Тени прошлого: любовь и магия.

После откровений Изабеллы время словно понеслось вперёд, а реальность словно растворилась. Наоми без колебаний взяла больничный, сославшись на «затяжной грипп», и с маниакальным упорством погрузилась в наше расследование.

Моя небольшая квартира, и без того захламлённая, превратилась в настоящий штаб — хаотичное нагромождение книг, карт, распечаток, схем, амулетов и всевозможного хлама, среди которого остывали чашки кофе и стояли полупустые тарелки с бутербродами.

По ночам, когда весь город засыпал, мы сидели в этой анархии, пытаясь собрать воедино части головоломки, которая, казалось, не имела решения.

— Нам нужно понять, как это работает, Дек, — твердила Оми, склоняясь над древними текстами, предоставленными Изабеллой. Ее пальцы, испачканные чернилами и пеплом, быстро перелистывали пожелтевшие страницы. — Как кулон защищает? Каков механизм этой защиты? Он поглощает энергию тени? Отражает ее? Перенаправляет? Мы должны понять, как он взаимодействует с тенями, чтобы найти способ противостоять ему.

Она часами изучала руны и символы, найденные в старинных книгах, сравнивая их с информацией, почерпнутой из интернета. Она искала малейшее упоминание о тенях, о кулоне, о нем, цепляясь за каждую зацепку, как утопающий за соломинку.

— Смотри, Дек! — однажды воскликнула она, протягивая мне распечатку с сайта, посвященного оккультизму. — Здесь говорится о каком-то ритуале, связанном с открытием порталов в другие миры. И в описании этого ритуала упоминается амулет, способный защитить от негативного воздействия... Описание очень похоже на твой кулон!

Я тоже не сидел сложа руки. Я перерыл все отцовские записи, пытаясь найти хоть какой-то намек на силу кулона, на связь с тенями, на то, как с ними бороться. Я часами рассматривал старые фотографии отца, пытаясь вспомнить его рассказы о тенях, его предостережения. Я звонил старым знакомым отца, бывшим коллегам, но никто из них ничего не знал о кулоне.

— Он всегда носил его, — говорили они, пожимая плечами. — Но никто никогда не видел его вблизи. Он никогда не рассказывал о нем.

Безуспешные поиски не останавливали нас. Мы продолжали копать, анализировать, сравнивать, надеясь, что однажды нам удастся найти ответ на главный вопрос: зачем ему нужен мой кулон? Какую роль он играет в его планах? И как нам остановить его?

В то время как Наоми прочесывала пыльные книги и оккультные сайты в поисках информации, я погружался в глубины своей памяти, пытаясь отыскать там ответы на наши вопросы. Воспоминания, как старые фотографии, всплывали в моем сознании, перенося меня в прошлое.

Отец... Его лицо, такое серьезное и сосредоточенное, когда он рассказывал мне истории о тенях. Истории, которые я в детстве воспринимал как сказки, а теперь понимал, что это были предупреждения. Он всегда говорил о тенях с уважением, почти со страхом, как о могущественной силе, которую нельзя недооценивать. Он верил в силу кулона, видел в нем не просто украшение, а символ, ключ к чему-то большему.

"Этот кулон, Деклан, – говорил он, держа меня за плечи, – не просто фамильная реликвия. Он – твоя защита, твой щит против тьмы. Носи его всегда, и он убережет тебя".

Мама... Ее лицо, такое нежное и заботливое, когда она надевала на меня кулон каждое утро. Но в ее глазах всегда была тревога, тихая печаль, словно она знала что-то, чего не знал я. Она боялась кулона, боялась того, что он может привлечь в нашу жизнь. Она старалась оберегать меня от всего, что могло быть связано с тенями, ограждала меня от мира, в котором обитал отец.

Эти воспоминания, словно пазлы, крутились в моей голове, переплетаясь в запутанный клубок. Я пытался размотать этот клубок, найти в нем нить, которая привела бы меня к ответу на наши вопросы.

