ДОРОГА ДОМОЙ (ОЧКАРИК -2)

1.    - Какой-то кислый расклад, хреновости типа, - недовольно пробормотал Иван, разглядывая в бинокль дорожную развязку на окраине серого и мрачного корпусами многоэтажек Омска, накрытого ноябрьским холодом.

- Да тухлый, Вань, тухлый, - отозвался «Горбачев», тоже недовольный перспективой,
- Ну а что делать? Воевать будем, Вань, - Шилов вздохнул. Батальон понёс в последних стычках, а точнее даже в схватках, существенные потери. Достаточно одного ночного нападения королевского спецназа полка королевы Ирены – навалились по-тихому, с бесшумниками, часовых вырезали, людей постреляли... - неприятная вышла история. Майор тряхнул головой, отгоняя детали ночного побоища: впереди лежал молчаливый и серый Омск, много лет назад бывший пристанищем адмирала Колчака. Намечалась серьезная драка: германцы, норвеги, американские и британские части. Узел крепкий, да еще и нефтезавод в городе, химические производства, захваченная врагом оборонка – ракетами сильно не разгуляешься. Командование стянуло в район разные силы. Задача батальону ставилась простой: зачистка тех противников, кто не сдохнет в свалке в секторе. Генерал так и сказал. Шилов своим ставил задачу еще проще: «Пленных не брать». Да, люди стали жестокими быстро. Не потому, что так уж мечтали об этом, а потому, что жалости места не осталось. Тень, после потасовки с королевским спецназом, вообще перестал использовать простые патроны, только бронебойные и бронебойно-зажигательные, редко-усиленной мощности (Фиолетовый наконечник пули. - Прим. авт.) Да и спать перестал, то и дело ощупывая нож за бедром слева. Привычка так и прижилась – левая рука на бедре, где нож...

Действительно, впереди лежал пригород и пустырь перед, - раздолье пулеметам.
           Ну, конечно, обещали ракетное подавление, артиллерию и прочие плюшки. Да кто их выполняет, обещания? Всегда есть соображения «экономить», «другое направление важнее» и другие разные штуки. Но ребята были злые и ракеты в помощь им были не нужны, - только враг, который впереди.

... Медицинский взвод, куда Шилов отогнал всех, включая личное прикрытие, шёл за боевыми порядками. Впереди, под серым небом гудели оранжевые сполохи, превращая восточную окраину в дискотеку смертей.

Андрей, не переставая орать в переговорное устройство, метался вдоль цепи, организуя санитаров. Страшно...

2. По-настояшему он испугался неделю назад. Королевский голландский спецназ, предводимый прошлообоссавшимся Леопольдом, ночью заполз в расположение батальона, расстреляв из бесшумок часовых. Началась тихая резня и ситуацию спасла Гуля, как зверь учуяв запах свежей крови в холодной осенней темноте. Ухнул её дробовик по мелькнувшему врагу, рассыпав холодную ночь снопом оранжевых искр, тонкий крик: «Тревога-а-а!» взорвал дремлющий отряд. Ночная стрельба, вспышки. Очкарик слетел с лежанки, словно его и не было, еще на лету - во сне - выхватив «Глок». Сквозь ночной мрак в непривычно чугунную голову с трудом проникало происходящее: белые вспышки в темноте, рядом хлопали выстрелы, кто-то хрипел, пронзенный острым лезвием. Мальчик на корточках метнулся под стену, защищая спину, и выстрелил в стремительную тень, утыканную ветками, мелькнувшую в отблеске полыхнувшей палатки. Завизжали осколки гранаты, тявкала где-то незнакомая автоматическая винтовка. 
            Над головой пули зашлепали в заиндевелый, тяжелый сырой брезент взводной палатки. «Раненые!» - мальчик выстрелил наугад в темноту
и бросился внутрь. Край сырого брезента уже нехотя занимался огнем, но пока больше дымил, забивая легкие, вытягивая последние остатки кислорода. Накинул на огонь чье-то одело. В темноте застонал и закашлял кто-то из больных. Мимо, злобно шипя и матерясь, пробежал вооруженный пистолетом и ножом полураздетый старшина, споткнулся о натянутую веревку и кубарем полетел в темноту. Снова бухнули выстрелы...Матерщина, крики. Вверх с шипением пошла белая ракета. Опять оранжевые вспышки выстрелов! Очередь вздыбила землю. Сквозь влажный брезент то и дело мутными пятнами просвечивали вспышки разрывов.

Где-то рядом, почти за палаткой загрохотал пулемет. Следом лопнула граната, оранжевыми искрами осколков опрокидывая движущиеся ветки... - все это очкарик слышал, как со стороны, «из пластилина» - словно не участвуя в происходящем. От воплей Петуха стало даже как-то спокойнее. Андрей устроился за тумбочкой с бинтами и немного высунул в проем ствол, направляя на вход... Сильно мутило и кружилась голова, очень хотелось пить... В таком положении мальчик застал белый холодный рассвет.

...Леопольд больше суток наблюдал за системой охраны, вычисляя маршруты и время смены постов, после чего просто закидал расположение сонным газом, и тихо пострелял нескольких часовых в секретах противника. Все испортил какой-то русский кретин, которому приспичило среди ночи в кусты. «Жрут он там свою вонючую водку и гадят, чертовы обезьяны! – думалось недовольному Леопольду, - Скорей бы сдо...- спецназовец нырнул вниз от оглушительного выстрела штурмового дробовика, пропуская картечь, -... хли!» - Леопольд кинул вперед гранату и прыгнул за палатку, полоснув по ней очередью. Скрываться было поздно... Но и уйти ни ему, ни остальным в нападающей группе не удалось. Дежурный экипаж БТРа выкатился к опушке, отрезая отход в лесополосу, врубил прожектор и пулеметчик, неторопливо и особенно злобно выцеливал бегающие «кусты», посылая короткие строчки КПВТ. Тут уж хоть в землю заройся по самое не могу, и даже «не хочу». 14.5 мм – самый крупный в мире калибр из пулеметов, без вариантов. Да и бойцы быстро очухались, выдавливая врагов под огонь пулемета.

