.

— Что, прости?

— Да взгляд у тебя, знаешь... Холодный, но в то же время испепеляющий. У тебя очень яркие глаза, повезло тебе с генетикой. Такие голубые, аж из орбит вылазят! — Гибриса поставила стакан и раскрыла ладони, приложив их к глазам, имитируя таким образом глаза с длинными ресничками.

   Наблюдая за такой картиной, Далия усмехнулась.

— Спасибо, что ли.

— Далия, неужели ты не понимаешь, насквозь ко твои глаза притягательны? Такие глаза, как у тебя — редкость. Хах, может, дашь мне свою кровь, чтобы я провела анализ экспертизы? Узнаем, кто был твои предки, — Гибриса выпрямила плечи, а лицо выражало азарт.

   Далия неуверенно повела плечом.

— Я думаю, на данный момент это будет затруднительно... Однако идея интересная.

   Гибриса рассмеялась и изящно отмахнулась рукой.

— Да ты что, шуток не понимаешь что ли? С другой стороны, я бы тебя изучила. Скажу точно, предки твои из Азии — огромная часть света Земли! — девушка нарисовала в воздухе невидимый круг, указывающий на масштабы такой части света, как Азия.

   Далия покачала головой.

— Да... Я знаю, что такое Азия.

— Кстати, у Марселя и Айвиса тоже предки азиаты. Они хоть не похожи друг на друга, однако это заметно, — Гибриса щёлкнула пальцами и горло вздернула подбородок, словно она сделала масштабное научное открытие.

   Гибриса шумно вздохнула.

— Но на Марселя ты похожа больше.

   Далия удивлённо вскинула брови наверх.

— Чем это мы с ним похожи?

Гибриса пожала плечами.

— Что-то есть.

— «Я как будто разговариваю с сумасшедшим ученым. Мы совершенно разные!» — Далия сдержалась и не озвучила своим мысли вслух.

— А твои? — сухо поинтересовалась Далия, о чем в последствии пожалела.

— У моего рода богатая история. У нас даже есть книга родословной! Он берёт истоки из Северной Америки...

   Гибриса принялась долго рассказывать о невероятно богатой истории своих предков, но Далия половину пропустила мимо ушей.

— «Всё-таки сумасшедший ученый. Хотя... Лучше бы я на себя посмотрела!»

— Не слушаешь? А жаль, такую, как меня нечасто встретишь... — хитро сощурившись, Гибриса отпила воду.

   Далия покачала головой и предпочла не комментировать её высказывания. Она оглядела коридор, собираясь уйти.

— О мальчиках что ли думаешь? — звонко озвучило вопрос Гибриса.

— Нет, Гибриса. Я об обстановке в мире думаю, — отрезала Далия.

  Гибриса, которая до этого вовсю пыталась разговорить Далию, заметно притихла и погрузилась в свои тревожные мысли.

— М-м, ясно. И что надумала? Пришла к выводу?

   Далия даже удивилась тому, что Гибриса эмоционально продолжала с ней диалог, несмотря на то, что они в лагере практически не взаимодействовали. Ей было в какой-то степени некомфортно с новой компанией, особенно после сцены в буфете с Лилит.

— Все твердят о вирусе, однако меня терзают сомнения, точно ли это может быть вирус. Знаешь, Гибриса, я думаю, что мне пора.

— Ты на улицу? Хах, нам по пути! Не переживай, я тоже не в восторге от твоей компании. Но ничего, перетерпим!

— Ты могла выждать, когда я уйду. Зачем тебе идти со мной? — холодно спросила Далия.

    Гибриса проигнорировала её. вопрос. Они вышли на улицу, и им в лицо ударил лёгкий летний ветерок, не жаркий, но в то же время приятный. Было ещё довольно-таки светло, и свет тускнел, как бывает при вечере. Гибриса распустила волосы и в этот момент казалось, весь мир затих, чтобы насладиться богатством её темных локонов. Она немного помотала головой, пытаясь отогнать неприятные мысли и сконцентрироваться на отчасти приятном летнем вечере.

— «И почему у неё возрос такой интерес ко мне? Мы даже не общаемся толком. С другой стороны, чего я такая категоричная?» — пронеслось в мыслях Далии, когда она наблюдала за грациозной походкой Гибрисы.

— М-да, вечера здесь такие же красивые. Как это погано и отвратительно, да? — следом за её вопросом последовала едкая и горькая усмешка, которая была наполнена детской обидой.

— Почему отвратительно? — Далия обвела взглядом небо, которое было совсем как настроение человека — переменчивым и в то же время своим, ни на кого не полагающееся.

— Ну, в том здании сидят людоеды, а мы взаперти в этой клетке без связи. Создаётся ощущение, что красивые вечера и яркие дни просто насмехаются над тем, как мы стали жертвами непредвиденных обстоятельств!

Далия немного оторопела от искренности Гибрисы, но честно ответила:

— Это всего лишь погода, которая, увы, ни на что не влияет. Какой бы она не была — пасмурной, солнечной, факт остается фактом — человечество в большой опасности.

— Я считаю самовнушением то, какие-то яркие лучи Гелиоса дарят надежду на лучшее. Проблемы никуда не деваются, если ты ничего с ними не делаешь. Однако, на данный момент катастрофа достигла планетарного масштаба, и вряд ли мы хоть как-то повлияем на что-то. Знаешь, что меня ещё бесит?

Далия вопросительно уставилась на Гибрису с тенью любопытства.

— О монстрах неизвестно практически ничего, при этом они безосновательно нарекают это вирусом.

Далия вспомнила новостную передачу и вспомнила ту ночь, рассказы друзей... Люди стали жертвами трагедии, а антагонисты — монстры появились из ниоткуда. Тогда, к чему?

— Помнишь новостную передачу? Корреспондент без тени сомнения твердил о вирусе, — вспомнила Далия.

Гибриса презрительно отмахнулась.

— Тьфу, я даже не смотрю новостные передачи. Они говорят один бред, чтобы замять дело. Я пропустила всё мимо ушей. Он действительно так и сказал?

— Да. Так и сказал. Если судить с точки зрения того, что это действительно может быть вирус, то при его проникновении в организм разум лишается своих полномочий, — рассуждала Далия.

Гибриса поджала трясущиеся губы, стараясь подавить нахлынувшие эмоции. Перед глазами пронеслись воспоминания с той страшной ночи.

— Да. Они не выбирают жертв, а набрасываются на всех подряд. Тем более, если бы они имели разум, то постарались бы выбраться из того здания и не расхаживали себе спокойно. Я заметила, как один врезался в стену и всё равно продолжал идти. Прямо в стену! Идиот, — Гибриса хлопнула себя по лбу, насмехаясь над безмозглыми существами.

Но, всё же невидимый барьер был заметен: Гибрисе было страшно, она боялась и плакала внутри, вместо этого наружу вырывались странные усмешки, которые, казалось бы, были не к месту, но для неё это служило защитной реакцией.

Гибриса усмехнулась, но за этой усмешкой скрывалась безысходность и непонимание, что же делать в данной ситуации, как быть.

— А вдруг мы также внушили себе и остальному миру, что это вирус, а на деле от нас скрывают истину? Не задумывалась? — Гибриса вскинула тонкие брови наверх, обернувшись к Далии.

Далия нахмурилась и немного помолчала, раздумывая.

— Мы находимся в невыгодном положении, это и перекрывает нам дорогу, создавая препятствия. Однако на мой взгляд нельзя оставаться в стороне, нужно что-то делать. Тогда в чем может заключаться истина? Что это может быть? Монстры — это те же люди, лишенные разума, — сказала Далия.

Гибриса заметно притихла и поджала губы. Наконец Далия подала голос:

— Мы не может предположить, потому что копаем не там. Нас нужно зайти с определенной стороны, чтобы прийти к какому-либо выводу.

— Кажется, мы и не начинали копать. Однако, ты правильно подметила, что монстры — это те же люди... В истории людей планеты Земля было достаточно случаев, когда вирусы поражали мозг в том числе. Однако лекарства позволяли восстанавливать утраченные способности в течение некоторого времени. В моей школе перед поездкой в лагерь учитель провёл лекцию о пандемии, поразившая людей в 2019 году до эры Возрождения человечества. Какое совпадение, не правда ли?

Далия кивнула.

— Надеюсь, это простое лишь совпадение. Я слышала об этой пандемии, однако она не сравнится с тем, что происходит сейчас. И можно ли это назвать пандемией вовсе?

— Представляешь, это было примерно полторы тысячи лет назад. Я поражаюсь, как об этом сохранились сведения, и как они дошли до наших дней. Пандемия распространяется быстро и поражает разные континенты планеты за очень короткий срок, очень похоже на наш случай, однако под вопросом стоит вирус. Вирус ли это вовсе? В лагере больше нет «заражённых», все заперты там, — Гибриса указала в сторону концертного здания, не глядя туда.

— Та инфекция вызывала спутанность сознания, головные боли, усталость, а также депрессию. Многие столкнулись с проблемами с обонянием и вкусом, вирус очень сильно влиял на нервные пути. Если рассуждать о «вирусе», который поразил нас в наши дни, то он несомненно приводит к когнитивным нарушениям. Мне это напоминает нейропсихиатрические осложнения, наблюдаемые при тяжёлых инфекциях, когда заболевшие могут терять контроль над своими действиями. Они могут проявляться через полгода, через месяцы, а могут немедленно, всё зависит от вируса и личных особенностей организма, — рассуждала Гибриса.

— В нашем случае они проявляются немедленно, — дополнила Далия.

— Да. Меня ещё напрягло кое-что... — Гибриса резко притихла.

Далия вопросительно уставилась на Гибрису, ожидая рассказа. Девушка переминалась с ноги на ногу, затем нервно сглотнула.

— Я видела Танатоса на дискотеке. У него такая смешная причёска была, как у петуха! А когда началась суматоха, я была где-то в районе уборной, одна. Когда я побежала и заметила, как какую-то девушку пожирали, я сначала даже не обратила внимания на то, что это Долорес, моя подруга. Я обратила внимания на человека, который это делал. Я узнала Танатоса! Тот самый с прической как у петуха! Было темно и из-за подсветки я мало что различила, однако я четко помню, что у него на руках были полоски.

Гибриса вытянула руку и провела по ней, указывая на вены, которые были хорошо видны на её тонкой руке. Но Далия обратила внимание не на вены, а на продолговатый шрам, что Гибриса показала ей.

— Я неправильно выразилась, это не полоски. У него очень сильно выступали вены. Это ненормально для человека, а Танатос толстый парень, его вены просто физически не должны быть заметны, а в ту ночь они страшно выступали. Я как будто увидела человека с варикозом, фу! — Гибриса убрала руку, и её передёрнуло, когда она вспоминала то, что видела в ту ночь.

Далия задумчиво приложила палец к губам, нахмурившись.

— Точно ли это варикоз?