Именно рассказ Изабеллы о защитных свойствах кулона стал поворотным моментом, толчком, который заставил нас посмотреть на все под другим углом. Вдруг все стало складываться в одну ужасную картину. Все нити, казалось, вели к одному человеку – к призраку из моего прошлого, к тому, кто убил Марию, к тому, за кем мы с Лиамом охотились, к тому, кто оборвал жизнь моего лучшего друга.

Наоми отложила в сторону книгу и повернулась ко мне лицом, ее взгляд был серьезным и проницательным. Она взяла в руки старую, пожелтевшую фотографию, которую мы раздобыли в полицейском архиве. Фотография была сделана на месте преступления, в ту роковую ночь, когда погибла Мария. На ней был запечатлен я, лежащий на земле, без сознания, окруженный полицейскими.

— Вспомни ту ночь, Дек, — тихо произнесла Оми, ее голос был полон сочувствия. — Вспомни все до мельчайших деталей. Это важно.

Она протянула мне фотографию. Я взял ее дрожащими руками и стал рассматривать. Кровь застыла в моих жилах, а в голове всплыли обрывки воспоминаний, словно кадры из страшного фильма.

Леденящий ужас... Липкий страх, сковывающий движения. Темнота, такая густая и непроницаемая, что казалось, ее можно потрогать. Холодное прикосновение к шее... Острая боль... И потом – провал, пустота, небытие.

Я закрыл глаза, пытаясь удержать ускользающие воспоминания. Я снова почувствовал ледяной ветер, пронизывающий до костей. Я снова услышал крик Марии, полный ужаса и отчаяния. Я снова увидел лицо убийцы – безжалостное, холодное, бесчеловечное.

— Ты был там... рядом, — продолжала Оми, ее голос звучал приглушенно. — Ты видел его... Ты должен был умереть, Дек. Ты должен был погибнуть, как и Мария, как и Лиам. Но ты выжил. Почему?

Я молчал, не зная, что ответить. Воспоминания душили меня, заставляя задыхаться от боли и отчаяния. Я чувствовал себя беспомощным, словно ребенок, потерявшийся в темном лесу.

Вдруг, словно молния, пронзившая тьму, в моем сознании вспыхнула мысль. Я вспомнил тепло, которое всегда ощущал рядом с кулоном. Я вспомнил, как он вибрировал, когда рядом были тени. Я вспомнил слова отца о защитной силе кулона.

— Кулон... — прошептал я, словно пробуждаясь от долгого сна. — Он меня спас.

Наоми выдохнула, облегченно и радостно.

— Вот именно! — воскликнула она, ее глаза заблестели от восторга. — Он защитил тебя! Он заблокировал какое-то воздействие... Может быть, энергию тени, которая была рядом с тем человеком... Может быть, он создал вокруг тебя невидимый щит, который не позволил убийце завершить начатое. Иначе ты бы не выжил, Дек. Ты бы погиб, как и все остальные.

Слова Наоми эхом отдавались в моей голове. Кулон... щит... защита. Это звучало невероятно, почти как сказка. Но в то же время это объясняло все. Внезапно все разрозненные кусочки пазла, которые мы так долго собирали, сложились в одну цельную картину. Кулон, который я всегда считал просто фамильной реликвией, оказался не просто украшением, а мощным артефактом, оберегающим меня от тьмы. Щитом, созданным для защиты от сил, которые я до недавнего времени считал лишь плодом воображения. Щитом, спасшим мне жизнь, когда я стоял на пороге смерти, когда тьма была готова поглотить меня.

Осознание этого факта пронзило меня словно электрическим током. Волна благодарности и восхищения захлестнула меня, сменяясь волной жгучего гнева. Гнева на того,кто убил Лиама, на того, кто разрушил мою жизнь. Гнева на того, кто стоял за всем этим, на того, кто использовал тени для своих грязных дел.

— Значит... — проговорил я, с трудом сдерживая дрожь в голосе, — он как-то связан с тем убийцей... Использует теней для своих целей... Он контролировал убийцу Марии и Лиама! И все это время... он хотел заполучить мой кулон...

Гнев застилал мне глаза, я сжал кулаки до побеления костяшек. Я чувствовал, как во мне поднимается волна ярости, как желание отомстить поглощает меня целиком. Я хотел найти этого человека, посмотреть ему в глаза и заставить его заплатить за все зло, которое он причинил.

