5 глава.Загадочный Антиквар
"У нас есть только это..." - сказал я, обводя взглядом фотографии, разложенные на низком столике. Снимки с мест преступлений, полицейские отчеты, мои собственные заметки, теперь перемешанные с ее каракулями. Все то, что осталось от дела Лиама и дела Марии. Жалкий набор улик, которые до сих пор не привели ни к чему конкретному.
"Больше ничего," - Наоми сделала глоток чая, и я заметил, как она морщится. Наверное, переборщила с сахаром, как обычно. "Надо хорошенько подумать и найти какую-то зацепку, кроме того, что мы и так знаем," - она поставила кружку на стол и откинулась на спину, запрокинув руки за голову.
Мы сидели на полу в моей гостиной, окруженные этим хаосом информации. Так выглядели наши вечера последние несколько недель. Заброшенные дела снова ожили, превратив мою квартиру в подобие детективного штаба. И я, и она – два одержимых призраками прошлого, пытающиеся сложить паззл, части которого потеряны навсегда.
Так и познакомились. За делом. До этого я бы и не подумал, что с кем то смогу так сблизится. Она журналист, а я бывший коп. Разные миры. Разные взгляды. Но нас объединила общая цель – справедливость. И желание узнать правду. Не дать убийце уйти. Не допустить новых жертв.
Я посмотрел на нее. Наоми была уставшей, но сосредоточенной. Ее каштановые волосы растрепались, выбившись из небрежного пучка на затылке. Под глазами залегли тени, выдавая бессонные ночи, проведенные за чтением отчетов и поиском информации. Она приехала ко мне в тот вечер в легкой куртке, а в доме похолодало, поэтому я предложил ей свою старую толстовку. Она была на ней великовата, но, кажется, ей было уютно. Толстовка была серой, с выцветшим логотипом какой-то спортивной команды. Я носил ее еще в колледже.
Я и сам выглядел не лучше. После нескольких часов, проведенных в таком положении, спина начинала ныть, а ноги затекали. Но я не обращал внимания. Важнее было найти хоть что-то.
В наших встречах появилась какая-то своя рутина. Споры, обсуждения, попытки построить теории, которые разваливались на глазах. Перекусы на скорую руку, кофе, чтобы не уснуть, и постоянное чувство вины за то, что мы тратим время впустую.
Но мы не сдавались. Потому что знали, что у нас нет другого выбора.
Постепенно между нами возникла связь. Доверие. Дружба. Я перестал видеть в ней просто назойливого журналиста, жаждущего сенсации. А она увидела во мне не просто сломленного копа, одержимого прошлым.
Мы стали понимать друг друга с полуслова. Чувствовать настроение. Угадывать мысли. И, что самое важное, доверять друг другу свои страхи и сомнения.
Она все еще была настойчивой и упрямой. А я все еще был угрюмым и подозрительным. Но теперь мы были вместе. И вместе мы были сильнее.
После того, как мы немного перекусили – она быстро перехватила какой-то батончик, а я просто съел пару крекеров – Наоми снова принялась за чтение отчетов. Она буквально вцепилась в бумаги, словно боялась, что ускользнет последняя нить, ведущая к правде. Я тоже попытался сосредоточиться, но усталость навалилась тяжелым грузом. Глаза слипались, слова расплывались, а мысли путались, как клубок шерсти.
"Я пойду сделаю кофе," - сказал я, с трудом поднимаясь с пола. Суставы хрустнули, напоминая о годах, проведенных на службе. "Тебе чай, как обычно, с тонной сахара?"
Наоми даже не подняла головы, продолжая изучать очередной отчет. Лишь кивнула в ответ, не отрываясь от бумаг.
"Ага. И покрепче," - пробормотала она, словно в полусне.
Я направился на кухню. Шаги отдавались гулким эхом в тишине дома. Пока закипал чайник, а кофеварка булькала, наполняя кухню бодрящим ароматом, я посмотрел в окно. На улице было темно и тихо. Только редкие огни фонарей слабо освещали пустые улицы. Прохладный ночной воздух казался глотком свежести после нескольких часов, проведенных в душной, задымленной никотином (хоть и в прошлом) комнате.
Когда напитки были готовы, я осторожно взял два стакана – с кипятком всегда надо быть осторожным, а с кипятком и моими руками - тем более - и пошел обратно в гостиную. Хотел предложить ей хоть немного отдохнуть. Но когда я вошел, Наоми уже спала.
Она лежала на полу, свернувшись калачиком, словно пытаясь согреться. Голова покоилась на ворохе бумаг, которые она только что изучала. Толстовка, которую я ей дал, немного сползла с плеча, открывая тонкую шею, и я невольно задержал взгляд.
Я остановился, рассматривая ее спящую. Вблизи она казалась еще более беззащитной и уязвимой. И такой... красивой. Даже в этой помятой толстовке и с растрепанными волосами, выбившимися из небрежной прически. В этот момент она казалась совсем юной, почти ребенком.
Я тихо поставил стаканы на столик, стараясь не издать ни звука и не разбудить ее. И, немного постояв, вышел из комнаты.
Мне вдруг захотелось подышать свежим воздухом. Выйти из этого запертого пространства, наполненного призраками прошлого, воспоминаниями о боли и утрате.
Я накинул старую кожаную куртку и вышел во двор. У меня был небольшой дворик за домом – несколько чахлых кустов роз, которые я забывал поливать, небольшая лужайка, поросшая сорняками, и старая, скрипучая скамейка под раскидистым деревом.
Я опустился на скамейку и закрыл глаза. Вдохнул прохладный ночной воздух, чувствуя, как он наполняет мои легкие. Слушал тишину, нарушаемую лишь редким шумом проезжающих машин и далеким лаем собаки. Пытался прогнать из головы все эти мысли о Марии, о Лиаме, о секте, о "тенях", но они назойливо возвращались, словно рой мух.
Вдруг я услышал тихое, жалобное мяуканье. Сначала подумал, что мне послышалось. Но звук повторился снова, и я открыл глаза. И увидел у своих ног маленького черного котенка. Он был совсем крошечным, меньше моей ладони, с огромными карими глазами, полными страха и надежды, и смешными оттопыренными ушами. Он смотрел на меня снизу вверх и жалобно мяукал, словно просил о помощи.
Я наклонился и медленно протянул к нему руку, ожидая, что он испугается и убежит. Но котёнок не испугался, а наоборот, доверчиво потерся о мою ладонь своей мягкой мордочкой.
Я улыбнулся. Давно я не чувствовал ничего подобного. Тепло. Нежность. Умиление. Все эти чувства казались мне давно забытыми, похороненными под грудой боли и отчаяния.
Я осторожно взял котенка на руки. Он тут же замурлыкал, зажмурив глаза от удовольствия, и прижался ко мне, словно нашел свой дом.