— Нет, я лишь сравнила. Вены выступали на руках и сзади, на шее. Это всё, что я заметила, после этого он стремительно атаковал какого-то парня, я уже дальше ничего не замечала...

   Гибриса шумно выдохнула и эмоционально всплеснула руками.

— Я много размышляла о последних событиях, и у меня в голове крутится вопрос: почему все называют происходящее «вирусом»? Почему все зациклились именно на этом слове, не имея при себе никаких данных о монстрах? Я задавала такой вопрос на собрании, но меня будто проигнорировали. Бесит, что вокруг люди не понимают настолько очевидных вещей! — раздраженно высказала Гибриса. От злости она скрестила руки на груди и пнула валяющийся камушек.

— Да, никто больше не заражается, — согласилась Далия.

— И это действительно так, Далия. По крайней мере моя соседка по комнате сожрать меня не хочет.

— «И моя. Но по ночам кричит. И мёртвых во снах видит. Что может быть лучше?»

— Вирусы могут передаваться через воздушно-капельный путь, однако это всё таки не наш случай. Однозначно не наш! Тогда весь лагерь болел бы. Знаешь, если ты говоришь про способы передачи вируса, то можно подцепить его через потребление продуктов питания или воду, если те имели контакт с источником вируса.

Далия задумчиво приложила палец к губам.

— Ты наталкиваешь на определенные мысли. Хорошо, если судить с точки зрения того, что это действительно вирус, то люди могли заразиться, съев что-то определенное или же выпив.

Гибриса остановилась и скрестила руки на груди, также задумавшись.

— Логично.

— Но ведь, Гибриса... На дискотеке все всегда хотят пить. Люди танцуют и потребляют много энергии, конечно же там столько льется воды и коктейлей, что не сосчитать.

— Да, возьмем наш отряд. Воду и коктейли пили все, но заразились только несколько... А остальные были убиты.

Лагерь Paradesus. День катастрофы.

Симфония, заполненная оглушительными криками, плачем и отвратительно громкой музыкой нескончаемым потоком горького коктейля разливалась по зданию, заглушая все ужасы, что творились в нём.

   «Что происходит? Зачем вы это делаете?» — вопросы молниеносно проносились в голове Гибрисы, когда чудовище перед ней набросилось на следующую жертву, оставив после себя кровавый след.

Жар злости, отчаяния и печали мигом охватил тело Гибрисы, когда в кровавом следе чудовища она узнала свою подругу — Долорес, которая была жестоко истерзана и убита.

Эмоции перехлестнули через внутренний предел, вырываясь наружу отчаянным криком девушки, которую прямо на её же глазах лишили дружбы, лишили надежды, блокируя в ней способности соображать здраво.

Она подбежала к Долорес и резво, отчаянно взяла её голову в свои ладони, крича ей в лицо, зовя обратно, но на лице Долорес застыли боль и страх, который не сравним ни с чем.

— НЕТ!! Долорес! Я без тебя пропаду! — Гибриса прижала к груди окровавленную голову Долорес, крепко обнимая, словно пытаясь её оживить, вернуть к жизни, чтобы она снова задышала. — ДОЛОРЕС!!

Как вдруг руки Гибрисы перехватил Загрей и оттащил её от тела подруги. Он развернул её к себе, чтобы Гибриса не смотрела на тело. Краем глаза девушка увидела, как ноги подруги лежали отдельно от туловища.

— Она мертва, — голос Загрея звучал как нежелательный вердикт, почти безэмоционально, несмотря на непроницательность в его лице, над его лицом нависла тень тихого ужаса.

Гибриса попыталась вырваться из его крепкой хватки, стараясь обернуться и убедится, посмотреть, не показалось ли ей, но парень был быстрее и сильнее, он перехватил её.

— Не на что там смотреть, — взгляд Загрея зацепился за одну цель — выход.

Гибриса истерично кричала в голос, била кулаками по его груди, но Загрей упрямо вёл в своих крепких объятиях её к выходу.

Когда они вдвоём вышли из здания и смешались с бежавшей толпой, Гибриса грубо оттолкнула парня и выкрикнула ему в лицо, не раздумывая:

— Ненавижу! Нет... Зачем ты меня оттащил? — Она ухватилась за голову, собственные рыдания душили её, разрывали грудную клетку изнутри.

— Твоё право. Нам надо бежать, пока они и нас не настигли, как ты не понимаешь! — грозно отточил Загрей.

— Пошёл к чёрту! — выкрикнула Гибриса.

Наркиса подбежала к паре, вся растрепанная и заплаканная, тушь была размазана по её светлому лицу.

— Где Долорес? Я искала, её нигде не было, я клянусь!! О боже, мы с ней так страшно рассорились, где же она? — отчаяние и страх захватили всё тело Наркисы. Она была в том состоянии, в котором просто не знаешь и не понимаешь, что можно сделать, как повлиять на происходящее.

Гибриса даже не взглянула на неё.

— Долорес, что? Загрей! — в голове Наркисы вспыхнула догадка, однако она продолжала отрицать, она не хотела принимать это!

Парень перевёл на неё тяжелый взгляд, выдержать которого было не под силу каждому.

Всё прояснилось. Наркиса поняла, в чем дело и, подавив рвущуюся истерику, выкрикнула:

— Тогда почему мы стоим здесь, совсем ума лишились?! Бежим отсюда!

Наркиса взяла их обоих за руки и повела за собой. Они побежали, смешиваясь с остальными. Гибриса через время обернулась и поняла, что Загрея нигде нет. Она судорожно искала его силуэт в толпе, однако его след простыл, словно его и не было.

— Наркис, где Загрей? Где он? — отчаянно выкрикнула Гибриса, она была напугана.

— Понятия не имею. Бежим! Плевать на него, чего ты за ним увязалась? — раздраженно высказала Наркиса, ведя за собой подругу.

Гибриса вцепилась в волосы и выдохнула. Паника достигла предела, а дышать становилось сложнее.

— Нет-нет... Куда он пошёл?

— Плевать! Бежим! — Наркиса взяла Гибрису под руку и ускорила шаг, вынуждая Гибрису также ускориться и поскорее спастись.

   Гибриса тревожно оглядывалась, надеясь увидеть лицо или силуэт Загрея, однако он всё не появлялся.

В корпусе, казалось бы, атмосфера была ещё хуже, чем в концертном здании. Подростки вбежали в маленький коттедж, как в единственное укрытие и не нашли сил спрятаться по комнатам, они сползали по стенам, поджав колени и не сдерживая плача.

Вбежав, Гибриса не заметила миниатюрную девушку — Бону и наступила ей на ногу. Однако ни та, ни другая не обратили на это внимание. Гибриса повернула голову к девушке и застыла в ужасе. Бона покрылась потом, всё краснея и краснея, а дышала она часто и глубоко, взгляд её метался, и, казалось, что она ничего не замечала вокруг и не контролировала себя. Бона облокотилась о стену и сползла по ней, и тогда Гибриса почувствовала толчок в плечо. Её оттолкнула Деа и прильнула к Боне.

— Бона! БОНА! — Деа прижала подругу к себе. — Закрой глаза. Закрой! Дыши глубоко. Дыши вместе со мной... Я здесь, здесь...

Гибриса отошла от них подальше и обессилено села на пол. Взглянула на запястье, на котором была изображена бабочка — символ свободы и легкости, полет души. Она сжала руки в кулаки, подавляя рвущийся наружу крик и тихо заплакала.

— «Конец. Это конец, я тоже умру?»

   В голове вспыхнула мысль, которая стала настоящим спасением! Гибриса достала телефон и судорожно принялась искать номер телефона сестры в контактах. Сестра ответила почти сразу:

— Гибриса! Ну почему ты не отвечаешь на звонки то? Отец волнуется! И я в том числе!

   Послышалась едкая усмешка Гибрисы, а затем тихие всхлипы. Слышать голос родного человека было чем-то

— Чего же отец разволновался? На него это не похоже, иль врёшь ты мне?

— Ты плачешь? Что за крики на фоне? У вас всё нормально?

  Гибриса хотела ответить. Но она не нашла подходящих слов, которые с точностью могли бы описать то, что девушка видела и чувствовала.

— Я то звонила, Гибриса, чтобы сообщить тебе новость.

   Послышался тихий и радостный вздох.

— Гибриса, наша сводная мама ждёт ребенка!

   Сердце пропустило удар. Мария, сестра родная Гибрисы, начала нервничать.

— Гибриса, меня пугает твоё молчание и страшные крики. Ты не рада?

   По щекам Гибрисы потекли удушающие слёзы, она сжала телефон и выкрикнула в трубку:

—ЭТО НЕ ЛАГЕРЬ! — девушка осеклась и прикусила щеку изнутри. — Я не знаю, что... что это... Долорес больше нет! Моя рубашка в крови, и все в крови. Там было так темно и грязно, а повсюду валялись человеческие останки! Мария... кажется, я умру.

   Вместо прежней сестринской поддержки, по ушам ударила оглушительная тишина. Гибриса кричала в трубку, злилась и била телефон руками, пока на экране она не увидела причину, которая закрыла рот её сестре:
На телефоне не было сигнала.

— Сестра?...

Гибриса уткнулась лицом в колени, поджав их под себя.

— Помоги... Забери меня.

***

— Я видела Танатоса на дискотеке, но не обратила на него должного внимания. Ха-ха, он мне просто запомнился тем, что у него прическа была, как у петуха, такая смешная! — Гибриса усмехнулась, пряча за усмешкой личную боль. — Ну вот, я его значит увидела, а потом во время всей суматохи, прикинь, он на Долорес набросился!

   Сердце Далии ушло в пятки.

— Кошмар... — проговорила она шепотом.

— Конечно, кошмар! Он единственного адекватного человека убил, сволочь... — Гибриса сдержала слезы, которые сдавили ее грудную клетку и сцепила пальцы в замок.

Она оглядела Далию с любопытством и поинтересовалась:

— Слушай, а ты как вообще сюда попала? Ну, в лагерь?

— При знакомстве с отрядом каждый представлял себя и то, благодаря чему он выиграл путевку в лагерь Paradesus.

— Да, но ты думаешь, что я помню? Мы с тобой то даже не общались, я едва тебя знаю. Так как ты попала?

Далия выдохнула, вспоминая минувшие дни. Вспомнила о том, как же она переживала за результат, что ночи были бессонными. И сравнивая с тем, что происходило на данный момент, ей те переживания показалась абсолютно бессмысленными.

— Я стала победителем в конкурсе иностранных языков.

В глазах гибрисы Далия заметила проблеск уважения.

— Точно. Китайский же?

Далия кивнула.

— Да.

Гибриса радостно хлопнула в ладоши.

— А может, твои предки из Китая!

— «Началось...» — Далия закатила глаза.

— Не знаю, всё может быть.

— А родители тебе не намекали, не рассказывали? Кстати, они у тебя оба голубоглазые? — Гибриса подошла ближе и с улыбкой вгляделась в лицо Далии.