— Чтобы усилить свою власть, — закончила Оми, отрезвляя меня своим спокойным голосом. — Чтобы открыть портал и впустить в наш мир ещё больше теней. Чтобы погрузить все во тьму. Чтобы уничтожить все, что нам дорого.

Она положила руку на мою, стараясь успокоить меня. Ее прикосновение вернуло меня в реальность, заставив взглянуть на ситуацию более трезво. Я понял, что поддаваться гневу сейчас – это самая большая ошибка, которую я могу совершить. Я должен взять себя в руки, собраться с силами и действовать обдуманно.

— И мы не позволим ему этого сделать, — тихо произнес я, глядя Оми в глаза. — Мы остановим его. Мы не позволим ему погрузить мир во тьму. Мы отомстим за Марию и Лиама.

Наши взгляды встретились, и в этот момент мы оба осознали всю глубину и масштаб той угрозы, что нависла над нами. Мы смотрели друг другу в глаза, словно пытаясь прочитать мысли, почувствовать чувства, которые переполняли другого. В воздухе повисло напряжение, тяжелое, как свинец. Слова были больше не нужны. Мы понимали все без них.

Теперь мы знали, что боремся не просто с убийцей, с жестоким, безжалостным человеком, совершившим ужасные преступления. Мы поняли, что перед нами разворачивается история куда более масштабная и зловещая. Мы столкнулись с чем-то гораздо большим, чем просто человеческое зло. Мы схлестнулись с силами тьмы, с древней и могущественной силой, которая пыталась проникнуть в наш мир, захватить его и погрузить в вечный мрак.

Мы узнали, что за этим стоит не просто одинокий маньяк, а таинственный и могущественный противник, скрывающийся в тени. Мы поняли, что этим человеком, этой сущностью, что-то руководило, какая-то высшая цель, которая могла стоить жизни многим людям. Этот он, стоящий за кулисами, манипулировал людьми, используя их слабости, страхи и желания для достижения своих темных целей.

Мы осознали, что стали пешками в его дьявольской игре, инструментом в его руках. Но в то же время мы почувствовали прилив сил, решимость, готовность сражаться. Мы были не просто жертвами, мы были последней надеждой, последним барьером между светом и тьмой.

От нас, от наших действий, от наших решений, зависело будущее этого мира. От нас зависело, сможет ли свет, который еще теплился в наших сердцах, победить надвигающуюся тьму. От нас зависело, сможем ли мы защитить тех, кто нам дорог. От нас зависело, будут ли души Марии и Лиама покоиться с миром.

И в этот момент, когда осознание масштаба угрозы достигло своего апогея, в наших глазах зажегся огонь. Огонь решимости, огонь веры в себя, огонь надежды. Мы знали, что борьба будет тяжелой, что нас ждет много трудностей и опасностей. Но мы были готовы к этой борьбе. Мы были готовы сражаться до конца.

Черныш, соскучившись по ласке и вниманию, начал тереться о мою ногу, словно маленький пушистый моторчик. Его шерстка щекотала кожу, а острые коготки цеплялись за джинсы, пытаясь забраться повыше. Я улыбнулся, глядя на этого маленького нахала, и взял его на руки. Он действительно заметно потолстел, питаясь, как маленький поросёнок. Его шерсть, вопреки имени, была густой, шоколадно-коричневой, а глаза — большими, янтарными, полными невинности и любопытства. Я начал гладить его, перебирая мягкую шерсть, и он тут же замурлыкал, как крошечный трактор.

— Дек, может, чай? — предложила Оми, ее голос звучал устало. — А тебе кофе?

Я посмотрел на нее. Она развалилась на полу по ту сторону стола, окруженная книгами и бумагами, и театрально скулила, демонстрируя всю степень своего изнеможения. Сама того не осознавая, она надула губки и сделала такое щенячье выражение лица, что я невольно рассмеялся. Несмотря на пугающую информацию, которую мы недавно узнали, ее способность находить юмор в любой ситуации всегда поражала меня.

— Сейчас сделаю, — сказал я, вставая с кресла. Поставил Черныша рядом с Оми и пошёл на кухню ставить чайник.