По молчаливому согласию пленных не брали... Утро Леопольд встретил на земле, правда не совсем, так сказать «в комплекте» - почти отсутствовала голова и узнать в нем «свежезакопанного» на водонасосной станции королевского офицера удалось с трудом.

Старшина, когда вопрос прояснился, плюнул на труп и сказал: «Недозакопали тогда, значит, ротозеи...»

            3. Медицинский взвод, разбившись на несколько санитарно-эвакуационных групп, двигался метрах в ста за боевыми порядками батальона. Горячий, несмотря на то, что зимний, воздух гудел от строчек трассеров и  разрывов огрызающихся автоматических пушек, хлещущих  тучами осколков разрывов. В зоне ответственности батальона в омской мясорубке оказались части мотопехоты бундесвера, подразделения вспомогательной полиции, батарея американской полевой артиллерии и пулеметы, мать их, много пулеметов. Но атаку поддерживали с фланга мотострелки 41-й армии, какие-то ещё части, среди атакующих Андрей видел и танки, 72-е, другие машины, бмп и бронетраснпортеры, за которыми и укрывались колонны стрелков. Разведку местности и целеуказание вела рота беспилотников резерва Генерального штаба, приданная 41-й Армии. За спиной слышался шум лопастей штурмовых вертолетов. День был пасмурный и казалось уже наступил вечер, хотя стрелки часов едва перевалили полдень.

          БТР- 80 впереди дернулся, резко дал вправо и с оглушительным грохотом плюнул из КПВТ по окнам дома, откуда чересчур резвый пулемет скосил с фланга нескольких бойцов десанта.

Гуля, Дед, на 10! - выкрикнул мальчик в гарнитуру связи, ориентируя их на помощь упавшим. Огонь резко усилился и очкарик распластался на земле. Справа медвзвод на высокой скорости обходили, на ходу молотя из пушек, две БМП-3, прикрывая зажатую плотным огнём метрах в пятидесяти впереди группу старшины. Машина вырвалась вперед и тут же...

Х-х-ххх-с-с! Ту-у-у-м-м! - желто-белая молния противотанковой ракеты уперлась в носовой бронелист. Металл, прогибаясь и капая внутрь с раскаленных добела краёв, загудел.

- А-а-а-х-х-х! - машина потонула в огненной вспышке разрыва, со скрежетом разбрасывая куски нутра; башня с хлопком подпрыгнула и кувыркаясь исчезла в багровом дыму. Завоняло паленым мясом и резиновой гарью. Вторая БМП и ближний БТР с остервенением набросились на невидимый медвзводу расчет ПТУРа. Куда-то вперёд, в паутину помятых боем улиц с неба потянулись дымные пальцы НУРСов (НУРС - неуправляемый реактивный снаряд. Прим. авт.), добавляя городу ужаса и смерти.

У-у-у! - и без того по-зимнему мрачное непогодное небо закрыло что-то огромное, черное. Андрей едва и кое-как скосил взгляд вверх из-под каски, как оттуда полилось нестерпимое солнце. Мгновенно морозный воздух превратился в горячий, впереди , в боевых порядках, у которых взвод неожиданно оказался совсем рядом, почти за спиной, вспыхнула всепоглощающая стена пламени. Истошно и страшно закричали обожженные.

Напалам, сука, напалм кинули! - выкрикнул санитар, бросаясь на помощь. И тут же на нём скрестились сразу две очереди, мешком отбрасывая перед Андреем.

А-а-а! - заорал доктор от нестерпимой боли. Огненная плеть вцепилась в левое запястье и хлестнула вдоль рукава, прожигая куртку. Струйка огня быстро поползла по бронежилету к магазинам и гранатам. Андрей, как и многие вокруг, покатился, пытясь сбить огонь. Впереди судорожно дергалась вторая БМП: шипела и пузырилась краска, из откинутого люка, крича от боли, цепляясь голыми руками за раскаленный металл выбирался  механик. Мальчик словно в замедленной съемке наблюдал, как на механике, теряющем от болевого шока остатки разума, вспыхнул шлем, словно факел. Но тому хватило усилий выбраться на броню и скатиться под раскаленный борт. Мимо, выбросив из-под гусениц градом осыпавшие доктора комья мерзлого грунта проревел какой-то огромный агрегат, тихо - на фоне общего-то шума, стреляя из бортового ПК. Андрей увидел мерцание этих вспышек и закрутил головой, пытаясь увидеть сгинувших в дыму Гулю и старика Домбровского, который, несмотря на возраст, на войне словно помолодел. Никого. Только вспышки выстрелов через дым, крики. Рация молчала. Правее гулко хлопнул двигатель БМП, выбросив струю пара и, следом, пламени.

"Механик!" - мальчик, кривясь от сильной боли в руке, быстро пополз к пыщущей жаром машине, прикрываясь её корпусом. Где-то ещё правее разразилась сильная стрельба, но кто и кого там "причесывает" понять было невозможно. Закрываясь рукавом от жара, очкарик перевернулся на спину и ухватил бездвижного мехвода за шиворот, затягивая на себя. Отталкиваясь от перепаханной гусеницами земли, пополз к ближней воронке. Над головой и сзади загрохотал автомат. Андрей откинулся на спину. В кадр вплыло грязное чудище, черное от копоти, с красными от едкого дыма глазами и разбитым носом. К тому же дитя ада ещё и дымилось. Андрею даже показалось, как вокруг пронзительно и остро завоняло серой. "Рогов только добавить, и на концерт Раммштайна"- хмыкнул доктор.               

          "Сын Сатаны" ожесточенно и сосредоточенно бил короткими куда-то за коптящую впереди машину. Очкарик с трудом узнал Петуха: без каски, с тлеющими на голове слева волосами и в обгоревших, перепачканных кровью и грязью рваных штанах.

- Левей, в кусты! - бешено вращая страшными глазами проорал демон войны, не переставая стрелять и страшно матерясь, как это умеют делать только  музыкальные, из оркестра струнных.