"Ну что, малыш, ты, кажется, потерялся?" - проговорил я тихо, боясь спугнуть это хрупкое мгновение.
Котёнок посмотрел на меня своими огромными карими глазами, словно понимал каждое мое слово.
Я не мог оставить его на улице. Здесь холодно, голодно и опасно. Он бы просто не выжил.
"Пойдем со мной," - сказал я, уже приняв решение.
"Будешь жить у меня. Я позабочусь о тебе."
Котёнок замурлыкал еще громче и ткнулся мордочкой мне в щеку, словно благодаря за спасение.
Я медленно встал со скамейки и направился к дому. С котенком на руках. С новым другом. С маленьким, но ярким лучом света в моей темной, опустевшей жизни.
Вернувшись в дом с котенком на руках, я первым делом направился на кухню. Маленькое тельце мурлыкало у меня в руках, и я старался идти как можно осторожнее, чтобы не потревожить его. Добравшись до кухни, я достал небольшую керамическую миску из шкафчика – кажется, она когда-то предназначалась для соуса, но теперь вполне подойдет для молока. Налил в нее молока и тихо поставил на пол. Котёнок, словно ждал этого всю свою жизнь, тут же спрыгнул с моих рук и, немного покачиваясь на неуверенных лапках, набросился на еду, жадно лакая молоко и довольно мурлыча.
Пока малыш уплетал свой ужин, я наблюдал за ним, и в голову стали закрадываться мысли. Как я вообще буду о нем заботиться? Я ведь никогда в жизни не держал домашних животных. Я даже цветы в доме не держал – все равно бы завяли. Но глядя на этого маленького черного комочка, пожирающего молоко с таким аппетитом и доверчиво поглядывающего на меня, я понимал, что не смогу его бросить. Не смогу снова оказаться в полном одиночестве.
Когда котенок закончил трапезу, он вылизал миску до блеска, а затем, немного пошатываясь, потерся о мои ноги, благодаря за угощение. Я нагнулся, почесал его за ушком, и он в ответ замурлыкал еще громче. Я взял его на руки и медленно понес в гостиную. Нужно было проверить, не разбудил ли его шум Наоми.
Войдя в комнату, я остановился на пороге и прислушался. Тишина. Лишь тихо тикали часы на стене. Я осторожно выглянул в комнату и увидел, что она спит так же крепко, как и раньше. Похоже, никакие кошачьи пиршества ее не разбудили.
Я медленно вошел в комнату и подошел к ней. Опустился на корточки рядом с ней и внимательно посмотрел на нее. Спящую, беззащитную. Ее лицо было спокойным и умиротворенным. И мне вдруг стало стыдно, что она спит на полу, среди этих разбросанных бумаг. Она ведь приехала сюда, чтобы помочь мне. Рискует собой. А я даже не удосужился предложить ей нормальную кровать.
Приняв решение, я медленно выдохнул и тихо подошел к ней. Наклонился и осторожно, стараясь не разбудить ее, подсунул руки под нее. Сначала под плечи, потом под колени. Она была легкой, почти невесомой. Я медленно приподнял ее на руки и, стараясь не делать резких движений, понес в спальню.
Моя спальня была простой и аскетичной. Кровать, тумбочка, шкаф. Ничего лишнего. Никаких украшений, никаких личных вещей. Только самое необходимое. Я подошел к кровати и аккуратно, очень медленно, опустил Наоми на нее. Подложил ей под голову подушку. Она что-то невнятно пробормотала во сне и слегка дернулась, но не проснулась. Я выдохнул с облегчением.
Нагнувшись, я медленно потянул вниз молнию ее куртки. Сняв ее с нее, я заметил, что под ней обычная футболка. Кажется, она и правда приехала ко мне наскоро, совсем не думая о том, что останется на ночь. Я бережно снял с нее толстовку, стараясь не разбудить, и аккуратно накрыл ее одеялом.
Она даже не проснулась. Только что-то невнятно пробормотала во сне и перевернулась на другой бок, подтянув колени к груди.
Я замер, рассматривая ее, лежащую в моей кровати. И почувствовал странное волнение, какое-то тепло, разливающееся по всему телу. Стоп, Деклан! Прекрати! Отгоняя ненужные мысли, я сказал себе, что она просто друг. Напарник. Товарищ по несчастью. И ничего больше. Но почему тогда так сильно колотится сердце? Почему так трудно отвести взгляд?
Я сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться, и тихо вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Вернувшись в гостиную, я подошел к дивану и попытался устроиться поудобнее. Но спать на диване было неудобно. Жестко, тесно. Спина затекала, а ноги не помещались.
В конце концов, я сдался и перетащил кресло в гостиную. Устроился в нем поудобнее, подложив под спину подушку, укрылся пледом и закрыл глаза. Котёнок свернулся клубочком у моих ног, согревая своим теплом.
Я попытался уснуть, но мысли никак не давали покоя. В голове крутились обрывки разговоров, фотографии с мест преступлений, лицо спящей Наоми. Я старался сосредоточиться на чем-то другом, на звуках ночного города, на тихом мурлыканье котенка, но все было тщетно.
В конце концов, усталость взяла свое, и я провалился в сон. Сном уставшего, но счастливого человека. Сном, в котором не было места кошмарам прошлого. Сном, в котором было только тепло, уют и ощущение, что все, возможно, все еще может быть хорошо.
Проснулся я рано. Не от назойливых солнечных лучей, пробивающихся сквозь неплотно задернутые шторы, и не от бодрого щебета птиц за окном – в этом районе птицы предпочитали перекрикивать шум машин. Причина была куда более прозаичной и банальной – чертово кресло. Оно оказалось на редкость неудобным, и моя спина, и без того не отличавшаяся идеальным состоянием, протестовала с каждым малейшим движением.
Я с трудом разлепил веки, словно их склеили клеем, и огляделся. В гостиной царил густой полумрак, разбавленный лишь слабым отблеском уличных фонарей. За окном только начинало светать, и первые, робкие лучи солнца едва пробивались сквозь плотные, пыльные шторы, пытаясь развеять ночную тьму. На полу, прямо у моих ног, свернувшись плотным, черным клубочком, мирно спал котенок. Он выглядел таким маленьким и беззащитным, таким трогательным в своей безмятежности, что невольно вызвал слабую, нежную улыбку на моем лице.
Я попытался пошевелиться, чтобы хоть немного размять затекшие мышцы, но острая, колющая боль в пояснице пронзила все тело, словно удар электрическим током. Я невольно застонал, прикусив губу, чтобы не разбудить котенка, и медленно, с предосторожностями, поднялся с проклятого кресла. Спина хрустнула, словно старая, прогнившая дверь, готовая развалиться на части.
