1.
Немного ранее: Битва с Джууби.
Высокий, длинноволосый мужчина материализовался на скальной вершине над котловиной, в которой кипела отчаянная битва и стремительно принялся спускаться, пока его не обнаружили, держась противоположного бока скального пика. Это было опасной затеей — если бы кто был свидетелем этого спуска, он бы отметил, что мужчина слеп и слаб: по запавшим щекам из-под век стекали тёмные струйки, густые капли падали на багровые щитки доспеха и терялись на них. Он замирал, отдыхая, вслушиваясь в вопли и лязг оружия, грохот и свист убойнейших техник. Иногда ободранные руки норовили соскользнуть или разжаться, тогда по осунувшемуся лицу ходили крупные желваки, тонкие губы упрямо сжимались. Наконец шиноби нащупал узкий уступ и осел на нём, вжавшись в камень спиной и спустив в пустоту ноги. Пальцы начали медленно расстегивать пряжки, разбирали намертво затянутые узлы и доспехи, деталь за деталью, падали вниз. Мужчина выдохнул и вдохнул несколько раз, отпуская последнюю железяку и слабо улыбнулся. Теперь он остался в тёмном, стёганом поддоспешнике, а железо больше не тянуло его вниз. Кровавые дорожки на лице неприятно стягивали кожу и мужчина отёр ладонью шершавящиеся хлопья и густые, свернувшиеся сгустки.
— Надо спешить. — сказал он сам себе и неприятно удивился: голос был больше похож на воронье карканье, чем на человеческую речь. Ещё с несколько ударов сердца он позволил себе слабость, а после принялся складывать печати распечатывания, тщательно дозируя чакру. Закончив, мужчина приложил пальцы к запястью и тут же крепко сжал в ладони холодное стекло колбы.
"Если бы я не успел подхватить, всё было бы зря..." - Холодок пробежал по спине мужчины и он поспешил продолжить. Время терять он сейчас никак не мог. Он поднял руку к глазам и принялся раздирать слипшиеся от крови ресницы, чувствуя как веки под пальцами растягиваются внутрь, западают в пустые глазницы. Больно, но он привык терпеть и куда большее. Наконец, выдрав часть ресниц, мужчина почувствовал как выскользнул из глазницы тёплый сгусток, влажно шлёпнулся на ногу. По щеке снова побежали тёплые струйки. Он облизнул вдруг высохшие губы и почувствовал металлический привкус. Тщательно вытерев ладонь о поддоспешник, мужчина вскрыл колбу и почуял резкий запах медицинского раствора. Жидкость захолодила пальцы, упругий шарик едва не выскользнул из них и, он вообще задержал дыхание, пока занимался делом. Сейчас слишком многое зависело от этой маленькой стеклянной ёмкости и её содержимого. Окончив, он некоторое время не размыкал век, справедливо опасаясь, что это опасно. Это время он истратил на то, чтобы смыть с лица и пальцев кровяную корку уже ненужным раствором и на короткое восстановление. Наконец мужчина осторожно открыл глаза и радостно улыбнулся: пока размыто, но он видел! Глаза, забранные когда-то, чтобы не достались врагу, пригодились. Они были не самыми сильными, но совершенно точно, лучше слепоты. Только бы не пошло отторжение...
Бой набирал обороты, от выбросов чакры можно было одуреть, потому мужчина решил, что пора понаблюдать за всем этим. Тем более, что зрение уже это позволяло.
Он уверенно и быстро спустился ниже и обогнул скалу так чтобы можно было видеть, что творится на поле боя, но и никто не увидел его самого.
Кровь, хаос и смерть, вот чем можно характеризовать происходящее. Он поморщился столько смертей ему не было нужно никогда, кто и чего бы об этом не думал. Упрямцы.
Восемь Врат неожиданно и сильно заинтересовали его, но поняв их опасность, шиноби охладел и продолжал отслеживать битву дальше. Вмешиваться еще рано и опасно. Он хоть и слыл чокнутым психом, но вовсе не был самоубийцей и всегда чётко взвешивал свои шансы, планировал ходы.
Хотя, то, что он услышал спустя всего ничего, затопило его чистой, хрустально-ясной, опасной злостью. Всё, что казалось истинным и верным, оказалось чужими путами лжи. Удерживать себя от вмешательства он тут же перестал и позволил ярости распуститься огненным цветком. Ведомый ею, он забыл о истощении и урезанных пока возможностях. Всё его внимание обратилось на уничтожение Кроличьей Богини. Его появление ошарашило недавних врагов но, надо отдать должное, совсем ненадолго. Разумеется, мальчишки воспользовались его поддержкой и тоже атаковали.
