Глава четырнадцатая. «Нет золота - будет бунт...»
Содрогалась земля под тяжестью конских копыт и тысячи людских ног. Кортес лично возглавлял карательный шеваше к поселению, старейшина которого переметнулся к ацтекам. С трёхстами бойцами и тысячей тласкальских воинов, Кортес шел с развёрнутыми знамёнами под барабанные ритмы, задававшие пехоте темп хода. Один из кавалеристов вёз отрубленную голову старейшины на пике, как штандарт, а впереди гнали пленных.
- Господа офицеры, у меня вопрос к вам: стоит ли нам зачитывать приговор этим несчастным, или же сразу начать карать?
- Командор, их вина и так очевидна - они предали Корону, а такие заслуживают только смерти без разберательств, - молвил отставной полковник.
- А я предлагаю обойтись малой кровью, казнить только семью старейшины и этих пленников.
- Смелое заявление, дон Диас, не любите кровавых зрелищь?
- В чём вина женщин и детей, если это их мужья на нас напали?
- Они поддержали их, отпустили, вот их вина! - заявил Брагадо.
- Вы мерзкий тип, полковник, Вам это говорили?
- И не раз, ха-ха, мне эти слова льстят...
Снова вспыхнули пожары и произвол начали творить каратели. Испанцы ищейками врывались в хижины индейцев, выкидывали на улицу жильцов, где с ними расправлялись свои же братья, только из других селений. Цель грабителей было золото и ценные камни, но как и в прошлый раз ценностей не нашли, только кучу народу перебили.
- Передайте тласкальским воинам, пусть молодых и красивых девушек и девочек не убивают, а вяжут. Это отличный товар будет. - распорядился Кортес. Тласкальцы выполнили приказ своего «бога», щадя только женщин до пятидесяти лет, и убивая каждого мужчину и мальчика.
Пленные с ужасом наблюдали, как их селение уничтожалось. Они пытались не смотреть на этот кошмар на яву, но их конвоиры не давали им отвести взгляды. Наконец к ним подъехал Кортес и с призрением посмотрел на них:
- Вы - убийцы своего племени, вы позор своих отцов, падаль, ублюдки, подведшие своих под меч правосудия, но вы не достойны благородного оружия для казни! Удушите их, как собак, а трупы не хороните, пусть зверьё растащит их грязные тела.
Пленники молча смотрели на своего судью, и только один из них смело ответил тому:
- Будь проклят, бледнолицый чужак вместе со своими людьми. Не золото вы найдёте, а смерть свою, а наши духи будут преследовать вас вечно*!
И плюнул в Кортеса.
- Смелый, - усмехнулся командор и выхватил пистоль. Индеец не отвёл взгляд от ствола оружия. Курок опустился и поджег порох. Пуля в мгновение ока вырвалась из дула и поразила смельчака в грудь. Смерть была быстра и не такая болезненная как у оставшихся бедолаг, которых душили толстыми верёвками...
Кортес счёл рейд удачным, ведь было захвачено много девушек за которых можно было выручить круглую сумму. По возвращению в Веракрус, командор объявил всем участникам рейда свою генеральскую благодарность и возможную часть награды от суммы за рабынь. И тут началась распря меж командором и его людьми: нету золота - будет бунт!..
- Это как так - шестая часть от всей суммы нам на всех, две части Короне, а остальное - Вам? Какого дьявола?! Не Вы, Ваша Светлость, руки марали, когда тех девок вязали, а индейцы. Вы только деньги забераете в свои карманы!
- На твоей любовнице украшений больше, чем мы собрали в той глуши! И ты теперь забираешь то, что нам причитается! Сукин сын, чтоб те карманы треснули от твоего золота!
- Я отплыву назад на Кубу, сдамся властям и накатаю на тебя такую бумагу, что ни король, ни Бог тебе не помогут!
Ситуация накалялась; Кортес оставался с небольшой группой преданых людей: Аламинос, Адесанья, Мартинес, де Гарсия, Диас. А вот Брагадо и Олеварес стали во фракцию недовольных. Они хотели справедливой делёжки добычи.
Недовольство росло. Капитаны готовили корабли и письма Веласкесу с повинной. Сами солдаты были тоже не в восторге от таких новостей и собрались вместе со своими командирами на площади выражать недовольствие в открытую:
- Мы достаточно долго несём службу, но так и не получили ни унции золота, ни ломаного медяка! Сдавай командорские полномочия, Кортес, и печать тоже!!!
