6
В Страну Снега шли морем без особых задержек. Судно было старым, парусным, но на борту имелся шиноби со стихией ветра, который подгонял корабль при плохом ветре. Морской переход немного поднял настроение Какаши, поскольку Мадара всё путешествие был смурен и зол, а значит — страдал слабой формой морской болезни. Ну, или вообще не очень-то жаловал воду. Это не удивляло - огневики частенько этим грешили.
Сама Страна Снега сильно изменилась с тех пор, как Какаши была здесь в последний раз. Портовый город сильно вырос, стал намного чище, старые обветшалые здания снесли и на их месте построили новые, светлые. К счастью, столицу они обходили стороной. Какаши не очень желала видеться с Коюки Казахана или с кем-то, способным её узнать. Мадара же весьма живо интересовался всем, расспрашивал её и других людей.
Страна Снега действительно расцвела и стала культурным центром. Коюки с удовольствием поддерживала артистов и художников, писателей. Были построены театр и картинная галерея, заканчивали возводить музей. Ко всему прочему собирались строить академию чего-то там, по этому поводу мнения расходились. Кто-то говорил, что точных наук, кто-то утверждал, что шиноби.
Храм находился почти у границы, оседлал горный перевал и исстари считался территорией нейтральной, хотя юридически принадлежал Стране Снега. Впрочем, Страна Снега сама по себе тот ещё казус. После запуска машины Сосецу и изменения климата, снег в этой стране был только зимой, даже сначала хотели переименоваться. Хотя, потом Коюки пришлось отказаться от этого: ради маленькой страны никто не собирался переписывать карты и официальные документы. Шиноби, немного потолкавшись и послушав разговоры, примкнули к одному из караванов, идущих к северу.
Большая часть путешественников как раз и направлялась в пресловутый храм. Какаши в первый же день познакомилась с немолодой женщиной, которая ходила в храм каждый год в одно и то же время. Женщина оказалась добродушной и разговорчивой, даже подталкивать к разговорам не пришлось. А Мадара, как и ожидалось, тёрся среди охранников. Впрочем, это было обговорено, как и несколько шикарнейших ссор на публику. От этого действа оба были в полном восторге и увлеченно цапались, чуть не забыв, что это игра. Однажды даже сцепились в драке, но та не принесла никакого удовольствия и разрядки, поскольку обоим приходилось сдерживаться и прятать силу. Для остальных путешественников это стало отличным развлечением и дополнительным объяснением, почему эта пара направляется в Серый Храм.
Тем же вечером тетушка Мио сердито выговаривала Какаши, помогая обработать ссадины. Мадара хорошенько промёл ею землю, впрочем, и сама Хатаке не осталась в долгу.
— У тебя слишком много колючек. — Говорила она, протирая спиртовым обеззараживающим настоем ободранную лопатку девушки. — И в шрамах вся! Ну куда это годится? С мужиком мягче надо быть, а ты ему морду бьёшь.
— Тетушка Мио, мы же шиноби, конечно шрамы будут. А с Тошиэки по другому нельзя, слишком уж нос задирает.
— Да ты на себя взгляни, Мэйжин. Такая же точно. — ворчит женщина. — Говорю тебе, поласковей будь и храма никакого не будет нужно. Ками все за нас не сделают.
— Да поняла я... — Какаши мысленно представила как она подгадывает момент и вежливо, обходительно здоровается с Учихой, как тот давится тем, что будет есть или пить. О, да! Тут она прикусила изнутри щёку, удерживая злое шипение — тампон ожёг сбитый локоть. Ха! Учиха тоже неплохо проехался... Да и в наглую морду она успела хорошенько садануть.
Мадара отложил тяжёлую, бронзовую статуэтку, которую держал у подбитого глаза и с сомнением глянул на Коичи. Тот терпеливо ждал ответа. Эх, вот же липучка! Всё нужно знать. Но и источник информации бесценный.
— Знаешь, что станет с теми цветами? В лучшем случае мы ещё раз погавкаемся. Если настроение будет нейтральное — отхлещет этим веником по морде. А с хреновым — раскатает всю округу.
— А ты цветы помягче подбери и без шипов. Раз, другой и надоест. Эк она тебя! Это с недостатка внимания. Как доберемся — закройтесь на сутки в номере и психовать не с чего будет.
— Спасибо, но это я и так знаю. — Мадара потрогал рассечённую бровь и решил таки заклеить пластырем. Уровень регенерации у него высокий, такого у недочуунина быть не может.
