9
Надо ли говорить, какая истерия поднялась в магистрате, когда туда притащили перевязанного кулем уважаемого настоятеля с обвинением в похищении? В этом кипеше Мадара отловил ещё одного завязанного в этом деле высокопоставленного чиновника, а также безаппеляционно потребовал предоставить ему перед ясны очи всё городское ополчение и нескольких владельцев трактиров. Чинуши попытались возмутиться, отмазаться и требовали полномочий.
— Полномочия?! — Рыкнул Мадара и активировал мангёку. — У меня полно полномочий!
На этом любое противодействие прекратилось. Все прекрасно знали сколько всего осталось Учих, и не требовалось много ума, чтобы сообразить какой именно из них почтил присутствием их город. Перед обоими шиноби едва ли стелиться не начали. Все требования были немедленно выполнены, подозреваемые рассованы по камерам, а для шиноби выделен гостевой особняк для отдыха и личный врач мэра. Напоследок Мадара ошарашил всех, включая Какаши, что через недельку-другую эту глушь посетят все Каге сразу. Кажется, у половины магистрата прихватило сердце, но за это Какаши поручиться не могла — она уже шла следом за Мадарой и их провожатым.
— Это было очень нужно, светиться?
— Все равно бы узнали. — Мадара не оборачивался. — А мне нужно, чтобы делом занялись и ни в коем случае не замяли. И обязательно, чтобы этот кусок дерьма дожил до казни. Кроме того, я выпотрошил далеко не всё. Я собираюсь ещё раз хорошенько перетряхнуть память и сознание этого гавнюка и убедиться, что больше нигде нет такого же миленького места.
Какаши передернуло. "Миленькое" место немедленно хотелось залить бетоном, схлопнуть дотоном или ещё как стереть с лица земли.
— Может тебя туда ночевать отправить?
— Только в твоей компании. — сразу же отозвался Мадара.
Провожатый притащил их в огромный домище с мощным забором, поминутно кланяясь, проблеял, что там немного не прибрано, но слуги прибудут с минуты на минуту, а также господам доставят еду и одежду. Сам же немедленно побежит за доктором, ведь раннее утро ещё, тот может нагло спать, пока его помощь нужна таким важным людям.
Мадара бесцеремонно оборвал поток льстивого бреда и приказал клерку исчезнуть "нахуй с глаз." Сам открыл кованую решётку в воротах и шагнул внутрь. Какаши зашла следом и осмотрелась. Сад был старым, неухоженным и почти прятал за собой оба этажа дома.
— Да уж... А ты удобный напарник. Когда бы я ещё такую ночлежку на халяву получила.
— Главное, чтобы не привыкла. Халява, она такая. — заметил Мадара, прикрывая но не защёлкивая калитку.
Какаши лишь хмуро зыркнула и посторонилась, пропуская его вперед. Учиха безмятежно прошагал вперед, щёлкнул замком. Дверь отворилась с лёгким скрипом и шиноби зашли внутрь. Какаши нащупала рубильник, сдвинула шпенёк вверх. Прихожая было светлого дерева, чуток пыльная и пустая. Мадара равнодушно оглядел её и двинулся дальше, в гостинную. Там оба шиноби и зависли на некоторое время, упав в беленькие кресла и чуть ли не растекаясь в них. Молча, ощущая каждую ноющую косточку и мышцу. Ни один из них и под пыткой бы не признался, что просто не имеет сил встать.
— Учиха Мадара, что ты выудил из монаха? Что это за пакость такая?
— Я мало что понял. Но основное скажу. — Мадара широко зевнул и скосил глаза на Какаши. Та откинулась на спинку головой, закрыла глаза и о чем-то напряжённо думала.
— У этих штук не было чакры. Сила, КИ были и немалые.
— Они из-за грани. Чакра их еда. Один человек — месяц существования твари и одно желание призвавшего. Почти любое. Одно, кстати, употреблялось на то, чтобы никто не видел очевидного. А ещё одно выполняло желание кого-либо из паломников, чтобы привлечь к храму больше людей. Потому-то мы так ничего кроме вздорных сплетен и не обнаружили. Но это не призывные животные... По сути похоже на Юки-она, слышала о таком? Эти сущности были упрятаны в статуи из храма, привязаны к тем камням. А то с чем мы внизу сражались — марионетки на основе предыдущих жертв. Уполномоченные, так сказать, сожрать нас и сменить "скелет", собрать силу для желания и дальнейшего существования тварей.
— Подавились... — пробормотала куноичи. — Хорошо.
— Не могли не подавиться. — согласился Учиха. — Ты же слышала, что этот мудак орал?
— Что-то про шиноби...
— Пока не знаю наверняка, но скорее всего кто-то из тех двоих шиноби доставил хлопот этим тварям. И настоятель решил не рисковать понапрасну.
— Ты заметил, что одна из тварей была сильнее и устойчивей? Мне кажется, что эта была как раз отобедавшая Акаи или вторым из шиноби, Сиро вроде.
— И двигалась чуть шустрей.