Обито Учиха терял последние крохи терпения. Упрямство и узколобость противников выводили его из себя. Собственная минутная слабость заставляла дрожать от ярости. Собственная недальновидность сводила с ума. Ну уж нет! Он так просто не умрёт! Он продолжит начатое! Его сил не хватит, чтобы тягаться с джинчуурики и родственником, но кое-кого он еще с собой захватит... Какаши Хатаке был измучен и изранен не меньше его самого, но всё ещё мог подсказать что-то своим соратникам и ученикам. Обито поднялся, медленно, одолевая боль в истерзанных мышцах и нашёл взглядом своего противника. Тот стоял ровно, слишком, чтобы это было естественно, и наблюдал за схваткой. Достаточно близко, чтобы Учиха не промахнулся. Достаточно близко, чтобы заметить движение и отшатнуться в сторону, пропуская удар куная. Обито сощурился, фиксируя ненавистное лицо и, собрав какие-то крохи чакры, ударил кулаком, метя в грудину. Какаши почти успел — удар пришелся в бок, бросил его на колени. Обито ухватил обломок чьего-то меча, сжал, рассекая собственную ладонь, ударил спешно, не успев и разогнуться, пока подступающая тьма не накрыла совсем, повернул. Ноги перестали слушаться, подогнулись и Учиха неловко упал вниз, лицом к лицу с противником и соперником. Глаза их оказались близко-близко, у Какаши расширившиеся и почему-то сочувствующие. Зрачки его дрогнули и стали расширяться, бровь чуть приподнялась и Хатаке ухватил Обито за запястье, чуть наклонясь и притягивая его к себе ещё ближе. Маска уже была мокрой, тёмные капли срывались с подбородка и капали вниз, на их руки, на землю. Глаза Какаши помутнели, веки всё силились опуститься и он, наверное, удерживал себя в живых только таким же чудовищным усилием. Почти рывок и мокрая, остро пахнущая кровью, ткань касается уха, шепот перебивается нехорошим бульканием и чудовищно сипит.
— Умираем... идиотами. Так нам и надо, верно, Обито?..
Он хотел и сам сказать это же, но вот язык и губы не слушаются совсем, немеющие пальцы уже и не чувствуют боли и сжатия рук соперника и врага. Какаши всем телом вздрагивает и медленно, будто сопротивляясь, валится набок. Учиха Обито попытался ухмыльнуться и расслабился позволяя себе упасть, а сознанию скатиться во тьму. Холодно.
"Я иду, Рин."
Мадара молча разглядывал свою добычу. Добыча и не подозревала, что за ней наблюдают, занимаясь, в данный момент, перевязкой. Похоже, ей было совершенно неудобно самостоятельно перетягивать бинтами раненое плечо. Повязка была неаккуратная и, наверняка, болталась, но ирьенинов кроме Сакуры и Цунаде девушка к себе не подпускает. И для пленной ведет себя слишком агрессивно и упрямо. Мадару наличие её в тюремной камере жутко раздражало, но и убить пленницу пока он не мог. Да и вообще уже не мог - не за что. Нынешние раны пленница заработала, задурив голову молодому охраннику и попытавшись удрать. Почти успешно, кстати. Отловили только за главной стеной и лишь из-за сильной потери крови. Впрочем, даже тогда упрямица дала бой.
Ни Цунаде, ни Сакуре не было позволено лечить куноичи. Может, это немного охладит её жажду свободы и разрушений. Ничего, скоро прибудет Обито и он передаст девчонку ему - пусть поразвлекают друг друга. И сделать так, чтобы этот "подарочек" ни в коем случае не вернулся на его плечи. У него более чем хватает забот.
Куноичи затянула зубами узел и обессилено откинулась назад, стукнувшись затылком о стену, вяло матюгнулась. Мадара прикрыл глазок и, немного подождав, открыл сложный замок. Только что измотанная и измученная, добыча мгновенно подобралась, покрылась ледяной броней равнодушия и презрения. Ни за что не скажешь, что только-только скрипела зубами и покрывалась ледяным потом, отдирая присохшую ткань. Девушка с каменным выражением лица набросила на плечи казённое одеяло, запахнулась.
