Черная Королева.

Мы решили не преодолевать больших расстояний ближайшие два-три дня. Мы перебрались в довольно уютный дом, где есть люди и даже врач, который с радостью согласился осмотреть меня. Хорошо ещё, что Рей вытащил мне пулю, пока я была без сознания. Доктор оставляет мне не самые лучшие рекомендации: меньше двигаться, не перегружаться и снять швы можно только через четыре дня. Пита тоже осмотрели и сняли ему швы. Он был рад, что доктор разрешил ему уже чуть ли не бегать. А врач вежливо похвалил меня (и Рея) за мои знания в медицине и за мою стойкость, ведь я можно сказать перенесла операцию без наркоза. Про Пита тоже не забыли.

Тут живёт около пятидесяти человек. Давно не видела столько людей в одном месте. Живут они в многоквартирной многоэтажке, которая находится в довольно приличном состоянии. Здесь есть даже вода и свет, который сам по себе отключается после десяти вечера. Нам находят небольшую двухкомнатную квартирку на пятом этаже из семи. Туда я кое-как поднимаюсь, опираясь на плечо Рея, который практически тащит меня наверх. Пит остался внизу, потому что ему нужно что-то обсудить с врачом.

Преодолев четыре этажа, мы с Реем оказываемся в нашем временном обиталище. Тут довольно прилично, если не считать ободранные обои, обветшалую мебель и шторы из каких-то тряпок. Но хоть какая-то крыша над головой и три целых кровати с матрацами, да ещё и душевая кабина с водой. Это же просто восхитительно. Как же я благодарна сейчас Питу, который предложил нам пойти сюда.

Сначала я не хотела идти в место, где полно людей. Они могут сдать нас Правительству, чего совсем не хотелось бы. Но стоило только Питу упомянуть про врача, который живёт в этом доме, Рей сразу высказался, что уж мы с Питом точно должны туда идти. Никто не стал с ним спорить. Рей бал прав: и Питу, и мне нужна была помощь. Пит обещал, что кроме врача о нашем появлении никто не узнает.

Но когда мы теперь на месте, нам дали еду, кое-какое постельное белье и полотенца, можно сходить в душ. Врач не разрешал мне лезть в воду, но мне удалось его убедить, что я буду осторожно, и вода не попадёт на рану, ему пришлось согласиться. Но он предупредил меня и парней, что этой водой можно мыться, но не пить. Сказал, что если мы захотим пить, то нам лучше спросить воду у него. И вот когда я направляюсь в душ с полотенцем в руках, Рей спешит вниз за парой бутылок воды: наши запасы уже на исходе.

В ванной комнате есть ещё и зеркало с туалетом. Боже мой! Ближайшие два дня мы будем жить в нормальных условиях.

Глазами сталкиваюсь со своим отражением в зеркале. Хуже и быть не может. Под глазами огромные мешки и синие круги. Щеки впали, из-за чего теперь выделяются скулы. Волосы грязные, лицо тоже кое-где в пятнах грязи. Цвет лица бледнее мела и похож на белую повязку на плече. Одни только глаза остались прежними, такие же голубые и холодные, но все ещё живые, что напоминает мне о том, что я сама все ещё жива.

Под тёплой струей воды я смываю с себя слои грязи, накопившиеся за две недели. Тщательно мою голову мылом, потому что ничего другого нету. Из душа я выхожу более менее чистой. Обматываюсь полотенцем и решаю постирать свои вещи. Кровь с футболки даже не получится отстирать, но остальную грязь мне смыть с неё удаётся.

Из ванной я выхожу чистой и более менее обновлённой и чуть не врезаюсь в Пита, который тоже, видимо, собрался помыться. Только вот на его щеках тут же появляется румянец, и он отводит взгляд. Его, кажется, смутил мой вид в одном полотенце. А потом он все-таки берет себя в руки и смотрит на меня, а точнее на моё плечо. Лучше бы он открыто на меня пялился, чем смотрел на моё пострадавшее плечо. Слишком много внимания для этого плеча, из-за которого я теряю целых два дня, которые могут стоить жизни моих самых дорогих людей.