     Далия задумалась.

— Нет, — кратко ответила она, не вдаваясь в подробности.

— «А ведь... Я ничего о себе не знаю. Не знаю о себе, мало о матери, об отце ничего. Так кто же я? Если бы не Гибриса, я бы об этом никогда не задумалась...»

— Я пойду, Гибриса. Спасибо за прогулку и продуктивный диалог.

Гибриса странно усмехнулась и ткнула Далию в плечо.

— Ты интересный собеседник. Не вешай нос, не стой загадочная, жизнь продолжается, к сожалению. Поэтому, идём дальше! — Гибриса обращалась не только к Далии, но в первую очередь к себе самой.

Далия кивнула с легкой улыбкой.

— Ты тоже. Пока.

Тем временем...

Апат стоял в коридоре и натягивал обувь.

— Куда намылился? — Марсель устало сел на кровать и уставился на Апата, внимательно наблюдая за его движениями.

— Мы с Далией пойдём на прогулку.

    Марсель безразлично покачал головой и откинулся на кровать.

— Иди, — сухо произнёс Марсель.

— Чем займёшься?

— Спать буду, — Марсель поёрзал на кровати и похлопал рядом в поиске чего-то. — Где моя подушка? Моя вторая подушка.

Апат тихо рассмеялся.

— Чего ржёшь?

— Её кто-то из парней стащил. Понятия не имею, ха-ха, — Апат скорчил грустную рожицу и подразнил друга. — Что, обнимать нечего или некого?

Марсель закатил глаза и без лишних слов взял подушку Апата.

— Эй! А мне на чём спать?

Марсель зарылся в одеяло и обнял подушку.

— Не знаю, разберёшься. Я спать, — пробормотал Марсель, прикрыв глаза. — Спокойной... ночи... Меня не будить...
Ни-ког-да!

— Чувак! Ещё даже не ночь! На улице светло, вечер! — Апат подошёл к Марселю и хлопнул того по плечу. Затем он подошёл к окну и открыл шторы, и Марсель зарылся в одеяло.

— Закрой обратно! — проворчал Марсель, и ей голос утонул где-то в одеяле, что прозвучало очень забавно.

   Апат громко усмехнулся.

— Ты как ребёнок малый. Ты в эту кровать, извини меня, не помещаешься, а поведение как у ребёнка!

— Отстань.

Апат закатил глаза и закрыл шторы.

— Парней хотя бы позови, а не дрыхни. Всё спишь и спишь, самому не надоело?

— Я в этом лагере никогда не высплюсь. Уйди, приставучая рыжая бестия. Делай, что хочешь, только меня не трогайте, — огрызнулся Марсель.

— Как ты меня назвал?

— А ВОТ И МЫ! — раздался громкий голос Амура, который прозвучал басом.

Он ворвался в комнату вместе с остальными парнями.

— Парни, а чего вы дверь то не закрываете? Э, Марсель, ты дрыхнешь что ли? Чува-а-ак! — Айвис раскрыл ноги Марселя пощекотал, отчего тот получил по рукам.

— Лысый, отвали! Апат, тебя что, не учили дверь закрывать?! — Марсель подогнул ноги и зарылся в одеяло, как в комочек.

— У тебя ноги так смешно выглядывают! Эта кроватка такая маленькая по сравнению с тобой, — Загрей подошел ближе и с усмешкой поглядел на Марселя.

— Не мешайте лежать нашему прекрасному Марсику в объятиях Морфея! — сказал Амур, и вслед за ним послышался звук открывающейся бутылки.

    Апат рассмеялся.

— Не знаю, будет ли вам тут весело с этой спящей красавицей, но я ухожу.

— Ты куда, Апат? — к нему подошёл Котхаджи, и они хлопнули друг другу в ладоши в знак приветствия.

— Пойду прогуляюсь, — Апат обвёл взглядом всех парней и остановился на Амуре, который ехидно улыбался. Он хотел издать смешок, но вовремя прикрыл рот.

   Амур подмигнул Апату, а тот с отвращением отвернулся от него.

— Ну, сейчас мы его поднимем! — уверенно произнёс Айвис.

   Апат остался стоять в стороне и наблюдать за сумасшедшей картиной. Он схватился за затылок и прошептал:

— Вот придурки... Марсель это так просто не оставит...

   Парни выстроились в ряд и принялись громко басом петь песню, параллельно они трясли бедного Марселя.

— Мёртвого поднимите! Я вам это очень хорошо припомню! Отдам всё ваше пойло Дмитрию! — пригрозил Марсель.

— А мы украдем, как в прошлый раз, да, Загрей? — Амур подтолкнул рядом стоящего Загрея.

   И в этот момент в проёме незакрытой двери показался Дмитрий, и от грозного голоса вожатого все парни разом подскочили, как один механизм. Амур, не подумав, кинул бутылку Загрею, но тот сориентировался и кинул обратно. Немного спиртного вылилось на пол, и Марсель, быстро среагировав, взял своё одеяло, скомкал и кинул на пол, чтобы скрыть лужу. Амур выглядел очень угрожающе, словно он хотел прибить Загрея.

— «Дмитрий, чёртики! Всегда не вовремя и так неожиданно!» — Амур выдавил невинное лицо и спрятал бутылку за спиной.

— Эй! Что за оперный дом вы тут устроили! Хватит гаркать, каркать, орать, реветь, что вы тут ещё делаете! Парни, всё понимаю, но здоровые лбы! Потише ведём себя! — Дмитрий поставил руки в боки и прикрикнул на парней.

— Откуда ты вообще вылупился, Дмитрий... — пробубнил Амур, надеясь, что Дмитрий не услышит.

— Природа одарила прекрасным слухом! Не вылупился, а явился на ваши головы. Моя комната рядом с вашей. Забыли? — Дмитрий перевел взгляд на Амура, но его поспешил отвлечь Айвис:

— Дмитрий, давай к нам! У нас тут мальчишник.

   Дмитрий присвистнул и зашел в комнату.

— Ага, «мальчишник». Над Марселем издеваться и есть мальчишник? Вы молодцы, что в связи со всей обстановкой сохраняете позитивный лад, однако не тот возраст у меня для вашего мальчишника. Развлекайтесь, только потише, — Дмитрий заметил Загрея, и глаза его округлились. Он широко улыбнулся и развёл руки в разные стороны. — А, тут ещё и Загрей!

— Именно так, — Загрей сухо улыбнулся вожатому, пряча руки в карманах.

   Дмитрий подошёл к Загрею вплотную, вытащил его руки из карманов и прощупал его, словно он был охранником, проводящим
досмотр. Рядом стоящие парни притихли, наблюдая за движениями вожатого как малые дети. Заодно Дмитрий принюхался к Загрею.

— Вроде ничего нету. Смотри мне, винолюб, я глаз своих зорких с тебя не спущу! Я в соседней комнате, через окошко выгляну, да что-нибудь новенькое, может, увижу!

— Ну сколько же раз я говорил тебе, Дмитрий? У меня ничего нет, все запасы кончились, хах. Вы обыскивали меня и парней, у меня нет ничего!

   Дмитрий ткнул на Котхаджи.

— Котхаджи, я попрошу тебя следить за ними, чтобы это двухметровое стадо головы не теряли свои.

   Котхаджи усмехнулся и встал в смиренную стойку.

— Будет сделано, Дмитрий! — твердо произнёс лидер.

   Дмитрий снова по хозяйски ответ взглядом комнату и подытожил:

— Парни, прошу вас, проветривайте. У вас здесь, как в газовой камере, мягко говоря. Отдыхайте.

— Пока, Дмитрий! — парни хором попрощались с вожатым, а тот с серьёзным видом удалился вместе с Апатом.

***

— Ты чего один, Апат? Куда-то направляешься? — Дмитрий усмехнулся и остановил Апата за плечо, серьезно глядя на него. — Сбежать не дам.

Апат отрицательной покачал головой.

— Я гулять иду во двор! Никаких побегов!

   Дмитрий понял, что Апат идёт гулять с Далией.

— Один? — вожатый хитро улыбнулся парню.

— Нет.

   Вожатый твердо похлопал Апата по плечу.

— Давай, не смею задерживать тебя. Неприлично, чтобы девушка ждала парня. Шуруй! — Дмитрий легонько подтолкнул Апата.

   Апат кивнул с улыбкой и спешно спустился по лестнице под пристальным взглядом вожатого.

***

    Дмитрий оказался неправ: Апат пришёл раньше Далии. Вокруг было ни души, лишь отдаленные голоса раздавались из корпуса. Апат занял маленькую беседку во дворе. По небу расплывался яркий закат, постепенно менявший свои краски. Казалось, что Апат засиял ярче, когда он вышел на улицу, ведь он сам напоминал яркий вечерний закат.

   Всё ещё теряясь в размышлениях и мрачных догадках, Апат не заметил, как к нему тихонько со спины подошла Далия, отчего он напугался и вскочил.

— Да ты бесшумно ходишь, Далия! Напугала, блин! — воскликнул парень, встав в защитную стойку.

   Девушка легко рассмеялась.

— Извини, — Далия подошла ближе и уселась напротив. Нащупала в кармане камеру, которую она вскоре отдаст Апату.

— «Сразу не отдам. Для начала жду его рассказа. Честного. Потом моя очередь быть откровенной»

    Далия взглянула на Апата. Друг был словно под прицелом её испепеляюще хладнокровного взгляда. Далия заговорила с ним прямо, избегая всяких лирических отступлений:

— Ты что-то недоговариваешь, Апат. Ты всегда весел. Твой позитив радует, однако что кроется за ширмой твоего веселья?

Апат отвёл взгляд и шумно выдохнул, не скрывая нервозности.

— Ты наблюдательна.

— Апат... Я не верю, хоть убей, но я никогда не поверю, что человек, переживший катастрофу и которого лишили связи с близкими, поставили на границу отчаяния, будет постоянно сохранять позитивный лад.

— Да, — признался парень. — Не представляешь, как же ты права, Далия.

— На меня тоже сильно давит обстановка в мире, Апат. Боязно просыпаться, ведь не знаешь, что будет дальше, — откровенно призналась Далия.

   На секунду Апат перестал дышать, он схватился за горло, словно сделать вдох для него было настоящим свершением. Он закрыл глаза, стараясь вовсе не смотреть на впереди сидящую девушку. Ему было в какой-то степени стыдно, что подруга видела его таким — слабым, отчаявшимся.

   Но Далия, заметив изменение состояние своего друга, поспешила протянуть руку помощи:

— Апат? Чем тебе помочь?

— Далия, — проговорил он шепотом. — Кажется, я схожу с ума, Далия. Я...

   Апат тревожно оглянулся, страшась, что за ними наблюдают.

— Далия, кажется, у меня галлюцинации, я не знаю, вокруг так много людей, так много шумов. Так много всего! — руки Апата затряслись.

