Черная Королева.

Мы продолжаем идти дальше к нашей цели. Нет. Не правильно. К моей цели. Пита я об этом "мило" попросила, а Рея вообще никто не заставляет это делать. Ну теперь и тащимся, как черепахи по улицам из-за ноги Пита. Нет. Я не то чтобы хочу бросить его и найти кого-то другого, чтобы тот помог мне. Но Пита я не могу бросить. Сама не знаю почему. Не могу, и все тут.

Пит, медленно, но идёт оперевшись на плечо Реймонда. Я его вряд ли смогу тащить опять на себе. Он слишком тяжёлый. А сил у меня не так много. Солнце палит нам на головы. Жары нет, но каплям пота на моем лице прохлада совсем не помеха. Вспотела я, скорее, из-за своего стресса и напряжения. Постоянного стресса и постоянного напряжения. А как по-другому буду я себя чувствовать, когда меня ищет человек, который спит и видит мою смерть от его рук?

Снова я иду, пиная, камень под ногами. Сколько камней я уже успела перепиннать? Явно, что очень много. Вспоминаются слова отца, о моей схожести с камнем. Что-то пошло не так. И по камню пошла трещина, через которую все накопившиеся чувства и эмоции стали бить бурный потоком наружу. Стоп. Они ещё не бьют, но это скоро начнётся. А вы видели когда-нибудь безумца охваченного эмоциями? Этого мне только не хватало.

Ближе к вечеру делаем привал в одном вполне уютном домике с почти целой крышей. Пит устал. Реймонд тоже. И я тоже. Но у нас с Реймондом хотя бы ноги целы.

Я остаюсь стоять на крыльце здания, наблюдая за солнцем на западе. "До завтра," – шепчу я ему. Солнце, конечно, иногда сильно печёт голову. Но солнце лучше дождя. Нет. Дождь лучше бесспорно, особенно для таких мрачных людей, как я. Ну и дождь мой друг. Но сейчас дождь может помешать мне и замедлить нашу троицу. Никто из нас кроме меня не потащится никуда под ливнем.

Солнце почти садится, когда я слышу тихий, трудноуловимый детский всхлип. Сердце вновь ускоряет свои удары. Адреналин тащит меня к тому ребёнку, чей всхлип я только что слышала. И я иду. С оружием наготове. Глаза так и бегают, как у накосячившего ребёнка, когда его отчитывают родители. Теперь я вижу её.

Это девочка. Она совсем одна. Стоит, оперевшись спиной на стену здания, в котором остались мои спутники. Она шмыгает носом и перебирает руками край изодранного платья. На ней только одно это платье, да огромные ботинки, которые ей явно не по размеру. Она поднимает на меня тяжёлый, полный грусти, взгляд. Но грусть сменяется страхом, когда она видит меня с оружием. Девочка отстраняется от стены и мелкими шагами пятится назад, выставив вперёд руки, пытаясь оградиться от меня. Я сразу опускаю пистолет. Я пытаюсь улыбнуться ей, чтобы она не так уж и сильно меня боялась.

– Эй. Я не хочу обидеть тебя, – тихо говорю я, чтобы не спугнуть её. Это похоже на охоту, когда охотник пытается не спугнуть молодого олененка.
Девчушка смотрит на меня с неподдельным страхом. Ей примерно лет восемь. Черты её лица мне кого-то напоминают, но я не могу вспомнить кого именно.

– Я не хочу причинить тебе вреда. Честно.

– Тогда зачем тебе нужен пистолет? – спрашивает она тихим и неуверенным голосом.

– Я услышала твой всхлип и испугалась. Если бы я знала, что тут стоит маленькая девочка, я бы ни за что не достала бы оружие. Извини, я не хотела пугать тебя, а я наоборот хочу помочь.

И тут я улыбаюсь самой обворожительной и милой улыбкой. Девочка тоже улыбается мне и идёт ко мне. Она подходит ко мне вплотную и смотрит на меня снизу вверх. Я присаживаюсь на одно колено, чтобы быть с ней одного роста.

– В этом здании двое моих друзей. Я могу вас познакомить?

– Можешь.

Детская и наивная улыбка.