— Ты их хоть стираешь? — Мадара поворошил ногой ворох окровавленного тряпья. Девица не дрогнула, нагло ухмыльнулась.
— Какая тебе разница, Мадара... сама? Сдохну — у тебя будет гораздо меньше головной боли.
Это её "сама" содержало намного больше приторного яда, чем он сам мог вложить в это же слово.
— Завтра возвращается Обито. Я отдам тебя на его попечение.
На миг сквозь маску вселенского презрения прорвалось облегчение и застарелая боль. Девчонка прикрыла веко видимого глаза и растянула бескровные губы в кривой усмешке.
— Значит, завтра всё наконец решится. Это хорошо.
— К тебе придет Кабуто и подлечит. Также тебе принесут нормальную одежду и дадут воспользоваться душем. Приведи себя в порядок. Это не обсуждается — завтра Обито должен увидеть достойную куноичи, а не огрызок человека.
— Лечение стрессом? — лицо девчонки осталось невыразительным, зато глаз выражал сомнения в результативности такого хода. — Ему будет похер. С тем же успехом ты мог бы просто вручить ему мой труп, чтобы было что попинать.
— Так ты за этим нарываешься? Неужто боишься?
— Пф! Глупость сказал, хокаге... с-сама. Я же должна чувствовать себя живой. Вечное сопротивление ничуть не хуже твоих вечных сражений. Слишком уж долго дожидалась, почти протухла.
— Ну уж прости, моему ученику досталось круче чем тебе, да ещё и транспортировать его было нельзя.
— Напомнить, чья это вина?
— Не зли меня. — Мадара тона не менял, говорил так же холодно и равнодушно. — Я ведь могу обеспечить тебе развлечение на пару-тройку часов.
— Учиха... — Скривилась девушка так, будто зеленый лимон раскусила. — Цукуеми тебе ничего не даст, кроме сраного чувства превосходства. Ну, валяй, хокаге. Утвердись.
— Не тот противник. Но и не побрезгую, если понадобится.
Девушка выпростала из одеяла руку, скрутила пальцы в неприличном жесте. Учиха церемониться не стал — сжал почти до хруста горячее запястье и пристально взглянул в бледное, злое лицо.
— Я предупредил. Завтра я хочу видеть полноценную куноичи. Это всё.
Покинув камеру, Мадара сразу же поднялся наверх, расписался в поданном дежурным журнале. Уже в дверях его догнал неуверенный вопрос.
— Хокаге-сама, что вы планируете с ней сделать?
— Дружили? — холодно осведомился Мадара.
— Да, он... она, то есть, не раз мою шкуру из дерьма вытаскивала. Блин, нехуево развела, до сих пор не верится.
— Так не только тебя. — Учиха призадумался, а затем вернулся к стол и сел на стул для посетителей. — А что ты еще можешь о ней рассказать?
— Да немного, честно говоря... Но человек верный, правильный... правильная. Пиздец запутался! Простите Хокаге-сама.
— Мелочи! - Отмахнулся Учиха. Он и сам иногда любил приправить речь солеными словцами. Немного времени, чтобы послушать у него было. Одно дело личное дело с сухими выжимками и пометками "перед прочтением сжечь" и совсем другое — личные впечатления знающего человека.
Впрочем, действительно, много шиноби не сообщил, зато дал наводку на того, кто может рассказать больше и знает девушку лучше. Спохватившись, Мадара отдал распоряжение о душе, одежде и визите ирьенина. Уже шагая по направлению к госпиталю, Хокаге обмозговывал вырисовывающееся решение и невольно вспоминал события, приведшие его в такую задницу.
Виной всему была знаменитая Учиховская паранойя. И так сложилось, что джинчурики Джууби стал не сам Мадара, а заботливо выращенный в лаборатории, практически идентичный клон. Обладающий чакрой и частичной памятью самого Мадары, его же амбициями и привычками. Собственно, даже силой ненамного отстающий. Распечатать его и замениться было делом нехитрым, даже Зецу ничего не понял, хоть о клоне и знал. Просто считал, что тот нужен для другого. Куда проблематичнее прошла передача глаз и серия мощнейших гендзюцу для скрытия процесса от всех. Но оно того стоило. Клон практически мгновенно понял всё и включился в игру, считая, что оригинал погиб, а он должен продолжить дело. Хвала Ками, что хоть паранойя ему не передалась.