          Петух, впрочем, не забывал прикрываться корпусом мертвой БМП. Несколько пуль со звоном тренькнули в закопченый борт и Тень закатился под обжигающе горячие опорные катки со сползшей гусеницей, огрызаясь одиночными выстрелами.

«Б...!» - матюгнулся очкарик – с фланга грохнул пулемет, опасно близко ковырнув свинцом подтаявшую сверху под напалмом, но все же холодную землю. Дёрнувшись пауком, айболит быстро засучил ногами к жиденькой как ему показалось лесополосе. "Тяжёлый ты, а, механик?"

           Андрей, прикрытый хлопьями стелящегося дыма, уже почти сполз спиной в мелкую дождевую канаву, затаскивая мехвода, как вокруг под пулями снова запрыгали комья земли. Правее, почти с того направления куда они двигались, показались пригнувшиеся серые фигуры.

Петух что-то выкрикнул, бросил в фигуры гранату и откатившись ближе к пышущей жаром броне горящей БМП полоснул очередью.

           "С фланга вышли! Дрянь дело!" - доктор кое-как выцарапал трясущейся рукой из крепления "Глок", сквозь дым дважды выстрелил по фигурам. Из-за вонючих, тяжелых бордово-черных хлопьев между ребятами и тенями проревела и встала, выбросив из-под широких траков фонтан грязи, огромная серо-зеленая туша, с которой замерцал вспышками, загрохотал, закоцал ПК, раскидывая слишком близкие к нему заметавшиеся тени. Очкарик под шумок "сноровисто" (ну да, на спине и с раненым, очень сноровисто выйдет), подтягивая за воротник свою ношу, запыхтел к спасительному подлеску, загребая мокрой спиной по холодной грязной простыне позднего осеннего снега, с усилием толкая себя худыми длинными ногами.

          Порыв холодного ветра рванул тяжелые хлопья липко-удушливого бордового дыма. Мелькнул кто-то вблизи и мальчик вскинул пистолет.

-            Убери! – издалека, подбегая, выкрикнул офицер в мешковатой перепачканной «цифре», нетерпеливо махнув рукой.

-  Сюда тащи!  - старлей в "цифре" и с калашниковым мотнул головой в сторону огромной машины. Там, всего-то метрах в пятидесяти впереди,
грохотала ожесточенная перестрелка. Без устали молотил бортовой ПК, его поддерживали несколько автоматов, хлопали подствольники, то и дело лопаясь оранжевыми цветами с тучами мелких и опасных осколков вокруг.   Дело вплотную подошло к рукопашной: «серые» стали гуще и заметно ближе. 

-            Дза-м-м! – резанул по перепонкам близкий разрыв гранаты, коротко осветив силуэт машины и почерневшую истерзанную землю вокруг.

-                 Взяли! Быстрее! - офицер ухватил раненого за ноги. Айболит не заставил себя ждать и подхватил обгоревшего механика в подмышки. Вместе поволокли того к бронированному борту, у которого мелькнула знакомая долговязая фигура Петуха, щедро осыпающего свинцом и изящными семиэтажными матюками Евросоюз, мировой заговор и семейство Рокфеллеров...

- ...ю мать! – снаряды автоматической пушки вздыбили землю в каком-то метре от скрючившихся под ношей, отлетевший комок мерзлой земли сильно стукнул в бедро. Полуоглохший доктор скорчился от боли еще больше, захромал, продолжая тащить раненого. Рядом ухнула наступательная граната и небо поменялось местами с обгорелой, пышащей жаром и ядом напалма землей. Вблизи упал старлей, ничком уткнувшись в землю. Что-то тяжелое и мягкое придавило мальчика сбоку, заслоняя от несущейся смерти. Очередь резанула по раненому и мальчик почувствовал, как пули одна за одной впиваются и застревают в тяжелом, теперь навсегда бесчувственном теле, заставляя его содрогаться. Голову затопили боль, ярость и чувство ничтожной беспомощности. Сбоку донёсся голос офицера: «Оставь, уходим, скорее!». Старлей ухватил снизу и тяжело, неловко отвалил в сторону ставшее неимоверно тяжёлым тело простреленного механика, освобождая айболиту ноги. Андрей бессмысленными, рыбьими какими-то глазами оглядывался вокруг, словно не веря в происходящее.

- Да очнись, болван! Убьют сейчас! – не выдержав заорал военный, сильно хватанув доктора кулаком по ушибленной уже ноге, стаскивая на покрытую подмерзающей уже грязью, копотью и кровью землю.

- За мной! – старлей, не оглядываясь, шустро пополз к машине, где отбивался Петух и кто-то ещё. Сверху прогудела зеленая цепь трассеров.

          Доктор, дернувшись от новой вспышки боли, причинённой кулаком, наконец включился, перевернулся и вихляя тощим задом пополз к серо-зеленой громадине бронемашины, едва успевая уворачивать грязный нос от берцев старлея, то и дело норовивших в него заехать: слева-справа, слева- справа, слева-справа.

- Кот! – прохрипел кому-то впереди старлей, подтягивая со спины короткий АКСУ, - Валим нафиг!

- Командир?! – от брони отделился засевший за гусеницей военный в такой же «цифре», такой же грязный и воняющий соляркой.

- Дергаем отсюда, пока не сгорели к черту! – выкрикнул старлей, забираясь на корпус, прячась за огромной квадратной установкой, - Связи нет, залпа не буд...- голос офицера потонул в гулком разрыве, поднявшем на дыбы кусок земли метрах в тридцати за машиной. Ударная волна слизнула спасительный дым, сбив с ног несколько бойцов.

- Ой, б..! – вякнул второй военный, ныряя на место механика. Тут же взревел двигатель, затопив пространство позади густым черным дымом. Машина дернулась с места. Зажав левый фрикцион, механик развернулся, забирая левее, разрыв правой гусеницей хорошую такую канаву в мерзлом грунте.