"Черт," - пробормотал я себе под нос, растирая затекшую поясницу. Боль немного отступила, но осталась ноющим, неприятным фоном. "Старею. Точно старею."
Я медленно поплелся в сторону ванной комнаты, волоча ноги, словно старик. Остановился перед зеркалом, висевшим в темном коридоре, и бросил на себя мимолетный взгляд. Вид был удручающим, если не сказать больше. Растрепанные, слипшиеся волосы, красные, воспаленные глаза, обросшая щетина, покрывающая все лицо, словно серый мох. Типичный вид человека, проведшего бессонную ночь в неудобном кресле, пережившего немало стрессов и утрат.
Я с тяжелым вздохом направился в ванную. Открыл кран и плеснул на лицо холодной воды, надеясь хоть немного взбодриться и прогнать остатки сна. Вода приятно обожгла кожу, немного проясняя сознание. Зубная паста со вкусом бодрящей мяты немного освежила дыхание и оставила приятное, покалывающее ощущение на языке.
Холодная вода плеснула в лицо, выгоняя остатки сна. Лучше, но вид в зеркале все еще требовал решительных мер. Достав из шкафчика бритвенный станок, старенький помазок и почти полную банку крема для бритья – все это добро еще со времен работы в участке – я взбил в кружке густую пену. Легкий аромат сандала напомнил о беззаботных временах.
Намылив лицо, распределяя пену по щетине, я проверил остроту лезвия на станке. Все в порядке, можно начинать. Уверенными, отработанными движениями, я начал сбривать щетину. Сначала с щек, потом подбородок, шея. Станок скользил по коже плавно, не оставляя порезов и раздражения. Вроде бы мелочь, но хороший станок – это важно. Закончив, я тщательно умылся прохладной водой, смывая остатки пены и вытирая лицо мягким полотенцем.
Решив не тянуть, я сразу направился в душ. Скинув одежду, я быстро проверил температуру воды – чуть теплая, как раз то, что нужно. Встал под упругие струи, ощущая, как они массируют кожу. Душ помогал проснуться окончательно, вымывая остатки усталости из мышц. Я быстро намылил голову шампунем, смыл пену и выключил воду.
Вытершись махровым полотенцем, я почувствовал себя намного лучше. Ощущение бодрости возвращалось. Пораскинув мозгами, я решил, что нужно позавтракать и приступать к делам. Сегодня предстояло многое: и с Наоми нужно было обсудить новые зацепки, и в архиве еще кое-что посмотреть, и котенку корм купить, в конце концов.
Вытершись махровым полотенцем, я вернулся в спальню, чтобы одеться. Выбор был невелик: старые джинсы, которые сидели как влитые, и простая серая футболка – удобно и практично. Не на званый ужин же иду.
Накинув на плечи вязаный жакет я почувствовал себя немного уютнее. Все-таки утро было прохладным.
Я вспомнил о котенке. Он ведь, наверное, проголодался за ночь. Я достал из холодильника пакет молока, налил немного в миску и поставил ее на пол в гостиной.
Котёнок, словно почувствовав запах еды, тут же проснулся и, потягиваясь, выгнул спинку дугой. Потом подбежал к миске и жадно принялся лакать молоко, довольно мурлыча.
Я смотрел на него и невольно улыбался. Этот маленький комочек шерсти принес в мой дом столько тепла и радости, сколько не было здесь уже много лет. Я решил, что нужно сходить в магазин и купить ему нормальный корм. И, может быть, еще какие-нибудь игрушки. Чтобы ему не было скучно.
Закончив с котенком, я решил приготовить себе завтрак. Яичница с беконом была бы отличным началом дня. Я достал сковороду, яйца, бекон и отправился на кухню.
Пока шкворчал бекон, я поставил вариться кофе. Запах жареного бекона и свежесваренного кофе наполнил весь дом, создавая атмосферу уюта и тепла.
Я накрыл на стол и сел в гостиной с чашкой кофе и книгой. В последнее время я много читал. Старался отвлечься от всего этого безумия с Марией, с Лиамом, с "тенями".
Я погрузился в чтение, стараясь не думать ни о чем. Но мысли все равно возвращались. О Наоми, спящей в моей кровати. О котенке, принесшем в мой дом хоть немного света. О деле, которое никак не удавалось сдвинуть с мертвой точки.
Я перевернул страницу и попытался углубиться в текст, проследить за хитросплетениями сюжета. Но мысли постоянно отвлекались, возвращаясь к вчерашнему дню, к расследованию, к Наоми, спящей в моей кровати. Все это казалось каким-то странным сном.
И словно в подтверждение этой мысли, в дверном проеме, словно видение, появилась Наоми.
Она стояла, прислонившись плечом к косяку, сонная и растрепанная. Волосы, обычно собранные в аккуратный пучок, сейчас беспорядочно разметались по плечам. На ней были только мои старые спортивные штаны, немного великоватые ей, и простая белая футболка, слегка помятая. Она выглядела такой милой и беззащитной, такой... домашней, что у меня перехватило дыхание. В животе что-то приятно защекотало, и я почувствовал, как к щекам приливает кровь.
"Доброе утро," - сказала она тихо, сонно улыбаясь. Ее голос звучал немного хрипло, словно она только что проснулась.
───── ⋆⋅☆⋅⋆ ─────
Я проснулась. Не сразу поняла, где я. Какое-то мгновение просто лежала, таращась в потолок, словно пытаясь найти на нем ответ на вопрос: "Где я, черт возьми?". Яркий солнечный свет, пробиваясь сквозь неплотно задернутые шторы, бил прямо в глаза, заставляя жмуриться и отворачиваться. Пару секунд я тупо пялилась на выбеленный потолок, пытаясь собрать обрывки сознания в единое целое. Белые стены, простой деревянный шкаф, небольшая тумбочка у кровати, на которой лежал какой-то потрепанный детектив... Мебель незнакомая. Не моя комната, это точно.
И тут меня словно ударило током. Воспоминания хлынули лавиной: отчеты, которые я должна была прочитать, кружка кофе, которую Деклан мне принес... Деклан! Его толстовка, в которой я в итоге и уснула... Я уснула! У него дома, прямо на полу, разбросав вокруг себя важные документы, словно последняя пьянь.
Стыдливость болезненным жаром обожгла щеки. Да как вообще такое могло случиться? Я, Наоми, профессиональный аналитик, приехала помогать в расследовании, а не дрыхнуть, как сурок, в чужом доме!
Я резко села на кровати, ощущая легкую неловкость. Кровать была неожиданно удобной, даже слишком. Мягкий матрас словно обнимал тело, а подушка казалась сделанной из облаков. И пахло... Декланом. Чуть терпкий аромат кофе, смешанный с запахом стирального порошка и еще чем-то неуловимым, чисто мужским.