- Сеньйора Брагадо в командоры, он достойнейший из всех офицеров: разрешает брать всё, заступается за нас, пусть он в командоры нам будет!
- За Брагадо!
- Брагадо!!!
Верные командору офицеры стискали зубы и рукояти мечей, они были готовы рубить всех и каждого, кто посмеет приблизится к Кортесу. Сам командор с гордо поднятой головой созерцал на гневную толпу. Его наложница, донья Марина, стояла возле него, и держа его за руку. На ней были пёстрые одежды и золотые украшения, что очень бесило простых солдат:
- Вырядил свою подстилку, как на свадьбу. А нам нормальную одежду не выдаёшь, в лахмотьях ходим! - кричали солдаты, а один смельчак схватил камень и швырнул в женщину. Снаряд не достиг цели - Адесанья стал на его пути и своим рондашом отбил в сторону. А вот пулю тому храбрецу не удалось отбить, и отряд потерял ещё одного не слишком смышлённого, но эмоционального вояку.
- Смерть! - закричали бунтовщики, хватая камни и вскидывая мушкеты.
«Огонь!» - и из стены прогремел предупредительный выстрел.
- Антуан Аламинос, я обязан жизнью Вам! - снимая шляпу, молвил Кортес, глядя на башню, где лихой капитан расскуривал трубку с табаком.
- Командор, это мой долг защищать Вас, перезаряжай! Прикажете стрелять по толпе, или сразу по кораблям?
- Зачем по толпе? Погибнут люди, а корабли нам не «нужны», сожгите их к чёрту! - приказал командор.
- Есть! - капитан отдал честь трубкой и отдал приказ расчёту. - Наводи орудие на флагман!.. Цельсь в пороховой погреб.
Толпа бунтовщиков была в змешательстве: какого дьявола командор отдаёт приказ сжечь флот, не тронулся ли он головой? Нет, у дона Кортеса был план, как усмерить бунтовщиков с малыми силами и без кровопролития.
Бестрашно он вышел на помост, ступая твёрдой поступью, держа гордо голову, взирая на своих подчинёных строго и грозно. Его донья следует за ним, как львица за своим львом. В её чёрных глазах нет страха, ведь она под надежной защитой.
- Мои верные воины, - громогласно молвил командор, - львы Короны, её опора и защита, вы бунтуете только по тому, что не получите много денег за продажу тех несчастных дев? Вы злитесь на меня, что я забераю третью часть себе?! Не благодарные! За чей счёт вы приплыли на эти земли, кто платит за экспедицию? Я закрываю глаза на ваши бесчинства сотворённые в тех деревнях и не выдаю вас Веласкесу как насильников и мародёров!
- Им обещали горы золота, груды самоцветов в красивейших дворцах, а не бусы из дерева и камня и глиняные горшки в соломянных хижинах! - подал голос Брагадо, как защитник рядовых вояк.
- А ещё, что золото валяется тут под ногами, как обычная галка на море, но я сколько не пинал здешние камни, а золота среди них не было! - крикнул из толпы Мигель, и многие согласились с ним. - Мы не паладины, несущие свет истины! Мы - солдаты, инструмент достижения задачь его Королевского. Жизнь наша невесела и недолга. Так дай нам хоть унцию счастья и щепотку радости, раздели прибыль на три равные части, и мы разойдёмся.
- Пёс дело говорит, и ещё всем поровну долю выдавать! - отозвался Педро. Снова началось волнение толпы, все кричали на перебой, и только выстрелы изпушек заставили замолчать всех:
- Черти криворукие, говорил же, «целится» в пороховой погреб! - донеслись крики Аломиноса. А Кортес продолжал:
- Мы у порога к великим сокровищам, и тут вы решаете отступать. Вы трясётесь, боясь недополучить пять золотых монет, но готовы с большим рвением отступить от сокровищницы и получить во сто крат больше?! Я, как ваш командор, не могу допустить такого позора! Я клянусь Мадонной, что сейчас сожгу свой флот, чтобы ни один из вас не ушёл без должной награды. Капитан, пушки готовы?
- Да, генерал, готовы! Канониры ждут команды!
Тут Брагадо, защитник прав рядовых солдат и отставной полковник, вышел к Кортесу и приклонил перед ним колено:
- Дон Кортес, виноват, что подначивал солдат к бунту. Вы самый достойнеший из нас, Вы мудро говорите: все наши запасы и корабли стоят не малых денег, Вам нужно их вернуть, и справедливо, что вы берёте половину прибыли за рабынь.
