8.
Который час? Оглядевшись, я попыталась собрать воедино обрывки вчерашнего дня. Девушка… Где Джейн?
Взгляд метнулся в угол, где я её нашла, лишь жалкие тряпки напоминали о её присутствии. Минус одна головная боль. Хотя, конечно, потратилась на её лечение.
Потерев заспанные глаза, разминая затекшую шею, я начала собираться. Нужно найти хоть какую-то еду и двигаться дальше.
Пробежавшись взглядом по убогой комнатушке, я застыла, словно громом пораженная. Ни рюкзака, ни одежды…
Да твою ж мать! Злость в один миг окутала мой разум, я начала метаться, пытаясь собрать мысли в кучу. Вот такая благодарность за спасение, да, Джейн? Браво, Мари, ты полная идиотка.
Пальцы запутались в волосах, и я облокотившись о стену, скатилась по ней, упав на ноги. Думай, Мари, думай. Как давно она ушла? В какой стороне город? Где она скрылась? Далеко уйти с такой раной она вряд ли сможет. Успею её нагнать. Выбью всю дурь. Клянусь, я убью еë. Только попадись мне на глаза, Джейн, и считай, что ты уже мертвец.
— Эм… с тобой все в порядке?
Голос, словно скрежет наждачной бумаги, прошелся по ушам, заставляя вскочить на ноги. Выхватив нож, я в ту же секунду готова была вонзить лезвие в шею, но замерла, словно парализованная.
Девушка стояла, опираясь на деревянную палку, с плетеной корзиной в руке. На плече висел рюкзак, а поверх – куртка.
— Ты что творишь, дура?! — ярость нахлынула на меня волной после короткого оцепенения. Я ринулась вперёд, схватив её за плечи и с силой толкнув назад. Её трость оказалась у меня в руках прежде, чем она успела осознать, а корзина и вещи со грохотом упали на пол.
Зажав пальцами горло, ударила по колену, заставляя упасть. Она свалилась тяжело, почти без попытки сопротивляться, и я тут же уселась сверху, надёжно перекрывая любой путь к отступлению.
— Подожди, пожалуйста... Просто выслушай меня! — её голос был тихим, срывающимся, но всё же не умоляющим.
— Заткни пасть! — мой ответ прорывался смесью рычания и сдерживаемого яростного крика. Я напряглась всем телом, наклоняясь ближе, так что наши лица разделяли считанные сантиметры. — Что хочешь сказать... перед своей смертью?
Я видела, как страх с каждой секундой все глубже затапливал ее глаза, превращая их в два мутных омута. Стоит ли прервать этот спектакль жалкой жизни сейчас же или все-таки позволить прозвучать потоку бессмысленных оправданий?
— Я… я ничего не крала! Просто хотела поблагодарить за помощь, — уголки ее губ нервно дергались, лоб покрылся испариной, а дыхание участилось, словно загнанный зверь. Она попыталась прикрыть рану дрожащей рукой, унять боль, но я лишь сильнее надавила, обрушивая на нее всю свою тяжесть.
— Могла бы просто сказать «спасибо», крыса. Кто позволил тебе прикасаться к моим вещам? — я больше не могла выносить эту ложь, написанную на ее лице крупными буквами. — Знаешь, что делали в моем доме с теми, кого ловили на воровстве? — острие ножа скользнуло выше, к щеке. — За одну только попытку украсть отец отрезал пальцы. А потом заливал раны расплавленным металлом.
— Если ты думаешь, что этим сможешь меня запугать, то глубоко ошибаешься. Я видела ужасы, от которых твои сказки поблекнут. — Девушка, словно молния, вцепилась в мое запястье, вырвав нож и отшвырнув его прочь. — Мне надоело молить, — прошипела Джейн, и в ее глазах плясало нечто зловещее. — Ты не одна умеешь играть со смертью. Я покажу тебе, что такое настоящий бой.
Как она вообще может так двигаться с такой раной? Хватит церемониться, пора положить этому конец.
— Смотри, какая храбрость! С каждой секундой ты приближаешь себя к мучительной кончине. Не надейся, что этот трюк сработает снова. Рана открылась, видишь? Кровь сочится.
— Эта царапина не помешает мне остановить тебя, — прохрипела она, вцепившись в стену так, что по камню пробежал скрежет ее ногтей. — Твой отец не научил тебя узнавать причину, прежде чем нападать? — Она усмехнулась? Ах ты, мерзкая тварь.