Пока я веду девчушку за руку на встречу с парнями, я вспоминаю детскую и наивную улыбку темно-русой девочки, которой было десять, и которая потеряла свою мать. Я совсем позабыла такую улыбку. Я так не улыбалась с десяти лет, с того самого дня. Улыбку Розы я тоже уже почти не помню. Она уже выросла из неё. Сейчас она интересуется мальчиками и прочей подростковой ерундой. А её сестра совершила первое убийство в четырнадцать. Как же я рада, что мы с ней такие разные.

Мы вместе заходим в здание. Навстречу мне тут же выходит Пит с обеспокоенным видом.

– Ты где была?

– Встретилась вот тут кое с кем за углом.

Киваю в сторону девочки.

Только сейчас шатен замечает её. Он осматривает её с ног до головы, косится на неё, а потом возвращает свой взгляд ко мне.

– Я думал, что что-то случилось, – вздыхает он.

– А оно и случилось. Ей помощь нужна, она тут совсем одна, Пит.

Парень понимающе кивает и присаживается на колено здоровой ноги.

– Ну и как тебя зовут? – с очаровательной улыбкой спрашивает он у девчонки.

– Джанин...

Вас обливали когда-нибудь холодной водой из ведра? Такой холодной, что этот холод добирается до костей и нервов. И тяжёлый удар воды о тело. Примерно это я испытала сейчас.

– Повтори, пожалуйста, ещё раз. Как тебя зовут? – спрашиваю я. Голос предает меня, выдавая мою нервозность и испуг.

– Меня зовут Джанин.

Она так мило улыбается, что в другой ситуации, я бы, возможно, растаяла от этой улыбки. Но не сейчас.

– А твоя фамилия? – голос продолжает дрожать.

– Максвелл, – спокойно отвечает она, словно не замечает моего состояния.

И вот теперь меня охватывает леденящий ужас. Теперь я понимаю, кого именно она мне напоминает. Роберта Максвелла. Сволочь, которая пытается найти меня и прикончить. Я резко сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в кожу, причиняя мне лёгкую боль. Я отхожу на несколько метров от Пита и девочки, чтобы как следует переварить информацию.

Господи. Какая я идиотка. Мне надо было сразу прикончить её. Куда делась моя жестокость вместе с хладнокровием, их сейчас тут очень не хватает. Если она дочь Роберта, то я точно не упущу шанса отправить её тело ему по частям. Брат за брата, так ведь, Роберт? Дочь за отца?

Возвращаюсь обратно к парню и этой девочке. Я сажусь перед ней на колени и смотрю прямо ей в глаза. Многих мой безумный взгляд сводил с ума, но она не поддается моим "чарам".

– Как зовут твоего папу? – спрашиваю я, прожигая ее взглядом.

Ничто и никто не помешает мне осуществить свой план.

– Моего папу зовут Томас. Он умер за месяц до моего рождения. А сейчас мы с мамой живём с папиным братом, которого зовут Роберт, – воодушевленно отвечает она.

Все сходится. Брата Максвелла убили в октябре 2048. Значит она его племянница, а не дочь... Тогда ей очень повезло.

– Алекс, ты её пугаешь, – возмущается шатен.

Я поднимаюсь на ноги.

– Я её не пугаю, просто задаю интересующие меня вопросы. Что тут особенного? – быстро делаю дурочку я.

– Это больше на допрос похоже, как в суде, – повысив голос, заявляет Пит. Я скрещиваю руки на груди и смотрю на него надменным взглядом. Он решает снова заговорить с этой девочкой: – Приятно познакомиться, Джанин. Меня зовут Пит.

От имени этой девочки у меня все внутри сжимается. Снова моя давняя рана с её ноющей болью. Я ухожу в свои воспоминания и свои мысли. Стою как в ступоре и смотрю на пустую стену, на которой нет совсем ничего интересного. Просто смотрю и все. Сквозь пелену утопивших меня в себе воспоминаний, я слышу голос шатена.

– Алекс, ты слышишь меня или нет?

Я мотаю головой. Это не ответ "нет". Я просто пытаюсь выплыть из этого глубокого омута.

– Слышу.

– Мы Джанин будем с Реймондом знакомить?

– Без этого никак.

Не дожидаясь эту милую парочку, я двигаю к Реймонду. Брюнет обшаривал комнату в этом здании. Этот домик раньше наверняка был жилым, строение стен напоминает квартиры. Сейчас Реймонд сидит, скрестив ноги, на полу, откинувшись на стену. Услышав мои шаги, он сразу переключает свой взгляд на меня, который до этого был устремлен в потолок.