― Вода не слишком холодная? ― интересуется Пит, пытаясь отвлечь самого себя. Если бы это ещё помогло.

Я пожимаю одним плечом, потому что раненное все ещё болит.

― Нормальная, если долго не стоять под ней.

Пит кивает, закинув на плечо свое полотенце, обходит меня кругом и скрывается в ванной. Только сейчас я понимаю, что мои щеки все это время, что я стояла тут с Питом, были розовыми. О боже, какой стыд. Надо отвлечься, ну или хотя бы попытаться это сделать.

Я хватаю в руки постельное белье, которое выделили мне на мою временную постель. Пытаюсь более менее аккуратно поселить простынь, но из-за этого чертого плеча у меня это плохо получается. А точнее не получается вообще. Я психую и в итоге просто швыряю простынь на пол, а сама падаю на кровать и смотрю в потолок.

Проходит, кажется, целая вечность прежде, чем я слышу, как по лестнице поднимается Рей. Его шаги я узнаю из тысячи. Он заходит в квартирку, ставит на пол бутылки и только потом идёт в мою комнату, которую мне предстоит делить с шатеном. Рей заходит бесцеремонно, нагло и без стука, просто вваливается внутрь. А я также продолжаю лежать на кровати в позе звезды, а под под моими ногами, свисающими с кровати, все также валяется несчастная простынь. Рей поднимает простынь и швыряет мне в лицо. Мне приходиться отвлечься от рассматривания потолка и его потрескавшейся штукатурки, чтобы выругаться на Рея.

― Козёл! ― выпаливаю я, бросая в него простынь.

Рей заливается смехом и садится рядом со мной на кровать, когда я снова падаю в том же положении. Он пытается меня защекотать, но тут же получает по руке.

― Ты чего такая нервная, тебя кипятком в душе ошпарило? ― хихикает Рей.

Я цокаю языком и закатываю глаза.

― Очень смешно, ― язвлю я. А потом все-таки решаю ответить. ― Просто эта дурацкая простынь не хочет нормально расстилаться или просто хочет меня выбесить, а нервы у меня, сам знаешь, ни к черту.

― О, это я знаю, ― растягивает Рей.

― Ты сейчас точно нарвешься! ― выпаливаю я.

Рей продолжает хихикать, и уже едва не заливается от смеха. Вот ведь говнюк! Я уже собираюсь ему врезать, когда дверь ванной открывается и из-за неё показывается голова Пита.

― Вы чего тут опять не поделили?

И вот когда Рей отвлекается на Пита, я резко ударяю его в челюсть. Больше всего в шоке находится Пит, а не Рей, который схватился за челюсть.

― Какого хрена?! ― орёт Рей и уже собирается схватить меня за руку, но я успеваю увернуться от него и врезать по ему по руке. ― Сучка!

Ну а я смеюсь в голос и придерживаю живот. Приятное щекочущее чувство разливается по моему телу, когда я бегаю от Рея по всей квартире, натыкаюсь на разные предметы интерьера и спотыкаюсь о них. Но мне весело, как не было весело уже достаточное количество лет. Я так давно не была счастлива даже одним мигом своей жизни. Рей ловит меня правой рукой и заваливает на диван, на котором ему предстоит провести сегодняшнюю ночь. Я ударяюсь больным плечом, но стон от боли не срывается с моих губ, вместо него к смеху Рея добавляется мой звонкий и даже живой. Пит тоже смеется громко и весело.

Сейчас нам хорошо.