- Встаньте, полковник! - приказал Кортес, и Брагадо повиновался. - Вы поступаете мудро, Брагадо. Обещаю, что Ваша доля будет щедрая, и слово своё я сдержу, и все вы мне будьте в свидетели!
«Предатель, хрыч старый, подмазаться решил...» - проскрепел Мигель, но и сам решил попытать удачу:
- Ежели, Ваша Светлость не соврёт, могу ли я расчитывать на оклад в пятьдесят реалов за каждого убитого язычника, а убиваю я много...
- Пятьдесят - слишком много, двадцать пять.
- Тридцать... - перебил ставку цыган.
- Двадцать восемь, - предложил командор.
- Идёт. По рукам, дон.
- Всем солдатам за каждого убитого по десять-пятнадцать золотых, а этому цыгану - двадцать восемь, как лучшему из вас.
Вояки нехотя, но согласились на предложение своего командора; видя его «щедрость», и что бунтовщики-офицеры уже не особо-то и бунтуют, рядовые и сержанты сочли уступить Кортесу. И только Диего не спешил отступать от своих принцыпов. Единственный из массы, имевший волю сопротивлятся соблазну и льстивым речам лукавому хитрецу.
- А Вы, юноша, почему с такой кислой рожей? Вам не нравятся мои условия, или Вам противна компания Ваших соратников офицеров, раз Вы не спешите присоединится к ним?
Кортес вместе со своей любовницей спустились к Диего:
- Видите, барон, я спустился к Вам, я уважил Вас. Так чего Вы хотите?
Барон не отвечал.
- Понимаю, Вы хотите, чтобы я доказал делом свои слова. Хорошо. Донья Марина, будьте любезны, снимите украшения и отдайте их дону Олеваресу, я слышал, что у его жены день рождения, а он не может ей сделать достойный подарок.
Касиканка выполнила приказ своего любовника: серьги, ожерелья и бусы - всё сняла и вручила гордому барону.
- Вы хотите купить меня побрякушками? Надеетесь, что я буду доверять Вашим словам? Вы самый большой плут, которого я встречал.
Кортес усмехнулся и похлопал по плечу лейтенанта:
- Много ли плутов Вы встречали, юноша?
- Достаточно... - сухо отвечал лейтенант.
- Вы мне нравитесь, барон, я это уже не первый раз вам говорю. Вы честный, храбрый, неподкупный. Оставте себе побрякушки, подарите их донье Росси. Но что действительно Вас портит, так это Ваша пылкость и склонность поддаваться влиянию не тех людей, таких как Брагадо. Ведь это он подбил всех на бунт против меня. А Вы поддались на его провокацию, ибо ум Ваш ещё зелен.
- Я осознано поддержал бунт, требуя честной делёжки доли за нашу работу. У меня есть цель - обогатится и отдать долги отца, чтобы смыть клеймо должника. Мне не интересны высокие цели падре и дона Адесаньи. Впрочем, как и Вам, командор; Вам плевать будут ли индейцы принимать католичество, или остануться язычниками - Вам интересны слава и богатство, и Вы не будете обременяться моральными принципами. Любое средство для Вас хорошо, если оно действенное.
«Совсем дурак, тебя сейчас вздёрнут...» - Мигель закрыл лицо рукой. Другие солдаты тоже неодобрительно загудели, а офицеры хотели хвататься за шпаги и мечи, но командор одним жестом руки заставил всех успокоится:
- Я могу отрубить твою умную головку, как бунтовщику, но я не стану это делать, - язвительно молвил дон Эрнан, - ты всего лишь сопляк, засранец, но чертовски умён. Хотя дури в тебе тоже хватает. А раз тебе её некуда девать, будешь всегда сражаться в авангарде и без коня, старший лейтенант Олеварес. Может тогда тебя сразит индейская стрела, и мы выпьем за тебя сладкого вина, сложим песню и ты прославишься... Донья Марина, следуйте за мной.
- Как соизволите, мой господин, - ответила касиканка, слегка поклонившись. Поднявшись на помост, Кортес громко всем объявил:
- Сегодня наш казначей выдаст каждому по пять реалов. Сходите в трактиры, напейтесь вина и лапайте индейских женщин. Они вас долго ждали...