— Повезло тебе. — Вздохнул охранник. — Красивая.
— Э, для тебя все красивые, даже за пятьдесят и с трёх тебя в охвате. — Мадара подавил смешок и поднялся. — Но к Мэйжин не лезь, она и без меня тебя в бараний рог скрутит. А я ещё добавлю.
— Даже и не думал. Завтра, кстати, прибудем в городок возле храма. Оторву-усь!
— Хм, удачи в этом. А что, городок настолько большой, что там и оторваться можно?
— Конечно! Правда там больше гостиниц и забегаловок, чем местных домов, ну так это и понятно — в последний год паломников много, да и раньше немало было. Да, бордель неплохой есть, но тебе он, наверное, и не нужен.
— Разве? А что такой наплыв-то?
— Ну да. Говорят, действительно молитвы тут помогают. Ну я не проверял, у меня всё и так в порядке.
Мадара заржал. У этого гаврика в каждом встречном селении по бабе. Ещё бы ему жаловаться.
— Пойду я. — Коичи поправил перевязь с мечом и подмигнул. — А про номер помни, дело нужное.
— Ой, вали уже, а то ещё и советовать начнёшь как именно и чего мне там делать.
— Да запросто, но вижу, что не стоит.
— Не стоит. - подтвердил Учиха. — Я всё же не сопляк какой.
Он вылез из палатки охранников и направился к собственной, лежащей комом под разлапистой елью. Именно она и послужила отличным поводом для ссоры и последующей драки. Какаши ещё нигде не было видно и Мадара про себя посмеялся. Мио, видимо, решила взять шефство над непутёвой "женушкой" и каждый день, всю неделю пути, старательно и целеустремленно полоскала куноичи мозги. Та не жаловалась, держалась стойко, но иногда, при виде этой сухонькой, пожилой женщины непроизвольно дёргалась. В какой-то мере Учиха её даже понимал — то же самое ему часто хотелось сделать при виде Кохаку Утатане.
Не спеша, прочно установив палатку, Мадара снял с повозки и забросил внутрь скатку со спальниками и направился к главному костру. Сегодня по договору он должен был дежурить вместе со стражей каравана.
Его встретили смешками и сочувственными комментариями. Почему-то мужская часть каравана решила, что жена его третирует и унижает, хотя тут было бы вернее: два сапога — пара. Мадара не оспаривал эти убеждения, но и не подтверждал. Сейчас ему было выгодно выглядеть слабее чем есть.
Сев у огня, Учиха приветственно кивнул нескольким сидящим и принял от кашевара миску с похлёбкой из бобов и риса. Рядом присел начальник каравана и по совместительству — охраны.
— И что это было? Я по хорошему должен бы выгнать вас обоих из каравана.
— Если бы Мэйжин не подралась со мной, она бы подралась с кем-то ещё. Я просто дал ей спустить пар. Как понимаешь, вломи она кому другому...
— Нужен был бы врач. Злая она у тебя.
— Да не, вредная и упрямая, это да. С кем и когда я?
— Вторая смена, с Кенджи и Нобуо.
— Понял. А Мэйжин не видел?
— У Рэй, в палатке, от Мио прячется. Только-только забралась, так, что точно там.
Следующим вечером караван действительно прибыл в городок, оседлавший каменистое плато. Над ним высился храм сложенный из серого камня. Под лучами закатного солнца он казался алым, у Какаши даже шевельнулось что-то эдакое, подозрение в глубине души. В самом деле, храм выглядел больше крепостью, в красных отсветах, он будто обещал что-то опасное. Хотя... ну каким ещё может быть каменный храм? Какаши стряхнула наваждение и пошла следом за повозкой вверх, к воротам городка.
— Старый, хитрый дракон, затаившийся между горами.
Какаши обернулась и удивлённо взглянула на Учиху. Тот разглядывал храм-замок с странным мечтательно-хищным выражением, будто прикидывал, как будет снимать с добычи шкуру. Поймав её взгляд, тот ухмыльнулся и тут же нацепил бесстрастную мину.