– Уже вернулась?

– У нас прибавление, – отвечает за меня Пит, войдя следом за мной.

Реймонд не сразу понимает, о чем идёт речь, поэтому хмурит брови. А потом он замечает рядом с Питом маленького человечка.

– А это кто? – спрашивает Рей, указывая пальцем на девочку.

У меня язык не поворачивается назвать её именем матери, тем более она родственница самой последней мрази.

– Её зовут Джанин. Алекс нашла её за углом.

При произношении её имени я хмурюсь и отворачиваюсь. Слышать не хочу это имя. Внутри все сжимается. Реймонд с пониманием смотрит в мою сторону, а Пит же понятия не имеет, почему на меня так действует имя этой девочки, хотя и не только имя.

– А фамилия у нее есть? – спрашивает так невзначай Реймонд.

– Максвелл, – быстро отвечаю я.

У Рея такая же реакция, как и у меня, когда я услышала ее фамилию. Брюнет тут же подскакивает на ноги и, хватая меня да локоть, тащит из здания. Я догадываюсь, зачем ему это.

– Ты с ума сошла? Не легче было сразу к нему в объятия броситься? – почти кричит Рей.

Я его, конечно, полностью понимаю, но крики тут ему не помогут, особенно, если он не до конца разобрался в ситуации.

– Она не его дочь. Она дочь его брата Томаса, – повышая голос, говорю я.

Похоже, у него небольшой шок от происходящего. Я тоже сначала была немного в шоке. Столько совпадений, да еще и это имя, словно брат Максвелла заранее знал, что Роберт будет ненавидеть дочь женщины по имени Джанин.

– Идем обратно, а то Пит может не то подумать.

Я тяну Реймонда за рукав куртки обратно в здание, а он стоит как статуя, словно к земле прирос.

– Не пойду я. Сегодня я на шухере постою, а ты иди к своему Питу.

В его голосе слышится легкая обида. Как маленький ребенок.

– Да ну тебя, – кидаю напоследок я и ухожу обратно.

Пит сидит на полу, а рядом с ним эта девочка. Девчонка что-то жует. Жует она кусок хлеба с водой. Я сажусь рядом с Питом. Не хочу близко находиться рядом с родственником Максвелла.

– Что обсуждали с Реймондом? – спрашивает, как бы невзначай Пит.

– Мы обсуждали наши личные с ним дела, – равнодушно отвечаю ему я.

Это, черт возьми, не его дело. Пит хмыкает на мой ответ и возвращает свое внимание к ребёнку.

– Джанин, хочешь ещё чего-нибудь помимо хлеба? – спрашивает у неё Пит.

В его голосе слышна забота об этой девочке. Странно, что у него до сих пор нет семьи, хотя какая тут семья в это время, но из него получился бы прекрасный отец. Так. Стоп. О чем я думаю.

– Нет, мне этого хватит, спасибо, – слышу благодарный ответ ребёнка.

– Ты уверена, Джанин? Тебе надо ещё хотя бы немного поесть.

Имя этой девочки затмевает мне разум.

– Не смей называть вслух её имя! – резко и неожиданно для них выкрикиваю я.

У девочки перепуганный взгляд кролика, а Пит смотрит на меня с презрением, которое я уже много раз видела в его глазах. А потом шатен резко хватает меня за руку и оттаскивает как можно дальше от девчонки. Он явно собирается наорать на меня. Ещё ни разу он так грубо себя не вёл со мной.

– Ты напугала её, – говорит он на выдохе, когда, наконец, останавливается у стены.

– Да плевать я на неё хотела! – выкрикиваю я.

– Тогда зачем нужно было притаскивать её сюда? – возмущается Пит, явно не понимая моего поведения.

– Я бы не притащила её к тебе вообще, если бы дура сначала узнала её имя и фамилию. Я бы пристрелила её на месте, – кричу я.

– За что? Просто потому, что тебе не понравилось её имя? Или из прихоти и жажде к убийствам? – твёрдо и зло спрашивает он. В его голосе не только злость и твердость, но ещё и усмешка и презрением.

Я влепляю ему сильную пощечину. Очень сильную. Пит отшатывается от меня и отходит на шаг назад.

– Джанин. Так звали мою маму. И она родственница человека, который ждёт моей смерти, – шиплю я, смотря при этом Питу в глаза, в которых я вижу изумление.