Посмотрела на себя. На мне были какие-то спортивные штаны серого цвета, немного великоватые, и простая белая футболка. Вспомнила, как Деклан предложил свою толстовку, когда мне стало холодно. Значит, это тоже его вещи. Щеки снова порозовели. Смутившись, я быстро скинула одеяло и встала с кровати, стараясь не шуметь. Нужно было как можно скорее найти Деклана, извиниться за свою наглость и провал, и... ну, что-нибудь придумать. Нельзя же просто так взять и уснуть у человека дома!
Вышла из спальни и огляделась. Дом был тихим и каким-то... пустым. Только легкий солнечный свет проникал сквозь окна, освещая комнату. Куда он подевался? Неужели ушел, даже не разбудив меня?
Вдруг, из-за угла коридора, выскользнуло что-то черное и пушистое. Я вздрогнула от неожиданности, а потом улыбнулась. Это был маленький котенок, совсем крошечный, с огромными глазами. Он осторожно приблизился ко мне, обнюхивая мои ноги, а потом потерся о щиколотку, мурлыча.
"Привет, малыш," - прошептала я, наклоняясь, чтобы погладить его. Котёнок доверчиво потерся о мою руку, закрывая глаза от удовольствия. Откуда он здесь взялся?
Забыв на мгновение о своей неловкой ситуации, я подняла котенка на руки. Он был легким, словно пушинка. Замурлыкав еще громче, он ткнулся влажным носиком мне в щеку.
Приласкав котенка, я поставила его на пол и вспомнила о Деклане.
"Деклан?" - тихо позвала я, надеясь, что он где-то рядом. Но в ответ услышала только тишину.
Прошла в гостиную. И вот он. Сидит в своем любимом кресле, кажется. Читает книгу. Забавный какой-то, домашний. Я никогда не видела его таким расслабленным и безмятежным. Всегда собранный, настороженный, словно готовый к нападению.
Прислонилась плечом к дверному косяку и тихо улыбнулась. Он выглядел умиротворенным. Погруженным в чтение. Решила дать ему еще немного времени, позволить насладиться утренней тишиной. Но долго ждать я не могла. Нужно было прояснить ситуацию и предложить свою помощь. Нужно же было что-то делать!
-Доброе утро - сказала я.
───── ⋆⋅☆⋅⋆ ─────
«Доброе утро», — тихо сказала она, сонно улыбаясь. В ее улыбке сквозила какая-то теплая, уютная искренность. Как старое доброе приветствие близкого друга, с которым давно не виделся. Это было приятно. По-настоящему приятно.
«Доброе утро», — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринуждённо, расслабленно. Как будто каждое утро начиналось именно так. Как будто это было совершенно обычным делом. Я не хотел ничего испортить, спугнуть эту лёгкую, дружескую атмосферу.
И тут, словно по какому-то кошачьему сигналу, из коридора с невероятной скоростью выскочил котенок. Я совсем забыл о нем, увлекшись созерцанием Наоми, ее утренней непринужденности, ее спокойствия. Видимо, он решил, что пришло время утренней порции ласки и внимания, что настал его звездный час.
Он подбежал к Наоми и без лишних слов, не стесняясь, начал карабкаться по ее штанине, цепляясь своими крошечными, но острыми коготками за тонкую ткань. Маленький, но упорный покоритель Эвереста.
«Эй, ты чего?» — воскликнула Наоми, слегка удивлённая, но без малейшего признака раздражения. Скорее, с лёгким любопытством, как будто она наблюдала за забавным представлением циркового артиста, удивляясь его ловкости и настойчивости.
Котёнок, совершенно не обращая внимания на её мягкие, скорее формальные протесты, целеустремлённо переключился на футболку и продолжил своё героическое восхождение, словно покоряя неприступную вершину горы. Казалось, ничто не могло остановить его в этом стремлении.
Я едва сдержал улыбку, наблюдая за этой комичной сценой, разворачивающейся прямо у меня на глазах. Как же быстро этот маленький комочек шерсти освоился в этом доме, как быстро он привык ко мне, а теперь и к Наоми.
Наоми предприняла несколько осторожных попыток остановить его, аккуратно подхватывая под пушистый животик, но котенок оказался на удивление ловким и настойчивым. Он извивался, вырывался, но не сдавался. В итоге он благополучно, с триумфом, добрался до ее плеч и, совершив акробатический прыжок, гордо устроился у нее на голове! Словно взошел на пьедестал почета.
— Ох, ты хулиган! — рассмеялась Наоми, осторожно пытаясь снять его с головы, как будто имела дело с хрустальным шаром и боялась повредить или разбить его. — Что ты там делаешь, Черныш?
— Кажется, у тебя там кто-то поселился, — сказал я, с трудом сдерживая улыбку, боясь выдать свое хорошее настроение, боясь спугнуть эту идиллию. — Тебе нужна помощь?
───── ⋆⋅☆⋅⋆ ─────
Я встал с кресла, ощущая легкую разминку в ногах после утреннего сидения, и с тихим стуком положил книгу на журнальный столик. Старался действовать как можно тише, словно боялся спугнуть хрупкое утреннее спокойствие. Улыбка, возникшая непроизвольно, по-прежнему играла на моих губах. Вид Наоми с торжествующим Чернышом на голове был просто незабываемым, сюрреалистичным зрелищем, достойным кисти какого-нибудь авангардиста. Учитывая, что она понятия не имела о существовании этого пушистого террориста еще вчера, а сегодня он уже короновал ее своей персоной, ситуация приобретала оттенок абсурдной комичности.
Действуя аккуратно, чтобы не испугать котенка и не получить порцию царапин, я подсунул руку под его живот, поддерживая маленькое тельце, и бережно снял его с головы Наоми. Черныш издал недовольный писк, словно его лишили заслуженного трона, но быстро затих, оказавшись в безопасном коконе моих рук. И вот, передо мной снова стояла Наоми.
Сверху вниз. По-другому и не рассмотреть. В моих старых спортивных штанах, которые явно были ей великоваты, присборивались на талии и немного смешно топорщились на бедрах, и в выцветшей футболке с логотипом какой-то полузабытой рок-группы, закрывающей ее примерно до середины бедра. Одежда висела на ней немного мешковато, скрывая очертания фигуры, но как-то... естественно. Она не выглядела нелепо или неряшливо, как будто надела первое, что попалось под руку. Наоборот, в этом был какой-то свой, особый шарм. Просто... по-домашнему. Комфортно. Как будто это ее обычная одежда для отдыха, в которой она чувствует себя максимально расслабленно и защищённо.
— Как я вообще вчера умудрилась уснуть? — спросила она, проводя рукой по волосам, пытаясь придать им хоть какой-то порядок. — И откуда здесь взялся кот? Вчера его точно не было. У меня что, провалы в памяти?