Городок и в самом деле был наводнён трактирами, гостиницами и лавками. Домов без вывесок было очень мало и многие из них выглядели заброшенными. Начальник каравана отстал, решая что-то со стражей на воротах, а его заместитель занялся разгрузкой повозок, которые в город не пускали. Ещё несколько охранников занялись людьми. Каждый собирал группу, которую должен был отвести в город, в приёмную магистрата для регистрации и после — по гостиницам. И у Мадары, и у Какаши рюкзаки были символическими, большая часть их вещей была вообще запечатана в малых свитках. Поэтому они и попали в самую первую группу. Девушка облегчённо выдохнула, не обнаружив в ней Мио, а Мадара ехидно улыбнулся этому.
Регистрация неприятно удивила обоих шиноби безалаберностью. В длинном, низком зале стояло несколько столов, с сидящими за ними, унылыми, зевающими людьми. Один из клерков меланхолично принял у них документы, почти не глядя, подвинул к себе бланк и принялся заполнять, поглядывая в личный лист. Под конец припечатал штампом, поставил подпись, число.
— Сколько времени будете находится у нас?
— Три-четыре дня. — ответил Мадара.
— Значит недельный допуск... — пробормотал клерк, записывая в бланк указанное. — с вас по двести семьдесят рё.
Он поднял бесцветные, усталые глаза на них и отдал Учихе его бланк и документы, пододвинул новый. Забубнил под нос, записывая. И вдруг застыл с поднятой над бумагой кистью. Поднял на них глаза в которых плескалась обида и паника.
— Миссии. — упавшим голосом произнёс он. — Вы шиноби. Совсем другая форма, другой налог. И подписка о неиспользовании дзюцу...
— Раз уж начали — завершите. Налог и подписка будут. — спокойным тоном произнёс Мадара. Краем глаза Какаши уловила, как изменились на миг его глаза. Клерк тут же успокоился и продолжил заполнять бланк. Тем временем Учиха отсчитал требуемые деньги и положил их на стол клерка. Тот закончил и протянул Какаши ее документы и допуск.
— Приятного времяпровождения у нас и обретения желаемого. — механически отпустил клерк дежурную фразу и перевел взгляд на следующего клиента. Какаши едко ухмыльнулась Мадаре и, развернувшись, пошла к ожидавшему проводнику. Несколько уже закончивших мялись в ожидании остальных. Какаши чухаться и ожидать не стала, а спросила у караванщика куда он собрался их вести. Тот с воодушевлением принялся плести что-то о самом удобном, лучшем в городе постоялом дворе тётушки Ти. Какаши спокойно пропустила тираду мимо ушей и, подойдя вплотную, сунула за перевязь катаны пару хрустящих бумажек.
— А если не только удобный, а ещё проверенный и тихий?
Караванщик пострелял глазами по сторонам и прошептал.
— Если подождёте пока я не отведу остальных, я покажу парочку.
Мадара тихо хмыкнул из-за спины Хатаке, выражая то ли одобрение, то ли сомнения в том, что тут можно найти что-то приличное.
— Пойдет. — согласилась Какаши. — Мы подождём здесь.
Гостиница оказалась действительно тихой, без трактира внизу и вполне чистой. Шиноби заказали два совмещённых номера и ужин, поднялись наверх за важным как павлин мальчуганом.
— Не так уж и отвратительно. — резюмировал Мадара, защёлкнув замок и осматривая первую, общую комнату. — Если спальни не хуже, то владелец гостиницы ещё одну плату сверх получит. А ты молодец, сориентировалась.
— Просто не в первый раз на миссиях под видом гражданского... гражданской. И в охране ходить тоже доводилось. В постоянных маршрутах караванщики обычно договариваются с трактирщиками и входят в долю.
— Я как-то не интересовался этим. Наши миссии были совсем другими. О постоянных маршрутах можно было и не думать. Да и "левых" миссий было немного.
— Довольно неплохо для маленького городишки. Интересно, как тут с ванной?
— Только в богатых домах. Или паршивенькие общественные бани. Лучше заплати за хорошую бадью горячей воды в номер.
— Досадно... чуть позже закажу. — Хатаке скрылась в комнате, зашуршала чем-то, донесся скрип. — А кровати неплохие: новые, чистые.
— Я после ужина прогуляюсь, — сообщил Мадара. — у тебя будет куча времени.
— Как скажешь. А что дальше в планах?
— Наши допуски — гражданские. Потому ведем себя поскромнее. Я буду шататься по барам и жаловаться на твою диктатуру, а на тебе монастырь и его посетители.
Спорить Какаши не стала. Это логично: женщина шариться по барам не будет, или будет, но недолго.
