7.
Карие глаза вновь скользнули по прижатому к стене телу. «Что же с ней случилось?» — промелькнуло в голове девушки. Сделав неуверенный шаг назад, Джейн тут же осела на холодный бетон, судорожно обхватив раненую ногу.
— Давно ты здесь? — спросила девушка, торопливо роясь в своем рюкзаке.
— Часа три. Не могу быть уверена. Увидела этот домишко, дым заметила, подумала, кто-то живет. А тут ты… Помню лишь, как потеряла сознание, успев рухнуть в эту кучу сена.
— И шла ты сколько? — Девушка вновь приблизилась, держа в руках чистую марлю и початую стеклянную бутылку.
— Около суток, — она настороженно оглядела ее, инстинктивно прижимаясь к стене. — Что это?
— То, что спасет от заражения. На, выпей. — Джейн недоверчиво вскинула голову. — Вот черт. Думаешь, я тебя отравлю? — резко бросила Мари, откупоривая бутылку и делая большой глоток. — Видишь, не отрава. Пей, давай.
Перехватив бутылку дрожащими пальцами, девушка жадно припала к горлышку, но, почувствовав обжигающее жжение, закашлялась.
— Что это за дрянь?!
— Лекарство. Чтобы было не так больно. А теперь, терпи.
Одним ловким движением Мари разрезала штанину. Джейн в испуге попыталась оттолкнуть ее руки, но слабость и накатывающая муть в голове сковали ее, заставляя подчиниться.
— Держи, заткни рот, — протянув свернутый кусок ткани, Мари увидела, как Джейн послушно закусила его зубами.
Мари бросила нож в тлеющие угли костра, а затем вылила остаток жидкости из бутылки на рану. Джейн задрожала, впиваясь зубами в тряпку так, что послышался скрип. Обжигающая боль пронзила ногу, но она понимала, что это необходимо. Мари, сохраняя хладнокровие, продолжала действовать быстро и решительно. Прижав раскаленный нож к кровоточащей ране, девушка инстинктивно вцепилась в руку Мари.
— Не смотри на меня так, — отрезала она, не отрываясь от обработки раны. — Если хочешь выжить, придется это вытерпеть.
Девушка изо всех сил пыталась сосредоточиться, но надвигающаяся потеря сознания застилала разум. Она знала, что находится в опасности, и именно это удерживало ее от полного погружения в пучину боли.
— Кто это с тобой сделал? — спросила Мари, глядя на Джейн с пронзительной остротой, словно стараясь заглянуть в самую душу. В ответ — лишь молчание.
— А что ты здесь делала? — Мари устало вздохнула, вытирая пот со лба и продолжая обрабатывать рану. Карие глаза сузились, когда она попыталась вспомнить произошедшее.
— Не твое дело. — Закончив с раной, Мари быстро перевязала ее чистой марлей. — Теперь ты мне, считай, обязана. И если хочешь выжить, советую не лезть мне под руку.
Мари снова развела костёр, убирая всё вещи в рюкзак. Взяв ещё одну бутылку, сделала пару больших глотков, бросая вгляд на девушку.
Джейн откинулась на стену, уставившись на костер. В полумраке ее лицо казалось еще более угрюмым. Тишина давила, нарушаемая лишь потрескиванием дров и тяжелым дыханием раненой. «Обязана…» — эхом отозвалось в голове Джейн. Она знала этот долг, эту липкую, тягучую обязанность, что теперь связывала их двоих. Она тоже когда-то была в долгу, и знала, как этот груз может сломать.
— Ладно, не моë, так не моё, — пробормотала Джейн, аккуратно доползая до кучи с сеном.
— Если кто-то тебя ранил, он может вернуться. Мне не нужны проблемы.
Джейн молча смотрела на нее, ее глаза, полные боли и настороженности, не отрывались от лица Мари. Она чувствовала, как слабость отступает, уступая место ледяному страху.
— Завтра я ухожу. Думай, что теперь будешь делать. — грубо кинула Мари, ложась на произвольную кровать. — И только попробуй что-нибудь выкинуть, я и глазом не моргну, перережу тебе глотку.