8
Эти мысли были прерваны отдалённым шумом и скрипом несмазанных петель. Какаши молниеносно подхватилась и утащила к стене Мадару. Тот поначалу едва не приложил её кулаком, но успел сориентироваться и увёл удар в сторону. Пару раз споткнувшись, кляня про себя собственную недальновидность, шиноби прижались к оледенелой стене. Какаши передёрнуло. Контраст горячего бока рядом и жутко холодной, неровной стены под лопатками вызывал озноб. Наверху зазвенели ключами, грохнула крышка люка. Какаши затаила дыхание, прижалась крепче к камню спиной. Будь у неё больше чакры и шаринган бы открыла. За неё это сделал Мадара. Звучно грохотнула цепь, по стенам шустро заплясали короткие, желтоватые блики. Вниз неаккуратным тюком плюхнулось чьё-то тело, опять загрохотала цепь, спуская металлическую корзину с факелом вниз.
— В этом месяце всё. — приглушенно сказал мужской голос. — Надо это вспрыснуть.
— Никаких вспрыснуть. Отчёт господину и сдаём смену. Скоро будет время...
Люк захлопнулся, отрезая голоса, и Какаши позволила себе выдохнуть. Мадара погасил шаринган и кулем повис на её плече. Ненадолго, впрочем. Почти тут же выпрямился и шустро устремился к упавшему. Перевернул на спину, приложил пальцы к шее, виску и принялся снимать с того ядовито-жёлтую куртку. Какаши запахнулась наконец, поискала взглядом оби. Он нашелся почти что рядом с новым потерпевшим. Она неспешно подошла и подобрала широкий и плотный пояс, главной ценностью которого была вшитая в него нин-леска. К сожалению, расшитую речным жемчугом и янтарём сумочка с каркасом из сенбонов была отобрана каким-то из мужиков, их повязавших. Хотя это не страшно: Учиха Мадара, восстановивший чакру, уж всяко будет круче любого оружия.
— Живой? — поинтересовалась, запахиваясь плотнее и зажав полу кимоно локтём.
— Угу, так же как мы, под какой-то дрянью, ну и в обмороке. Может из-за падения, может вырубили, чтоб не орал.
Какаши присмотрелась. Мужик был рыхлый, низенький, средних лет, рыжеватые волосы уже тронула проплешина, зато брови были густыми, кустистыми, крупный сизый нос грозно нависал над широким ртом и откормленным подбородком. Совсем Мадара его раздевать побрезговал, ограничился штанами и курткой, да и те надевал с видом мученика. Хотя, мужик, видимо, был мерзляком, на нём ещё оставались два толстых свитера и плотные шерстяные подштанники.
— Я его видела. — шепнула она негромко. — Один из паломников, купчишка какой-то. Клеился ко всем подряд.
Мадара криво усмехнулся, брезгливо принюхиваясь к трофейной куртке.
— Я, кажется, понимаю, почему оно не может наладить личную жизнь. Впрочем, всё это — бред. С какой стати Ками должны думать о чьих-то семьях.
— Не будь неблагодарным придурком, самый-сильный-сама. Этот человек принес нам не только одежду для тебя, но и информацию.
— Главное, чтобы этот... свинтус орать не начал.
— Вот и позаботься об этом. Но сначала, пока есть свет, надо толком осмотреться. И, да, держи. - Какаши сунула Учихе оби, из которого уже начала выматывать леску.
— Тогда уж лучше я. — Мадара моргнул, потёр глаза и открыл их уже алыми, горящими. Томоэ медленно, плавно двинулись вокруг зрачка и Какаши поспешила отвести взгляд. Завораживает и без гендзюцу.
— Поможешь, если я брякнусь. — сухая, горячая ладонь проскользнула под её локоть. — Чакра восстанавливается крохами, меня может не хватить.
— Ладно. - Кивнула куноичи.