- Да!!! - единогласно выкрикнули солдафоны.
- Гуляйте и веселитесь, пока трубы не созовут вас на сбор!
- Да-а!!! - ещё громче кричала солдатня.
- А с третьей трубой мы выступим на богатый Теночтетлан - сердце и сокровищницу Мехико!
- Да-а-а!!!
- И помните: вы не разбойники, жгущие соломенные хижины, вы - благородные завоеватели, покорители городов и первопроходцы!
- Да-а-а-а!!!
Истошный вой толпы перебили барабанные ритмы, оповещавшие о перестроении по взводам. Солдаты мигом начали строится в колоны, ожидая, когда казначей вынесет обещанное вознаграждение и тогда можно будет разгуляться. На этот раз дон Эрнан не соврал; ещё бы, ведь тогда бы эта свора злых и разъярённых мужчин просто разорвала его. А так он сохранит очки симпатии и своё командорское положение, не опасаясь лютой смерти.
Получив заветные «пять реалов Кортеса», солдафоны разбрелись по трактирам увеселять сердца вином, и развлекаться с женщинами. Индейские музыканты играли на своих национальных инструмментах, а пьяные вояки горлали песенки разной степени паршивости, часто не попадая в вунисон. А им это было и не нужно: главное - орать так, чтоб громче всех. Ох как же хороши солдатские песни в дружной компании под жаркое и вино...
Благородные офицеры ужинали в ратуше, где щедрый командор распорядился накрыть для них богатый стол: очень много мяса птицы и зверя, лучшие фрукты и овощи, отборное вино. А ещё были индейские тансовщицы и девушки-мызыканты, чтобы радовать взор уставших за день офицеров своими изящными фигурами и танцами. Музыка - для создания лёгкой атмосферы беззаботности. В такой обстановке любые разногласия и недопонимания сглаживаются сами собой.
Господа дворяне в большенстве своём были в сопровождении своих наложниц, но не чурались при этом лапать за ягодицы тансовщиц. А женщины молча и покорно наблюдали за тем, как их господа изменяют им на их же глазах. Особенно отличился Адесанья, муж высокой морали и чести: ему хватило наглости привести на ужин свою наложницу Марго и Франческу, и чтобы злить последнюю, то и дело лобызался то с Марго, то с другой девушкой, и посмеевался с младшей Росси:
- А что же Вы, маленькая дикарка и принцесса джунглей, не пытаетесь выкинуть какую-то глупость, чтоб опорочить мою репутацию? Неужели Вы соблюдаете правила приличия, ха-га.
Маленькая бестия долго терпела унижения от мстивого кавалера, пока терпение её не лопнуло.
- А не потанцевать-ли мне с этими милейшими девицами, но не с тобой, зануда, ты так не умеешь, как они, слишком закостнелый ты! - стреляя глазками, отвечала Росси и сразу же влилась в танец с тласкалками, срывая аплодисменты и овации подвыпивших идальго.
- Вот же маленькая чертовка, - сердито сжала кулачки Росси-Старшая, наблюдая как её сестрёнка бестыжо виляет бёдрами и изгибается, как юркая змейка.
- Пусть ребёнок повеселится, не мешай ей, - монотонно сказал Диего. Он был невесел и поникший духом; его тарелка и бокал были пусты, а приборы - не тронуты. В сторонке от посуды лежало зелёное яблоко, но и его барон не ел - не было апетита.
- Диего. Она танцует похабные танцы перед мужчинами, я должна остановить её.
- Ну и что? Ей уже шестнадцать. Вполне взрослый человек. Та ты смотри, как она выгибается...
- Диего! - чуть не крича, молвила Чоли.
- Извини, рыжик, я не знаю, что со мной сейчас. Состояние паршивое. Вроде повышение, радоваться нужно, но совсем не весело. Меня определили в первые ряды. В авангард. А знаешь, что самое обидное? Я буду в пешем стою, без Аскера, как птица без крыльев. Надо будет держать первый натиск и выжить в нём... Почему-то боязно, хотя мы ещё не стоим на поле боя, лучше сейчас отбоятся, чем там потом...
Чолита с пониманием посмотрела в карие глаза Диего и взяла того за руку:
- Не бойся, мой дон, вот возьми моё ожерелье. Пусть оно будит твоим талисманом.
Приняв подарок, барон поцеловал жену в лобик:
- Спасибо, рыжик, люблю тебя.