- Наверх прыгайте! – старлей махнул кому-то рукой и по броне торопливо застучали ботинки и приклады. Не дожидаясь усадки, Кот рванул
«с места в карьер» («Карьер» - разновидность лошадиного бега на скачках. Прим. авт.) Истошно ревя дизелем на всю железку, броненосорог, не разбирая дороги, едва не прыжками бросился в подлесок, в уклон между двух небольших холмов, образовавших импровизированную канаву. Канава заходила почти за крайние дома. Сзади в корпус стукнуло несколько пуль, высекая искры. Вцепившись грязными, скользкими от крови пальцами в какую-то скобу на броне, доктор держался изо всех сил, мячиком подпрыгивая  на ухабах, бренча всем своим нутром   и железом. Впрочем, как и остальные, каковых оказалось еще трое. Был ли среди них Тень, Андрей не разглядел.                          Да и когда там было разглядывать. Броня на всех лошадино-человеческих силах, управляемая неведомым Котом, пересекла остатки лесопарка и выбралась на городскую окраину. В открытый люк мальчик видел макушку старлея, который что-то торопливо выкрикивал в переговорное устройство и даже пытался жестикулировать, видимо указывая механику направление. Стрельба осталась где-то сбоку и позади, за деревьями и покрытой напалмом поляной пригорода, из которого только что выбрались, постепенно углубляясь в городские окраины. Мелькнули несколько домов с обгоревшими окнами и выбитыми стеклами, какие-то склады – забор и ворота, за которыми виднелись относительно крупные ангары, как у больших супермаркетов или строительных магазинов, следом детская площадка во дворе напротив, пузатый мужик в сером пуховике, появившийся из переулка, кому-то махая рукой, словно зазывая, побежал сзади, продолжая жестикулировать. «Мужик? Руками машет?» - доктор тут же застучал пистолетом по броне, привлекая внимание командира машины. Заметили мужика и застучали остальные.

- Там мужик сзади бежит, машет, показывает что-то! – закричал старлею незнакомый доктору усатый старший сержант с общевойсковыми эмблемами на покрытом копотью бушлате с напрочь оторванным болтающимся на честном слове воротником, сидевший по другую сторону установки.

          Старлей высунулся и, оглянувшись, коротко бросил в переговорное устройство: «Тормозни на короткий!».

        Машина резко, на полном ходу повернула влево, едва не зацепив одноэтажный домишко на углу переулка и почти сбросив «десант», «присела», погашая инерцию.

- ...те! Ту...зя! – метрах в ста позади, тяжело топая большими ботинками, изо всех сил бежал пожилой раскрасневшийся мужичина в сером пуховике, еще и умудряясь размахивать руками

- Нель...зя ту...да! – тяжело дыша, подбежавший согнулся перевести дыхание,  уперевшись ладонями в колени.

- Мужики, нельзя! Пушки там! Танк ещё! – прерывисто словно выплевывая слова, заговорил мужчина. С бордового лица стекали крупные капли пота, на которые он не обращал никакого внимания.

- Ты кто? – только и спросил старлей.

- Ме...местный я. За... мной... давай, туда, - мужчина махнул в сторону больших ангаров и проулка, который только проскочили.

- Там дорога, укроетесь... и...иначе тут сверху...най – мужчина все еще прерывисто дышал - ...найдут. Я...покажу, руку дайте – он протянул «десанту» обе ладони: грубые, плотные, шершавые как у настоящего рабочего человека, с трудом вскарабкавшись к установке.

- Кот, разворот 180! – скомандовал старлей и дизель, выпустив облако дыма, снова крутанул тяжелую машину, бросив на всех парах к проулку. Надо было срочно спрятаться, пока есть шанс. Ведь фактически десант оказался в тылу противника, а бой на окраине почти стих. Значит и поддержки ожидать не стоит.

          Изрытый траками гусеничных машин и подразбитый тяжелыми грузовиками, помятый, состоящий в основном из ухабов и холодных, покрытых толстой коркой луж, асфальт проулка для продвижения был малопригоден. С хрустом ломая лед, выдавливая наружу противный мерзлый гель грязи из-под него, машина подлетела по безлюдному проулку к грузовому двору строительного магазина. 

- У те воротА не суйтесь, - торопливо объяснял старлею мужик, указав на основной въезд, - мины там, много, подрывались уже люди. Так они новых ставят, чтобы не лазили, значит, на базу-то. Такие вот, парни, петушки-леденцы.

Мужчина замолчал, посмотрел вперёд и сказал: «Дальше давай, метров сто пятьдесят ещё». Вскоре местами помятый металлический забор зеленого профиля закончился и за ним открылась небольшая, на одну машину, короткая дорога, огибающая территорию. С другой стороны и вокруг участок
у поворота закрывали дома.

- От! Туда нам надо! – мужик указал на объезд, - Здесь рядом.  Пока не засекли, а то жужжат тут в небе часто такие штуки, - он неопределенно помахал рукой над головой, - ну вы знаете.

- Беспилотники что-ли? – спросил старший сержант, за спиной у которого очкарик разглядел какой-то чемодан-не чемодан, не то рация, не то еще какая-то аппаратура связи.

- Ну да, да, такие, петушки-леденцы, – закивал грузный мужичина, которого про себя Андрей почему-то назвал «слесарь»; такой уж вид у того был. Классический заводской-слесарно-водопроводный: большие рабочие руки с толстыми узловатыми пальцами и крупными, чуть желтоватыми от курева квадратными ногтями, широкие плечи, прятавшиеся под старый, серого цвета пуховик. Глубокие морщины пересекали бордовый, покрытый каплями пота лоб, крупные поры на картофелине бордового носа. Видать пробежка далась «слесарю» нелегко. На вид ему было далеко за пятьдесят...

...Спустя полчаса.

- Мужики, - старлей собрал вокруг экипаж в лице ефрейтора, «слесаря» и «десант», оглядел.

- Нам конкретно повезло с Варфоломеем, - командир указал на «слесаря».