— Много кого изображала, но глуповатую и стервозную бабу впервые.
— Ничего, у тебя уже прекрасно получается. — Мадара ехидно хмыкнул и добавил. — Даже роль особо репетировать не надо.
Вылетевшего ему в голову пакета с чем-то, он ожидал, потому без труда увернулся. Хотя и пакет был брошен просто, без хитростей.
— Может мне удвоить усилия? — медово протянула Какаши. — А то и утроить...
Мадара заржал. Потом пояснил.
— Этого всё равно будет мало, чтобы мою шкуру прокусить. Но ты старайся, старайся... может и зубы сломишь.
— Щаз! Умнейший-и-проницательный-сама, а тебя тоже эта регистрация насторожила?
— Да уж... тут вполне мог вписаться один, а выписаться под его видом — другой, да и любые ложные данные дать. Наши документы даже не проверили, хотя могли.
— Да ты же заморочил писца.
— Я всего лишь заставил забыть о том, что мы ниндзя, и не обращать внимание на это потом.
— Ты этого вообще не должен был делать. А если бы светанулся?
— Ну, что поделать, если такая шикарная возможность подвернулась? Ты бы упустила?
— Нет. — неохотно ответила она. — Зато теперь у нас расхождение с легендой.
— Какое расхождение? Писец лажанулся, это совсем не наша вина и забота. —Мадара с самым невинным видом сунулся в дверь. — Ты же сама видела.
— Учиха! Ты стучаться умеешь?
— Да, что я не знаю, что ты перед ужином переодеваться не станешь. Да, и стала бы — чего нового я бы увидел?
Какаши зло сверкнула взглядом.
— Ты договоришься. Только попробуй ещё раз так ввалиться и я запущу какую-нибудь не очень вредную, но обидную сплетню. Мне поверят, а тебе долго придется опровергать.
— Кошмарная угроза! — он закатил глаза. — Про меня уже столько их ходит, что ещё одна будет и незаметна.
— Ни за что не поверю, что ты на все кладёшь.
— Кладу. У меня есть целая куча других забот. Если сплетня вредная ею занимаются Анбу, если нет - пусть ходит, сама заглохнет. И вообще, чего ты взъерепенилась? Ты же бывшая Анбу и бывалая куноичи.
— Из принципа и вредности.
Перепалку оборвал стук в дверь. Полная, рыжая деваха принесла поднос с парящими горшочками, тарелками и палочками. Неторопливо водрузив его на стол, глянула хитрым глазом на Учиху и разочарованно вздохнула, видя его полное равнодушие к откровенному вырезу и крутым бёдрам. Впрочем, тут же утешилась, получив щедрые чаевые и распоряжение не беспокоить. Оставшись одни, шиноби не сговариваясь достали индикаторные полоски для определения ядов. Учиха хмыкнул, убрал лишнюю. Впрочем, яда в пище не было. Но оно и верно - кто будет травить только прибывших, не зная станут ли искать, одни ли. Да и заведение было приличным.
За несколько дней, проведённых здесь, шиноби так и не удалось выцепить ничего толкового. Смутные подозрения и дурацкие слухи - вот и весь улов. Какаши даже стала ходить и на ночные молитвы, но толку так и не было. Паломники чаще всего и сами ни о чём здесь не знали, а монахи на контакт не шли. У Мадары дела шли немного лучше, он даже среди городской стражи нашёл пару знакомцев-собутыльников. В храме, впрочем, тоже было несколько людей, чье поведение казалось странным. Но ничего цепляющего, никаких подозрительных личностей на улицах, никаких пересудов или жалоб. Местные вообще, казалось, были заняты одной целью - вытащить из приезжих как можно больше денег. Продавалось всё и всеми, а возле храма курсировали несколько коробейников с всевозможным мелким товаром. С чиновниками было и сложнее, и проще - те признавали, что какое-то время назад такие слухи ходили и, что уже проведено расследование, что большая часть слухов ложная, а всего три подтвержденных исчезновений являются несчастными случаями. Мутно, но даже с использованием шарингана ничего не продвинулось. Шиноби вскрыли пару служебных злоупотреблений, вычислили одного безобидного вуайериста-извращенца и множество мелких грешков горожан, но как только заходило дело о пропажах людей, начиналось что-то невнятное. Тетушка Исецу сказала, а ей по секрету тот самый Гару. Как, вы не знаете Гару? О, это мужик, что постоянно трется в баре у Цитаро. Он точно всё обо всех знает. Или: спросите у знахарки, она хоть и странная, но должна знать. А лучше помолитесь в храме и купите у меня эти замечательные реликвии и молитвенные принадлежности.