Уж чего, а того, чтобы Учиха склеил тут ласты от истощения ей не хотелось. Не после всего предпринятого. Потом, когда выгребутся и вломят идиотам — пожалуйста. Да и то, скорее она скопытится. Потому она пошла вдоль стен каверны вместе с ним. Даже без шарингана можно было понять, что пещера странная. Стены носили следы грубой обработки и были слишком чистыми, будто их мыли. И ледок, покрывавший их тонким, прозрачным слоем, а не наплывами, только подтвердил все эти предположения. Больше того - стены сходились вверху небольшим пятачком и сама пещера больше всего напоминала пирамиду с пятью углами, правда внизу углы эти были сильно сглажены и чётко выделялись лишь на уровне её роста и выше. Никакого выхода кроме люка нет...
Мадара резко остановился и протянул руку к стене, палец его прошелся по странной траектории и Какаши пришлось нагнуться почти к самой стене, чтобы увидеть. Белесые, почти невидимые царапины складывались в корявые кандзи. Да, и ледок поверх не добавлял разборчивости.
"Ни звука ни" - гласила надпись.
Ни — чего? Чакры, света, тепла, запаха, крови? — беззвучно зашевелила она губами. Мадара одобрительно кивнул. Надпись была низко: сделать ее мог только сидящий человек. Что заставило его сесть? Был он ранен или только обессилен? Ответа, увы не было. Мадара присел на корточки, внимательно разглядывая надпись, ткнул пальцем ещё ниже, почти у самого "пола". Видно было много хуже, а надпись и вовсе — еле процарапана.
"Холод Ночь Акаи."
Так звали одного из пропавших шиноби, того, что чуунин. Был. Какаши поджала губы и бросила короткий взгляд на Мадару. Тот хмуро разглядывал обе надписи, без шарингана. Поймав её взгляд, он долго смотрел в её глаз, будто видел впервые, потом кивнул и подмигнул. Ладонь его взметнулась, сложилась несколькими быстрыми жестами. Какаши согласно кивнула и, оставив Мадару осматривать стену, подняла повязку со второго глаза.
Исследование пола принесло радующие результаты — на полу она нашла два сенбона и одно короткое, маленькое лезвие, такое обычно носят в дороге для бритья. Как оружие оно не очень-то годится: на раз, после металл рассыпется мелкими пластинками от воздействия чакры или даже проржавеет, если совсем некачественный. Больше она не рискнула использовать шаринган: в голове уже грохотали маленькие барабаны, а саму опасно пошатывало. Впрочем и Мадара резко осунулся и тоже удерживался за стену. Факел затрещал, выбросил вниз несколько искр и чуть приугас. Скоро он погаснет, как и первый.
Какаши оставила осмотр и первым делом отнесла и расстелила в одном из углов ещё мокрые шмотки и туда же отволокла тяжеленного купца. Правда Мадара сориентировался моментально и помог с этим. Заодно Какаши поделилась находками, каковые Учиху порадовали. Проволока, сенбоны и нож были осмотрены, разложены на мокрой куртке рядком, после чего сенбоны были вручены Какаши и та вколола их в ворот кимоно, а проволоку Учиха забрал себе, как и бритву. Какаши с любопытством понаблюдала как Мадара сноровисто смотал леску хитрым бубликом с одним выпущенным кончиком и надел его на запястье правой руки. Распотрошённый оби Какаши повязала на место и теперь могла не придерживать полы на груди, освободив тем самым обе руки. Ухмыльнувшись, она размяла пальцы и запястья, потянулась шеей и спиной. К бою, что бы там ни водилось, она была готова. Мадара одобрительно кивнул. Теперь врага ждали два бойца: джонин и каге, оба бывалые и сильные воины.
Позабытый толстяк шевельнулся, что-то жалобно вякнул. Какаши тут же зажала ему рот рукой и придавила коленом грудину, а Учиха склонился над мужичком, сверкнув на миг алыми очами. Тот замер испуганной птицей, жалобно округлив глаза и мелко дрожа. Спустя всего десяток секунд Мадара сделал знак отпустить и Какаши без всяких сомнений убрала руки.
— Очень, очень тихо — где тебя взяли и когда?
На миг Какаши показалось, что мужик обделается или же уплывет в обморок. Но нет, заговорил дрожащим и тонким голосом.
— П-после веч-черней молитвы. На улиц-це... Кто вы? Вы меня убьете? У меня есть деньги, я з-заплачу!