Вернувшись в комнату с горячими напитками, я замер, невольно улыбаясь. Оми лежала на полу, а Черныш забрался ей на лицо, щекоча усами. Она ворчала сквозь смех, грозясь, что мне не жить, если эта пушистая морда ещё раз так сделает.

Поставив чай и кофе на стол, я снова посмотрел на них. Оми перевернулась на спину и нежно играла с Чернышом, почесывая его за ушком. Кот блаженно мурлыкал, вытянув лапки и пытаясь схватить ее за пальцы. Оми сюсюкала с ним, называя его толстячком и обжорой.

В тот момент, глядя на эту идиллическую картину, я почувствовал прилив тепла и благодарности. Несмотря на надвигающуюся тьму, несмотря на опасность, которая подстерегала нас на каждом шагу, у нас всё ещё была возможность наслаждаться простыми радостями жизни. И это придавало мне сил и решимости продолжать борьбу.

****

 Мы сидели друг напротив друга за небольшим кофейным столиком, заваленным книгами и схемами. Я неспешно потягивала свой ароматный чай, а Дек, верный своей привычке, поглощал кофе. Меня всегда удивляла его любовь к этому горькому напитку. На мой взгляд, чай был гораздо более изысканным напитком, богатым нюансами и оттенками вкуса. Я лишь фыркнула про себя, мысленно поблагодарив себя за то, что выбрала цитрусовый сорт, и продолжила наслаждаться теплом, разливающимся по телу с каждым глотком.

Нависшая тишина давила на меня. В комнате, и без того переполненной информацией, казалось, не хватало воздуха. Последние дни превратились в бесконечный марафон по разгадыванию тайн и раскрытию заговоров. Но мы словно упёрлись в стену.

— И что нам делать, Дек? — спросила я, поставив чашку на столик с тихим стуком.

Он молчал. Его взгляд был устремлен в пустоту, словно он пытался найти ответ на свой вопрос, разглядывая пылинки, летающие в воздухе. Он поджал под себя одну ногу, приняв свою любимую позу — подперев подбородок согнутой второй ногой. Его брови нахмурились, образуя глубокую складку на лбу, а губы непроизвольно покусывали друг друга, выдавая его внутреннее напряжение. Он погрузился в себя, в лабиринт своих мыслей, пытаясь найти выход.

Я помахала рукой перед его лицом, нарушая его сосредоточенность.

— Эй, не время уходить в себя! — Я сделала глоток чая, чувствуя, как цитрусовый вкус приятно согревает и бодрит. — Нам нужно решение, Дек. А не медитация на кофейной гуще.

— А... ой... прости, — пробормотал Дек, словно очнувшись от гипнотического сна. Он провёл рукой по своим и без того взъерошенным волосам, окончательно превращая их в беспорядочную гриву. Потом снял с запястья потёртую резинку и небрежно собрал волосы в некое подобие хвостика, как у персонажей манги, которую он так любил читать. Выглядело нелепо и забавно, но я знала, что так он пытается собраться с мыслями. Он всегда так делал, когда был по-настоящему сосредоточен. «Пора включать режим детектива», — подумала я про себя, сдерживая улыбку.

— Нам нужно что-то предпринять... — сказала я скорее себе, чем Деклану. Я снова сделала глоток чая, надеясь, что тепло и цитрусовый аромат помогут мне собраться с мыслями. В голове царил хаос: руны, символы, тёмные силы, кулон, убийца... Слишком много информации, слишком мало ответов.

Мы сидели в этой комнате уже несколько дней, практически не выходя из неё. Пытались связать разрозненные факты воедино, найти хоть какую-то логику в происходящем. Но, словно пазл, в котором не хватает ключевых элементов, картина оставалась неполной.

— Что мы знаем наверняка? — пробормотала я, глядя на исписанную схемами стену. — Есть кулон, который защищает Деклана от тёмных сил. Есть некий он, который хочет заполучить этот кулон. Есть убийца, связанный с тенями, и есть порталы... Что всё это значит?

Деклан молчал, погрузившись в свои мысли. Он не предлагал никаких идей, не высказывал никаких предположений. Он просто сидел, словно парализованный, неспособный действовать.

