Два выстрела от рая

Прошло три месяца с того момента, как Чонгук и Т/и впервые признались друг другу в своих чувствах. Эти три месяца были временем не только для выживания, но и для того, чтобы научиться доверять, переживать боль и радость вместе. В их жизни было много опасности, но они научились находить моменты покоя, когда могли быть просто людьми — рядом друг с другом.

Однажды они проводили ночь на одном из безопасных домов, которые Чонгук использовал как укрытия. Он сидел на кровати, разглядывая карту, а Т/и стояла у окна, наблюдая за лунным светом, который мягко освещал улицы. Тишина была почти идеальной, но что-то в поведении Т/и изменилось. Она была немного нервной, порой её взгляд становился отстранённым, как будто она думала о чём-то важном.

Чонгук заметил это, но не сказал ничего. Он знал, что она не станет рассказывать, если не будет готова.

В последние недели её привычки стали странными. Она постоянно тянулась к сладкому и солёному. Вроде бы ничего необычного, но часто ела больше, чем обычно, и это не могло не броситься в глаза. В какой-то момент её живот начал увеличиваться. Чонгук не мог не заметить, как её фигура менялась.

Они оба жили в мире, где заботиться о себе было не всегда возможным, а скрывать свои чувства от того, кого любишь, порой становилось невыносимо. Т/и всё больше избегала его взглядов, и он чувствовал, что что-то не так.

---

Т/и и Чонгук, ночь.

Чонгук отложил карту и подошёл к ней, заметив, как её глаза отводят взгляд, когда она встречает его взгляд. Он знал её. Чонгук всегда мог читать её чувства, даже когда она пыталась скрыть их.

— Т/и, — сказал он мягко, наклоняясь к ней. — Ты что-то скрываешь от меня, правда?

Она вздохнула, но ничего не сказала, только повернулась к нему спиной.

— Т/и, — он снова произнёс её имя, на этот раз с лёгким беспокойством в голосе. — Мы всегда были честны друг с другом, а сейчас ты держишь что-то в себе. Ты ведь не можешь скрывать это вечно.

Время продолжало неумолимо двигаться вперёд. Чонгук и Т/и, несмотря на всю опасность их жизни, всё больше сближались, переживая сложные моменты, но при этом искали покой в их маленьком мире. С каждым днём Чонгук чувствовал, как её присутствие рядом становится чем-то невыразимо важным, и порой, оставшись наедине, он чувствовал, что их отношения переходят на новый уровень. Но одно оставалось неизведанным и скрытым.

Однажды утром, после очередной ночи в укрытии, Чонгук пошёл в ванную, чтобы привести себя в порядок. Он не ожидал, что в ванной на полке найдёт что-то, что полностью изменит его восприятие ситуации.

На полке, скрытое за упаковками полотенец, лежал тест на беременность. Он взял его, чувствуя, как его сердце бешено забилось. Это не был случайный предмет. В его жизни не было места случайностям. Он знал, что Т/и что-то скрывает, и теперь его подозрения оказались правдой.

Чонгук вернулся в комнату, где Т/и сидела на кровати, переворачивая страницы какой-то книги. Его взгляд сразу же упал на неё, и он молча подошёл, держа тест в руках.

— Т/и, — его голос был тихим, но строгим, и в нём уже ощущалась лёгкая угроза. — Ты что-то мне не говоришь.

Т/и подняла глаза и встретилась с его взглядом. Она быстро заметила тест в его руках и на её лице промелькнуло замешательство. На мгновение она попыталась что-то скрыть, но потом она глубоко вздохнула и встала с кровати.

— Это не то, что ты думаешь, Чонгук,

— Это не то, что ты думаешь. Эти полоски означают... что я не беременна. Это ошибка.

Чонгук посмотрел на неё, не в силах понять, что происходит. Он чувствовал, как его раздирают противоречивые чувства: на одном конце была его уверенность, что всё правда, а на другом — её странное поведение, которое не вязалось с её словами.

— Но... — он протянул руку к тесту. — Т/и, я вижу две полоски. Я знаю, что это значит. Это значит, что ты беременна. Почему ты мне вру?

Т/и почувствовала, как её лицо пала, а внутри всё сжалось от волнения. Она не могла так просто признаться в том, что действительно произошло. Но в её глазах была искренняя тревога.

— Чонгук, ты не понимаешь. Это не так. Я не беременна, — её голос дрожал. — Я сделала этот тест несколько недель назад. Но потом я увидела вторую полоску и подумала, что это просто ошибка, что я неправильно его использовала. Ты знаешь, как это бывает... тесты могут быть не совсем точными. Я просто не могла тебе сказать. Я боялась твоей реакции.

Она отвернулась, её глаза были полны беспокойства, но она не могла смотреть ему в глаза, зная, что обманывает его. Её сердце не было готово принять последствия того, что она скрывала.

Чонгук не сразу понял, как реагировать на её слова. Он не мог поверить, что она могла врать ему. Его мысли путались, и ему было трудно поверить в её объяснение.

— Ты серьёзно? Ты говоришь, что две полоски на тесте — это ошибка? Т/и, я... я вижу, что ты не хочешь этого признать, но мы оба знаем, что это значит. Почему ты продолжаешь скрывать правду?

Т/и отвернулась, её глаза полны боли. Она не знала, как ему объяснить. Как сказать, что она не была готова стать матерью, что её страх был гораздо сильнее, чем её желание быть с ним в этой новой реальности. Она не была готова к этому, даже если её чувства к Чонгуку были настоящими.

— Я не готова, Чонгук, — её голос был тихим, почти шёпотом. — Я не могу быть матерью в этом мире. Этот мир опасен. Мы оба живём на грани, и я не хочу, чтобы наш ребёнок стал частью этого.

Чонгук сделал шаг к ней, его взгляд был мягким, но в нём всё равно оставалась решимость. Он был готов выслушать её, даже если не мог понять её точку зрения.

— Ты не понимаешь, — сказал он. — Мы оба опасны, Т/и. Мы оба живём в этом мире, и у нас нет выбора, кроме как двигаться вперёд. Но ты не можешь скрывать от меня то, что между нами, то, что ты чувствуешь. Я буду с тобой, неважно, что случится. Мы справимся, но ты должна быть честной со мной.

Т/и почувствовала, как её сердце сжимается. Она не хотела его терять, но она также не могла быть честной по поводу того, что она чувствовала внутри. Быть матерью в этом мире было не просто страшно, это было невозможно.

— Я... я не знаю, что делать, — она стояла в отчаянии, не зная, как объяснить свою растерянность. — Я люблю тебя, Чонгук. Но это не значит, что я готова стать матерью в этом мире. Я боюсь. Боюсь потерять тебя, боюсь, что не смогу дать нашему ребёнку то, что ему нужно.

Чонгук взял её за руку, и в его глазах не было злости. Он понимал её, даже если не мог полностью согласиться с её страхами.

— Ты не потеряешь меня, Т/и. Ты не потеряешь ничего, если будешь рядом со мной. Я буду с тобой, в любых обстоятельствах. Но ты должна понять, что я не могу быть просто наблюдателем. Ты и я — это не только наша любовь. Это наш выбор. И если ты хочешь, чтобы я был частью этого, ты должна быть честной со мной, потому что я не могу строить отношения на лжи.

Т/и почувствовала, как её грудь сжимается от этих слов. Её слёзы начали катиться по щекам, но она не могла остановить их. Внутри неё всё было так запутано, что она не знала, что делать.

Чонгук привлёк её к себе, обнимая её, и тихо сказал:

— Мы будем с этим разбираться, Т/и. Вместе.