Нужно было объяснить. Аккуратно и тактично. Пришлось рассказывать все по порядку: о том, как я нашел Черныша во дворе, совсем крохотного, одинокого и замерзшего, как принес его домой, не в силах пройти мимо. О том, как она, уставшая, но упорно продолжающая разбирать отчеты, уснула прямо на полу, забыв обо всем на свете. О том, как я укрыл ее своей толстовкой, чтобы ей было тепло. Рассказал все, как было, без утайки, стараясь не вдаваться в лишние подробности и не смущать ее еще больше.
— Ну и ну, — протянула Наоми, слегка покраснев, но не от смущения, скорее, от неловкости. — Спасибо, что позаботился.
— Не за что, — ответил я, стараясь, чтобы это прозвучало как можно более буднично. — Иди умойся, приди в себя. А я пока что-нибудь приготовлю.
Наоми кивнула, словно приняв это как должное, и, не сказав больше ни слова, ушла в ванную. А я, проводив ее взглядом, направился на кухню. Надо было что-то сделать, чтобы хоть немного загладить свою вину за то, что она проснулась в таком... необычном месте и в таком странном виде.
Решив, что панкейки — это идеальный способ поднять ей настроение и хоть немного загладить неловкость ситуации, я отвернулся от столешницы и начал лихорадочно соображать, как их вообще готовят. Готовил я, честно говоря, не часто. Так, яичницу с беконом соорудить — максимум, на что я способен. Мамины пироги и сложные блюда оставались для меня неразгаданной загадкой.
"Так, панкейки... Что там нужно?" - пробормотал я себе под нос, оглядывая кухонные шкафчики. Первым делом, конечно, нужна мука. Заглянув в один шкаф, затем в другой, я наконец-то обнаружил початую пачку.
"Есть! Уже неплохо."
Далее последовал более сложный этап. Ясное дело, что для панкейков нужны и другие ингредиенты, но какие именно и в каких пропорциях? В голове всплывали какие-то обрывочные воспоминания из детства, когда я смотрел, как мама колдует на кухне, но ничего конкретного вспомнить не удавалось.
"Придется гуглить", - вздохнул я, доставая из кармана телефон. Разблокировав его, я быстро набрал в поисковой строке: "простой рецепт панкейков". Вывалилась целая куча вариантов, от самых базовых до каких-то изысканных, с добавлением экзотических фруктов и специй.
"Так, нам нужно что-то максимально простое и быстрое", - решил я, отбрасывая все сложные рецепты и останавливаясь на самом лаконичном, с минимальным набором ингредиентов. Мука, яйца, молоко, сахар, немного разрыхлителя и соль. Вроде все.
Сверившись со списком, я начал доставать необходимые продукты из холодильника и кухонных шкафчиков. Яйца нашлись в дверце, молоко - на полке, сахар - в банке на столешнице. Разрыхлитель, к моему удивлению, тоже оказался в наличии.
"Повезло", - подумал я с облегчением.
Вооружившись большой миской и венчиком, я приступил к приготовлению теста. Сначала смешал сухие ингредиенты - муку, сахар, разрыхлитель и щепотку соли. Затем добавил яйца и постепенно вливал молоко, тщательно размешивая, чтобы не образовалось комочков.
"Главное - не переборщить с молоком, а то получится слишком жидкое", - бормотал я себе под нос, внимательно следя за консистенцией теста.
Вспомнив мамины советы, я добавил в тесто немного ванильного сахара для аромата. "Чтобы пахло как в детстве", - подумал я с легкой улыбкой.
Поставив сковороду на плиту, я включил огонь и налил немного растительного масла. Дождавшись, пока сковорода хорошо разогреется, я аккуратно вылил на нее первую порцию теста.
"Шипит - значит, можно начинать", - пронеслось у меня в голове.
Внимательно наблюдая за панкейком, я ждал, когда на его поверхности появятся маленькие пузырьки.
"Пора переворачивать", - решил я и, ловко поддев панкейк лопаткой, перевернул его на другую сторону. Золотистый, аппетитный, он выглядел просто восхитительно.
Таким образом, жаря по одному панкейку, я постепенно заполнил всю тарелку. Аромат свежеиспеченного теста с ванилью разносился по всей квартире, создавая уютную, домашнюю атмосферу, словно в этом доме всегда жили вместе и каждое утро завтракали, как одна семья.
Параллельно я поставил чайник, достал из шкафчика любимый Наоми чай и, вспомнив ее пристрастие к сладкому, не пожалел сахара, щедро насыпав его в кружку.
"С тонной сахара, как она любит", - прошептал я, довольный собой.
Вскоре из ванной донесся шум льющейся воды, а я уже дожаривал последние панкейки, выкладывая их аккуратной стопкой на тарелку.
"Надеюсь, ей понравится", - подумал я с легким волнением.
Когда Наоми вышла из спальни, я едва ее узнал. Вернее, узнал, конечно, но это была уже совсем другая Наоми. Утренняя сонливость, растрепанность и беззащитность, которые так тронули меня, исчезли без следа. Передо мной стояла женщина, собранная, уверенная в себе, готовая к работе. Словно она сбросила с себя шкуру вчерашнего дня и предстала в своем привычном облачении, в котором она чувствовала себя максимально комфортно.
Она была одета в свой рабочий костюм, который идеально подчеркивал ее безупречный вкус и чувство стиля. Атласная юбка до лодыжек, приятного, приглушенного коричневого цвета, слегка переливалась на свету, словно мягкий шоколад. Тонкий кожаный ремешок, изящно обхватывающий талию, деликатно подчеркивал изгибы ее фигуры.
В верхнюю часть юбки была заправлена простая белая футболка. Она идеально сидела на ней, подчеркивая хрупкость и изящность, но при этом не выглядела вызывающей или вульгарной. Все было выдержано в рамках скромности и элегантности.
Сверху был накинут вязаный жакет, темно-коричневого, почти шоколадного цвета, с крупной, но аккуратной фактурной вязкой. Жакет мягко облегал ее плечи и руки, добавляя образу нотку расслабленности и непринужденности, уравновешивая строгий низ. Он заканчивался чуть ниже тазобедренной кости, прикрывая все, что нужно, и при этом не скрывая достоинств фигуры.
Волосы, которые утром так забавно растрепались, теперь были собраны в простой, но элегантный пучок, закрепленный с помощью коричневого крабика. Крабик идеально сочетался с цветом жакета и юбки, создавая законченный, гармоничный образ.
Никаких лишних деталей, никаких броских украшений, никаких кричащих цветов. Только сдержанная элегантность, выверенная до мелочей. Все было выдержано в едином стиле, демонстрируя безупречный вкус. Этот образ излучал спокойную уверенность и сдержанную силу.