   Далия огляделась и прислушалась, однако вокруг было ни души, а тишина была угнетающей. По её спине забегали неприятные мурашки.

— Когда у тебя начались галлюцинации?

   Апат обхватил себя руками, словно его лихорадило.

— Ещё неделю назад, — признался Апат.

   Далия словно облили кипятком. Она опустила голову вниз, словно механизм, который удерживал её и не позволял поддаться эмоциям, резко сломался.

   Далия задавалась вопросом: как? Апат, такой светлый, жизнерадостный и отзывчивый человек прятал в себе такой груз. Особенно девушку поражало, как она не замечала в нём этого, ведь Апат всегда себя вёл как ни в чём ни бывало. Девушка от нервов прикусила губу.

— Я понимаю после трагедии... Но у тебя это началось до произошедшего. Как? Были ли хоть какие-то предпосылки? — Далия спросила напрямую. Она сделала вывод, что Апат хоть и всегда делился тем, что у него каждый день происходило в жизни, однако всё же о некоторых вещах он умалчивал, оставляя их в тени.

Апат покачал головой.

— Сначала выслушай один момент. Итак, по твоим словам, Гестия видела, как Амур был с Церерой той ночью. Амур же сказал, что он был с девушкой из другого отряда. По его словам, он «больше не рассчитывает на девушек из нашего отряда, разочарован в них», — Апат резко замолк и прикусил губу. Он всё ещё избегал ледяного взгляда девушки.

Далия закатила глаза.

— Не нравится он мне.

В мыслях Далия отметила запутанность истории. Амур врёт ради личных целей, которые непонятны. Однако, рано делать окончательные выводы.

— Такое на самом деле было. Я ходила к Гестии, и она мне сообщила, что Амур был с Церерой.

— Я тебе верю. Амур врёт. Слишком сильно он заврался, надо этого бабника проучить! — Апат стукнул по беседке, не сдерживая эмоций.

— Я умолчал кое о чём. Но, перед тем, как я расскажу, я попрошу тебя, Далия, быть осторожной. Я попрошу тебя никому. Слышишь? Ни-ко-му об этом не говорить! — Апат с мольбой заглянул в глаза Далии. — Ты моя подруга, я очень дорожу тобой, я буду рядом, как и всегда мы держались вместе. Я буду рядом, я тебе помогу во всём, но это очень опасно и страшно...

— «Апат всегда был искренен со мной, Изабеллой, Марселем. Он действительно переживает и дорожит тем, что мы строили годами. Дружба, наши взаимоотношения. Я прежде не видела его таким — скованным в собственном страхе, переживающим настолько, что коленки предательски дрожат. Апат всегда показывал себя с храброй стороны, и поступки его были очень смелыми, сколько я его помню. А сейчас он боится, это чувствуется осязательно. Что же тебя так напугало, Апат? Тебя то что может напугать?»— Далия поджала губы, наблюдая за состоянием Апата. Прежде она не видела его таким.

— Хорошо, Апат. Я тебя услышала, — несмотря на нервозность и страх Апата, Далия чувствовала себя спокойно. Она была готова услышать абсолютно всё, что ей поведает друг и стойко выдержать.

— Это не всё, что я хотел рассказать об Амуре. Я молчал, потому что... боялся?

   Апат взъерошил рыжие локоны и вздохнул.

— Это случилось, думаю, за неделю до ужасных событий...

Глава 6.3. Зашифрованная исповедь.

За неделю до трагедии.

    Музыкальная экспрессия, сила звука, неизменный ритм, твёрдые постукивания барабанов, потрясающий вокал и уверенные движения танцоров соединились воедино, создавая в концертном здании бешеную атмосферу, от которой, кажется, сама земля начала содрогаться! Вот, что они творили — волшебство! Самое настоящее! 

    К концерту отряд готовился полторы недели, но ребята, которые отозвались принять в этом участие, лишь повели бровью и заявили:

— Раз плюнуть! Мы вам сделаем такое шоу, что на полу валяться будете!

    Отряд Дмитрия и Мары полон замечательных ребят, умеющие правильно зарядить публику и за мгновение поставить не просто спектакль, а настоящее чудо, шоу!

Совмещая ноты современного рока, электронной музыки, металла и других музыкальных стилей, они создавали общее, необъятное, заставляя мурашкам бесконечно бегать по коже.

    Амур — обладатель фантастического голоса. Он умело зазывал народ, параллельно играя на инструменте. Профессионал! Ничего не скажешь! Все участники, объединившись, подарили незабываемые эмоции в виде концерта, сотрясающего концертное здание и землю под их ногами!

Амур

Главенствующую позицию занимал не только Амур. Это был дуэт. Волшебный, объединяющий переменчивость Амура и задор девушки, которая стала для него не просто партнёром.

Церера. Девушка, сотканная из звёзд. Расчетливая, справедливая, от неё веяло холодом и тайнами, а её внешность, цепкий и твердый взгляд лишь подтверждали это. Но именно это цепляло публику. Люди не ожидали, что девушка с таким характером способна петь, как настоящий ангел, а голос подделывать, делая его мелодичнее и теплее...

Церера

Концерт подходил к концу, и Амур, окрасив своё личико приятной улыбкой, ухватился микрофон и обратился ко всем:

— Ребята, я вижу, как вы наслаждаетесь шоу. Спасибо за вашу поддержку. За окном становится темнее, летний поздний вечер предстает во всём своём величии, а атмосфера становится романтичнее...

— Любовь бывает разной. Однако само слово «любовь» ассоциируется у нас со светлыми чувствами. Пока все вокруг пишут о замечательной и светлой любви, мы вам поведаем о несчастье, что случилась с главными героями нашего рассказа... В песне есть не только любовный смысл. Она многогранна. Выводы вы сделаете для себя сами, — обратилась к публике Церера.

    В воздухе витало незримое предвкушение. Церера и Амур смотрели друг на друга, не моргая. В их взглядах не было страсти, не было неприязни, в нём было то, что было знакомо именно им. Никто бы не разгадал их загадку, ведь только они знали, в чем кроется тайна их взглядов друг на друга...

   Амур и Церера немного отошли назад и встали спиной друг к другу. Спереди стояла Церера, как начинающая. На сцену вышли танцоры. Они вытянули руки и образовали круг, который закрывал певцов — Цереру и Амура. Затем на сцену вышла Мара вместе с Деей. Они встали посередине и проконтролировали, на правильных ли позициях стоят танцоры. Деа повернула голову к Маре и кивнула. Вожатая показала ребятам твёрдый кулак, который служил символом силы и поддержки. Деа лучезарно и добро улыбнулась, и они быстренько удалились с Марой.

Наконец заиграли первые мелодии песни. Амур и Церера покрепче ухватились за микрофоны, прижимаясь друг к другу ближе. Впереди стоящие танцоры плавно раскрыли круг, имитируя раскрывшийся бутон, и Церера была освещена голубым светом. Девушка сделала глубокий вдох, шагнула вперёд и начала:

— Наша жизнь — лишь комедия-я-я. Это игра, которая не знает конца-а... — небольшая пауза, заполненная магией гитары Амура. Он держал микрофон и играл на гитаре, что говорит о его профессионализме.

Танцоры начали плавно и синхронно раскачиваться из стороны в сторону, прикрыв глаза.

— Но, чувствую, мой конец близок, ведь с любовью умираю и я.

   В руку Цереры вцепился Амур, обрывая игру на гитаре и развернул к себе. Каждое его движение было наполнено эмоциями, такими яркими, как всплески бушующего моря во время шторма. Он опустил голову, не смотря в глаза Цереры.

— Наша жизнь — лишь комедия-я-я. К сожалению, у каждой комедии есть коне-е-ец. А может, к счастью.
А я всего лишь актёр-любитель. Который больше не может. Больше не может играть ро-о-о-оль! — протянул Амур. Его лицо выразило печаль, вместо его прежней нахальной улыбки. Смена его эмоций была непривычной, неправильной, зная, какого Амур нрава.

Он медленно поднял голову и обратил свой взор наверх, словно он обращался к самому Богу, крича о своих внутренниях переживаниях, крича об усталости «актера-любителя».

— Раз уж ты не можешь играть эту роль, — фраза Цереры резко обрывается, и танцоры сходятся в одну общую кучу и ложатся друг на друга.

— Раз уж я не могу играть эту роль...

— Значит, ты бесполезное изобретение! — резко, с силой в голосе протянула Церера, и образующийся круг сзади разорвался, имитируя то, как на самом деле ощущается горькая правда. Так ощущается признание.  Танцоры ушли за кулисы.

— Одно лишь слово «отношения» приводит тебя в мальчишеский восторг, пока ты держишь огненный лук со стрелами, но ты пустышка!
Спутник Венеры, да ты любил!
Но тебе же нельзя любить такую, как я!
Ты разруха!
Ты разрушил всё вокруг, в том числе и мои чувства!

— А твоя же любовь...
Насылаешь безумие! Сковываешь в своих сетях!
Я тебя любил... Любил. И не сравнить чувства, что испытал я именно к тебе ни с какими другими.

— Ложь!
За моею спиной раскрываются свободные крылья бабочки, позволяющие вдохнуть жизнь! Позволяя душе жить в этом жестоком мире! Моя душа не черства, в отличие от тебя!
Моя душа способна по-настоящему любить.

Они порхали с одной резкой фразы на другую, сплетая звучание их голосов в одну неповторимую мелодию. Как вдруг... мелодия на мгновение обрывается, и Амур грустно шепчет, но так, чтобы было слышно всем:

— Любить по-настоящему?

Он убрал микрофон, который держал в руках, взял гитару и сел рядом с микрофоном, который был расположен посередине, ожидая своего часа и снова принялся играть на инструменте. Мелодия приобрела печальные, тяготеющие душу, нотки. Актер обратился к залу:

— А как это?

Тонкие и умелые пальцы перебирали струны с такой скоростью, что постепенно мелодия стала быстрее, яростнее:

— Я лишь хочу понять, какого это... Какого это — любить по-настоящему! Почему ты чувствуешь? Но не чувствую я...

Следующие фразы звучали, как начало конца. Диалог двух актеров перерос в предупреждение.

— Сладчайшая и дорогая моя,
жестокая судьба грозит тебе гибельной опасностью, к которой, полагаю я, следует отнестись с особым вниманием!
Сестры твои, считающие тебя мертвой и с тревогой ищущие следов твоих, скоро придут на тот утес!
Если услышишь случайно их жалобы, не отвечай им и не пытайся даже взглянуть на них, иначе причинишь мне жестокую скорбь, а себе верную гибель...

— Вижу, одно только название Венеры меня погубило!
Ведите меня и ставьте на скалу, к которой приговорил меня рок.
Спешу вступить в счастливый этот брак, спешу увидеть благородного супруга моего! Давай же! Иди ко мне, Амур, спутник Венеры! Я тебя только и жду! Жду, дабы наслать безумие на твою голову. Зачем мне медлить, оттягивать приход того, кто рожден всему миру на пагубу?

