Тень среди теней 5

Кабина лифта была стальным гробом, медленно наполняющимся запахом крови, озона и страха. Токса ощущал холод металла сквозь рваную куртку. Каждый вдох давил на сломанные ребра, отзываясь тупым гулом в черепе. Ольга, прижавшись к нему, дрожала мелкой дрожью, ее пальцы впивались в его рукав. Где-то над ними, сквозь сотни тонн бетона и стали, бушевал ад: грохот обрушений, вой сирен, редкие, отчаянные очереди автоматов – Седых и его ребята платили страшную цену за их шанс.

Профессиональный инстинкт. Он горел в Токсе ярче боли. Он был не просто раненым зверем. Он был следователем по особо важным делам ГСУ СК РФ. И мерзость, которую он обнаружил в «Улье» – промышленные убийства, коррупция до самых верхов, безумные эксперименты – требовала не только мести, но и доказательств. Система должна была рухнуть под тяжестью фактов.

Сквозь мутную пелену сознания его рука полезла во внутренний карман. Пальцы, онемевшие, нашли цель: маленькую, прочную флешку (вырванную из разъема умирающего «носителя» «Куратора») и кровью залитый блокнот с шифрованными заметками, адресами, именами. Последние улики.

– Ольга… – его голос был хрипом, едва слышным над нарастающим гулом разрушения. Он вложил флешку и блокнот в ее ледяную ладонь, сжал своими окровавленными пальцами. – Слушай… Это… главное. По делу… Особой важности. Ст. 105… 205.1… 210… 285… УК… – Статьи Уголовного кодекса (Убийство, Терроризм, Бандитизм, Злоупотребление властью) были его последним якорем. – Сервера… там… Имена… Схемы. До… самых верхов. Доказательства. Ты… ключевой свидетель. Понимаешь?

Лифт дернулся, будто гигантский молот ударил сверху. Свет погас, погрузив их в мгновенную, давящую тьму. Когда тусклое аварийное свечение моргнуло красным, Токса увидел ее глаза – полные ужаса, но и тень понимания. Она кивнула, сжимая переданное как святыню.

– Доложи… Седыху… Петровичу… в ГСУ. По протоколу. Четко. Все, что видела… слышала. Это… приказ… – Он захлебнулся кашлем, кровь теплой струйкой потекла по подбородку. Силы уходили с каждым ударом сердца. Он знал, что выжить шансов нет. Но дело должно жить.

План. Отчаянный, безумный план. Он родился в его мозгу, отточенном годами расследований и подпольных операций, в последние секунды перед падением в «Улей». План давал один шанс из тысячи. И требовал цены.

– Слушай… последнее, – он притянул ее ближе, его шепот был едва различим даже в сантиметре от ее уха. – Когда… выберутся… найдут… скажут, что я… Соглашайся. Плачь. Но… смотри. Запомни… левая рука… пуговица… под левой лопаткой… Поняла? Если не… я… скажи Петровичу… «Феникс по протоколу «Тень»». Только ему. Клянись!

Его глаза, мутные от боли, впились в нее с нечеловеческой интенсивностью. Ольга, потрясенная, кивнула, не понимая до конца, но чувствуя страшную важность.

– Клянусь… – прошептала она.

СКР-Р-РЕЕЕТ! ХЛОП!

Сверху обрушился кошмарный звук – металл рвался и сминался. Лифт дернуло, бросило в сторону. Токсу отшвырнуло от Ольги, он ударился головой о стену. Красный свет погас. Абсолютная тьма. Абсолютная, оглушающая тишина, нарушаемая только ее прерывистыми всхлипами и… нарастающим, неумолимым скрежетом сдавливаемой стали. Он чувствовал, как кабина деформируется, как холодный металл пола поднимается к нему.

Протокол «Тень». Последняя ставка.