— Тш-ш-ш. — Мадара сверкнул глазами и сложил на груди руки. Какаши тихонько добавила.
— Мы все в одном положении, но у нас есть шансы выбраться, если мы потянем время. Для этого нужно сидеть очень тихо, не привлекая внимания.
— Вы шиноби? — с надеждой спросил толстяк, зацепившись взглядом за сенбоны.
— Верно, но, чтобы вытащить нас всех, нам нужно восстановиться. Если мы верно поняли - нам нельзя шуметь. С этого момента — ни звука.
— Много говоришь. — Мадара уселся лицом к центру ямы. — Садись и слушай. Свет скоро исчезнет.
Какаши знаком указала мужичку место рядом с ними и села сама, так, чтобы можно было быстро вскочить, не теряя времени. Прислонилась лопатками к чужой, крепкой спине и вдруг украдкой ухмыльнулась.
"Меня вся женская половина Конохи попытается убить, если узнают подробности."
Мужичок стрелял взглядом в куртку, трясся, не то от холода, не то от страха и порывался что-то сказать. Но пока неизвестность пугала его больше, чем шиноби.
С жалобным потрескиванием стал понемногу угасать факел. Жёлтоватые блики заметались по стенам, исчезая один за одним. Всего пара минут и всё накрыла кромешная тьма. Какаши опустила руки на колени, чуть сильнее уперлась спиной в другую, такую прямую и непоколебимую, и начала отсчитывать секунды. Звуки дыхания — ровное, спокойное собственное, Мадары — точно такое же. И купец — учащённо, с присвистом. Он сорвётся быстро. Она аккуратно и медленно положила ладонь на плечо, точнее шею мужика и легонько пожала. Тот сначала замер зайцем, потом вроде бы успокоился.
"Сейчас за полночь, если прикинуть. И люк не будет открываться ещё долго... Мы все не протянем полноценно, так что выбираться надо сразу же как восстановимся хоть чуть. Мадара уже может использовать шаринган, значит процесс восстановления пошёл и у него".
Стало вдруг значительно холоднее, послышался негромкий хруст, будто ломал кто тонкую ледяную корку на луже. Какаши поднялась, вслушиваясь. Треск доносился с всех сторон. Мадара тоже встал, по прежнему касаясь спиной.
— Глаза! — коротко бросил. Какаши послушно прикрыла веки, заслонившись для верности и ладонью. Сквозь всё это пробился слабый отсвет и заодно резанул по ушам тонкий вереск купца. Отведя ладонь, Какаши чуть приподняла ресницы и разглядела причину.
Учиха филигранно выдувал тонкую, яркую струйку огня, освещая грубо тёсаные стены из которых выворачивалось что-то... Три глыбы то ли льда, то ли мутного полупрозрачного камня с чем-то тёмным в сердцевине. Против этого сенбон и леска не поможет. Глыбы ворочались, потрескивали и поскрипывали, потихоньку расправляясь в нечто человекоподобное.
— Хватай балласт и держись за моей спиной. — Мадара медленно отступал к центру, короткими, тонкими струйками огня подсвечивая путь, и Какаши поспешно рванула за плечо скорчившегося и тонко визжащего на одной ноте мужика. Пришлось даже усилить мышцы чакрой, чего пока не нужно бы делать. Слишком её мало.
— Не ори! — Прошипела она прямо в ухо мужику. — Они идут на звук.
И в самом деле — то что заменяло "этому" голову не имело глаз и носа. Зато имелась широкая пасть и что-то вроде рогов. Какаши снова прижалась спиной к спине Мадары, оглянулась. Тот уже складывал печати: плечи двигались, чакра его начала убыстрять движение. Конечно, всей своей мощи Мадара набрать не успел, но...
— Катон! Великий огненный шар!