— Твоя душа.

— Моя душа...
Моя душа не принадлежит тебе...
Это не любовь, раскрой свои глаза,
Иль ты слеп, ничего не видишь, не понимаешь?
Из-за тебя! Из-за твоей любви... я погибну. Погибну из-за твоей любви...

— Ты погибнешь из-за своего же безумия!

Церера отвернулась от вставшего Амура и обратилась к залу:

— Зачем долгим плачем несчастную старость свою мучаете?
Зачем дыхание ваше, которое скорее мне, чем вам, принадлежит, частыми воплями утруждаете?
Зачем бесполезными слезами лица, чтимые мною, пятнаете?
Зачем темните мой свет в очах ваших?
Вот вам за небывалую красоту мою награда достойная!
Поздно опомнились вы, пораженные смертельными ударами нечестивого мрака.

И тогда Амур подошел к Церере, глядя, как она отвернулась от него.

— Прощай, персонаж этой комедии.
Я тебя любил.
Оплакивать тебя буду. Я жалею, что наговорил тебе гадостей, плюнул тебе в душу. Я тебя любил...

— Прощай, персонаж этой комедии.
Я не разделяю твою любовь и оплакивать тебя в другом мире не буду.
Ведь ты любовался моей бездушной красотой, а не внутренней моей душой!
Я жалею о том, что ты и твоё окружение погубило меня.
Но в первую очередь погубил меня ты, спутник Венеры, раз уязвим моим безумием стал.
Я нашлю на тебя безумие, да будешь страдать ты в оковах моих, пока не признаешь свою вину окончательно.
Пока не поймешь, что ты наделал и каковым поганцем являешься.

Амур медленно ушел за кулисы, доигрывая свою роль. Когда прозвучали последние ноты гитары, Церера потянула последние строчки:

— Наша жизнь... Лишь комедия-я-я-я...

Пока Церера тянула последние строчки, и её волшебный и не превосходящий ничего голос разливался по залу, к ней позади медленно, растягивая шаги, приближались Бона и Изабелла. Их лица выражали грусть и серьёзность, они были сосредоточены, ожидая своего взмаха крыла.

— Которой, кажется, нет конца-а-а...

В этот момент девушки синхронно расправили руки и начали не танцевать, не показывать гимнастические трюки, они начали по-настоящему жить песней. Они начали жить эмоциями, которые подарила им песня, лившаяся по залу.

Бона

Милосердие, душевная чистота, не имеющая ни одного изъяна — так можно написать портрет Боны. Она словно грация, сочетающаяся с воздушными взмахами невесомых рук, которые, кажется, ходят отдельно от тела. Этот день для Боны стал по-настоящему
особенным. От нервов потели и тряслись ладошки, но блестящая физическая подготовка балерины позволяла спрятать беспокойства за ширмой грации и изящности движений рук, ставшие для Боны крыльями. Чистыми, вольными, демонстрирующие мягкость и хрупкость девичей натуры.

Изабелла

Изабелла и Бона создавали контраст, который выражался в грации и воздушности Боны и силе, резкости, эмоциональности Изабеллы.

— Когда народы и страны оказывали нам божеские почести, когда в один голос новой Венерой меня провозглашали, тогда скорбеть, тогда слезы лить, тогда меня, как бы уже погибшую, оплакивать следовало бы... — после сказанных слов Церера отступила в сторону.

Изабелла и Бона завершили концерт, поставив сильную, эмоциональную точку. Танец — это не только движение под музыку, это диалог, выраженный телом, не словами. И они выразили диалог двух актёров-любителей, полный противоречий и загадок. Они могли чувствовать любовь друг к другу, но не сумели. Не смогли из-за пустоты в душе и из-за разных взглядов на эту жизнь. Оба стараются в чем то упрекнуть другого, насолить, а какая в этом любовь? Ведь любовь способна принять даже самые значительные изъяны человека. Их конфликт приводит к гибели одного из персонажей, но даже в конце своих минут звучат одни жалобы, полные глубокими обидами. Словно внутренний ребёнок кричит: «Это всё ты! Это ты виноват! ТЫ!».

Прозвучали последние мелодии песни, и зал застыл в томительном ожидании. Через мгновение ребята начали тихо хлопать. Концерт подошёл к концу. Церера и Амур стали бок о бок, а рядом и остальные ребята, игравшие на музыкальных инструментах и танцоры. Они все разом поклонились, грустно улыбаясь публике, внутри ещё полыхали эмоции от песни.

  Песня подчёркивает, что сколько в любви удовольствия, столько же в ней и боли. Каждое слово, каждое строчка наполнено критикой и пощечинами друг для друга! Они разочаровались в своих идеалах. «Любовь» принесла им страдания и глубокую пропасть.

— «Природа любви противоречива. Она может быть источником многих страданий» — с этой мыслью Церера наконец взглянула на Амура, который вовсю старался её подловить, но та всячески избегала его.

    Амур тепло улыбнулся ей, а сердце его затрепетало. Амур похвалил участников и поблагодарил их, а затем, взяв Цереру за руку, он повел её за кулисы. Он прошептал ей:

— Спасибо, Церера. Мы проделали достойную работу.

    Церера радостно кивнула, и на смену грустным эмоциям пришли только положительные. Радость, гордость и восторг соединились воедино, когда с плеч Цереры сбросили груз тяжело проделанной работы.

— И тебе, Амур. Мы действительно молодцы!

Амур тепло рассмеялся, и этот смех, как крыло Гелиоса, обогрел сердце Цереры. Она удивилась, когда поняла, что именно она стала причиной таких искренних эмоций, а его смех звучал так мелодично и успокаивающе. Он подошёл ближе и легонько привлек её к себе, словно опасаясь, что любое слишком резкое движение может привести к разрушению этого мгновения. Его объятия были нежными и осторожными, как будто он открыл двери в неизведанное для обоих.

   Сначала она медлила, прокладывая путь между желанием и сомнением, но вскоре, словно побеждая внутренние барьеры, Церера ответила ему взаимностью. От этого жеста Амур засмеялся ещё сильнее, его смех эхом заполнил пространство вокруг, наполняя его теплом. Он прижал к себе девушку сильнее.

— Задавишь! — весело воскликнула Церера, пытаясь подавить смущение, которое накрыло её как волна.

— Так хотелось прижать тебя к себе. Не знаю, что на меня нашло... — неожиданно признался Амур, его голос треснул от искренности.

   Невидимые пальцы перебирали по струнам сердца, создавая нежную мелодию. Его слова были не просто пустым звуком; в них таилось что-то большее — надежда. Она осмысливала его признание. Все предыдущие их встречи казались ей теперь не более чем бледным отражением этого момента.

— Стоило нам проделать совместную работу, как ты и смеяться мне начала. До этого не подпускали меня к себе, боясь, словно огня! — произнес он с легким налетом шутливости, но в его голосе слышалась грусть за все упущенные мгновения.

   Церера улыбнулась, понимая, что этот момент, внутренний разгорающийся огонь и смех — это шаг навстречу друг другу.

***

    Переодевшись и спустившись со сцены, Изабелла с Боной первым делом побежала к Далии.

— Господи, я вышла слишком поздно! Изабелла, прости-прости! Я так подвела нас! — Бона тревожно дышала, а голос её подрагивал от эмоций.

— Бона, не переживай! Все хорошо! — Изабелла подбодрила Бону.

   К девушкам подошли Марсель и Апат, и они некоторое время провели вместе.

— Ребята! Вы тут танцуйте, не ищите меня, я потом к вам присоединюсь! — сказал Апат. — Я пойду найду Амура и остальных парней.

   Девушки кивнули. Апат направился в уборную комнату, а Марсель за коктейлем.

Глава 6.4. «Ты не поймёшь».

  Зайдя в уборную, Апат заметил Амура, стоящего у раковины. Амур, не оборачиваясь, радостно выкрикнул на всю уборную:

— Апат, чувак!

— Здорово, Амур! Хорошо и драматично выступил, так держать!

    Парни хлопнули в ладоши в знак приветствия и по-дружески обнялись.

— Здесь нет никого, что ли? Ты один? — Апат оглядел уборную.

— Да, все на дискотеке, — Амур достал из кармана сигарету и закурил. Он кивнул в сторону кабин. — Зайдём?

В нос ударил новый и незнакомый запах. Апат принюхался, но так и не понял, что курил Амур.

— Пойдём. Что у тебя? Пахнет приятно.

Амур удовлетворенно улыбнулся.

— Пойдём, попробуешь, — Амур вытянул руку пропуская Апата и параллельно с этим оглянулся.

   Парни зашли в кабину, и Амур достал вторую сигарету. Протянул Апату. Сердце стучало, словно крича «нет!».

Предчувствие было плохое, а интуиция подсказывала, что ничем прекрасным это не кончится. Но Апат пошёл наперекор всему и попробовал то, что ему дал Амур. Апат прежде курил, но лишь в компаниях. Затянувшись, он медленно выдохнул пар, улыбнувшись и покачал головой.

— Приятная. Но странная.

   Амур снова затянулся и довольно усмехнулся.

В кабине приглушенно играла музыка, а резкий, но приятный аромат наполнял её, заполняя всё: голову, уши, нос, заходя все глубже и глубже.

— Кто писал песню? С первого раза и не понять, что вы хотели донести до слушателей. Но персонаж, которого представляла Церера, в конце мучительно умирает, пораженная силой любви. Твой персонаж любил её, но она его нет. Какая драма.

   Амур выпустил пар и рассмеялся.

— Церера. Я бы такого не написал. Только девушки могут писать такие душераздирающие песни.

Они немного помолчали, погрузившись в свои мысли. Вскоре Апат поинтересовался:

— Нравится?

— Церера? Не спорю, да. Она клёвая, — откровенно признался Амур.

— А по песне не скажешь. Вы друг друга ненавидите, — усмехнулся Апат, затянувшись.

— Это всего лишь песня. Девушки нужны для одного — продолжение рода.

   Апат от удивления закашлялся.

— Только для рождения детей? А что же с девушками, которые не рожают детей?

   Амур ответил холодно и равнодушно:

— Значит их существование бессмысленно.

— «Придурок, что ли?» — пронеслось в мыслях Апата.

— До этого ты говорил, что только девушки могут писать такие душераздирающие песни, что же за противоречия, Амур? Древнее у тебя мышление. У тебя так никогда девушки не будет.

   Амур рассмеялся.

— Да у меня знаешь сколько их было, ты устанешь считать! Не хватит моих и твоих пальцев рук и ног. А пишут они такие тексты, чтобы их хоть как-то запомнили и не выглядели бессмысленными!

Апат, выстраивая в голове очередные доводы, попытался вложить в свои слова всю ту тяжесть мысли, что нависла между ними.