— Но... что...? — наконец произнёс он, его голос был тихим и неуверенным.

Теперь мы оба задумались, уставившись в пустоту. Мысли роились в голове, сталкиваясь друг с другом и не находя выхода. Мы словно оказались в тупике, не зная, куда двигаться дальше.

— Точно... — вдруг осенило меня. — Может, спросим у Изабеллы?

Идея возникла внезапно, как вспышка молнии в ночи. Изабелла... Она знала больше, чем говорила. Она поделилась с нами информацией о кулоне, о тенях, о порталах. Она явно что-то скрывала.

— Это ведь она нам все рассказала, — произнесла я, вставая. — Она знает больше, чем говорит. Она должна знать что-то ещё! Что-то, что поможет нам разгадать эту загадку.

Я вскочила с места, полная внезапно вспыхнувшей надежды. Впервые за последние несколько дней я почувствовала, что мы можем найти выход из этого лабиринта. И Изабелла — ключ к этому выходу

*****

У Оми было решительное выражение лица, какое бывает у людей, стоящих на краю пропасти, но готовых сделать шаг вперёд. В её глазах, обычно таких весёлых и озорных, сейчас горела надежда, смешанная с тревогой. Я знал, что она напугана, как и я сам. Эта ситуация давила на нас обоих, но Оми была тем человеком, который не давал мне совсем пасть духом.

Я не раз замечал, как она украдкой записывала свои переживания в старый потрёпанный дневник, обложка которого была испещрена рунами, которые мы пытались расшифровать. Я никогда не осмеливался заглянуть в него, считая это вторжением в её личное пространство. Но я чувствовал, что там, на этих страницах, она изливала весь свой страх и сомнения. Она писала, что, возможно, мы совершили ошибку, ввязавшись во всё это, что, возможно, нам следовало оставить всё как есть и забыть об убийстве Марии и Лиама. Но потом, словно передумав, она добавляла, что раз уж мы начали, то нельзя останавливаться. Что мы должны довести дело до конца, ради них, ради нас самих.

И сейчас, когда она так решительно заявила о необходимости обратиться к Изабелле, я понял, что настал именно такой момент. Она была полна решимости, и эта решимость передалась мне. Мы прошли долгий путь, чтобы понять, что происходит, и не могли отступить сейчас, когда были так близки к разгадке.

Поддавшись ее энтузиазму, я тоже встал. Я чувствовал, как внутри меня поднимается волна адреналина, смешанного с тревогой и предвкушением. Мы быстро начали одеваться. Надели теплые куртки, шарфы и шапки. Несмотря на то, что на улице была весна, воздух был пронизан ледяным ветром, напоминавшим о том, что опасность может подстерегать нас в любой момент.

Выйдя из дома, мы вдохнули свежий воздух и направились в сторону магазина Изабеллы. Но, пройдя всего пару кварталов, мы почувствовали, как вокруг нас сгущается тьма. Холод пробирал до костей, а воздух становился тяжёлым и удушливым. И тогда мы увидели их.

Нас окружили тени.

Всё произошло мгновенно. Ещё секунду назад мы шли по тихой улице, погружённые в свои мысли, и вдруг... Тьма сгустилась вокруг нас, словно зловещий саван. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок, и инстинктивно прижал Оми к себе.

Я увидел, как тени, скользившие по стенам домов, стали двигаться быстрее, агрессивнее. Они росли, уплотнялись, и я понял, что это не просто игра света и тени. Это они.

Оми не видела их так, как видел я. Она не могла разглядеть их истинную сущность, их зловещую ауру. Но я чувствовал, как она тревожится, как напрягается рядом со мной.

Затем произошло то, чего я ожидал, но к чему невозможно было подготовиться. Тени начали обретать форму. Они вытягивались, становились объёмными, и из них начали проявляться человеческие фигуры. Это были мужчины, четверо, крепкие, спортивные, двигающиеся с хищной грацией.

Их лица были скрыты в полумраке, но я узнал их. Вернее, его. Один из них был похож на того парня, за которым мы с Лиамом следили в последние дни его жизни. Теперь сомнений не оставалось: тот парень был тенью, принявшей человеческий облик.