- Он работал здесь рядом, на СТО, частично наблюдал бой и видел, как мы вломились в город. Помог с укрытием. Но это не значит, что будет везти и дальше, поскольку мы в окружении и теперь сами по себе. Вытаскивать нас вряд ли станут, врагу вокруг. В полукилометре отсюда огневая точка артиллерии – две пушки, рядом где-то, как утверждает Варфоломей, – офицер опять посмотрел на слесаря,-танк разместился. Судя по описанию «Леопард», но может и что-то другое, какая нам разница сейчас? Поэтому не расслабляться. Едва ли в этой каше сейчас знает, что мы тут. Пропали и всё, но враг не спит, ищет. И скоро найдет нас. Поэтому надеяться придется только на себя, да на таких вот мужиков, дай Бог им здоровья. Машину мы спрятали пока и у нас целых десять 220 мм ракет. А каждая ракета тяжелой огнемётной системы ТОС-1А «Буратино» - это хорошее жаркое из коалиции. Так что мы -  сила. Назовём нас отряд «Буратино». И нашей задачей ставлю силу эту сохранить и применить по назначению. Надеюсь каждому «буратине» это здесь понятно. В первую очередь – разведка и наблюдение. Времени у нас немного, может день, может сутки, а может его и вообще нет. Противник нас точно будет искать, или уже. Вряд ли наш заезд остался незамеченным, - старлей указал на внушительный размер установки, - Поэтому по мере возможности маскируемся и быстренько думаем, как нам из этой истории вылезти, желательно с головой на плечах, потому как без неё, головы, вовсе не интересно.

- Всех прошу доложить кто такие, откуда, звания и должности. Сообщить, что ухватили из текущей боевой обстановки, любые детали. Ну а как попали в группу, все мы примерно знаем.

- Старший сержант Крюков, - отозвался усатый в бушлате без воротника. - Рота воздушной разведки БПЛА. Были с отделением за боевыми порядками  мотострелков на правом фланге, как сбоку «Леопарды» сунулись, с ними мотопехота немецкая, еще кто-то, не разобрать. Убили нашего капитана. Аппарат сбили, Федьку, оператора, в живот осколками, не жилец значит.         Он прикрывать остался, а мы с Григорьичем – сержант указал на потрепанного худощавого контрактника с глубокой царапиной на лбу и разбитой губой, - блок управления уносить, и ноги тоже. Фору дал нам Федор аж две минуты. А тут напалм еще, опять стрельба, потом машину увидели, а там матюки несутся да «калашников» знай себе щелкает, к ней и побежали.

- Командный модуль, товарищ старший лейтенант, - усатый указал на свой чемодан, - нельзя оставлять. Там коды доступа, пароли, всё управление. Если захватят, взломают, так всю радиоразведку нам и перекроют, беда будет.

- А чего не уничтожили тогда на месте? – удивился старлей.

- А того, что информация там о переднем крае, которую «Пчела» (малый БПЛА ближней фронтовой разведки, состоит на вооружении ВС РФ. - Прим. авт.) наша передать успела, да и некогда было. Счет на секунды шёл, - объяснил старший сержант.

- Понятно, - буркнул офицер и продолжил, -  старший лейтенант Васильков я, Денис Викторович. Алтайский полк РХБЗ, 41-я Армия. Да Кот ещё со мной. Котов то есть, Валера, ефрейтор, мехвод. На эти слова Котов сделал шаг вперед. Двое мы остались из расчета. Убило заряжающего на поляне, осколками посекло. Так и не успели залп дать, да ТЗМ-ку (Транспортно-заряжающая машина, на базе автомобиля КРАЗ, входит в состав расчета ТОС-1А. - Прим. авт.) нашу сожгли...вместе с пацанами...Эх! – Васильков горестно так махнул рукой, совсем по-детски шмыгнув носом.

          Где-то за крышей склада стрекотали штурмовые вертолеты, залпы НУРСов (Неуправляемые реактивные снаряды. - Прим. авт.), бесшумно срываясь с направляющих, серо-белыми змеями устремлялись к земле, глухо бухая в городе, пронзительно и многоголосо стрекотали авиационные пушки.     Шум этот, смешиваясь с дымом и страхом, подпитываясь человеческим горем, несущийся на кривых загогулинах осколков снарядов, прячась среди в алюминиевых направляющих ракет и цепляясь за хвосты минометных мин, врывался на улицы, завывал в холодных подъездах и хохотал под кое-как заставленными старенькой фанерой окнами, скользил по грязно-белым, измолотым траками тяжёлой брони улицам, прыгал с дома на дом. А мины сыпались и сыпались, а ракеты летели и летели...нет им конца.
...Вертолеты, штурмовики СУ-25 (Frogfoot (англ.) - «Лапа лягушки» по классификации НАТО. - Прим. авт.), истребители, ударные беспилотники свистели и грохотали в небе постоянно, ревом до смерти запугав всех местных, включая собак (собаки не переносят громких звуков, особенно грома и похожих - прим. авт.)  время от времени, сбитые кем-то, падали куда-то, где тут же возникал пожар, вздымались черные столбы дыма. Коалиции пока было не до наших героев, бой за город Омск продолжался и ночью.

В десанте, помимо Андрея и Петуха, успевшего запрыгнуть из дыма на машину в последний момент, с двумя последними патронами в последнем тоже магазине своей L-85, оказался боец из расчета АГСа старшины Кулиева, с «калашниковым». С его слов в потасовке расчет перешел на личное стрелковое и гранаты. Его откинуло близким взрывом. Когда очухался – загорелись от напалма берцы - никого из своих словно и не было. Только трупы, напалмовый пожар, густой дым и повсюду строчки трассеров.       
          Тут из-за черной завесы и выехал Васильков.

Глаз и Петух коротко доложили каждый свою историю, ответили на вопросы, почему одеты и вооружены как противник.

Из собранной информации сложилась общая обстановка: в какой-то момент, на самой уже окраине, во фланг штурмующим ударил немецкий пехотный батальон при поддержке танков, да сверху накрыли залпом НУРСов, следом огненная волна, за которой последовала атака мотопехоты. Всем досталось.