— Об этом ничего сказать не могу. Оценить их всех неповрежденными не успела.
— Я успел. Третья кукла на короткий миг ускорилась и ушла от огня. Но потом она этого не делала. Думаю, не могла. Иначе добралась бы до кого-нибудь из нас.
— И они способны выедать чакру при прямом контакте. Но только сырую. Ни твой катон, ни мой райтон не поглотили.
— Не факт... возможно, на это нужно больше времени и техника успевает нанести повреждения прежде, чем её начинают жрать.
— Этого мы уже не узнаем.
— Очень надеюсь. Думаю остальные Каге согласятся с тем, что мудилу нужно казнить, а сведения захоронить и забыть. Кстати, ты была права: Ооноки тут ни при чём. И мне стало очень интересно, зачем это монаху понадобилось собирать каге в одно время и одном месте? Предположение есть и оно меня бесит.
— Статуй было пять... Какая-то крепкая отрава и прочные цепи или печати...
— И у монаха пять послушных и невероятно сильных монстров.
— И пять пожеланий, не забудь. А ещё, сильный призыв может послать призывателя ко всем ебеням. И либо вернуться домой, либо заняться чем-то интересным, охотой, например.
На этом их прервали. Короткий, уверенный стук в дверь и в гостинную стремительно ворвалась крупная, седеющая женщина, с немаленькой сумкой на боку, и насквозь пропахшая травами. Не чинясь, она поставила на дорогущий, розового дерева, столик свою сумку и зычно грохнула, разглядывая обоих.
— Это вам медик нужен?
— Вроде бы у мэра врач — мужик, нет разве?
Женщина презрительно сощурилась.
— Не далее, чем десять минут назад, этот мужик отправился срочно принимать какие-то невероятно сложные роды в соседний городок и попросил меня осмотреть двоих шиноби. Я Року, знахарка и повитуха. Но чаще лечу всяких сиволапых и незнатных, здесь рожают редко.
— Рожать и мы не собираемся. — Уронил насмешливо Мадара и поднялся, поклонился коротко, уважительно. — И не настолько тяжёлые пациенты, просто досталось немного. Я пострадал меньше, потому осмотрите сначала мою напарницу.
— Вас прислала госпожа Коюки? Вы нашли куда исчезают люди?
— Стоп. — Попросила Какаши. — А кто-то заметил и отослал Коюки-химе письмо?
Року нахмурилась. Посмотрела по очереди на обоих и негромко сказала.
— Сначала я вас осмотрю и сделаю всё, что могу, а потом поговорим.
— Я выйду. — коротко бросил Мадара. — Когда закончите позовёте.
Року проводила Учиху взглядом, дождалась щёлчка двери и повернулась к Какаши. Та с некоторым трудом соскреблась с кресла и сбросила кимоно. Знахарка звучно присвистнула.
— Ого! Тебя с горы сбросили что ли? Так...
Огромные и кажущиеся грубыми, руки сноровисто и ловко ощупали битые рёбра, ободранную лопатку, бок, немного продавили и заставили пошевелить плечами.
— Тут почти порядок. Ты, вижу привычная, немного потерпишь.
Знахарка, не глядя, раскрыла сумку и достала пузырек с тёмной жидкостью и белый лоскут. Зашла за спину и принялась смывать застывшую корку крови. По комнате поплыл сладковатый травяной запах, лопатку зверски защипало, но знахарка права — это вполне терпимо. После этого Року наложила тампон с мазью, которая мгновенно уняла и жжение, и боль, быстро проделала всё то же с локтями, коленями и счёсанной голенью. Какаши наконец надела пропахшее кровью и гарью кимоно и свалилась назад в кресло. Року озабоченно свела брови.
— Так понимаю — чакры нет? Доверишься деревенской лекарке?
— Доверюсь. — Какаши устало улыбнулась.
— Средство слабенькое конечно, но безвредное. На ночь выпьешь ложку на стакан и напарнику своему можешь дать. И сразу спать, да укрыться покрепче. Если б знала, что шиноби занесёт, подготовилась бы, есть у меня несколько рецептов. А так, всё цело, трещин нет. За пару дней как новенькая будешь. Кожу не чесать, как нарастать станет.
— Спасибо, я уже знаю. Благодарю за помощь.
— Через часок сможешь и вымыться, только накладки снимешь и потом на место вернёшь. Вот ещё, держи.
— Что это?
— Шрамы сводить. Не кожа, а стыдоба. На ночь мажь и не жалей. Тут должно надолго хватить, и на большую часть.
— Ой, да зачем?
— Бери, бери. Пригодится.
Какаши неуверенно улыбнулась и поблагодарила. Шрамы не сильно её волновали, разве как особая примета. Но в бинго они не фигурировали и потому беспокойство было лишь теоретическое. Однако, спорить с знахаркой девушка не решилась - такой тип она уже знала. "Есть моё мнение и неправильное." — вот девиз подобных людей. Ещё один из таких экземпляров ошивался за дверью.