Утренняя растрепанность, сонная расслабленность и та трогательная беззащитность, которые на мгновение промелькнули в ее взгляде, словно отбросили их за ненадобностью. Как змея, сбрасывающая старую кожу, Наоми избавилась от всего, что могло выдать ее уязвимость. Теперь передо мной снова стояла Наоми Нэлори, высококлассный профессионал, уверенный в себе и собранный аналитик, чей острый ум и аналитические способности ценились во всем агентстве. Она словно надела броню, защищающую ее от внешнего мира.
В ней чувствовалась внутренняя сила, готовность к любым вызовам и способность решать самые сложные задачи. Она излучала уверенность и компетентность, словно только и ждала возможности проявить свои таланты.
Наоми Нэлори, мой друг и коллега, с которым мне предстоит работать над сложным и опасным делом. Наоми, на которого я мог положиться, несмотря на все ее странности и привычки. Она была тем человеком, который всегда поддержит, подскажет и поможет в любой ситуации. Человеком, которому я доверял. И я знал, что вместе мы сможем справиться с любыми трудностями.
— О, это выглядит просто восхитительно, — Наоми подошла к столу, ее глаза загорелись от восторга, а на лице появилась улыбка, более искренняя, чем та, что она дарила миру.
— Спасибо, Деклан. Ты просто чудо!
Она села за стол, по-хозяйски подвинув тарелку с панкейками к себе.
— Я старался, — ответил я, тоже садясь за стол. — Приятного аппетита. И не забудь про чай с сахаром, как ты любишь.
Наоми с удовольствием взяла чашку с ароматным чаем, от которого поднимался легкий пар. Не мешкая, она добавила в него щедрую порцию сахара, размешала и сделала глоток, щурясь от удовольствия.
— Ммм, идеально, — произнесла она, блаженно прикрыв глаза. — Спасибо. Ты как будто знаешь, что мне нужно.
Я улыбнулся. Знал, конечно. Внимательность – один из моих главных навыков.
Пока она уплетала панкейки, мы завели разговор о вчерашнем дне.
— И как ты вообще меня нашел? — спросила Наоми, откусив кусочек.
— Я, наверное, выглядела ужасно.
— Не ужасно, а... мило, — ответил я, невольно вспомнив ее утренний вид в моих штанах и футболке.
— Просто ты уснула прямо за работой. Я сначала пытался тебя разбудить, но потом решил, что пусть уж поспит.
— Да, я помню, что мне было очень плохо, — она кивнула. — Этот отчет... Он чуть меня не добил.
Мы поговорили о работе, о предстоящем задании, о том, что нам предстоит сделать. Наоми была в своей стихии, сосредоточенная и аналитичная. Я слушал ее, подливая себе кофе, и ловил себя на мысли, что мне нравится проводить с ней время, даже в такой, казалось бы, простой обстановке.
Когда Наоми доела панкейки и допила чай, она посмотрела на часы.
— О, мне пора. Спасибо за завтрак, было очень вкусно. И спасибо, что приютил.
— Всегда пожалуйста, — ответил я.
— Давай, я тебя провожу до остановки. По пути купим корм для Черныша, а то он, небось, уже голодный.
Наоми рассмеялась.
— Хорошо. Только давай, быстрей, а то я опоздаю.
Я быстро вымыл посуду, пока она собирала свои вещи. Затем мы вышли из квартиры, заперев дверь, и направились к выходу из дома.
───── ⋆⋅☆⋅⋆ ─────
Мы шли к остановке. Погода была слегка ветреной, но теплой, солнце приятно грело лицо. Я чувствовала себя отдохнувшей и полной сил, несмотря на вчерашний переполох. Идя рядом с Деком, я обратила внимание на небольшой кулон, который он всегда носил под рубашкой. Мне стало интересно, что это за украшение и почему он с ним никогда не расстается.
— Дек, почему ты вечно носишь этот кулон?
Он удивленно посмотрел на меня.
— Дек? — он улыбнулся, слегка приподняв бровь. — Это что-то новое.
— Деклан – это слишком официально, — пояснила я, пожимая плечами. — Дек мне нравится больше. И вообще, это удобнее. Так почему ты всегда носишь этот кулон?
— Хорошо, Оми, — ответил он, в ответ сокращая мое имя. Произнес он это как-то робко, словно не был уверен, можно ли ему так меня называть. — Он достался мне от отца.
— От отца? Ты много о нем рассказываешь, — заметила я, немного помолчав. — Каким он был?
Дек замолчал на мгновение, словно собираясь с мыслями.
— Я его не помню, — тихо произнес он. — Я был совсем маленьким, когда он умер. Мама много рассказывала о нем. Говорила, что он был хорошим отцом, смелым и честным человеком.
Я увидела, как в его глазах промелькнула грусть. Мне стало немного неловко, что я затронула такую болезненную тему.
— А мама? — спросила я, стараясь перевести разговор.
— Мамы тоже уже нет, — с грустью ответил Дек. — Она умерла незадолго до того, как я окончил университет. Болезнь... Она сгорела буквально за несколько месяцев.
Я почувствовала, как мое сердце сжалось от сочувствия. Я знала, как это — терять близких.
— Мне очень жаль, Дек, — сказала я искренне.
Он слегка улыбнулся, словно благодаря меня за сочувствие.
— Знаешь, — сказал он немного помолчав, — папа отдал мне этот кулон незадолго до своей последней миссии. Я тогда был совсем мальчишкой, лет пяти, наверное. Помню, он опустился на одно колено, обнял меня крепко-крепко и надел мне этот кулон на шею.
Он коснулся рукой кулона, словно проверяя, на месте ли он.
— Сказал, что это мой талисман, что он будет меня оберегать. А потом он ушел... и больше не вернулся, - его голос слегка дрогнул.
Я молча шла рядом, не зная, что сказать.
— Мама, после его смерти, всегда говорила, что этот кулон – единственное, что осталось у меня от отца. Она очень его берегла. А когда ее не стало, он перешел ко мне. Я просто не могу его снять. С ним я чувствую себя ближе к своим родителям.
Дек снова замолчал, погрузившись в свои мысли. Я чувствовала, как ему тяжело вспоминать прошлое.
Именно в этот момент кулон на его шее слегка засветился. Мы как раз проходили мимо антикварного магазина.
Я заметила, как кулон на шее Дека слегка засветился. Неярким, но заметным серебристым светом.
— Это как? Дек, — спросила я удивленно, указывая на кулон.
Дек, словно под током, резко повернул голову в сторону. В ту самую сторону, в которую кулон, казалось, направлял его взгляд. Он смотрел на антикварный магазин, расположенный на углу улицы. Я узнала его по истории, которую он рассказывал как-то раз, когда пришлось чинить там разбитую витрину.