Немаленький сгусток огня отшвырнул назад сразу два существа и осветил всю пещеру. Третий, покачиваясь, полз, медленно переставлял тумбы-ноги. Учиха на миг шатнулся, но тут же принялся складывать новые печати. Здоровенный кратер в стене светился багровым, освещая две кучки - одну совсем неподвижную, сверкающую сколами и вторую, пытающуюся встать на полторы ноги. Верхней части у "этого" почти не было, вместо неё болталось что-то тёмное и маленькое. Всполох нового огненного шара высветил это что-то и Какаши сглотнула. Бледный, будто выкачанный, труп был сердцевиной. Пергаментную кожу прорывали ломаные кости, нелепо вывернутая голова опутанная длинными, спутанными космами. Лицо белое, перекошенное гримасой страдания и изуродованное потёкшим гримом. Та самая пропавшая шлюха... Третье существо оказалось или крепче или успело выскочить из под удара. Теперь оно целенаправлено ковыляло к ним, разевая гигантскую пасть. Мадара шатался и упрямо складывал очередную серию печатей. Нечто приостановилось, "рога" вдруг провернулись в "голове" и уставились точно на Мадару.
Какаши отпихнула верещащего и цепляющегося за неё мужика в сторону и успела уцепить Мадару за ворот. Покатиться, сбивая колени и локти, и только крякнуть от веса свалившегося на нее мужчины. "Рога" со звоном разбились о пол, а чудовище развернулось и поковыляло к купчине. Тот на четвереньках пятился прочь, сипел, бешено вращая глазами. Второе существо медленно ползло туда же. Мадара медленно зашевелился, сполз, невразумительно бормоча какие-то ругательства, Какаши поспешила подняться и помочь ему. Видок у него... Мёртвая шлюха выглядит краше.
— Я могу еще. — Упрямо просипел Учиха, сплевывая кровь. Тёмные струйки сочились и из ноздрей, и из уголков глаз, глаза ввалились.
— Не дури, гребанный камикадзе! — Рыкнула Какаши. — Я отвлеку, а ты восстанавливайся!
Слишком холодно и неудобно, но надо. Какаши поднимается и, разбежавшись, с силой вбивает ноги в "спину" целого существа. И отбрасывает себя прочь, чувствуя, что сил как уполовинилось.
Их нельзя касаться.
Цели ей удалось достичь. Оба существа как по команде заковыляли к ней. У целого снова стали отрастать "рога". Становится темнее, раскалённый камень уже почти не светится. Опасно... На помощь приходит Мадара - поджигает куртку тощим огненным плевком и бросает её в середину. Какаши рывком бросает в сторону тело и уходит от щедрой порции шипов-рогов. Впервые помимо скрипа чудище издало трубный, обиженный рёв.
Купец, идиот, забился в угол и прижался к стене. Если сейчас вылезет ещё что-нибудь... Некогда. Сдохнет и хер с ним. Концентрируемся!
Чидори выходит совсем жиденьким, скорость так себе, но ей удается долбануть полуразвалину. Или попадание удачное, или просто ему немного оставалось... Мутный лед идет тонкой сетью трещин, крошкой сыпется ей под ноги, мёртвая внутри расползается полупрозрачной белесой жижей и отдельными выбеленными костями. Остатки чакры будто слизнуло и тело начинает быстро коченеть. Наверное, только чистое упрямство не позволило ей распластаться тут же и продолжать отходить от второго чудовища. Не будь света, не жди они нападения они бы умерли почти сразу.
Серия маленьких огненных плевков Мадары только чуть затормаживает существо и оно разворачивается к тому, почти ползет. Опасные шипы полурасплавились, через туловище идет несколько крупных трещин. Какаши останавливается и начинает растирать жутко закоченевшие ноги, почти негнущуюся руку. Эти твари будто состоят из самого холода, концентрированного, могильного.
— Не дай себя коснуться! — выкрикивает она. Существо резко останавливается, дёргается в её сторону и Мадара этим пользуется. Ещё два огненных плевка - ровно в трещины и тварь наконец осыпается третьей грудой льда. Какаши обессилено падает на спину, глупо улыбается, глядя вверх. Конечности уже не чувствуются, онемение ползет выше, грудь жжет, а глаза слипаются. Хлёсткая пощечина обжигает лицо и частично выводит из ступора.