— Заходи, можно! — трубно воззвала Року. Спустя минуту Мадара уже переступал порог. Коротко глянул на Какаши и подошел к травнице. Та дёрнула рукав его свитера.
— Снимай. И штаны тоже.
Какаши неловко поднялась.
— Я чуть воздухом подышу пойду.
Року открыла было рот, но Мадара предупреждающе сжал запястье травницы. Тут же отпустил и, как ни в чём ни бывало, принялся стаскивать свитер. Тихонько закрылась дверь за куноичи. Когда Учиха стащил с головы одёжку, Року уже стояла перед ним, свирепо насупив брови и скрестив на мощной груди руки. Умела бы и КИ придавила.
— Ты натворил?
— Нет.
Року очень долго и пристально его разглядывала. Это раздражало, но строить кого-либо и рычать Мадаре уже до оскомины надоело. Ему всё это делать ещё и завтра. Он только уставился тем же тяжёлым взглядом.
— Верю. — Знахарка наконец занялась делом. — Не тот ты тип, чтобы думать корешком. Но мог бы и исправить. Уж у тебя должно получится. Не страшен, не немощен. И чего делать точно знать должен.
Мадара криво усмехнулся.
— Не у меня. Я не так давно был врагом и мы дрались насмерть. Мне она не поверит. И я вообще ничего не знал до недавнего времени.
Не говоря ни слова, Року постучала костяшками пальцев по лбу Мадары. Просверлила очень сердитым взглядом и вздохнула.
— Вы, шиноби, морочите головы и себе, и другим. Сейчас-то вы не враги. Вот и подумай на досуге, что делать. Штаны снимай. Ноги, вижу, тоже битые.
Из прихожей донёсся разговор, шум. Мадара поморщился. Сейчас занесёт кучу народу, будут шуметь, толпится, глазеть... А, нет. Хатаке громко и внятно потребовала заткнуться и ждать приглашения, а если кто-то тупой, так она быстро сделает так, чтобы он не смог сидеть на чём думает или выкинет нахуй в дверь.
Року негромко засмеялась, продолжая осмотр. У него повреждений практически не было: небольшой вывих, пара ссадин, потянутые мышцы на ноге, полученные при падении из люка. Повезло.
— Очень, очень приветливая и вежливая девушка. — сказала знахарка, смазывая ободранные места мазью.
— У неё мужское воспитание и мужской характер. — Мадара оделся и повернулся к знахарке. — Её зовут Хатаке Какаши, Копирующая Куноичи Конохи.
— А ты? — знахарка заинтересованно прищурилась.
— Учиха Мадара.
— Новый Каге Листа... Хорошенько же вас занесло!
— Мы прибыли сами. Я бы хотел ещё с вами поговорить, о пропажах. Вы сможете задержаться или придти вечером?
— Задержаться — нет, но приду после заката. Ведь уже безопасно, так?
— Безопасно.
— Хорошо.
Знахарка собрала снадобья в сумку и зашагала к двери, не прощаясь, вышла. Гостинная тут же стала заполняться людьми. Мадара закатил глаза. Кроме посыльного с чистой одеждой и пары служанок приперлись несколько чиновников с вопросами и требованиями.
— Все вопросы — завтра.
— Но это важно. Городская безопасность...
— В жопу! Вашу безопасность вы просрали хрен знает когда! - Рявкнула Хатаке, заходя следом и давя КИ.
— Ты не имеешь права! — взвился чиновник. — Я был назначен...
— Имеет. — Заметил Мадара. — По своему рангу она выше вас, по своему статусу она выше вас. И по данным мной полномочиям она имеет право вышвырнуть вас вон.
Судя по всему, Хатаке не восприняли серьёзно и начали давить авторитетом. Иначе с чего бы она была так зла? Зато теперь все эти чинуши были озадачены и удивлены, вспоминали чего наговорили, бледнели.
— Хатаке Какаши — моя советница. У неё есть право на многое. Все вопросы завтра, после полноценного следствия, описи со свидетелями и допросов. Тогда я смогу ответить полно и верно.
На это никто не нашёлся. Чиновники оставили осаду и удалились. Двое девиц принялись за уборку, а Какаши вопросительно подняла бровь.
— Когда это я стала такой важной птицей?
— Прямо сейчас. А прибудем домой и приказ шлёпну.
— Ёб тебя через колено и о косяк! Тебе, что по голове досталось? Или шляпа мозг перегрела?
— Я серьёзно. Старые пердуны помешаны на традициях и стандартах. Иногда это хорошо, но нужен противовес и способный со мной спорить человек.
— Безумие какое-то. Вот уж нашёл специалиста!
— Тебя прочили в Шестые и возможно ты бы и стала Каге. Считаешь зря?
— Можешь смеяться, но я всегда считала себя недостойной этого поста.
— Вечером зайдет Року и я хочу с ней поговорить. А сейчас, думаю, нам нужно привести себя в порядок, поесть и хоть чуть-чуть поспать.
— Я всё понимаю, но может спать по очереди?