Он оглядел меня и тут же спросил:
— Ты видишь тень вон там? — Он указал на витрину магазина.
Я посмотрела, но, как ни старалась, ничего, кроме обычной витрины, уставленной старинными вещами, не увидела.
— Нет, ничего не вижу, — призналась я, пожимая плечами. — Что ты там видишь?
Я вспомнила историю про Лиама и про то, как Дек рассказывал, что после его смерти начал видеть странные тени, которые другие люди не замечали. Сейчас, судя по всему, произошло что-то подобное.
— Кулон светится, потому что рядом эта мутная, слегка серая тень, — ответил Дек, не отрывая взгляда от магазина. — Я сам не знаю, почему он светится, когда они рядом. Думаю, он меня просто предупреждает.
В этот момент из магазина вышла Изабелла. Она явно подслушала наш разговор. Ее лицо, обычно доброжелательное, вдруг стало серьезным.
Она подошла к нам, нахмурившись.
— Вы даже не представляете, во что вы ввязались, — сказала она, глядя на нас с тревогой. — Эти вещи... они опасны.
— Что вы имеете в виду? — спросила я.
Изабелла вздохнула.
— У меня есть информация, которую вам стоит узнать, — ответила она. — Не хотите зайти? Я могу рассказать вам все, что знаю. И да, Деклан, ты как всегда помог, и сейчас я хоть немного помогу тебе.
Мы переглянулись. Дек кивнул, давая мне понять, что стоит послушать Изабеллу. Я была не против, ведь что-то подсказывало мне, что мы узнаем что-то новое и важное.
Мы вошли в магазин. Изабелла, указав на антикварные кресла, пригласила нас присесть. Она села напротив, сложив руки на коленях.
— Вы знаете, — начала она, — я храню знания и тайны этого города уже много лет. Много лет, которые многие не подозревают.
Изабелла, прервавшись, посмотрела прямо на меня. Ее взгляд был пронзительным и знающим, словно она видела меня насквозь.
Изабелла начала свой рассказ, и я понял, что это будет долгий разговор. Наоми же, понимая важность момента, решила отложить все дела и послушать. Я тоже понимал, что это может быть ключевым моментом.
— Мое имя — Изабелла де Клер, — произнесла она, ее голос звучал торжественно, как будто она рассказывала о древнем пророчестве. — И мой род хранит тайны и легенды этого города уже много веков. Мы – хранители знаний, артефактов и всего, что связано с тайнами этого города. С тенями...
Изабелла замолчала, будто набираясь сил для дальнейшего повествования. Я же, прекрасно зная, что Оми ни за что не оставит работу, тут же напомнил ей о предстоящих делах.
— Оми, тебе же нужно на работу... — начал я.
Она, выслушав историю изабеллы, прервала меня:
— Дек, я никуда не пойду. Я уже сказала начальнику, что плохо себя чувствую, — она слегка улыбнулась, признавая, что солгала. — Эта история... Она слишком важна. Я должна это услышать.
Я кивнул, соглашаясь с ней.
───── ⋆⋅☆⋅⋆ ─────
Изабелла продолжила:
— Наш род существует с незапамятных времен. Мы – потомки тех, кто впервые столкнулся с тенями. С теми, кто пытался их понять, с теми, кто научился их распознавать и, самое главное, — с теми, кто научился их контролировать.
Она сделала паузу, обводя взглядом нас обоих.
— Тень — это не просто что-то, чего нет. Это сущность, порождение другого мира, существующее параллельно нашему. Они существуют, проникают в наш мир через слабые места, через порталы, открывающиеся в моменты сильного эмоционального потрясения, страха, горя, гнева... Они питаются этими эмоциями.
Изабелла приблизилась к нам, и ее голос понизился до шепота.
— Наш род годами изучал эти порталы, эти "слабые места". Мы собирали артефакты, которые могли бы их закрыть, или, наоборот, открыть, если это было необходимо. Мы изучали языки, которые позволяли нам общаться с тенями... хотя это, скорее, не общение, а манипулирование.
Она указала на витрину, в которой стояли странные предметы: старинные книги в кожаных переплетах, серебряные амулеты с непонятными символами, странные часы, стрелки которых двигались в обратную сторону.
— Эти предметы... Они не просто старинные вещи. Они – ключи. Ключи к тайнам, которые хранит этот город. Ключи к теням.
Внезапно, Изабелла прервалась, будто что-то вспомнив.
— Деклан, ты знаешь, что кулон, который ты носишь, это не просто украшение, да? Он имеет особое значение. Он – один из ключей...
Я нахмурился. Я знал, что кулон связан с моим отцом, что он как-то связан с тенями. Я чувствовал его тепло, его вибрацию, когда тени были рядом. Но что именно он делал, я до конца не понимал.
— Что вы имеете в виду? — спросил я, стараясь скрыть свое волнение.
Изабелла приблизилась ко мне, ее голос стал тише.
— Твой кулон, — произнесла она, — это не просто артефакт. Это мощный защитный амулет. Он защищает тебя от эмоционального воздействия теней.
Я был ошеломлен. Защищает от эмоционального воздействия? Что это значит? Я всегда чувствовал, как тени влияют на меня, как они вызывают страх и тревогу. Неужели кулон каким-то образом смягчал это воздействие?
— Объясните, пожалуйста, — попросил я, глядя на Изабеллу с надеждой.
— Тени, — начала она, — не просто физические существа. Они воздействуют на разум и чувства людей. Они питаются эмоциями, используют их, чтобы проникнуть в наш мир. Они могут вызывать страх, гнев, отчаяние... И эти эмоции усиливают их мощь. Твой кулон служит барьером. Он не позволяет им напрямую влиять на тебя, делает тебя менее уязвимым к их атакам.
Я потрогал кулон, почувствовал его знакомое тепло. Теперь я понимал, почему я чувствовал себя немного иначе, чем остальные. Он защищал меня. Но каким образом?
— Как это работает? — спросил я.
— Это сложная магия, — ответила Изабелла. — Связь с твоим отцом, сила древнего рода, энергия артефакта... Все это сливается воедино, создавая эту защиту. Но, — она сделала паузу, — это не значит, что ты неуязвим. Тень все равно может попытаться прорваться через защиту, использовать другие методы воздействия. И кулон, как и любая защита, имеет свои слабые места.
Она посмотрела на меня внимательно.
— Знаешь ли ты, что кулон светится, когда тени рядом?
— Да, — кивнул я. — Я это заметил.
— Это не просто предупреждение, — продолжила Изабелла. — Это индикатор. Кулон предупреждает тебя о том, что ты в опасности, что тень рядом, что она может попытаться обойти твою защиту. И чем ярче свечение, тем сильнее тень, тем больше опасности.