— Так ты утверждаешь, что связи, которые у тебя были, ни на что не влияют? — спросил он, серьёзно глядя на Амура. — Ты просто торгуешь чувствами за излишества?

Амур отмахнулся, но в его глазах мелькнула тень сомнения.

— Я живу моментом. Ты не понимаешь, что отношения — это просто игра? — его тон становился всё более холодным. — Я не буду тратить время на что-то, что не приносит удовольствия.

Свет сигаретного дыма медленно окутывал их, создавая интимное пространство, в котором слова, казалось, сами по себе становились более весомыми. Два парня, стоя по разные стенки, как по разные стороны баррикад и куря сигареты делились тем, что у них на душе, даже несмотря на то, какие отличающиеся у них взгляды на жизнь. Эти стены слышат то, чего не услышит толпа, и их секреты останутся в этой кабине. Но вот как бывает. До того, как они зашли туда их отношения отличались дружелюбием, но изменятся ли их отношения после того, как они выйдут из этой кабины? Чутьё Апата подсказывало: да.

Амур хладнокровно оглядел Апата и поинтересовался:

— У тебя была девочка когда-нибудь?

— Не было. Меня не интересуют отношения, которые через месяц кончаются. Ну а ты? Любил когда нибудь?

  Амур облокотился на стену, его уверенность провалилась, но он не хотел это показывать.

— Разве не забавно, что ты, человек без опыта, учишь меня? — его голос звучал с насмешкой, но глаза выдавали внутренние терзания. — Не верю в любовь.

— Так неужели ты сам не замечаешь? Каждая твоя «девушка» — это просто мимолетный эпизод. Так что же ты в них ищешь? Удовлетворение собственных прихотей или некий авторитет, ведь намного лучше с гордостью заявить остальным «О да! У меня есть девушка», чем быть таким как я, хах? — Апат продолжал, стремясь достучаться до него. — Неужели тебе это действительно кажется логичным?

— Это не любовь. Как ты сказал, лишь удовлетворение собственных прихотей, но не любовь.

— А Церера? — спросил Апат, его голос стал мягче. — Что если она изменит твои взгляды?

   Амур скептически хмыкнул, наклонив голову.

— Церера особенная. Она-исключение, — сообщил он почти с вызовом. — Но это не значит, что она изменит всю мою жизнь.

   Апат замер на мгновение, ощущая, что между ними возникло что-то большее, чем лишь споры.

— Возможно, ты в глубине души ищешь именно её, — произнес он тихо, с надеждой, что эти слова смогут тронуть Амура. — Но отказываешь себе в этом, пряча свои чувства за легкими удовольствами.

   Амур медленно закрыл глаза, словно искал ответ в тишине.

— Ты не понимаешь, каково это — быть разочарованным. Каждый раз, когда ты открываешься, ты рискуешь, и это слишком сложно.

   Апат облегченно вздохнул, почувствовав, как стены вокруг них становятся менее угнетающими.

— Может, ты просто не встречал ту, где был бы готов рискнуть, — сказал он с теплотой, которая наполняла его голос. — И когда это произойдет, ты увидишь, что стоит рискнуть.

   Амур посмотрел на Апата с недоумением, и вдруг в его глазах мелькнула искорка интереса.

— Ты слишком серьезен для своих лет, — произнес он, но на этот раз с легкой улыбкой. — Может, ты прав. Но не учи меня. Ты не поймёшь меня.

— А может, — задумался Апат, — нам не следует бояться того, что действительно имеет значение.

   Молчание окутало их, пришло время для размышлений. Каждый в глубине души понимал, что этот разговор не просто спор, а возможность увидеть мир глазами друг друга. В этот момент оба парня поняли, что их разногласия лишь подчеркивают жизненные выборы, которые они сделали.

Апат заметно расслабился. Однако он не понимал Амура, он считал его слишком сложным персонажем. А может, все намного легче, просто Апату тяжело понять его, ведь таковым не является.

— Это и есть влюбленность, чувак. Сначала говоришь, что «особенная», а потом погляди, друг от друга не отлипаете.

   Амур заметно смутился и поспешил поменять тему:

— Ну а Далия? Изабелла? Всё постоянно ходите вместе, счастливые такие.

— Это любовь, но дружеская, Амур. Они мне как сёстры, но не больше. Я очень ими дорожу, они мои самые близкие друзья, — признался Апат.

— Ой-ой-ой! Какие мы нежные! Ха-ха, слышал бы тебя Марсель, он бы от души посмеялся.

— Хм. Почему ты так думаешь? — задумался Апат.

— Он самый отчужденный, словно его что-то вынуждает бродить с вами. Но делает он это не по собственной прихоти. <Амур>

— Как знаешь. Однако не лезь и не копай там, где тебе не место, Амур, — отрезал Апат.

— Он же такая заноза. Чего тебе так интересно с ним? А девочкам? Почему Марсель так привлекает вас?

— Он хоть и тот ещё заноза, острый на язык и неприятный иногда в общении, но в отличие от других он всегда говорит прямо и не прикидывается другим. Он такой, какой есть. <Апат>

— Прямолинейных людей не любят, с усмешкой утвердил Амур.

— Это правда. Многие не любят. А мы любим.

   Амур глубоко затянулся и покачал головой, не комментируя ответ Апата. Он безразлично глядел на рыжего.

   Прошло несколько минут, Апат посмотрел вниз и странно, заливисто рассмеялся.

— Ничего себе! Почему в унитазе грибы? — Он нагнулся, чтобы рассмотреть чудо-картину ближе, но Амур придержал его.

— Куда в унитаз полез? Фу, Апат!

   Апат потер глаза и посмотрел на впереди стоящего Амура. Он снова потер глаза, проморгал несколько раз, словно он не верил своим глазам.

— Изабелла? А почему ты такая жилистая? — Апат пощупал мышцы Амура с удивлением.

Амур прыснул в кулак, но ничего не ответил. Он ничего не предпринимал и просто продолжал на обдать за заметно меняющимся поведением Апата, которому уже привиделись грибы в унитазе и голова Изабеллы в теле Амура.

На лбу Апата выступил холодный липкий пот, а персиковая кожа приобрела бледный оттенок. Ему становилось хуже, а в глазах словно сгущался туман.

Через какое-то время дверь в кабину открылась, и к ним зашел Загрей. Он выгнул бровь и принюхался к Апату. Рыжий протянул ему свои руки, будто бы он хотел его обнять, но Загрей перехватил их.

— Мама! Ты чего отталкиваешь меня? <Апат>

   Амур громко расхохотался.

— Веселишься, Амур? Веселись на здоровье, посмотрим, как ты будешь выкручиваться, когда последствия накроют тебя с твоей тупорылой головой! <Загрей>

Загрей подошел ближе к Амуру и ударил в живот. Амур даже бровью не повёл, быстро пришел в себя и едко усмехнулся.

— Что? В девку влюбился и совершенно как здраво мыслить позабыл?! — грозно прикрикнул Загрей.

— Кто бы говорил. Долговато я отмалчивался о вас с Гибрисой. Поэтому мы оба в невыгодном положении, винолюбчик, прикуси язык. <Амур>

— Не забывай, мы в одной лодке, — отточил Загрей и снова оглядел Апата.

— Я скоро вернусь, — безэмоционально отрезал Загрей и вышел, громко захлопнув дверь.

Обстановка словно давила, а громкая музыка дискотеки эхом отдавалась в голове, и это ещё усиливало эффект ярости Загрея. Он с силой сжал кулаки, впиваясь ногтями в тонкую кожу.

— «Я выберусь из этой лодки и утоплю тебя вместе с ней, Амур».

Теперь руки Апата были не его руками, а сознание так сильно плыло, что казалось, словно он где-то на море. Хотелось летать!

Амур прикоснулся к Апату, и вскоре тот потерял сознание. По словам Апата, дальнейшие события происходили словно в густом тумане. Рядом с ним находились люди, в том числе Амур, но ни лиц, ни голосов, ничего он не запомнил.

***

— Аккуратно! Протащим его по другому пути, чтобы никто его не увидел в таком состоянии. Держи за ноги. Я возьму за руки его. <Марсель>

Была уже глубокая ночь. Почти все подростки разошлись и направились спать, а Апат всё это время был не в сознании. За ним приглядывал Марсель, наблюдая за состоянием друга.

— Принято, — уверенно произнёс Загрей.

   Марсель крепко взял Апата за руки, А Загрей за ноги.

   Апат через некоторое время проснулся. Он распахнул глаза, глядя то на Марселя, то на Загрея и судорожно забрыкался.

— Уйди! Нет! — Выкрикнул Апат.

— Тише, тише! <Загрей>

— Пусти его. <Марсель>

Они поставили Апата на ноги и тот пошатнулся, но Марсель придержал его.

Апат резко развернулся к Загрею и выкрикнул ему в лицо:

— Мама-А-а-А!

Загрей быстро закрыл Апату рот рукой.

— Не ори! <Загрей>

   Апат взял крепко взял Загрея за плечи и резво притянул к себе крепко обнимая.

— Мы так давно не виделись... <Апат>

   Загрей заёрзал, и попытался оттолкнуть Апата, но тот вцепился в него.

— Марсель, отцепи его... Марсель! Хватить ржать, как лошадь поганая, убери эту рыжую башку! <Загрей>

   Апат чуть отстранился от Загрея и потянулся к его лицу, намереваясь поцеловать в щеку.

— Уйди от меня! — Загрей дал пощечину Апату и изо всех сил оттолкнул его, что тот повалился на Марселя.

— Тебя не учили силу свою рассчитывать? Не забывай, где мы находимся. <Марсель>

— Он хотел меня поцеловать! Ты сам видел! <Загрей>

— Чего ты как маленький? Не убить же он тебя намеревался. Он снова отключился. <Марсель>

— Хватит. Будет легче его в бессознательном состоянии притащить в корпус. <Загрей>

— Он на тебе, Загрей. <Марсель>

Загрей покачал головой, отказываясь.

— Я сказал — на тебе. Всё. Конец диалога. <Марсель>

— А на каком языке вы говорите? — послышался тихий голос Апата.

  Загрей дёрнулся, испуганно глядя на Марселя.

— Ты чего, проснулся уже? <Марсель>

   Загрей усмехнулся.

— А он крепкий орешек. Таких редко встретить. <Загрей>

— Чего? Ты на каком языке болтаешь? <Апат>

Марсель грозно взглянул на Загрея и прошептал:

— Закрой рот. Не понимаешь, чем нам обернется твоя выходка?

Загрей притих.

— Мам, мы так давно не виделись. Так давно! Ох, как же мы давно не виделись, — Апат снова протягивал руки в сторону Загрея, но Марсель держал его крепко.

   Загрей поджал плечи и попятился назад.

— Где он? — Марсель обратился к Загрею. Его суровый вид не сулил ничего хорошего. Он был настроен решительно.

— В комнате. <Загрей>

— Разберешься с ним, я навещу его, — Марсель отпустил Апата, чуть подталкивая в сторону Загрея.