4. Очкарик чувствовал себя плохо. Разболелась и опухла левая рука: капли напалма прожгли обмудирование и оставили обширные ожоги. Разорвав зубами медпакет и упаковку с кровоостанавливающим порошком, айболит с помощью Петуха наскоро перевязался, попутно срезав грязные лохмотья  рукава. Рана выглядела бордовым, нехорошей поймой ручья расположившись от запястья почти до ключицы. Отекли и едва сгибались пальцы, причиняя этим сильную боль, сильно кружилась голова и хотелось пить. Везучий Петух отделался несколькими царапинами, волдырями ожогов на спине и пятой точке, которые схлопотал пока отстреливался из-под горящей БМП. Сзади колоритно, в самых выпуклых местах прогорели штаны. Пришедшие в себя после марш-броска бойцы то и дело едко по этому поводу подшучивали, выпуская так напряжение. Тень в ответ на шутки скалился белыми в темноте зубами. Ребятам удалось немного поговорить, пока старлей беседовал с автослесарем. Петух поведал, что Реймер и остальные на его участке ушли вперед, а он двигался с отделением подвоза боеприпасов, как линию накрыло  напалмом и все перемешалось. Неподалеку взорвалась БМП, следом подожгли БТР, в котором за пулеметом сидел Спица. Машина съехала в воронку и опрокинулась набок. Очкарик изложил то, как влип сам, в пожаре потеряв из виду всех своих санитаров, Гулю и Феликса Оскаровича, да еще и механика не уберег. От этой тревоги мутило не хуже, чем от ожога.

От Варфоломея мало что удалось узнать. В основном рабочий сообщил известные ему маршруты и периоды движения механизированных патрулей, расположение нескольких ближних опорных точек коалиции. Какие именно на них расположены части Варфоломей, как человек сугубо гражданский, пояснить толком не смог, утверждая только, что разговаривали они на немецком («как лаяли»), английском («со школы помню немного») и «чудном таком языке, точно не нашем». В тактических знаках Варфоломей не разбирался, что немало осложнило выяснение обстановки. В машинах вот, тракторах, это пожалуйста, сколько угодно, но не в значках и шевронах. Вскоре «слесарь» распрощался до утра и растворился в темноте: зашел за створку забора и словно не было его.                                                               День клонился к вечеру, в ангаре заметно похолодало, за тонкими стенками выл сибирский ноябрьский ветер - не забалуешь тут. Казалось, сама природа требует прекратить бойню и всячески разъединяет воюющих быстро опускающейся темнотой, особенно ледяным дыханием ветра и надвигающимся морозом. Но относительно недавно, конечно во вселенском масштабе, спустившиеся с деревьев существа продолжали усердно вышибать друг другу мозги всеми доступными способами, ну или почти всеми... Осмотр ангара принёс радостную новость в виде нескольких пятилитровых баллонов дистиллированной воды, какую используют для заправки аккумуляторов. Будет что пить. С едой оказалось хуже. Три банки гречневой каши с тушенкой в бронемашине, несколько галет, да у очкастого доктора завалялись две полураздавленные упаковки сублимированного гороха из сухого пайка. У Петуха нашлась упаковка витаминизированного напитка и два пакетика сахара, оттуда же. Двигатель быстро покрыли найденным в углу теплоизолирующим отражателем, чтобы не засекли с воздуха по инфракрасному излучению.  Выломанные при въезде в ангар створки ворот торопливо все вместе ставили, подперев какими-то немыслимыми нагромождениями упавших стеллажей, труб и всякого строительного барахла. Изжёванные створки угрожающе скрипели от ветра, так и норовя упасть. Холодный, темный и мрачный ангар всё же давал некое ощущение защиты, создавая иллюзию оторванности от внешнего мира и мнимого спокойствия.

- Спички есть у кого? – спросил Крюков, - Огонь развести, задубеем иначе нафиг. Бойцы ощупывали карманы, шарили в подсумках. И даже Кот залез в нутро машины, шарил там и стучал чем-то. Но спичек или зажигалки не нашлось.

- Ну вот, приехали, - сердито сплюнул старший сержант, - жратва есть, все есть, спичек нет. Воины, мать вашу.

- Там сахар был где-то, - пискнул очкарик.

- Сладенького захотелось? – повернул голову Крюков, - Не вовремя.

- Да нет, у меня тут пакет марганцовки есть, в медицинской сумке. Ну, она всегда в полевой комплект входит. Рану там промыть или еще что.

- Ну и чего, марганцовочки разведем? – ехидничал Крюков.

- Сейчас покажу, - спокойно отозвался айболит, - Андрюха, давай свой сахар.

- И это, дайте деревяшку какую-нибудь, лучше потолще. Григорьич сунул доктору квадратный кусок какой-то деревянной подставки. Собрашиеся молча наблюдали за манипуляциями.

- Подсветите малость, - очкарик установил доску на бетонный бордюр, надорвал пакетики и высыпал сахар в середину деревяшки. Порывшись в сумке, Глаз извлёк из темноты полиэтиленовую упаковку с темным порошком марганцовки и ссыпал в сахар, осторожно перемешав стальной ложкой. Затем сильно потер этой же ложкой смесь на краю кучи и О, чудо! Зашипело, пошел дым и вспыхнул довольно сильный огонь.

- Ну даёт, фокусник! – восхищенно загомонили бойцы.

- Знание – сила! – отозвался польщенный очкарик. - Надо перенести, пока не прогорела доска.

- Ты где этого нахватался? – восхищенный Петух пихнул доктора в бок.

- Где, где? Домбровский показал, профессор. Он и не такие штуки проделывать умеет.

В пустой садовой бочке зажгли небольшой костер, смочив соляркой несколько тряпок. Маленький огонёк собрал вокруг себя измученных и голодных людей, оставшихся наедине с внешними угрозами. Совсем как тысячи лет назад у костра собиралось племя, для которого огонь был символом жизни и её источником.