Мы втроём забываем о том, что происходит за пределами этого дома, забываем о хаосе, о разрухе не только в мире, но в душах людей. И я начинаю верить, что моя разрушенная душа ещё может возродиться, как Феникс, который возрождается из пепла. Я лежу рядом с Реем на диване и пытаюсь унять смех. Пит тоже ложится рядом с нами. Я лежу между двумя парнями и слышу их прерывистое дыхание из-за звонкого и громкого смеха, но такого беззаботного.

А потом моё сердце пронзает стрела страха. Ведь пока я тут бегаю по квартире от брюнета, моя сестра и отец в Африке на тяжёлых работах гробят свою жизнь и свое здоровье. Я резко подскакиваю на диване, из-за чего плечо вновь пронзает боль. Мне сейчас не до этой боли. Я не могу медлить. Каждый день на счету. Я смотрю в пустоту и пытаюсь привести мысли в порядок и заставить их течь в привычном ритме, а не в хаотичном порядке.

Пит легонько касается моей руки.

― Алекс... ― его голос долетает до моих ушей и пронзает тишину в комнате, затаившуюся в углах комнаты во время нашего смеха. Я уверена, что это квартирка давно не ощущала мимолетное счастье своих жителей.

― Я не могу ждать. Мы уходим через два дня, на рассвете. Сколько до аэропорта? ― тараторю я.

Пит поднимается и усаживается удобно на диване. Реймонд продолжает лежать, сложив руки под головой.

― Мы отсюда доберемся до аэропорта за несколько часов.

Мое сердце делает сальто. Я в такой близости к своей семье. Всего лишь несколько часов, и я смогу увидеть их, прикоснуться, обнять, спасти.

― Мы отправляемся завтра, ― отдаю команду я.

Тут уже подключается в разговор Рей. Он подскакивает и резко хватает меня за здоровую руку, когда я собираюсь встать с дивана. Мне ничего не остаётся, как снова упасть на мягкую и потрепанную обивку.

― Ты сошла с ума? ― Реймонд не сразу понимает, что вопрос глупый.

― И ты прекрасно об этом знаешь.

Я снова пытаюсь встать, но он снова одергивает меня.

― Ты не можешь идти. Ты слышала, что сказал тебе врач?..

Реймонд приводит ещё множество аргументов, почему мы ещё не можем никуда идти. Но я его не слушаю, а уже на всякий случай составляю план побега одной до аэропорта. Реймонд не может усидеть на месте и начинает расхаживать по комнате, размахивая руками от нахлынувщего на него возмущения. Я наблюдаю за ним, ходящим по квартире туда и обратно.

― Реймонд! ― перекрикиваю я его монолог. Он останавливается посреди комнаты и замолкает, смотрит на меня, не отводя глаз. ― Я так не могу. Ты же знаешь, просто не могу.

Я поднимаюсь на ноги и подхожу к нему, пытаюсь заглянуть к нему в глаза, чтобы достучаться до него.

― Они в нескольких часах от меня. ― Горький ком подкатывает к горлу, мешает говорить. ― Я не смогла спасти её, но их я обязана спасти любой ценой.

На последних словах мой голос твердеет и звучит более убедительно. Реймонд остаётся непреклонен. Его не переубедить.

― Просто помоги мне, пожалуйста, ― уже прошу его я.

У Реймонда, в отличие от меня, ещё жива жалость, он осматривает меня с ног до головы, и потом тяжело выдыхает:

― Ладно. Но только отправляемся завтра утром. Тебе надо отдохнуть, хотя нам всем требуется отдых. Мы истощены. ― Я бросаюсь к нему на шею и обнимаю только одной рукой. ― И отдай Питу пистолет.

Я отстраняюсь от Рея и скептически его осматриваю.

― Ты начал ему доверять?

― Нет, просто ты гораздо опаснее, особенно если у тебя два пистолета вместо одного, ― усмехается Рей. Я сейчас буду согласна на любые его условия, а он это знает и пользуется этим. ― А сейчас давайте спать, ― заканчивает он.