А то, что произошло дальше; битва и откровения Зецу, приход Кагуи, настолько взбесили Учиху, что он, не сомневаясь, ввязался в бой и, разумеется, переломил его в нужную сторону. Больше всего было жаль риннегана, погибшего вместе с клоном. До сих пор Учиха сожалел, что не успел забрать додзюцу вовремя. Хотя, он не сомневался, что сможет пробудить его ещё раз.
Потом, потом начался театр абсурда, как всегда возглавляемый Хаширамой. Пока джинчурики кьюби и его потомок разносили вдребезги памятный водопад, Мадара получил полное соплей признание о том, что за ним скучали, потом при целой куче пришедшего в себя народа — совершенно ненужное оправдание своим действиям. И в довершение огорошили уверенным заявлением, что теперь-то Мадара просто обязан стать следующим Хокаге. Он даже не успел возмутиться, как внучка Хаши с колкой усмешечкой впихнула ему в руки измятую и замызганную, непонятно как уцелевшую шляпу и шустро смылась, громко призывая всех дееспособных ирьенинов. Мадара хотел швырнуть под ноги злосчастный атрибут власти, втоптать в грязь и немедленно выжечь всё вокруг катоном. Но удержался. Обвел притихших и настороженных людей тяжелым взглядом и водрузил шляпу на голову. Хаши лучезарно улыбнулся, первые хлопья пепла стали облетать с лица и плеч.
— Я бы остался, помог, но уже не могу. — виновато пожал плечами. — Но ты же помнишь, о чем мы мечтали, так что справишься.
Тобирама только фыркнул, смерил Мадару презрительным, гневным взглядом и сложил на груди руки.
— Я бы поспорил с решением брата, но раз напортачил именно ты — тебе и разгребать! И только посмей не оправдать ожиданий! — также рассыпаясь, сказал Второй. Учиха поморщился, хотел было ответить что-то ядовитое и все же смолчал. Не место, да и мертвецам уже насрать на любые колкости.
Кажется, Третий хотел что-то сказать, но предпочел промолчать, как и Четвёртый. Они оба просто попрощались и отправились следом за Первым и Вторым. Хагоромо же долго и пристально изучал Мадару, потом легко коснулся двумя пальцами его лба.
— Пусть будет так, но я исправлю кое-что. Не беспокойся, я не собираюсь тебя контролировать.
Мадара промолчал и прикрыл веки, ощущая как что-то внутри, в душе, растворяется под действием чакры Рикудо-сеннина. Это что-то оказалось похожим на камешек в ботинке: без него стало много легче. Кусок чужеродной плоти с шелестом ссыпался с груди, оставив чистую кожу. Но способности никуда не делись, лишь ослабли и уснули. Почему-то Учиха это знал.
— Исполни просьбу друга, Шестой Хокаге и постарайся жить. — Уходя, наказал Хагоромо. Мадара подтверждающе склонил голову.
Громких поздравлений или каких-то проявлений эмоций от свидетелей не последовало. Впрочем, Мадара их и не ждал. Измученные люди разбрелись по полю боя, разыскивая тех, кого ещё можно спасти, собираясь кучками и перебрасываясь короткими репликами. Сам Мадара точно так же побрел по испаханной и пропеченной земле, разглядывая окружающее. Однако, всего через пару минут его позвали, как он позже узнал, Кабуто. Он и его учитель торчали чуть в отдалении, куда основная масса спасателей ещё не добралась. Мадара не стал возмущаться, а просто подошел ближе.
— А с ними что делать?
В небольшом углублении, в луже крови, почти что вплотную, лежали его незадачливый ученик и Хатаке Какаши. Оба изранены и едва дышат, оба практически мертвы. Но...
— Чуть-чуть подлечить, так чтобы живы остались. Что-то решать буду позже, когда поговорю. Если вытянуть удастся.
В этом у него имелись сомнения. Джинчурики лишенный биджуу — погибает. Пока только одному Узумаки Наруто удалось опровергнуть эту аксиому. Джонин Листа ещё, может, и выкарабкается, а вот ученик вряд ли. Но и Хатаке на грани, может в любой момент уйти.
— С-замечательно. — Саннин сверкнул янтарными глазами, мерзко облизнулся. — Вас поздравить Хокаге-сама?
Удивленный присвист и неуместный, оглушительный хохот Кабуто прервал матерную тираду Учихи о мечтательных долбоёбах, норовящих спихнуть ответственность с родни на самых неподходящих для этого людей. Мадара раздраженно развернулся, чтобы заткнуть умника и спустя пару секунд заржал и сам. Ему вторил клокочущий, неприятный смех Орочимару.