Он собрал последние крохи сил. Не для борьбы. Для обмана. Он с диким усилием стащил с себя куртку. Потом, сквозь боль, рванул рубаху. Голый торс коснулся леденящего металла. Он сунул под себя клочья одежды… и перекатился на спину, прямо под балку, медленно сплющивающую потолок кабины. Левая рука… под левой лопаткой… Он подставил нужное место.

– Прости, Ира… Мам… – мысль пронеслась, чистая и ясная. – …но дело… не кончено.

Последнее, что он услышал перед тем, как чудовищный грохот и давление стали поглотили все, был ее отчаянный крик:

– ТОКСА! НЕЕЕТ!

"ЭПИЛОГ"

"Москва. Главное Следственное Управление СК РФ. Месяц спустя."

Генерал-лейтенант юстиции Петров А.К. сидел за своим массивным столом. Перед ним лежала стопка документов по делу № ... (дело Ирины/«Росинка»). Заключительный акт.

"...тело мужчины, обнаруженное в разрушенной кабине лифта на объекте «Бункер Росинка», идентифицировано как тело следователя по ОВД ГСУ СК РФ Токсы Джона Алексеевича. Идентификация проведена по визуальным признакам, фрагментам документов и ДНК-анализу (образец предоставлен матерью, Токса М.И.). Причина смерти – массивная травма грудной клетки и позвоночника, несовместимая с жизнью, полученная в результате механического сдавливания конструкции лифта..."

Рядом – докладная записка о возбуждении сводного уголовного дела по ст.ст. 105, 205.1, 210, 282.1, 285 УК РФ и передаче его в центральный аппарат СК РФ под грифом "Особой Важности". Операция по розыску «Куратора», «Шефа» и других фигурантов под кодовым названием "Наследник" уже начата. Материалы, переданные Ольгой Петровой, признаны неоценимыми.

Петров подписал акт об идентификации. Лицо его было каменным. Потерять такого следователя... Он взял следующую бумагу – ходатайство о награждении Токсы Дж.А. (посмертно) орденом Мужества.

"Тем временем. Частная клиника. Швейцария. Ночью."

Человек лежал на койке в полутемной палате. Тело было опутано бинтами, фиксирующими систему. Лицо скрыто под сложной повязкой, оставляющей прорезь только для рта. Тяжелые ожоги, множественные переломы, компрессионное повреждение позвоночника – диагноз звучал как приговор. К нему подошел мужчина в белом халате, лицо которого не отражалось в темном окне.

– ДНК-тесты подтвердились, – тихо сказал врач. – Образцы из бункера и с места… происшествия… не совпадают. Официальная версия – ошибка при извлечении деградировавшего образца под завалами. Петров получил наше… уточнение. Операция «Наследник» получила новый вектор.

Человек на койке не пошевелился. Только пальцы его правой руки – единственные, свободные от гипса, – слегка дрогнули. Левая рука и часть спины были под толстыми слоями перевязок. Там, где должна была быть лопатка.

– Ольга Петрова, – продолжал врач, – передала кодовую фразу. «Феникс по протоколу «Тень»». Она под негласной охраной. Ждет инструкций.

Из-под повязки вырвался хриплый, едва слышный звук, больше похожий на стон. Но врач понял. Он кивнул.

– Восстановление займет месяцы. Год. Возможно, больше. Лицо… потребует реконструкции. Вы будете другим человеком. Но дело… дело живет. Система еще узнает Токсу. Когда придет время.

Врач отошел к окну. В темном стекле отражалась палата, койка, неподвижная фигура. И тень самого врача – высокая, прямая, с характерным шрамом, пересекающим щеку от виска к подбородку. Он поймал в отражении едва заметное движение – пальцы на правой руке пациента снова дрогнули, сложившись на мгновение в фигуру, напоминающую пистолет.

Тень в окне задержалась на секунду дольше, чем нужно, глядя на этот немой сигнал из мира боли и тьмы. Игра только начиналась. По-настоящему.

(Продолжение следует)