***

Я пол ночи смотрю в потрескавшийся потолок, иногда поглядывая в сторону Пита, лежащего в нескольких метрах от меня. Он тихо сопит, укутавшись в одеяло. Такой безмятежный. Засыпаю я, мотивируя себя скорой встречей с отцом и Розой.

Но посреди ночи, что-то выдергивает меня из сна. Я чувствую странное движение рядом со мной и успеваю перехватить руку, которые едва ли не касается моего лица. Сильно стискиваю руку и распахиваю сонные глаза. Это рука Пита, который лежит со мной на одной кровати.

― Ты почему не на своей кровати? ― шиплю я.

Пит отвечает тут же, видимо, сразу придумал ответ, когда только ложился сюда.

― Там холодно. ― Он кивает на свою постель. Я хмыкаю, ясное дело, что я ему мало верю. Но Пита, кажется, это мало волнует.

― Ну лежи тогда, только руки не распускай, а то утром не найдёшь своих пальцев.

Я хочу, чтобы это звучало как угроза, но грозности мне сейчас явно не хватает. Поэтому Пит хмыкает и все. Ничего не боится. Зараза. Голова парня падает на подушку рядом с моей головой.

― Возможно мне больше не представится такого шанса, поэтому скажу сейчас. ― Он делает короткую паузу. ― Ты мне нравишься.

Шепот Пита пронзает тишину уничтоженного города. Невольный смешок срывается с моих губ.

― Вот от тебя я такого точно не ожидала. Ты не похож на человека, которому будут нравится такие как я.

― Ты ещё плохо меня знаешь.

― Так расскажи. В чем проблема? Я рассказала тебе то, чего не стоило рассказывать, хотя тебя это не должно волновать. Теперь твоя очередь делиться откровениями.

Пит тяжело вздыхает. Видимо он и правда не собирается от меня скрывать подробности своей жизни.

― Меня можно считать убийцей.

"Тебя, того кто, кажется, даже и мухи не обидит?" ― проносится в моей голове.

Но лицо Пита серьёзно, и он продолжает:

― Я убил свою семью. Отца, мать и брата. Они втроём были за повстанцев. Мне поручили командовать отрядом правительственных войск. Я отдал приказ прочесать каждый дом в поисках повстанцев. И они нашли. А потом расстреляли всех. Всех, кого нашли. И мою семью тоже.

Это слишком жестоко, даже для меня. У меня хотя бы есть шанс спасти свою семью. Я сжимаю его руку. Наши глаза встречаются, и Пит долго смотрит в мои кусочки льда вместо глаз. И когда я буквально на секунду отвлекаюсь, он целует меня. Но именно в тот самый момент, когда наши губы соприкасаюстся, резко открывается дверь, разделяющая квартиру на две отдельные комнаты.

Я резко отстраняюсь от Пита и перевожу взгляд на Реймонда. Я смотрю на Реймонда. Неизвестное чувство где-то внутри меня что-то тихо мне шепчет, явно недоброе. Я молчу, да и Рей тоже молчит. Но в его глазах что-то мелькает, будто вспыхивает, а потом он толкает дверь обратно и исчезает за ней. Тихие шаги по полу, скрип дивана. Реймонд ушёл.

На Пита я больше не перевожу взгляд. Я ещё долго смотрю на дверь. И то самое чувство, щепчущие внутри меня уже не шепчет. Оно сжимает мои внутренности. Меня словно мучает совесть. Я меньше всего на свете хотела, чтобы Реймонд это видел.

Я чувствую взгляд Пита на себе. Я отворачиваюсь от него и падаю головой на подушку.

Все что произошло мне совсем не нравится. Мне не нравится, что Пит посмел поцеловать меня. Мне не нравится, что это увидел Реймонд. И больше всего мне не нравится то, что я чувствую. На какой-то момент я даже задумываюсь, а не совесть ли это. Но потом гоню эти мысли прочь.

Нет у меня совести. И никогда не было.