— Не спать! — Рявкает Мадара и разводит суету. С купца ободрана ещё одна шкурка, а потом горячие ладони начинают растирать ей подошвы и больно мять мышцы голеней. Какаши наконец прочухалась, взвыла и попыталась вывернуться. В ответ Учиха крепко обложил её матом и приказал терпеть. Какаши взрыкнула, потребовала немедленно отпустить и забрыкалась. Мадара зло сверкнул шаринганом, Какаши тут же сдернула свою повязку.
— Господа шиноби... — Жалобно проблеял позабытый купец и тут же отшатнулся: оба яростно просверлили несчастного тремя алыми и одним серым глазом. Впрочем, оба тут же опомнились и Мадара насмешливо сообщил.
— Я же говорил — начнёт психовать, значит живая.
— Да ты сам ходячее пособие для менталиста! Ебанат по жизни!
— У самой мозги косые нахрен! — Не остался тот в долгу.
— Вы прямо как супруги со стажем. — очень неуверенно и тихо сказал мужичок.
Предполагаемые супруги синхронно и крайне презрительно фыркнули, а после удивленно друг на друга уставились.
— Ну, хоть в одном мнении сошлись! — выпалила Какаши.
— Пора выбираться. — Жестко сказал Мадара, откидывая опалённую челку назад. — Жертвенные тряпки скоро догорят, а я предпочитаю видеть. Сможешь подняться к люку без моей помощи?
— Естественно! — Тут же выпалила Какаши.
— Отлично. А ты... — Мадара скривился, глядя на купчину. Тот сглотнул. — Я бы "забыл" тебя тут, но твоя пластиковая одежка очень помогла. Не люблю оставаться в долгу. Но не дергаться и не визжать — я пугливый, руки могут разжаться. Понял?
Мужик мелко закивал. Кажется, Учиха пугал его сильнее ледяных монстров.
Наверх Какаши еле взобралась и очень пожалела что хорохорилась. Учиха лез выше с огромным кулем на спине. Люк он вынес одним ударом, без всяких видимых усилий и даже помог толстяку пропихнуться. Точнее, бесцеремонно выпнул. Перевалился сам и тут же сунул лохматую башку назад, протянул руку. Какаши уцепилась и позволила себя буквально выдернуть наверх. И как раз для того чтобы услышать как дрожащим голосом молится толстяк. Мадара матюгнулся зло, а Какаши пробрала новая порция ледяных мурашек. Подвал разительно изменился. Теперь он был ярко освещён множеством свечей и плошек с фитилями, стало ясно, что он повторяет пятиугольную форму только что покинутой пещеры. По углам, подсвеченные и раскрашенные багровым узором стояли пять деревянных храмовых статуй. В груди каждой пульсировал мрачным кровавым светом огромный, с кулак, полупрозрачный камень, нарисованные глаза двух из них пылали тем же багровым светом. Оставшиеся три светились намного слабее, а глаза так и оставались искусно нанесённой краской. На шее каждой статуи висела нить с нанизанными на неё бусинами разных цветов и размеров. В каждом из ожерелий было порядка десяти-пятнадцати бусин. От изваяний несло силой и жутью, потусторонней, враждебной. Какаши поежилась, наблюдая как рассыпаются пылью три из ожерелий, вдруг стало холодно, почти как внизу. В ушах раздались голоса, разные: женские, мужские, детские, все они торопливо, наперебой благодарили за освобождение.
— Я их вижу. — Сказал вдруг Мадара. — Они все умерли здесь, внизу. Каждая бусина — жизнь. Какаши, давай осмотримся. Эти статуи нужно уничтожить. Нет... Не статуи — камни.
Девушка молча кивнула. Смерть — спутник шиноби, это верно, но... Здесь смерть была не та, неправильная и бесчестная.
— Прикасаться к камням нельзя. — Добавил Учиха, к чему-то прислушиваясь. — Поищи что-то металлическое и тяжёлое.