Над костром соорудили небольшой навес, чтобы огонь не выдал присутствия. Дым этому вряд ли бы способствовал, слишком много его было вокруг. Помешивая в приспособленной для кухни железной банке гороховое варево с половиной банки тушенки, придававшей особенный кухонный аромат этому... - в общем гороховой кашей назвать это язык не поворачивался, неунывающий Валера Котов, оказавшийся циничным и одновременно добродушным малым, тихонько негромко травил анекдоты и разные армейские байки. Васильков забрался на броню, и включив под установкой фонарик, колдовал над планшетом с картой города и окрестностей, о чем-то вполголоса переговариваясь с Крюковым. Тот, сосредоточенно глядя на тактические пометки, что-то показывал и пояснял. Остальные бойцы, сбившись в кучку у теплой бочки, спали на деревянных грузовых поддонах, паллетах. Периодически менялись часовые. 

Стоя в ночном карауле, окоченевший от холода и морозного ветра Андрей наблюдал как ночное небо то и дело в обе стороны пересекают серые стрелы ракет, гулко и глухо бухая, что в городских кварталах, что в районе сосредоточения федеральных войск за его окраинами. Багрово-черные языки пожаров подсвечивали ночное небо, наполненное какофонией стрельбы, словно там и тут, где-то еще и еще гигантские дятлы долбят бетонные стволы многоэтажек. Где-то на ракеты отвечали зенитно-ракетные системы. Американские «Пэтриоты» или британские «Рапиры», а может «Панцири»,  «Сосны» или «Тунгуски» - далеко, не разобрать... В городе шла перегруппировка сил противника.

- Васильков, пойду я пока! – подошёл Варфоломей.- Дела у меня, да поздно уже, на патруль бы не налететь.

- А чего? Оставайся, дед? Какие дела могут быть? – у старлея недобро  сузились глаза.

- Внучка у меня там, дома. Анечка. Болеет она, вот чего. Температура высокая, третий день уж.

- А родители что? Бабка твоя?

- Да нету родителей-то, уж месяцев пять как нету. Ракетой их накрыло, летом ещё, с Тамарой Петровной моей. Одни мы остались, такие, лейтенант, конфеты-пряники вышли, - грустно вздохнул как-то сразу постаревший и осунувшийся Варфоломей. Здоровый рослый мужик, рабочий работяга, чей труд и забота о близких достойны всяческого уважения, - и сломать ему вот так паскудно, ракетой, жизнь?! Осознавать это было больно и Васильков, сжав кулаки, заскрипел зубами и отвернулся в сторону, чтобы дед не видел его лица, потемневшего от гнева на царство демократии и порядка. Хотя что там можно было разглядеть, в сумраке ангара, да поздним вечером.

- Да, конечно идите, вам следовало раньше сказать, - отреагировал Васильков, тут же договорившись со слесарем о завтрашней встрече. Здоровяк кивнул и немедленно исчез в темноте. Ночь прошла тревожно и айболит несколько раз просыпался, прислушиваясь к не столь далекой артиллерийской канонаде.
На северо-востоке города шла контрбатарейная борьба. Дважды невдалеке часовые засекли разведывательные дроны.

Наконец горизонт посветлел, словно солнце пыталось прожечь дыру в облепивших город толстых, рыхлых, землисто-серых морозных тучах, пропитанных холодом, морозным ветром и тоннами снега, который беспощадно валился на улицы, словно маскируя от неба  язвы войны: мертвую собаку у сбитого и пожёванного танковыми траками светофора на перекрёстке; обвалившийся под ударом снаряда угол здания районного отдела полиции; исхлестанные дождём осколков окна, приземистые холмики могил тут и там во дворах и прочее, прочее, прочее...

5. Район Уссурийска. Пять месяцев назад.

Подполковник Морозов напряженно следил за показаниями приборов. Вот-вот бортовая оптико-электронная прицельная система «Шквал» выдаст целеуказание на расположение колонны смешанной японско-южнокорейской колонны мотопехоты, двигавшейся маршем от Владивостока, на штурм которой и вылетела их эскадрилья, точнее то, что к концу июня от неё осталось - два потрепанных, но крепких, простых и надежных как железное ведро СУ-25Т. Тревожно запиликал радар Л-150 «Пастель», отмечая, что по штурмовику скользнул луч прицеливания ЗРК «Пэтриот». Пилот торопливо утопил кнопку ЛТЦ, выбросив помеховые патроны, мешающие ЗРК прицелиться. «Шквал» показал колонну в пяти километрах юго-восточнее; через пару секунд Морозов увидел их сам.

«Жора! Работаем колонну! – вызывая ведомого забормотал в микрофон пилот, - Визуальный контакт, огонь по готовности!» Никто не отозвался и только сейчас Морозов заметил, что отметка ведомого пропала с экрана радара.

Группа грузовиков в сопровождении брони, ощетинившись пулеметами и радарами ЗРК быстро продвигалась к пригороду. Морозов, следуя указаниям приборов определил угол атаки. Входя в боевой крен, откинул большим пальцем предохранитель спаренной авиационной пушки ГШ-23. Всего 260 патронов, но могут здорово нашуметь. К тому же имелись ПТУРСы «Вихрь», как раз для таких вот целей. Слева за фонарём пронеслась белая строчка крупнокалиберного пулемёта. «Встречают» - только и отметил Морозов, как сбоку и сверху вспухли серые облачка разрывов, а навстречу, как информировали «Шквал» и радар уже неслись несколько ракет.

«Ну привет, Корея!» - подумал Морозов, отправляя стаю ПТУРСов на поиск своих жертв. Закрутив штурмовик в противоракетный маневр, пилот надавил на спуск. Коротко рявкнули пушки, за секунду высадив почти всё.              Подходили ракеты, «Грач» сильно тряхнуло, заваливая, и подполковник увидел срезанную часть левого крыла – лохмотья металла, развороченную подрывом ракеты турбину. Заревели аварийные датчики, самолёт завыл голосом умирающего зверя, совсем как живой. «Так быстро!» - чертыхнулся подполковник, шансов у него не осталось. На одном двигателе «Грач» вывезет, но без крыла вариантов уйти нет.