— Я вырву твой поганый язык.
Пальцы непроизвольно сжались в кулак, и я почувствовала, как ногти впиваются в кожу. Разъяренная, я бросилась на нее, намереваясь одним ударом сбить ее с ног. Но она увернулась, проскользнув мимо меня, как тень.
Я обернулась, не понимая, как она смогла так быстро среагировать. Ее глаза горели маниакальным огнем, а губы искривлялись в жуткой усмешке. Она была ранена, измотана, но ее дух оставался несломленным. И это меня бесило.
Я снова атаковала, на этот раз, целясь в ее раненую ногу. Она вскрикнула от боли, но не отступила. С невероятной силой она ударила меня в лицо, от чего я отшатнулась назад, почувствовав вкус крови во рту.
Я сплюнула, вытирая кровь с губ. Эта девчонка была крепким орешком. Но я не сдамся. Я покажу ей, что такое настоящая боль.
— Посмотрим, как запоешь, когда я начну отрывать от тебя куски, — прорычала я, готовясь к следующей атаке. На этот раз, я не собиралась ее щадить.
Я ринулась вперед, словно разъяренный зверь, нанося удар за ударом. Она едва успевала уклоняться, ее движения становились все более хаотичными и отчаянными. Я видела, как страх закрадывается в ее глаза, и это меня только подстегивало.
— Довольно. — Внезапно, она перехватила мою руку, скручивая ее в неестественном положении. Боль пронзила меня, заставляя закричать. Я попыталась вырваться, но ее хватка была железной. Она притянула меня к себе, и я почувствовала, как что-то острое вонзается в мою руку. Когда она успела поднять мой нож? Да кто она вообще такая?
Мысли мои пытались собраться воедино. Оценить ситуацию. Придумать план отхода. Глаза бегали по домику, пытаясь хоть за что-нибудь зацепиться.
— Я же сказала, довольно. — лезвие было в тот же момент выдернуто из моего предплечья. Я , корчась от боли, свалилась под еë ноги. Она стояла надо мной, тяжело дыша, в глазах торжество.
Изо всех сил я попыталась подняться, но тело не слушалось. Она использовала мой же импульс, резко развернувшись и с силой ударив коленом в живот. Воздух вышибло из легких, и я свернулась на земле, схватившись за истерзанный болью живот. Мир вокруг закружился, заливаясь темнотой.
Она не спешила добивать. Вместо этого, присев на корточки, она с ужасающим спокойствием рассматривала меня. Ее дыхание было ровным, контролируемым, в отличие от моего рваного, прерывающегося стона. Я пыталась подняться, но боль пронзала каждый мой мускул. Она наклонилась ближе, ее лицо освещалось лучами проходящего мимо нас солнца.
— Ты сильна, — прошептала она, ее голос был спокойным, почти безразличным. — Но ты слишком жестока. Жестокость — это слабость, замаскированная под силу.
— Ты нуждаешься в помощи, — сказала она, ее голос был мягче, чем я могла себе представить. — Я могу тебе помочь, если ты позволишь мне объясниться перед тобой.
Я молчала, переваривая ее слова. Все это казалось нереальным, слишком необычным для этого жестокого мира.
Мои мысли путались, боль сменялась дезориентацией, гнев – замешательством. Я смотрела на её руки, сжатые в кулаки. На них были следы сражения, царапины, синяки, но они были готовы помочь мне, той, что мгновение назад хотела разорвать её на куски.
— Ты нуждаешься в помощи, – повторила она. Её голос, мягче, чем я могла себе представить, проникал сквозь туман боли и ярости.
—Помощь? От тебя? – горько усмехнулась я, внутри всё ещё кипел адский огонь.
— Я могу помочь тебе, если ты позволишь мне объясниться, – её слова звучали почти умоляюще.
— Объясниться? После всего, что ты сделала? – я с трудом поднялась на локти, тяжело дыша.
— Я ничего не крала, – тихо проговорила Джейн, и в её глазах застыло искреннее отчаяние, которое я раньше не замечала. — Просто хотела поблагодарить за помощь.
— Благодарность теперь так выглядит, да, Джейн? — голос мой звучал, как хриплый стон.
— Вовсе нет, — Джейн покачала головой, и в ее глазах вспыхнула надежда. — И ты должна знать, почему я забрала твои вещи. — Я уставилась на неё.
— Чтож, начинай.