Одетые в тёмную одежду с яркими красными деталями — перчатками, шарфами, полосками на куртках — они казались отблесками пламени в ночи, зловещими предвестниками беды.

В этот момент кулон, который я спрятал под футболкой, словно почувствовав опасность, начал неистово светиться. Тепло, исходящее от него, обжигало кожу, но я не собирался снимать его. Это была моя защита, мой щит против тьмы.

Я сжал руку Оми, стараясь передать ей свою уверенность, свою готовность к бою. Инстинктивно прикрыл её собой, готовый принять удар на себя. В голове пронеслись обрывки воспоминаний о тренировках с отцом, о его наставлениях, о его предупреждениях.

На улице было темно и безлюдно. Мы оказались в ловушке, вдали от посторонних глаз, в окружении врагов. Я посмотрел им в глаза. В глазах мужчин горели красные огоньки, как у хищных зверей, выслеживающих свою добычу. В руках они крутили ножи, блестящие и смертоносные.

Один из них, видимо, главный, сделал пару шагов вперёд и оскалился, обнажив ряд острых зубов. В его голосе звучали насмешка и презрение.

— Ну что, Дек, — прошипел он, как змея. — Просто отдай нам кулон, пока мы не разозлились. Не усложняй себе жизнь.

***

Дек стоял передо мной, словно высеченная из камня статуя, защищая меня от надвигающейся опасности. Он был моей стеной, моим щитом, моей последней линией обороны. Я чувствовала его напряжение каждой клеточкой своего тела. Я слышала, как учащенно бьется его сердце, отбивая панический ритм в моей собственной груди.

Он спорил с ними, его голос звучал твёрдо и уверенно, как раскат грома. Но за этой уверенностью я улавливала тонкие нотки страха, которые эхом отдавались в моём сердце. Он был напуган, я знала это, но старался не показывать этого. Старался быть сильным ради меня.

— Зачем вам кулон? — спрашивал он, и его глаза горели яростью, как два раскалённых угля. — Что вы собираетесь с ним делать? Кто вас послал?

Они молчали, ухмыляясь и обмениваясь презрительными взглядами. Их молчание было хуже любых слов. Оно давило на меня, заставляло чувствовать себя беспомощной и уязвимой.

Я сжалась за его спиной, благодарная за его защиту. Он был таким высоким и сильным, намного выше меня. Мои жалкие 168 см (5 футов 6 дюймов) казались ничтожными по сравнению с его ростом и мускулатурой. В тот момент я чувствовала себя маленькой девочкой, прячущейся за спиной своего отца. Он почти полностью закрывал меня от этих... существ.

Мне было страшно. Очень страшно. Я панически боялась того, что может произойти. Я понятия не имела, как драться, тем более с тенями. Я не знала, что они могут сделать, какие у них способности, какие силы скрываются в их тёмной сущности. Я чувствовала себя совершенно беспомощной, как бабочка, попавшая в паутину.

Они несколько раз обменялись ударами. Я видела, как Дек двигался, словно танцор, уклоняясь от атак, блокируя удары, нанося ответные выпады. Он был быстр и силён, но их было четверо. Они нападали со всех сторон, словно стая волков, тесня его, не давая передышки, не позволяя ему перевести дух.

Я видела, как на его лице выступает пот, как напрягаются мышцы, как в глазах вспыхивает ярость. Я знала, что он устает, что с каждой минутой ему все труднее противостоять им.

Внезапно Дек перестал спорить. Он замолчал, и это молчание показалось мне еще более зловещим, чем их угрозы. Я почувствовала, как его рука сжимает мою ладонь, крепко-крепко, словно прощаясь. А потом он начал считать. Тихо, почти шепотом, но каждое слово звучало отчетливо и ясно:

— Один... два...

Я не понимала, что он задумал. Зачем он считает? Что он собирается делать? Страх сковал меня, парализовал, не давая пошевелиться. Я просто стояла, словно вкопанная в землю, и ждала.

— Три... — прозвучало последнее число, и Дек резко отпустил мою руку.