- Эй, юноша, иди сюда! - крикнулм пьяный Брагадо, окруженный тремя девушками. - Иди, поговорим, а то эти хохотушки мне уже надоели. Кыш-кыш, бегом, раз-два.
Девушки с хохотом разбежались.
- Наконец-то, достойный собеседник, брат по идеи и мой соратник, чё рожа кислая, лимон съел, ха-га!
- Та не, - ответил Диего, подкидывая яблоко, - Вы ж знаете, меня повысили.
- Так выпьем за это!
- За что, что меня с коня списали?! Я кавалерист, а не пеший бродяга! - выкрикнул Диего, на что старина полковник только хмыкнул:
- Спокойней, юноша, не кипятись, если кровь кипит её надо выпустить. Пометаем ножи? У тебя как раз яблоко есть - отличная мешень! Кинь мне его...
Вот полковник стал возле стены и поставил яблоко себе на голову . Барон стал на против и спиной повернулся к Брагадо.
- Парень, я на твою спину сполна на смотрелся, долго тянуть будешь... ух!
Резко повернувшись, юноша метнул свой кинжал в яблоко. Стреляный полковник на этот раз слегка испугался, думая, что сейчас его жизнь резко оборвётся. Кто знает этих молодых метателей, на сколько их рука тверда, и глаз намётан? На мгновение он защурил глаза... «Жив...» - единственная мысль пронеслась в седой голове.
Брагадо положил руку на голову - яблока там не было. А барон смотрел на него и ухмылялся.
- Ха-га, великолепный бросок, юноша! - разхохотался старина Брогадо, хлопая в ладони. Тласкальские девицы тоже одарили юного лихача аплодесментами, а вот большинство офицеров проявили натяжной скепсис.
- Ну что, легче стало? - вдруг послышался голос за спиной у барона, и он обернулся: напротив него стояла Франческа и пританцовывала под ритмы бубна.
- Очень, - отмахнулся Диего.
- Почему не танцуешь, дон, тоже закостнел как Агире? - издевательски спросила Росси-Младшая.
- Не хочу...
- Хах, дон, я знаю всё, все о тебе полдня говорили. И мой тебе совет: если уже на то и пошло - танцуй, веселись, залей в себя вина и хорошенько отымей мою сестрёнку, чтоб был у тебя наследник. В авангарде долго ли ты протянешь?
И тут по залу разнёсся звонкий звук пощёчены и девичий крик. Франческа упала на пол, держась за покрасневшую щёку, и всхлипывала:
- Б-боль.. боль-но...
- Ты маленькая избалованная девчёнка, которой давно надо было дать перца для твоего вразумления! - грубо ответил дон Олеварес и резко развернулся к опешевшим гостям:
- Простите, что позволил себе такую грубость, но она заслужила... Имею честь откланятся, с вашего позволения...
Диего подошел к стене выдернуть свой кинжал, как тут его окликнул Адесанья:
- Дрожишь, когда тебя спустили с коня на землю, а тут на девушке срываешь злобу, призренный!
Капитан не утруждал себя долгим обходом, а просто прошелся сапогами по столу, и находу выхватил свою дагу:
- Давай, дерись со мной, как мужчина с мужчиной! Уж я сильнее её буду!
Диего молча вынул кинжал из стены и спрятал его в ножны:
- Бросаешь мне вызов? - поворачиваясь к сопернику, ответил Олеварес. - Ты пьян и еле на ногах держишься. Заройся в пышных грудях Марго и проспись, капитан. Мне не хочется избивать пьяного друга...
Агире не дал закончить другу его речь и накинулся с ножем на него. Будь он трезвее, то пришлось бы Диего играть на арфе, сидя на облачке, но не в этот раз. Олеварес схватил его руку и ударил ею о стол. Пальцы Адесаньи расжались, и кинжал выпал из рук. Сам капитан истошно выкрикнул благое матершиние, а Диего заламал ему запястье:
- Прошу прощение, но умирать мне сегодня нельзя...
- В ад катись, презренный... - шипел Адесанья, освобождаясь от захвата. - Я тебе это припомню.
Адесанья резко направился к выходу, поправ все правила приличия, проважаемый неодобрительными взглядами. Диего наблюдал, как Чоли возилась со своей сестрой и давала ей напутсвенные тумаки, чтоб та в следующий раз не скакала перед достойными мужами, размахивая своей юбкой, как пропащая девка.
- Простите, доны и доньи, что так получилось...