Я задумался над ее словами. Теперь все становилось на свои места. Мои ощущения, мое восприятие теней, кулон... Все это было взаимосвязано.
───── ⋆⋅☆⋅⋆ ─────
⨳ Я наблюдала за Деком и Наоми, словно хищник, оценивающий добычу. Каждый жест, каждый взгляд, каждое слово – все было под моим пристальным вниманием. Дек, с его рассеянной манерой, но цепким чутьем, и Наоми – умная, проницательная, с силой, таящейся за внешней сдержанностью. Они были как два магнита, притягивающиеся друг к другу, дополняющие друг друга, создавая неразрывную связь. Сила, которую я чувствовала в них, была скрыта, завуалирована, как драгоценный камень, спрятанный в грубой оправе. С первого взгляда мне стало ясно, что они — особенные. Идеальная пара для него.
— ...Он защищает тебя от эмоционального воздействия теней, — повторила я, видя их замешательство и потрясение. – Твой кулон служит барьером. Он не позволяет им напрямую влиять на тебя, делает тебя менее уязвимым к их атакам.
Я внимательно наблюдала за их реакцией, пытаясь понять, насколько глубоко я могу зайти в своем рассказе, насколько далеко они готовы зайти сами. В голове роились мысли, как обернуть все это в свою пользу, как получить максимальную выгоду из этой ситуации. Они оказались намного интереснее, чем я могла себе представить. Эти двое – словно недостающий пазл, который был необходим для завершения картины, для достижения моей цели.
— Но, — добавила я, сделав небольшую паузу, чтобы усилить эффект, — это не значит, что ты неуязвим. Тень все равно может попытаться прорваться через защиту, использовать другие методы воздействия. И кулон, как и любая защита, имеет свои слабые места.
Мне нравилось, как быстро они схватывали суть, как внимательно слушали каждое мое слово. Они были как открытая книга, которую хотелось прочесть от корки до корки, чтобы узнать, что будет дальше, чтобы понять, чем закончится вся эта история.
— Вы двое – именно то, что нужно, — тихо произнесла я, словно рассуждая вслух. — Тень, которую ты видел, Деклан, — она не случайно появилась. Это лишь начало... Это лишь намек на то, что им предстоит пережить, на то, что им предстоит сделать.
Я наблюдала, как в их глазах загорелся интерес, как они напряглись, словно готовясь к невидимой битве. Их лица выражали готовность ко всему, готовность бороться, готовность рисковать, готовность принять вызов. И это меня полностью устраивало.
"Как наивно они мне верят", – подумала я, едва заметно изогнув губы в едва уловимой улыбке. На самом деле, я уже давно все знала, все просчитала, подготовилась к их приходу. Все это время я наблюдала за ними, анализировала их поведение, изучала их слабые места, подстраивала ситуацию под себя. И, конечно же, записывала все на диктофон, сохраняя в памяти каждый их шаг.
Я записала их диалог, который услышала у самого магазина, когда они обсуждали кулон. Я записала все, что они говорили друг другу в этот момент, стараясь уловить каждую деталь, каждое слово, каждое колебание в их голосах. Я записывала их страхи и надежды, их сомнения и решения. Я даже записала, как светился кулон, как он реагировал на присутствие тени.
Затем он позвонил. Я ждала этого звонка, знала, что он последует незамедлительно, как только я начну свой рассказ.
— Прекрасно, Изабелла, — послышался в трубке его холодный, бархатный голос. — Они уже рядом. Ты сделала все правильно. Следи за ними, и рассказывай все в подробностях. Они – ключ... Не забудь о силе кулона... О порталах... И убеди их, что ты на их стороне... Помни, они должны тебе доверять.
Я почувствовала, как холодный пот выступил у меня на лбу, как по спине пробежали мурашки. Я знала, что цена моей игры может оказаться слишком высокой. Но отступать было уже поздно, я слишком далеко зашла. Я быстро взяла себя в руки, собрав всю свою волю и самообладание.
— Знаете, — продолжила я, стараясь, чтобы в моем голосе звучала искренность, — кулон связан с очень древней силой... Силой, которую использовали люди для защиты от теней...
После этого, я продолжила рассказывать, стараясь, чтобы в моем голосе звучала абсолютная убедительность. Ведь убеждение было одним из моих главных талантов, одним из моих козырей. Я рассказывала о племени, которое существовало много веков назад, о его знаниях и силе, о том, как они сражались с тенями, как пытались их контролировать. Я рассказывала о порталах, о местах, где грани между мирами становились тонкими, о том, что эти порталы можно было как открывать, так и закрывать. Я знала, что должна была убедить их, что я – их союзник, что я на их стороне, что я хочу им помочь.
Когда Дек и Наоми, закончив расспросы и получив всю необходимую информацию, вышли из магазина, я проводила их взглядом, не показывая ни малейшего волнения. А когда дверь магазина закрылась, в глубине помещения, на небольшом столике, зазвонил мой телефон. Я поспешила ответить на звонок, прекрасно зная, кто звонит.
— Да, — произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, чтобы в нем не было ни капли волнения.
— Все идет по плану, Изабелла? — спросил он, его голос был все таким же ледяным и спокойным, как всегда. Я не могла видеть его лица, но слышала его голос, и этого было достаточно, чтобы почувствовать леденящий холод, который он внушал.
— Да, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально уверенно. — Я рассказала им все, что вы велели. Они поверили.
— Отлично, — произнес он. — Они – ключ. Следи за ними, Изабелла. Не упускай их из виду. Ты должна выполнить свою роль. Ты – мой глаз и ухо в этом городе. Ты должна быть уверена, что они не свернут с намеченного пути.
Я почувствовала, как по спине побежали мурашки, как внутри все сжалось от страха. Я понимала, какая ответственность на мне лежит, какая опасность может подстерегать на каждом шагу.
— Я сделаю все, как вы сказали, — прошептала я, стараясь, чтобы мой голос не выдал моего волнения.
— Я надеюсь на это, — ответил он. – И помни, твоя верность будет вознаграждена. А теперь, продолжай следить за ними... И скоро мы увидим, что из этого выйдет.
Он не стал ждать ответа. Связь оборвалась.
Я тяжело вздохнула, вытирая пот со лба. В горле пересохло, как в пустыне. Я понимала, что цена моей работы может быть слишком высокой. Но обратной дороги уже не было. Я зашла слишком далеко, чтобы отступить. Я знала, что если я не выполню то, что от меня требуется, то последствий не избежать. И мне было страшно, но я понимала, что должна сделать все, чтобы он снова был со мной.
𝐿'𝒶𝓂𝑜𝓊𝓇 𝑒𝓈𝓉 𝓅𝒶𝓇𝒻𝑜𝒾𝓈 𝒸𝓇𝓊𝑒𝓁...
"любовь бывает жестока" - французский.