В тот же миг я поняла, что он хочет, чтобы я убежала. Чтобы я убежала и позвала на помощь. Чтобы я спаслась. Он пожертвовал собой ради меня.

Не раздумывая ни секунды, повинуясь инстинкту самосохранения, я развернулась и побежала в сторону ближайших домов, где еще теплилась надежда найти хоть какую-то помощь. Ноги несли меня вперед, словно крылья. Хорошо, что на мне были удобные штаны и кроссовки, это давало мне хоть какое-то преимущество.

Я слышала рычание и топот у себя за спиной. Один из них сорвался с места и попытался побежать за мной. Но Дек не дал ему этого сделать. Он, словно берсерк, бросился на него, преграждая ему путь и принимая на себя весь удар.

Я бежала так быстро, как только могла, но страх подгонял меня еще сильнее. Сердце колотилось в груди, словно бешеная птица, отчаянно пытающаяся вырваться из клетки. Воздух обжигал легкие, каждый вдох давался с трудом. Я не разбирала дороги, спотыкаясь о камни и корни деревьев, мне было все равно. Главное — убраться подальше от того места, где остался Дек. Я должна была найти помощь, должна была вернуться и спасти его.

В ушах звенело, перед глазами темнело от усталости и страха. Я слышала их рычание за спиной, и это заставляло меня бежать еще быстрее, не обращая внимания на боль и усталость.

Внезапно моя нога за что-то зацепилась, и я с грохотом упала на землю. Боль пронзила колено, словно электрический разряд. Я попыталась подняться, но нога не слушалась. Острая боль пронзила её, заставив меня снова упасть.

— Ну же, вставай! — шептала я себе, захлебываясь слезами от боли и отчаяния. — Ты должна помочь Деклану! Ты должна...

Я уже почти потеряла надежду, когда вдруг кто-то протянул мне руку. Я подняла глаза и замерла, забыв обо всем на свете.

Передо мной стоял парень, словно сошедший со страниц сказки или древней легенды. Высокий, статный, с развевающимися на ветру волосами небесно-голубого цвета, переливающимися в лунном свете, словно живое серебро. Ему было лет 26, не больше. Его кожа казалась фарфоровой, гладкой и безупречной, а взгляд — глубоким и проницательным, словно он видел меня насквозь. Он словно светился в темноте, как ангел, спустившийся с небес, чтобы спасти меня. От него исходила аура спокойствия и уверенности, которая мгновенно успокоила мою разыгравшуюся панику.

— Тебе нужна помощь? — спросил он тихим, но в то же время властным и успокаивающим голосом. В его глазах я видела сочувствие и понимание, словно он знал всё, что произошло, и даже больше.

Собрав остатки сил, я, задыхаясь и запинаясь, начала рассказывать ему обо всем. О тенях, преследующих нас, о Деке, который остался с ними один на один, о кулоне, ставшем причиной всего этого кошмара, о таинственном нем и об опасности, нависшей над нами и над всем миром. Я говорила бессвязно, путая слова и перескакивая с одного на другое, но он внимательно слушал меня, не перебивая и не задавая вопросов. Его присутствие придавало мне сил и уверенности, словно я говорила не с незнакомцем, а со старым другом, который всегда выслушает и поймёт.

— Я знаю, — сказал он, когда я закончила свой сбивчивый рассказ. — Я знаю, что происходит. И я знаю, как вам помочь.

Он помог мне подняться, легко, словно я ничего не весила. Его прикосновение было тёплым и успокаивающим, словно он заряжал меня энергией. И, не теряя ни секунды, мы вместе побежали обратно к тому месту, где Дек сражался с тенями.

Когда мы подбежали, я увидела ужасную картину. Дек едва держался на ногах, шатаясь и спотыкаясь. Его лицо было в ссадинах и кровоподтёках, одежда порвана, но он продолжал отбиваться от наседавших на него теней, словно раненый зверь, защищающий свою территорию. Он был изранен, измотан, но не сдавался.

Но тут вмешался этот парень. Он сделал шаг вперёд, отделившись от меня, и поднял руки к небу, словно призывая высшие силы. Его тело окутало яркое сияние, неземной свет, настолько ослепительный, что мне пришлось зажмуриться. Он светился так ярко, что я почувствовала тепло на своей коже, словно стояла рядом с костром.