— Вот это сюрприз! — Оторжавшись, выдавил Учиха, держась за начавший покалывать бок. — Вот это наёб!
Кабуто, чтобы очистить от грязи довольно страшненькую рану Какаши, стащил с того жилет и разрезал плотную водолазку. На поверку Копирующий вдруг оказался несомненной Копирующей. Мадара вдруг почувствовал, что настроение поползло вверх. Больше не хотелось предать всё и всех немедленной казни.
— Знаешь, а её подлечи-ка получше. Мне стало любопытно, как она умудрялась столько лет всех обманывать. — Проронил Орочимару. — Если Хокаге-сама не против.
— Не против. - Хокаге поскреб подбородок, уничтожая взглядом нескольких оказавшихся неподалеку шиноби. Те стояли столбами и охреневше пялились на происходящее. — Сам бы хотел узнать.
Похоже, секретам Копирующего — пиздец. Сам Мадара распространяться бы не стал, вот только до хрена людей уже обозрело, сообразило и отправилось трепаться на эту тему.
Так, за левыми мыслями Мадара добрался до госпиталя и впёрся в кабинет заместителя главы, Якуши Кабуто. Он бы приперся и к главе, но та пару дней назад взяла отпуск — "полечить нервы и малость расслабиться." Хокаге охотно поверил в необходимость отпуска, глядя на груду щеп, оставшихся от двери и парочку выбоин в бетонной стене. В принципе, Мадара легко мог бы её окоротить, но зачем, если всё это время Цунаде действительно пахала на износ, как, впрочем, и все медики. Слишком много раненых привезли с поля боя. И, если совсем недавно лично он бы просто добил, то сейчас, как ответственный, он был заинтересован в скорейшем и качественном восстановлении мощи гакурезато.
Кабуто оторвался от каких-то жутко важных бумажек, которые нещадно и злобно черкал и укоризненно покачал головой. Мадара прекрасно знал, что выглядит не лучшим образом: мало сна, жратва из ближайшей забегаловки, огромная куча раздражающих документов и заказов, психованные Анбу, нередко ведущие себя как девицы на выданье, долбанутые главы кланов, ведущие вечные интриги и ко всему постоянная настороженность. Конечно же это всё накладывало отпечаток. А еще послы других гакуре, за которыми только глаз да глаз.
— Мадара-сама, полагаю вам следует отдохнуть и провести сеанс укрепляющей терапии.
— Не сегодня. — Хокаге вяло отмахнулся. Не говорить же, что лучшая терапия — хорошая драка.
— Тогда, чем могу помочь?
— Опять Хатаке Какаши. Довольно серьёзное ранение в плечо и, кажется, хороший такой жар. Завтра она нужна в нормальном состоянии, настолько, насколько сможешь сделать.
— Понял. — блеснул стеклами очков ирьенин. — Правда не обещаю полного выздоровления. Если жар, то затянули с лечением, а такие случаи всегда тяжелее. Тем более, что она только недавно уже проходила лечение, организм может и забастовать.
— Да она просто не давала себя лечить. Но тебя пустит, альтернатив у нее нет. И другого выхода тоже.
— Вы, Мадара-сама, тоже не затягивайте с обследованием или хотя бы на источники сходите. — Посоветовал Кабуто, укладывая в папку документы. — Вы толковый Хокаге и если загоните себя, лучше никому не станет.
— Ой ли! — Мадара сложил руки на груди и в упор посмотрел на собеседника. — То и дело можно услышать разговоры о "нукенинах, наводнивших Коноху". Эти разговоры даже не скрываются.
— А еще можно услышать, что новый Хокаге крут и непременно возродит величие деревни. Также я слышал о том, что некоторых недовольных высмеивают сослуживцы. Впрочем, всё это мелкие, не стоящие ничего слухи. Я прекрасно вижу, что вы работаете. Между прочим, одна из второстепенных причин, по которой я ушел к Орочимару-сама, как раз бездействие и инертность властей. Не повторяйте ошибок Хирузена-доно.
— Я чую, своих будет полно. Начинаю понимать Хашираму.
Мадара вместе с Кабуто вышел и, попрощавшись, отправился к выходу. Как ни печально, дела себя не сделают. Уже заворачивая за поворот, услышал вдогонку.
— Отдых.