— Понял. Сделаю. <Загрей>

Загрей придержал Апата. Рыжий повернул голову к Загрею и рассмеялся, а тот вёл его под локоть, игнорируя весь бред, что выдавал Апат и его шаткое состояние.

   Апат неожиданно остановился и облокотиться о рядом стоящую пальму. Приложил ладонь ко лбу, придерживая голову. Загрей легонько дернул парня:

— Апат, нужно идти, — Загрей потянул его за собой, — Давай, ну же!

но всё, что было у Апата внутри, вышло наружу прямо на пальму.

   Загрей тихо выругался. Апата снова вырвало, и он закашлял.

— Да что ж такое! Воды что ли нахлебался... Где салфетки?! Чёрт! Салфеток нет! — Загрей шумно выдохнул, осознавая безысходность ситуации.

— Была ни была... — Загрей закинул руку Апата за голову, позволив тому опереться на него и потащил его к корпусу.

— «Зайду через второй выход, чтобы не привлекать внимания. У главного входа в корпус могут быть люди или вожатые. Лучше не рисковать и не показывать Апата в таком состоянии. Марсель должен был оставить дверь в их комнату открытой, уложу его на кровать, и дело с концом.» — рассуждал Загрей. — «И почему делов натворил Амур, а разбираться всем нам? Не горю желанием прикрывать его, но придётся. Достал! Какой же он идиот!» <Загрей>

   Апат всё ещё был в том состоянии, в котором он не мог критически мыслить и всё вокруг обволакивало, как туман.

— «Ему должно стать легче, так как его вырвало. Но он до сих пор в состоянии полуобморока. Отравился. Прежде он не имел дел с этим. Амур позволил ему взять больше нормы, таким образом он знатно переборщил, что стало потенциальным риском для его жизни в целом. Могу лишь одно сказать: Амур — идиот. Он не осознает последствий.» <Загрей>

   Загрей зашёл через второй выход, который находился на втором этаже. Ему понадобилось много сил, чтобы суметь поднять такого парня, как Апат по лестнице и остаться незамеченными. Он протащил его в комнату и бережно уложил на кровать. Затем в комнату зашёл Марсель. Он оглядел Апата и хлопнул себя по лбу.

— Его что, ещё и вырвало? <Марсель>

Загрей кивнул.

— Не поверишь куда. На пальме такие узоры останутся, но я бы не сказал, что картина — высшее произведение искусства! — Загрей усмехнулся.

   Марсель не воспринял его всерьез, думая, что Загрей шутит.

— Загрей! Надо его вытереть и снять с него футболку. Он весь в... — Марсель замолк, подбирая слова.

— Короче, иди! Принеси влажное полотенце! — Марсель махнул рукой в сторону туалета.

Загрей вернулся с влажным полотенцем в руках.

— Я застираю его футболку. <Марсель>

— Вспоминается, как ты на матч пришел с грязной футболкой. <Загрей>

— Когда такое было? Я всегда чистенький, опрятный. <Марсель>

— Ну, кто-то на тебя пролил кофе, или что это было. Вспомни же, это было огромное коричневое пятно! Оно мне напомнило кое-что... <Загрей>

— Отстань. Отвратительный у тебя юмор. <Марсель>

Загрей ехидно рассмеялся.

— Но смешно же! <Загрей>

— Иди спать. Дальше я сам. Ты хорошо справился, — Марсель кивнул на выход.

   Загрей поджал губы.

— Втираются в доверие, чтобы получить бесплатное и на блюдечке преподнесенное бухло.

— Удалось что-то узнать?

— Нет. Всё то же самое.

— Ясно. Иди.

— Надо поставить его на ноги. Вопросы будут.

— Иди, сказал. Я разберусь.

Загрей молча удалился, и Марсель закрыл за ним дверь. Марсель ещё немного постоял около Апата, наблюдая за ним, но вскоре сам лёг и заснул.

К утру Апат вскочил с постели и почувствовал головокружение. В глазах всё ещё был тёмный туман. Он попытался встать на ноги, но пошатнулся. Через силу он подошел к маленькому холодильнику и достал оттуда воду. Сделав глоток, организм потребовал ещё и ещё! Он принялся жадно глотать воду. Марсель, услышав шевеления, проснулся.

— Что? Во рту пересохло? <Марсель>

Апат вздрогнул от голоса Марселя, до этого он даже не задумался, что рядом спал Марсель. Он схватился за горло.

— Мне что-то нехорошо, Марсель... <Апат>

Затем он побежал в уборную, где его снова вырвало.

Марсель присел рядом с Апатом и ободряюще похлопал его по плечу.

— Держись, рыжий. <Марсель>

    Послышались стуки в дверь.

— Черт, кого сюда занесло? <Марсель>

Марсель подошёл к двери и прислушался, затем чуть приоткрыл. За ней стояла Гибриса.

— Гибриса? В такое время не положено спать? <Марсель>

— У вас здесь отныне страшные звуки раздаются. Кое-кому плохо? — Гибриса усмехнулась, держа руки за спиной. — Могу поговорить с Загреем!

— Делай с ним, что хочешь. Ближе к делу. Чего пришла? — Марсель свободной рукой потянулся к двери туалета и закрыл её, заглушив последующие звуки, которые издавал Апат.

Гибриса закатила глаза и хотела было язвительно ответить, но под суровым взгляда Марселя притихла.

— Я принесла вам это. Оно поможет, — она протянула лекарство, которое помогает от рвоты.

Марсель взял лекарство и закрыл перед её носом дверь, предварительно сказав:

— Потом отдам.

— Ну и грубиян. Даже спасибо не сказал, — буркнула Гибриса.

***

Слушая рассказ Апата, Далия вопросительно нахмурилась. В голове многое не укладывалось.

— Апат, в день трагедии во время дискотеки ты мне показал фото, они как раз были сделаны неделю назад!

— Хм, да. Показывал, — Апат нахмурился, вспоминая, вскоре он щелкнул пальцами. Его озарила догадка. — Точно! Я об этом даже не подумал!

— Да... Вы с Марселем сказали, что вы всё происходящее с вами было после Загрея. Вы имели в виду то, что вы пили тогда... — Далия шумно выдохнула. — На деле всё намного хуже...

Апат промолчал, он всячески избегал взгляда Далии. В голове девушки встал вопрос, а почему Апат скрыл это от неё? Почему тогда он наврал, а сейчас рассказал правду, втянув в запутанную систему. Ведь Далия сейчас знает о том, о чем не следует. В чем причина? Далия не выдержала и шепотом спросила:

— Почему, Апат?

Апат прикусил губу, словно говорить правду для него было самым тяжелым поступком. В итоге он выдохнул.

— Через дня два мы подрались. С Амуром. <Апат>

***

     Это был вечер, когда все занимались своими делами. Мы тогда с парнями решили тряхнуть стариной и поиграть на площадке. Мы с Амуром были в разных командах, и, когда я собирался закинуть мяч в кольцо, мы столкнулись лбами.

— Смотри, куда прёшь! — я всё ещё был в не себя от ярости. От того, что со мной сделал этот человек.

Амур выхватил мяч, воспользовавшись моей заминкой и закинул в кольцо, заработав очко.

— Поменьше отвлекайся, рыжий. Что-то с реакцией у тебя в последнее время не очень... — продолжал он дразнить, действуя на нервы, словно прощупывая.

Слова, которые произнёс Амур, царапнули воздух. Апат сжал кулаки и со всей силы ударил Амура в челюсть. Амур сориентировался и ответил мне тем же.

— ПАРНИ! ДЕРЖИТЕ ИХ! — послышался громкий голос Марселя.

Апат оттолкнул подбежавшего к ним Айвиса, и они вступили в перепалку с Амуром, где каждый пытался повалить другого.

— Сволочь! Думаешь, я забуду то, что ты сделал? — я вцепился в шею Амура, приподнял и ударил затылком об асфальт.

Амур рассмеялся, игнорируя боль.

— Что же я такого сделал? Я не припомню. <Амур>

— Скотина! — я так был зол на него, что я яростно отбивался от цепких рук, удерживающих меня, однако все мои попытки были тщетны.

— Врёшь! Специально врёшь, строя из себя невинного мальчика! <Апат>

— Успокойтесь! Ещё не хватало, чтобы наша команда ссорилась! — прогремел голос Котхаджи, когда он отталкивал меня.

— Оставьте нас. — сказал Амур.

— Нет. Вы друг друга убьете. — Марсель стал перечить.

— Я сказал, оставьте! — Амур был непреклонен.

Котхаджи понимающе кивнул.

— На выход, парни. <Котхаджи>

Никто не сдвинулся с места.

— Я сказал, НА ВЫХОД! <Котхаджи>

Все парни взяли вещи и направились к выходу, Марсель подошел к Амуру и молча дал ему пинок под зад. Амур не обернулся на него, принимая за должное.

— Заслужил, — грозно отточил Марсель и удалился с баскетбольной площадки.

Когда они остались одни на поле, Амур вытянул руку.

— Не приближайся, рыжий. Хуже будет.

— Что, поджилки затряслись? — я усмехнулся, пряча за усмешкой сильную злость и затаившуюся обиду.

— Ты знаешь, что я сильнее. Не отрицай. Не вступай в бой с теми, кто намного превышает тебя в силе. Твой темперамент здесь не к месту.

— Пошёл ты. Ты отравил меня! — прокричал я ему в лицо.

Амур с презрением посмотрел на меня, и его губы растянули в насмешливой улыбке, которая была такой гадостью! Он достал телефон и показал ему фотографию, от которой меня бросило в жар. Я не поверил своим глазам. В какой-то степени я почувствовал себя преданным. Человек, с которым я делил ночлег, общий стол и общее дело, прямо сейчас стоял насмехался над моей беспомощностью.

— Сволочь, ты снимал меня? — прошептал я, не зная, как реагировать должным образом.

Амур перелистнул, и тогда передо мной предстало видео, где я в нетрезвом состоянии творю нелицеприятные вещи. Ярость заколотили меня внутри. На видео был лишь я и никто другой. Даже не было слышно и вздоха Амура, видео было лишь со мной. Он выключил телефон и снова усмехнулся.

— Теперь только попробуй слова вякнуть, ты парень умный. Явно догадываешься, чем это закончится, если продолжишь себя так вести. А ведь... родители разочаруются, что такой правильный, красивый и добрый парень употребляет. <Амур>

— Тварь. Какая же ты тварь, Амур. Не вздумай впутывать сюда родителей! <Апат>

— А как же Далия, Изабелла? Школа? Тебя выкинут на улицу, и ты останешься ни с чем, просто потому, что ты опасен!

— Ложь! Это всё ложь! Ты запугиваешь меня, Амур, ты не решишься на это?

— Да неужели? Хочешь вступить со мной в игру?

— Ты меня вынудил!

— Лжешь, Апат. Ты сам захотел попробовать.