А когда я, прищурившись, открыла глаза, то увидела, что тени в ужасе отступают. Они шипели и корчились, словно обожжённые огнём, а их тела начали растворяться в воздухе, словно дым. Они больше не представляли угрозы.

Всё закончилось так быстро и внезапно, словно ночной кошмар, который рассеялся с первыми лучами солнца. Мы с Деком просто стояли, ошеломлённые и в полном шоке, глядя на парня, который спас нас. Кто он такой? Что это было? Кто этот ангел, спустившийся к нам из ниоткуда?

***

Я едва держался на ногах. Казалось, что кто-то выжал из меня все соки, оставив лишь пустую оболочку. Каждая мышца горела от напряжения, каждый вдох давался с трудом, а каждый удар отдавался оглушительной болью во всём теле. Тьма наседала со всех сторон, окружая меня своим липким, леденящим прикосновением. Это не просто тьма, а какая-то живая, злобная сущность, жаждущая поглотить меня, поглотить всё вокруг.

Кулон на груди, казалось, пульсировал в унисон с моим сердцем, отчаянно пытаясь защитить меня от надвигающейся опасности. Светился всё ярче и ярче, словно маленький маяк в бушующем океане тьмы, но я чувствовал, что его силы на исходе. Я знал, что долго не продержусь. Ещё немного, ещё один удар, и они сломают меня, отберут кулон, и тогда тьма поглотит этот мир, и я ничего не смогу с этим поделать. Горькое отчаяние сковало меня, но я продолжал бороться, стиснув зубы, вспоминая Лиама и Марию, вспоминая Оми.

Внезапно, словно взрыв, меня ослепил яркий свет. Такой яркий, что я невольно зажмурился, отворачиваясь от него. В глазах вспыхнули разноцветные искры, словно взорвался фейерверк. Я почувствовал, как тьма отступает, как исчезает холод, как ко мне возвращается сила. Когда я, прищурившись, смог снова открыть глаза, тьмы больше не было. Всё исчезло, словно её и не было, оставив лишь ошеломляющую тишину и облегчение.

Передо мной, словно видение, стояла Оми. Ее лицо было перепачкано грязью, волосы растрепаны, а на коленке виднелась свежая ссадина, по которой тонкой струйкой стекала кровь. Несмотря на это, она казалась мне самой красивой девушкой в мире. Рядом с ней стоял какой-то незнакомый парень, словно сошедший со страниц фантастической книги. Высокий, статный, с шелковистыми голубыми волосами, которые слегка развевались на ветру. Его лицо озаряла лучезарная улыбка, обнажавшая милые ямочки на щеках и делавшая его похожим на ангела. Он словно излучал свет и тепло, контрастируя с тем мраком, в котором я только что находился.

Оми бросилась ко мне, словно птица, выпущенная из клетки, с криком, полным облегчения и любви. Она крепко обняла меня, так сильно, что я чуть не застонал от боли. Я почувствовал, как дрожат её руки, как влажные от слёз глаза тревожно осматривают мои раны, словно пытаясь залечить их одним своим взглядом. Она морщилась от боли, которую, наверное, чувствовала вместе со мной, видя мои порезы и синяки. В этот момент она была такой милой и беззащитной, такой хрупкой, что мне захотелось спрятать её от всего мира, уберечь от любой опасности. Я невольно улыбнулся, зарываясь лицом в её шею, вдыхая знакомый аромат, чувствуя её тепло. Она ответила на мои объятия, прижимаясь ко мне ещё сильнее, словно боясь, что я снова исчезну.

— Ты спасла меня... — прошептал я, голос дрожал от пережитого страха и облегчения. Слова вырвались сами собой, неконтролируемо, выдавая все мои эмоции.

— А разве я могла поступить иначе? — ответила она, и ее голос был полон любви и решимости.

В этот момент незнакомец изящно поклонился, словно приветствуя нас на сцене, и ослепительно улыбнулся, озаряя всё вокруг своим светом.

— Извините, забыл представиться... Я Эйдан, король светлых теней.