— Выключи паранойю. Сегодня мы точно в безопасности. Если кто-то из причастных от моего внимания ускользнул, то сейчас этот несчастный или паникует, или собирает вещички. Тем более, что на сторожевые печати меня ещё хватит.
Какаши посмотрела на него тяжёлым, немигающим взглядом, вздохнула.
— Ты прав.
Мадара удивился. Хатаке Какаши и соглашается с чем-то сразу? Впрочем, чего это он? Сам сейчас не очень-то настроен на тупые споры. Он обратил внимание на принесённые вещи. Все с иголочки, тёплые.
— Нашу комнату в гостинице открывать боятся. — Пояснила Какаши. Она уже нашла себе подходящий шмот и отошла к одной из служанок, чтобы та ей показала где ванная и комната с нормальной кроватью. Мадара нисколько не удивился, услышав, что ванных в доме четыре а спален — весь второй этаж.
Какаши едва не уснула в ванной и единственное, что ещё прогоняло сон — это острое чувство голода. И квакающий желудок заставил её заканчивать с мытьём побыстрее. К тому времени как она вышла из душа и надела чистый, не стесняющий движений, мужской костюм, на столе уже исходили паром тарелки, много. И там же торчал Учиха. Тоже чистый и чуть обстриженный. Палёное, видать, удалял.
— Жива?
— Уж лучше чем было.
Усевшись за стол, оба надолго замолчали. Просто потому, что с набитым ртом особо не поговоришь. Смели практически всё.
— Уфф! Я обожралась.
— Ничего, оно сейчас надо. Я тоже, кстати.
— Спа-а-ть! — смачно зевнула Какаши.
— Ты иди, а я ещё пару распоряжений отдам. Кстати, весь второй этаж — спальни. Выбирай любую, я займу соседнюю.
— Ага. Считай, что самая первая от входа — моя.
Еда спровоцировала новый приступ сонливости и Какаши едва не уснула прямо за столом. Но всё же выбралась и упрямо потопала к спальням. В самом деле она преспокойно могла поспать хоть на полу, но с какого она должна это делать при наличии нормальной постели? Едва ли не вслепую девушка добралась до первой попавшейся комнаты и, разбрасывая по пути шмотки, рухнула в обалденную мягкость. Уже практически заснув, нащупала и завернулась по уши во что-то тёплое.
Мадара потёр глаза и встряхнул головой. В ней было легко, пусто и звенело. Но ещё немного нужно пободрствовать. Позвав обоих служанок, он лаконично объяснил, чего от них хочет и приказал ни за что не заходить в комнаты, если конечно, у них нет желания помереть. Потребовав также, чтобы по приходу Року, к ним постучали, он отправился по стопам Хатаке. Как та и говорила, она оказалась в самой первой из спален. По крайней мере, дорожка из шмоток указывала на то, что место занято. Мадара хмыкнул и, прикрыв дверь и на всякий запечатав сигналкой, занял соседнюю комнату.
Вечером, когда в дверь осторожно постучали, Мадара был если и не полностью восстановившимся, то, по крайней мере, не было недавнего чувства беспомощности и бешеной злости на самого себя. Между прочим, давно захороненного и забытого.
— Господин шиноби, — неуверенно позвал голосок девушки из-за двери. — вас ждет внизу Року Ооками, вы просили дать вам знать.
— Скажите, что сейчас будем. И нужен хороший ужин на троих человек. Очень хороший.
— Да, шиноби-сан! — Пискнули из-за двери.
Учиха оделся. На этот раз подобрав себе что-то более похожее на его излюбленную одежду. Катастрофически нехватало оружия, без него Мадара чувствовал себя голым. Обычно у него в заначках всегда было хоть пару сюрикенов или отравленных игл, минимум. Однако, обшмонали перед тем как сбросить, его очень хорошо. Хатаке повезло больше, её выходка не дала ощупать кимоно и она сохранила оби с леской. Мадара вздохнул и вышел. Какаши уже ожидала его, подпирая стену напротив. Она тоже впялилась в привычную мужскую шмотку и выглядела заметно бодрее.
— Доброй ночи, как бы. Идем?
— Мг. — Манера речи тоже старая.
Року поджидала внизу. Она разглядывала роспись на стенах и недовольно хмурилась. Неудивительно — роспись была из новомодных и нужно было немало фантазии, чтобы определить, что же нарисовал художник. Сам Мадара эдакой моды не воспринимал, считая, что отдельные "шыдевры" следует сжечь. Желательно вместе с автором. Хотя, подобная мазня среди шиноби не слишком котировалась. Разве что у редких индивидуумов. Ну или как инструмент гендзюцу.
— Доброй ночи. — Какаши поклонилась.
— Вижу, мои старания даром не прошли. Доброй ночи. — Знахарка отвернулась от стены, улыбнулась добро.
— Ваши лекарства просто спасение какое-то.
— Просто природа, ничего больше. — Пожала плечами знахарка. — Но вы же просили меня придти не затем, чтобы обсудить медицину и её пути.