Такое нашлось почти сразу. Вещи захваченных людей складывали в сундуки у стены и там было всё: от бутылки саке и театрального грима до женских украшений и различных инструментов. Какаши нашла в одном из них походный набор кузнеца и вытащила на свет здоровенный молот. Прихватив и саке, она зубами сковырнула пробку и плеснула немного на пол, отдавая дань погибшим. Сделала глоток, передала и молот, и бутылку Мадаре. Тот точно так же повторил ритуал и передал бутылку торговцу. Купец бледно улыбнулся и щедро ливанул саке для мёртвых. После присосался к горлышку и сразу после осоловело икнул. Мадара тем временем примерился, ухватил молот поудобнее и яростно долбанул по первой статуе. Камень осыпался сразу, едва не ослепив багровой вспышкой. Всех троих обдало холодом, раздалось что-то вроде яростного воя. Ещё и ещё — пять вспышек, пять воплей. Статуи покосились, пошли пятнами гнили или плесени, какой-то мерзкой на вид хрени.
— Я не знаю, что это такое было, но мудаку это сотворившему, ссаться под себя до конца очень короткой жизни! — Сказал наконец Мадара и с силой швырнул о пол молот.
Впервые в жизни Какаши была согласна с каждым его словом.
— Мы тут нашумели. Мне кажется, пора рвать когти. — сказала она.
И в самом деле: за массивной деревянной дверью уже слышался шум и голоса. Мадара мстительно, радостно осклабился.
— О нет, никаких побегов!
И сам вынес дверь. Без затей и сложностей, снёс вместе с петлями, замком и парой неудачливых врагов. В коридоре их ждали. Какаши даже не удивилась, увидев с два десятка монахов и вместе с ними настоятеля. Того даже перекосило, когда он их увидел и, вдруг, он стал осыпать ударами посоха спины своих людей и визгливо орать.
— Убить! Уничтожить! Я же говорил! Я требовал! Никаких шиноби!
От него расползалась тяжёлая аура безумия с отголосками того самого холода. Мадара взрыкнул и зверем ворвался в толпу монахов, расшвыривая, сворачивая шеи и ломая грудные клетки. Настоятель взвизгнул не хуже убойной свиньи и, запутавшись в длинном хаори, упал. Безумие спасовало перед врождённой и выпестованной яростью Учиха. Во мгновение ока Мадара очутился рядом с врагом и сжал пальцы на горле того. Какаши равнодушно взглянула на начавшую натекать под настоятеля жёлтую лужицу и пошла по коридору, добивая тех, кто остался по недоразумению жив. Сзади послышались рвотные позывы — нервишки у купца наконец-то сдали. Хотя, этих-то Какаши как раз и не жалела. Свернув шею последнему, вытерла руки о его же одежду и подошла к Учихе. Тот как раз отпустил настоятеля и тот кулем повалился на пол. Мадара прикрыл веки, гася мангёку и злость.
— Мерзкая тварь.
— Не убил?
— О, нет! Тут много всего. Только суд и показательная казнь. Кстати, остальные монахи ни при чём, так что здесь больше никого убивать не нужно. А вот с парой трактирщиков и отрядом ополченцев нужно разобраться.
Наскоро скрутив настоятеля и запечатав дверь в подвал несколькими довольно простыми печатями, Мадара вдруг осел у стены, отер кровавые разводы с лица рукавом и запустил пальцы в волосы.
— Все — пустой до донышка. Я так выкладывался всего два раза в жизни.
Какаши села рядом и задумчиво пробормотала.
— Может распинать и пусть сам пиздует?
— Не сможет, я его хорошо раскатал.
— Часок цукуеми? — С безразличным видом спросила она. Деланным, конечно.
— Мгм, чтобы не рехнулся. От него ещё показания нужны. Ладно, идти я уже могу, а вот тащить пока придется вместе. А ещё надо твои покоцанные косточки обработать...
— Да это фигня, и серьезнее бывало! — Отмахнулась Хатаке.
— Охотно верю, но это же не значит, что надо забивать на медицинскую помощь. И вообще, смотрю, у тебя понятия "поберечься" нет.
— Я не забиваю, я просто считаю, что это потерпит.
— Пойдем... — Мадара поднялся и сцапал за шиворот настоятеля. — Это надо заканчивать. Заебло.
Монахи, если и собирались их останавливать — не решились. Непроизвольно оба шиноби испускали такое КИ, что просто не рискнули. Но забегали, засуетились и небольшая группа их пошла следом. Купец тоже потащился с ними.