Спустя несколько дней оба решили, что можно возвращаться. Для приличия решили дождаться конца семидневья и отправляться назад, уже без каравана. Владелец постоялого двора казался расстроеным - Мадара любил удобства и щедро платил, не торгуясь, за все свои пожелания. Впрочем, позже выяснилось, что расстроен хозяин был по другой причине, и, как часто бывает — много позже, чем нужно.
Жизнь, после решения уходить, они не изменили ни капли. Хатаке уходила на моления, Мадара, как и положено не слишком суеверному вояке, отбывал минимум, а потом шарашился по казино и барам, соря деньгами и жалуясь на то, что ему надоело тут висеть. Ну, и конечно же традиционные споры и ссоры на повышеных оборотах. После них двери в номер закрывались на замки и шиноби вполголоса делились добытой за день информацией.
Дело так и казалось пустым до самого утра отбытия. Какаши вернулась с ночной молитвы в храме. Внизу, в столовой для постояльцев ждал злой и раздражённый Учиха. Его нервировало потерянное зря время. А ещё мучила легкая головная боль. Наверное, потому он отступил от обыкновения и заказал завтрак и чай. Обычно они ели в трактире, где всё выбранное готовили прямо перед ними и добавить чего либо в еду было довольно сложно.
Они успели переброситься несколькими незначительными фразами: приветствием и о готовности к отправке. Завтрак оказался действительно вкусным, а к нему прилагался чайник с жаровней и заварка. Мадара покосился на позёвывавшую напарницу и заварил сам, обоим и покрепче. Какаши вяло поблагодарила, приняв горячую чашку и попыталась спрятать зевок. Ничего, пару-тройку часов поспит и будет в порядке.
После острого соуса чай показался безвкусным и он налил себе добавки. Но выпить не успел — в трапезную ввалились какие-то самоубийцы. Учиха выругался, вскакивая и концентрируя чакру: оружие в руках этих людей очень красноречиво говорило о их целях. Хатаке тоже подскочила и вдруг охнула, пошатнувшись и побледнев. Мадара успел только подумать, что напарницу ранили, как мерзкая слабость и острая боль свалили его на пол. Его подняли, ловко скрутили руки в крепкие металлические браслеты. Он ударил ногами в живот какого-то мужика, рванулся в сторону, вбивая плечо в грудь второго, попытался вывернуться из окружения, отмечая, что напавшие в форме, что Хатаке тоже брыкается и выдирается из рук крепкого и высокого парня с приметной татуировкой. Несколько сильных ударов почти выбили из него дух, Мадару повалили, сковали и ноги. Лёжа, он видел, что командир нападающих злорадно и сально улыбаясь, идет мимо него к напарнице. Хреново всё...
Вдоволь облапать Хатаке у скота не получилось: та вдруг скривилась, подалась вперёд и выблевала всё сьеденное прямо на него. Тот взревел, принялся оттирать мундир порванной скатертью, ругаться. Обоих шиноби вытащили на улицу через чёрный ход, набросили на головы какие-то колпаки или мешки и довольно долго волокли, награждая руганью и ударами. Любые попытки воспользоваться чакрой оказались безуспешны и вредны - последняя попытка вообще выбила из него сознание и Мадара очнулся лишь после ведра воды, выплеснутого на голову. Он находился в каком-то тёмном и холодном помещении, едва подсвещённом тусклым факелом. В глазах еще двоилось, в голове шумело. Хатаке не было видно, Учиха только успел понадеяться,что она в лучшем положении. Железо с конечностей сняли, а потом его столкнули куда-то вниз. Короткое падение, сильный удар о землю, множество искр в глазах и холод. Мерзкий, проникающий насквозь, мокрая одежда тут же задубела и облепила тело.
Блядство! А ещё большее в том, что совсем рядом зло шипит ругательства Какаши. Сверху сбросили факел на цепи, в железной корзине, Учиха успел увидеть как захлопнулся люк наверху и, приподнявшись, сел, обхватил колени руками, сцепил зубы. Идиотская ситуация, дурацкая смерть. Осторожно попробовав коснуться чакры, он заработал новый приступ дурноты и боли, а злющий холод вгрызся в кости ещё сильней.