— Верно. — Мадара уселся за стол и жестом пригласил сесть и знахарку. — Я бы хотел узнать, как и когда, кем были замечены исчезновения, сколько людей пропало, что было предпринято. Наверное, вам проще будет рассказать вообще всё.
— Долгая история выйдет. Но попробую. Впервые неладное заметила именно я. Людей в округе не очень много живет, если не считать сам город. Я знаю всех местных, многих лечу и делаю это постоянно.
— Не заметить пропажи пациента вы не могли. — дополнила Хатаке. Она села напротив Мадары и почти рядом со знахаркой.
— Правильно. — Року хмуро смотрела прямо в глаза Учихи. — Одной из первых пропала девочка из семьи угольщиков, семи лет. У неё была лёгочная недостаточность. Я приходила к ним раз в неделю и проводила иглотерапию, оставляла лекарство. Однажды этого не понадобилось. Когда я пришла, мне сказали, что Аки утащил волк. Это было чуть больше года назад.
— Вы не поверили? Почему?
— Наши семья, имя корнями от шиноби. В прошлом довольно известные. Я, как и мои бабушка и мать, использовать чакру не могу, но кое-что осталось. Я чувствую волков, они чувствуют меня и не пакостят на моей территории. Я могла бы допустить, положим, бешенство, но в тот период волков в округе вообще не было. Заподозрила я совсем другое, думала, что родители сломались и удушили девочку. Мою теорию опровергло исчезновение ещё одного ребенка, на этот раз единственного наследника и очень любимого. Грешили опять же на волков, но их по прежнему ещё не было. Стаи зимой кочуют вслед за оленями, и здешнюю стаю унесло далеко. Вот тогда я нашла другую теорию и думала так довольно долго, до тех пор, пока люди не стали пропадать в самом городе.
— Что за теория?
— Полагала, что в лесу прячется псих-отступник из шиноби. Ваши, бывает, занимаются подобным. Именно тогда я отправилась к градоправителю. К сожалению, меня не стали слушать. Пообещали разобраться и больше ничего не предпринимали. Первое письмо госпоже Коюки я отправила после третьей, точнее, уже четвёртой пропажи. Двое исчезли практически одновременно: один из стражников, а чуть позже узнали и о бродячем торговце. У него здесь живёт дочь и он заходил погостить зимой.
— Градоправитель что-то предпринял?
— Искали следы или тела, ничего не нашли и устроили облаву на волков. Их тоже, кстати, не нашли.
— Сколько людей исчезло в общей сложности? И сколько вы отсылали писем в столицу?
— Людей много. Только я не смогу сказать точно — к концу зимы местные пропадать перестали. Так что известных мне случаев около тридцати. Это за первое время, и ещё доходили слухи о более поздних пропажах, где-то с пять человек.
— За три месяца тридцать человек? — Очень хмуро спросил Мадара. Простейшая логика вопила, что это слишком много, а ещё в голову не укладывалось как мэр это мог допустить.
— Примерно. — Року кивнула. — За все время я отправила семь писем с птицами и караванами. После третьего по счету меня вызвали в магистрат и очень настоятельно просили больше не делать этого. Думаю, боялись, что паломники перестанут идти к храму.
— Это-то понятно, но почему вас не решились устранить? Человек, всё это устроивший, должен был понимать, что вы опасны для него.
— Вы о настоятеле? Знаю уже, весь город видел, как вы его в магистрат волокли. Думаю, потому, что Рито, как врач, никуда не годится. Он прекрасно умеет только пускать в глаза пыль. Монахи тоже болеют. Да и моя смерть могла привлечь внимание.
— Не показался мне этот человек способным логично думать. — Покачал Учиха головой. — Эти твари сильно влияют на рассудок, тут что-то другое. Плохо, подозреваю, нам следует искать ещё одно гнездо.
— Сначала следует допросить монаха.
— Это задача сложная. В его мозгах настоящая каша. Я намерен отписать остальным каге, чтобы прихватили с собой менталистов и сам потихоньку стану раскапывать. Следует также пригласить и следователей из столицы.
— Первым делом нужно уведомить Коюки-химе. — добавила Какаши. — Мы, все же, в Стране Снега. Мы не имеем права вести себя здесь как хозяева. Это сегодня ты напугал всех этих чинуш, но к утру они оклемаются и будут сопротивляться твоим приказам.
— Пусть только попробуют! — Мадара почти обрадовался этому заявлению. Какаши только вздохнула. Этот человек привык быть главным.
Расспросив знахарку и поужинав вместе с ней, шиноби сели в большой комнате и принялись обсуждать добытую информацию. По всему выходило, что пропажи тщательно заминались и мэром, и самим настоятелем. А также, что письма Року каким-то образом перехватывались.
— Мне не нравится количество пропавших. А ещё нужно отослать письма для Каге. Здесь вряд ли найдется отделение нин-почты. Для химе письмо отправим обычным путем.
— С этим проще. У вас есть призыв?
— Есть, но он боевой. Переноска писем, мягко говоря...
— Тогда воспользуемся моими нинкенами. Если я вложу как можно больше чакры, они успеют добраться до Каге и, возможно, взять ответ.