— Ты меня не предупредил, что было в сигарете. Их не отличить от обычных...

Амур усмехнулся.

— Верно. Не отличить.

— Бесчеловечный подонок! Унижать — все, на что ты способен? Урод, если ты продолжишь так играть с людьми, ты получишь по заслугам!

— Ты серьезно веришь в то, что у сказок есть счастливый конец? Сними розовые очки, справедливости не существует. Чистым из воды выходит сильнейший, а ты, Апат, и так погряз, у тебя нет союзников! И не будет. Ты обязан молчать. Если хоть заикнёшься, закончится твоим концом. Но действовать я буду медленно, чтобы ты не замечал изменений в своей жизни...

— Не знаю, чем ты так понравился Церере! Либо она полная дура, что увязалась за тобой, либо она собирает на тебя компромат, — я отточил эту фразу с такой же едкой интонацией, что и он, взял свои вещи и ушёл.

День трагедии. Ночь после трагедии.

Парень вскочил с кровати, распахнув глаза. В висках так сильно запульсировало, что ему казалось, будто что-то хотело выйти из него наружу. Он сморщился от страшной боли и  приложил пальцы к вискам. В горле словно была засуха, словно туда насыпали песка. Дышать и что-либо проговорить давалось с большим трудом, даже вздохи боли были тихими и хлипкими и вряд ли бы его кто-либо мог услышать. Он обнял себя за колени и уткнулся в них носом. Он выкрикнул на всю комнату:

— Марсель! — однако вместо крика прозвучал лишь слабый хрип.

   Апат закашлялся, встал и поплелся к кровати друга. Он безысходно и со всей силой ударил по кровати.

— Вставай! Вставай же! — его крики превращались в истерические, словно он оказался в глуши, где не было ни единой души, и эти крики служили для него единственным спасением.

   Он взял одеяло и спихнул его с Марселя, однако на месте Марселя лежал монстр. Апат громко вскрикнул и с яростью схватил монстра.

— Пошёл вон отсюда! — выкрикнул в лицо монстра Апат, притянув его к себе.

   Монстр не сопротивлялся, позволяя Апату грубо с ним обращаться. Парень одной рукой держал монстра, другой же он открыл окно и выкинул его туда.

Отшатнувшись от окна, Апат вцепился себе в волосы, чуть ли не вырывая их. Слёзы покапали из его глаз, настолько невыносимой была головная боль и настолько громким был голос в его голове.

— Нет... Нет, я не буду этого делать, нет! — Апат сам того не замечая, ноги понесли его в ванную.

Ладони Апата судорожно блуждали по его лицу, словно он старался избавиться от одного — от голоса в его голове.

— Заткнись! Заткнитесь все!

   Апат почувствовал тошноту, Как что-то из него собиралось выйти и побежал в туалет. Когда он вбежал в него, перед ним предстала ужасная картина: все стены были измазаны кровью, а в ушах застыли отчаянные крики людей. Опять! Та же самая картина! Такая же картина сегодня целиком и полностью захватила всех...

   Апат сполз по стене, задыхаясь, он чувствовал, как сердце готово было выпрыгнуть из груди. Голос в голове всё не унимался. О, как же он хотел, чтобы кто-то оказался рядом. Хотя бы мама...
Парень чувствовал себя слабым и беспомощным, и это его раздражало. Апат сидел на холодном полу, обняв колени, и в глазах его стояли слезы. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться наружу. Он смотрел на кровь, размазанную по стенам, и от этого снова накатывала волна паники. И даже стуки в дверь его не отвлекали. Однако стуки всё усиливались, и дверь распахнулась — её выломил Марсель.

   Ворвавшийся Марсель молниеносно припал к Апату и принялся того трясти. Апат был в отключке. Апат не среагировал на него, тогда Марсель влепил ему пощёчину, которая бодрила сильнее хорошего сна.

   Когда Апат разлепил глаза, он увидел перед собой Марселя, который был вне себя от ярости.

— Марсель... — прошептал он, словно искал утешение в имени друга.

— Что ты творишь? Какую поганую вещь ты только что сделал? — Марсель грубо взял руку Апата и показал на кисть, из которой торчал гвоздь.

  Марсель прищурился, разглядывая кисть друга.

— Ты вырвал гвоздь? — голос Марселя стал резким, как лезвие ножа. — Чтобы... чтобы воткнуть его в себя?

— Нет, — заверил Апат, его дыхание было прерывистым. — Это не я. Я был не трезв! Все это время я видел его, слышал крики... Я не могу этого вынести! <Апат>

— Руки на себя решил наложить? Тебе и восемнадцати нет, что же ты творишь! <Марсель>

— Я не накладывал на себя руки, — прошептал Апат, стараясь собраться с мыслями. — Я не делал этого, слышишь? Это был монстр, он... он убил всех. Марсель, здесь все было в крови. На твоей кровати был монстр и... Я не делал этого, слышишь? <Апат>

   Марсель поджал губы. В его глазах читалась не только ярость, но и испуг. Поступок Апата, казалось, острой иглой прошлась по его разгоряченному сердцу.

— Марсель, я не хотел... Я хочу жить... Я хочу жить! Но я собирался... Нет, это делал не я, я был не трезв!

Марсель глубоко вздохнул, его плечи напряжены от гнева и боли.

— Я ни на шаг от тебя не отойду. Умывайся. Хватит плакать! <Марсель>

Голос Марселя стал мягче. Он постарался поддержать друга:

— Сожаление о прошлом — потерянное время. Надо идти вперёд. Нам дана крыша над головой, теплая еда и огромная территория. Мы находимся в раю, а люди вне лагеря страдают в муках монстрах. Вне лагеря все намного страшнее, чем здесь. <Марсель>

Апат несколько мгновений молчал. Слова Марселя пробирали до глубины души, открывая в нем что-то сокровенное.

— Я лишь хочу домой. К родителям и сестрам, брату... Марсель, ты совсем по своей семье не скучаешь? — безысходно спросил Апат и ударил по раковине. — Чёрт! Мне страшно!

   Холодный тон Марселя обжег:

— У меня только отец. Но не сказать, что я по нему скучаю. <Марсель>

Апат опешил от искренности Марселя.

— Ты раньше даже не говорил о том, что у тебя нет матери. И о семье не заикался. <Апат>

— Правильно, и не буду. Не стоит лезть с чужую семью. Чужая семья — потемки. Ничего не изменится, если я скажу, что скучаю. Это не изменит ситуацию. <Марсель>

   Слова Марселя резанули сердце Апата. Ему было больно, однако он, стиснув зубы, понимал, что Марсель прав. Марсель всегда говорил правду, какой бы горькой и царапающей она не была.

   Апат посмотрел на друга, его глаза светились надеждой.

— Чего такой радостный? Не скажешь, что минуту назад ты плакал.

   Апат ухмыльнулся и вытянул руку. Он кивнул на гвоздь.

— Помогай. <Апат>

— Понял. <Марсель>

   Марсель бережно взял руку Апат, наклонив её над раковиной и предупредил:

— Будет больно. Лучше закрой рот, мне тут оперная певица не нужна. <Марсель>

   Апат дал Марселю пинок под зад, отчего тот рассмеялся.

— Готов? <Марсель>

— Да делай уж... А! — Апат заткнул рот и скорчился от боли.

   Марсель силой вырвал гвоздь и закрыл рану. Апат вздрогнул, а перед глазами потемнело от ужасно-болезненных ощущений.

— Твою мать... — пробубнил Апат. — Как же больно... Точно спать ночью не буду.

   Затем, обработав рану и перебинтовав, парни направились спать. Апат чувствовал, как тяжелые мысли не покидают его, и затеял разговор с Марселем.

— Эй, Марсель. Спишь? — его голос был тихим, он старался не нарушить тишину ночи.

— Да, — отшутился Марсель, но в его голосе чувствовалась легкая улыбка. — Вижу десятый сон о великих подвигах. Конечно же, не сплю я! Попробуй уснуть с тобой, рыжий колобок.

Апат усмехнулся, в груди его загоралась искра надежды.

— Спасибо тебе, — произнес он серьезно, стараясь передать всю благодарность. — Я не буду сдаваться.

— Так держать, — поддержал Марсель, он поднял палец, как будто наставлял друга. — Ведь ты знаешь, ты не один в этом.

Апат рассмеялся, и эта легкость помогла немного развеять настигшую его тьму.

— Слышь, а ты в кого такой рыжий? — неожиданно спросил Марсель, не скрывая улыбки.

Апат поднял брови, уставившись в темноту. Он с печалью на сердце вспомнил родителей.

— У меня оба родителя рыжие. Не знаю, — с улыбкой ответил он.

— Ясно. Скрытая генетика, — подмигнул ему Марсель, а в его голосе слышалась игривость.

Апат посмеялся еще раз, чувствуя, как напряжение немного уходит.

— А ты в кого такая зануда? — провокационно выпалил Апат.

Марсель немедленно отреагировал, укоризненно качнув головой.

— В себя. Спи, — сказал он, но в его голосе звучало тепло, чуть больше шутки, чем серьезности.

Апат повернулся на бок, глядя на дозволенные стены.

— Зануда, говоришь? А вот по сравнению с тобой у меня есть шанс быть хотя бы немного веселым, — парировал он, чувствуя как напряжение рассеивается.

Марсель засмеялся, его смех был лёгким и искренним, словно давление ночи чуть ослабло.

— Ладно-ладно. Тебе не кажется, что сейчас не самое время дебатировать о моем характере? <Марсель>

Апат вздохнул, закрыв глаза.

— Знаешь, иногда мне просто нужно, чтобы кто-то был рядом. Все эти разговоры... Они помогают мне забыть о том, что было. <Апат>

Марсель на мгновение замер, его голос стал серьезным.

— Я понимаю. <Марсель>

Апат чувствовал, как волны благодарности накатываются на него, и, хоть ночь была тяжелой, он понимал, что не одинок.

— Спасибо, — произнес он вновь, искренне, и на этот раз печаль в его голосе растворялась.

— Спи, Апат. Утро — это новая надежда.

Апат кивнул и закрыл глаза. Внутри него теплеет, и он понимал — несмотря на тьму, рядом есть тот, кто поддержит. Это придавало сил.

***

   Далии было невыносимо больно за друга. За то, что близкий человек пережил ужас. Его вынудили молчать. Апат стал частью гнилой системы без права выбора.

— Апат... Спасибо за откровение, это не под силу каждому выдерживать такой груз, — Далия затихла, но её молчание не длилось долго. — Я хотела тебе передать...

   Далия медленно достала камеру, наблюдая за другом и протянула ему. Апат хитро улыбнулся и ни капельки не удивился. Он походил на хитрого лиса.

— Это тебе, Апат достал из кармана телефон и протянул его в ответ Далии.

— Чей это телефон? <Далия>

— Цереры. <Апат>

От удивления сердце Далии пропустило удар.

_______________________________