— Тогда не только Каге, но и химе Яманако. Мозголом выгоднее гендзюцу, пусть и от мангёку. Я напишу письма, заверю, а ты пока подумай, кто из твоих псов будет быстрее.
— Я это уже знаю. Письма и записки они не первый раз носят.
— Хорошо... — Пробормотал Мадара и, распечатав дверь, потребовал принести бумагу, тушь и кисть. На весь дом, не считаясь с поздним вечером. Впрочем, девушки были предупреждены, что они могут понадобиться и их могут разбудить.
— Надо было сразу попросить и не трогать бедняжек. Пока мы спали, они выдраили полдома, достали поесть.
— Не беспокойся об этом. — Учиха усмехнулся. — У меня достаточно рьё, чтобы компенсировать неудобства.
Требуемое принесли быстро и Мадара склонился над столом, выписывая и закрепляя написанное чакрой. Свернул первое из писем и поставил печать, по которой адресат должен будет мазнуть своей чакрой, чтобы открыть. Какаши расслаблено наблюдала за этим, попивая чай и ухмыляясь неведомо чему.
— Этот конверт должен прибыть первым. Это для Яманако.
— Ясно.
Какаши сложила печати кучиёсе, надкусила палец. Мадара с интересом наблюдал как из облачка чакры материализовался небольшой пес в синей жилетке. Псина с достоинством уселась на задние лапы, огляделась.
— Бисуке, нужна твоя помощь.
— По количеству чакры я понял, что длительная миссия.
— Отнесёшь письмо в Коноху. Как можно скорее. Для Ино Яманако.
— Понял. Вот это письмо?
— Верно. Связь через Паккуна, как закончишь. Я буду призывать его время от времени. Мы сейчас в Стране Снега, у северной границы. Сколько времени тебе будет нужно?
— С учетом моря — неделю. Возможно, дней десять. Я буду торопиться. Клади письмо.
Опустив конверт в подставленный карман жилета, Мадара спросил.
— Уверен в том, что хватит чакры? Скажи сейчас, если есть сомнения.
— С головой хватит. Какаши дала хороший запас.
— Верно. — Подтвердила Какаши. — Должно хватить. Я почти что восстановилась.
Таким же образом были отосланы и ещё четыре письма. Какаши с честью выдержала испытание, выдоив себя почти до дна. Держала лицо, так сказать. Мадара её понимал, сам такой же. Потому акцентировать на этом внимание не стал. Вместо этого принялся планировать завтрашний день. Какаши время от времени вставляла реплики, задавала вопросы или наоборот отвечала, а позже закемарила в кресле. Всё же её хорошо вымотало, а потом ещё призыв за призывом. Учиха устроился в кресле напротив и стал разглядывать куноичи. Пожалуй, пока Какаши Хатаке занята делом, она совсем другая, и эта самая другая была интересной. Впрочем и ехидная вредина не лишена очарования, только если собачится и стебается не с ним. Мадара ухмыльнулся, припомнив, что за всю жизнь его смели подкалывать только Хаши, Изуна и, очень редко, Мито. Хотя с последней он мало пересекался и не успел хорошо узнать. Простодушное нахальство Наруто Узумаки было трудно назвать стёбом, хотя иногда на него и походило. А Хатаке специально подыскивала места, куда можно ткнуть булавкой и при случае провернуть. Впрочем, не убила же. Ведь подвернулся такой шикарный случай. Наверное пошла от противного... Как бы ни было, согрела и даже поделилась жратвой, чего уж точно делать не обязана.
Итак, змеиное гнездо разворошено, главная тварь отловлена. Теперь следует сохранить текущее положение дел до прибытия Каге. Сам Мадара предпочел бы встретиться в другом, более уединенном месте и в более тёплое время. Но случай и ещё непонятное желание настоятеля собрать здесь Каге, привели собрание сюда. Интересно, а он один заподозрил подвох или следует ждать ещё шиноби из других гакуре?
К утру Учиха распланировал от нечего делать ближайшие три месяца своей жизни, решил крайне важный вопрос о том стоит ли ему стричься чуть короче, успел разозлиться несколько раз и столько же успокоиться, а также восстановить почти полностью работу очага. Едва рассвело, Мадара отправился в гостиницу, уже опечатанную и обезлюдевшую и выбил из сторожей запасные ключи от их комнат. С огромным удовольствием оделся в своё, привычное, с кучей полезных печатей и потайных карманов. Взвесил в руке запечатывающий свиток Хатаке и ухмыльнулся. Он отдаст руку на отсечение, что её шмотки обладают теми же полезными свойствами. Надо бы чего-нибудь на этот свиток выменять у неё. Примерное поведение на саммите? Поделиться призывом? Или потребовать принять пост советницы?.. Вариантов лезущих в голову слишком много... Так отдаст, на перспективу.
Вернувшись, Мадара разбудил напарницу и торжественно вручил свиток со шмотками, отчего та просияла солнышком и даже чуть ли не расцеловала его. Свиток разумеется, а не Мадару. Молниеносно смылась в соседнюю комнату, бросив что-то между "спасибо", "пшел-нах" и "буду должна". Оттуда донеслись шуршание и звяки, невнятное бормотание.
Вышла спустя приличное время в стандартной форме, при хитай-ате, с весьма довольным видом. Мадара даже слегка огорчился — теперь она опять смахивала на парня. Если бы лицо за маской ещё запрятала было бы и вовсе не отличить. Высокий для женщины рост, широкие плечи, визуально расширенные форменными рукавами, мешковатые штаны, прячущие бёдра. Кошмарное перевоплощение. И, судя по её лицу, сшиты эти шмотки из похуизма и иголок иронии...
— А можно спросить, почему ты носишь старую форму? — Комментировать? Не-е-е, иголки явно истосковались по кровушке, а у него не то настроение, чтобы не повыдергивать их с мясом.
— Все просто — шита на заказ, со спецфуин, вшитой сеткой, накладками и карманами в нужных местах. Да и привыкла к ней. Не хочу менять, смысла все равно нет.
— Ясно. Пошли шерстить муравейник?
Муравейник бурлил, кипел, фонил эмоциями и пытался вякать. Как Какаши и предполагала — уже утром магистратура опомнилась и попыталась сопротивляться. Поначалу Учиха честно пытался это терпеть, но всё больше и больше раздражался с каждой минутой общения. Когда его попытались не пустить к пленнику, Мадара не выдержал.
— Вы хотите спровоцировать аннексию Страны Снега? В таком случае у меня будут абсолютно все права.
— Вы не посмеете этого сделать! — Мэр попытался выглядеть гордо, но под таким давлением КИ это выглядело жалко.
Вместо ответа Мадара расхохотался. Потом посерьёзнел и уставился на нахала даже несколько обиженно.
— Я буду в своем праве, даже если выжгу весь этот город. Потому, что тут покусились на мою жизнь. С этим согласится и Коюки-химе, и все Каге, и биджу знает кто ещё.
— Коджи-сан, это в ваших же интересах — оказать содействие расследованию. — добавила Хатаке Какаши. — Здесь замешано что-то неестественное, чему вы противостоять не могли бы. Думаю, Каюки-сама оценит ваш вклад и не станет акцентировать внимание на... невнимательности.
Мэр поубавил спеси и уверенности, еле слышно пробормотал.
— Я не уверен... но вы же ей скажете...
— Я была одной из тех, кто помог Коюки-химе вернуться сюда. Думаю, мое слово она услышит. — Флегматично и веско уронила девушка, скрестив на груди руки и буравя градоначальника тяжёлым взглядом.
— Я даю разрешение. — сдался мэр. — Вы пообещаете не делать ничего... непоправимого?
— Я обещаю. — немедленно откликнулась Хатаке. — Мадара-сама?
— Я не могу пообещать этого. — Учиха, казалось, излучал холод и презрение. — Но очень постараюсь ничего не разрушать.
За ночь монах осунулся, обзавёлся роскошными синяками и ссадинами и превратил в лохмотья свои роскошные тряпки. Мадара нахмурился, бросил на охранников уничтожающий взгляд. Те, побледнев, поспешили объяснить.
— Это он сам, об стены. Развязали, чтобы руки, ноги не отмерли, а он в буйство. Еле скрутили назад.
— Не мешать, не заходить, не вмешиваться, что бы вы не услышали. — приказал Учиха, заходя в камеру. — Хатаке, будешь со мной смотреть и слушать?
Какаши чуть заколебалась, но затем решительно кивнула. Мадара прикрыл дверь и наклонился к монаху. Спустя всего миг тот обмяк. Учиха повернулся к Какаши, взглянул причудливым мангёку и та застыла. Сознание её ухнуло куда-то вниз и вниз, пока она не очутилась на голой, чёрной равнине под красными небесами. Настоятель распятый чёрными, обугленными и шершавыми ветвями единственного здесь дерева, бешено дергался и ругался, пытался выбраться из опутавших его ветвей.
— Здесь ты можешь смотреть шаринганом без ущерба для себя. — Спокойно сообщил Мадара выходя из темноты за спиной и направляясь к монаху. Тот притих, а потом вдруг тонко завизжал и принялся рваться изо всех сил.
— Долго мы не можем допрашивать, чтобы не ёбнулся совсем, но несколько очень важных вопросов мы решим.
Мадара склонился над монахом низко-низко, хищно оскалился.
— Я же тебе говорил, что это не все?
Чёрные языки пламени поползли по ветвям, охватили тело монаха. Какаши поморщилась: вид и запах обугливающейся и тут же нарастающей плоти был омерзителен. Настоятель визжал, хрипел, бился. Наконец пламя угасло, мужик бессильно повис.
— Мы зададим тебе вопросы. И помни — если мне не понравится ответ, я повторю.
Монах вяло кивнул, изо рта его тянулась ниточка слюны, глаза лихорадочно сверкали.
Допрос был результативным и странным. Временами пленник начинал визжать, ругаться и угрожать "ими", которые непременно придут. Когда это случалось, даже пламя Мадары действовало не сразу. Иногда иллюзию начинало дёргать и корежить, всё смазывалось, кружилось. В такие моменты Мадара застывал столбом, бледнел.
— Это его безумие пытается прорвать цукуёми. Я сдержу, но на будущее знай: такие штуки опасны.
— Я не умею создавать цукуеми.
— Ты вполне на это способна.
Какаши промолчала, опасаясь сорвать ему концентрацию, но вид имела крайне озадаченный. Она не понимала, почему Учиха не только отказался забрать у неё ранее шаринган, но и что-то объясняет и подсказывает. Да и вообще, Мадара был совсем непохож на тот образ, что рисовали в хрониках и учебниках. Нет, был похож, но только на войне, в драке.
Наконец Мадара закончил расспросы и прервал гендзюцу. Какаши выдохнула и опёрлась о стену. Монах обмяк на нарах, глаза закатились, на лбу испарина. Сам Мадара выглядел лучше всех. Неудивительно — он-то привычен.
— Дела... — протянула Какаши. — Что будешь делать?
— Конфискую книгу и уничтожу. Такое не должно остаться в доступе.
— Надеюсь, экземпляр только один.
— Такие вещи существуют в единичных экземплярах. — отозвался Мадара. — Иначе это всплыло бы ещё где-то. Но я в любом случае прикажу прочесать архивы на предмет пропаж людей и необъяснимых чудес, потребую, чтобы любые исчезновения расследовались крайне тщательно. Я не хочу чтобы однажды вылезло какое-то неубиваемое чудовище.
— Да ты и сам такое чудовище. Хорошо хоть на нашей стороне.
— Да, убить меня нелегко, Хаши подтвердит. А ты уже пришла в норму, значит с завтрашнего дня начинаем тренировки. Буду тебя гонять.
— Эм, может обойдемся без "гонять"? Я вполне смогу и сама себя гонять. От тебя такого подвига не надо.
— Почему? Я совсем не против поразминаться.
— Ладно. — Очень нехотя согласилась Какаши. — Просто не хочу позориться. У нас слишком разные весовые категории.
Мадара довольно улыбнулся. Совсем без движения сидеть здесь несколько недель ему не хотелось, хотя и придется. Можно было бы, конечно, забрать монаха и отправиться в Коноху, но монастырь с подвалом, свидетелей не заберешь. А в свете новой информации это не менее важно.
— Сейчас отправимся за книгой, а потом к себе. Я хочу просмотреть и попытаться понять, что это вообще такое.
— Может, лучше вообще туда не заглядывать, а сжечь?
— Ты не права. Я должен знать, что это такое, знать можно ли определить вовремя, что происходит и обязательно — как противостоять такому.
— М, ты уверен, что там всё это найдется? Это очень опасное знание.
— Ты это мне говоришь? Я и сам опасен для любого придурка, что осмелится бросить мне вызов.
Какаши только выразительно возвела взгляд в небо.
— Делай, что считаешь нужным.
Книга была запрятана в том самом подвале и потому Мадара сначала отобрал нескольких свидетелей из магистрата и двоих ещё отловил на улице. Какаши поперлась с ним из чистого любопытства — хотелось узнать, что и как он будет делать. Стылый подвал с уже подгнившими, зловеще разрисованными статуями, полный вещей пропавших людей, произвел на всех неизгладимое и крайне негативное впечатление, а когда Учиха любезно откинул люк и пригласил спуститься, согласились лишь двое. Вылазили бледные и трясущиеся — аура смерти и ледяные осколки с вмороженными костями не для слабонервных. Собственно, на этом и закончили - гражданские единогласно согласились передать дальнейшее расследование сводной команде шиноби и согласились ждать их прибытия. Книгу же Мадара ловко утащил из тайника, прикрывшись гендзюцу, пока непривычные к таким зрелищам люди пытались придти в себя.
Вечером Какаши наблюдала за бормочущим себе под нос, пялящимся в толстую книгу в тяжёлом деревянном переплете, нервно ерошащим и дёргающим собственную шевелюру Учихой. Иногда, забывшись, он полыхал шаринганом. Зрелище было непривычным и забавным, если забыть о содержании книги. Сама Какаши заглянула мельком и её чуть не вывернуло от описания подробного ритуала призыва какой-то огненной твари. Множество малоаппетитных ингридиентов, ритуальные садистские убийства и обязательные жертвы после. Яд, кстати, был вовсе не для того, чтобы ограничить чакру. Это оказалось всего лишь побочным эффектом. На самом деле он облегчал для тварей выкачку и дурманил жертву. Его рецепт тоже был в книге. Молитвы, пестрящие богохульствами и восхвалениями каким-то древним демонам. Мадара был далеко не безобидным одуванчиком, но и он наконец-то захлопнул тяжёлую обложку и уставился на фолиант весьма злым взглядом.
— Ну и мерзость! — выпалил он. — Сжечь бы немедленно, но это должны увидеть и остальные.