Перевернулись облака, лицо побагровело от перегрузки, среди куска тайги и ленты дорожного полотна мелькнула деревушка. Деревья становились все выше и ближе...

Снова вспухло серое облачко и вырванный осколком из фонаря острый толстый кусок плексигласа разворотил шлемофон у виска, отчего Морозов потерял сознание, мешком осев в кресле, второй осколок бритвой срезал шланг подачи кислорода к маске вместе с замком крепления. Потерю пилотом управления немедленно зафиксировала бортовая система спасения. Электронный алгоритм выдал решение, хлопнули пиропатроны, сбрасывая остатки фонаря и подполковник с бессильно мотающейся головой полетел в спасительный просвет между тучами, куда несла его бесчувственное тело катапульта К-36Л. Морозов не видел, как прямо под его летными ботинками прогудела еще очередь, намереваясь разорвать его. Но на войне случай – великое дело и в этот раз Морозова спасло, что из падающего самолёта выбросило его по пологой траектории - не вверх, а почти в сторону, куда южнокорейские и японские пулеметы почти не доставали. На дороге что-то горело.

Спасательное кресло с треском рухнуло в густой лес далеко в стороне от дороги, подвесив лётчика на остатках парашюта в нескольких метрах над землей...

...Что-то холодное и мокрое ползало по лицу. Морозов с трудом разлепил опухшие глаза. Всё вокруг плыло размытой картинкой, постепенно обретая очертания. Темное бревенчатое помещение, в углу светился огонь, по лицу ползала мокрая тряпка и подполковник негромко застонал. В поле зрения  тут же возникло бородатое лицо пожилого, лет семидесяти, человека.

- Очнулся? Вот и славно, - обрадованно прогудел старик необычайно крепким для столь пожилого человека голосом, - два дня с тобой сижу.
Уж волноваться начал. Думаю, травы что-ли не так подобрал? Старый я уже, память, вишь, не та.

- Г...г...де...? – еле слышно прохрипел Морозов, в голове которого полыхали розово-черные огни и телепузики мозгами играли в американский футбол. 

- Ты молчи, лётчик, сотрясение у тебя сильное, - отозвался дед, - Тут, на лесопилке ты, в тайге. Последнего пилот не услышал – снова отключился на долгие часы и разговор состоялся еще только через сутки.

- Где я? – снова спросил Морозов, чуть приподнявшись на локте над топчаном, покрытом старым тулупом. Страшно хотелось пить, серьезно так подташнивало. Морозов оглядел потолок и видимую часть стены. На сей раз под дощатым потолком светила небольшая лампочка, в углу на потемневшей от времени полочке примостилась какая-то икона на салфетке. 

          В ответ дед сунул плошку с неимоверно горьким и странно пахнущим настоем, от которого в голове снова закрутился Диснейленд. Но Морозов не чувствовал той обезоруживающей слабости и тошнотворной дурноты.

- Выпей, надо тебе отвар-то, - дед покачал головой, глядя на черные круги под глазами офицера, - Крепко тебя приложило, еле дотащили, думали не успеем.

- Д...та...щили? Стукнула дверь и в комнату кто-то вошел. Морозов повернул голову. В поле зрения вплыло смуглое азиатское лицо, - Морозов дернулся, пошевелил рукой так, где на бедре должен быть пистолет. Комбинезона и пистолета не было.

         Азиат, увидев подполковника, широко улыбнулся и закивал маленькой бритой головой голова на тонкой шее, тщедушное, какое-то мальчишеское тело. Голый по пояс.

- Заходи, Ен, - повернулся старик и обратился к Морозову.

- Это Ен, рабочий наш с лесопилки. Не надо его бояться, свой человек. А тебя как зовут, летчик? Ну, фамилию твою мы на комбинезоне прочли, пока с катапульты, значит, тебя выковыривали. А имени вот не знаем, - развел руками дед, - Нехорошо.

- Се...Сергей, - морщась прохрипел пилот, - Что...с...дру...дру...гим?

- Погиб он, - огорченно проговорил старик, - Сгорел в самолете, до последнего тянул на колонну эту, да взорвался в воздухе. Видели мы с Еном, - старик присел на топчан. Рядом топтался худенький азиат и что-то спросил. Похоже по-корейски, сообразил офицер: китайскую и корейскую речь слышать.

- Да погоди, - отмахнулся старик, - успеешь, дай оклематься малость, слаб еще летчик.

- Как...я...тут? – прошептал Морозов, чувствуя, что каждое слово отдается в голове звоном чугунного колокола.

- Да, так вот.

          И старик рассказал. Он, будучи сторожем местной лесопилки, вместе с корейским рабочим этой же конторы Ким Ен Соком (У корейцев всегда впереди фамилия, затем имя. – Прим. авт.) приходил в деревню менять дикое мясо на мыло и прочее. А тут пара «Сушек» над головами из пушек и ракетами.
В ответку с дороги по самолетам жахнули. Первая Сушка, едва выпустив ракеты, вспыхнула и взорвалась от прямого попадания. У второй через пару секунд ракетой оторвало крыло. Ен увидел, что катапульта бросила пилота над тайгой, всего-то метрах в ста пятидесяти над землей. Они вдвоем и побежали спасать. Пока Ен обрезал стропы, дед с ружьем на подходах стоял. Как сняли с кресла, так и ахнули: шлем пилота слева почти напополам, как арбуз разворочен большим застрявшим куском плекса, комбинезон в крови. Поначалу думали, что умер. Но оказалось, что Морозов еле дышал. Подхватили и ходу оттуда в тайгу до места. А ну как станут искать коалиционные?

          На месте сняли остатки шлема. Треугольник плекса острым краем взрезал кожу, вскрыв крупный сосуд на виске, но глубже не вошел, застряв широкой частью в металлических деталях конструкции. Морозов при ударе  получил сильное сотрясение. Сушка пилота рухнула где-то около местной речки. 

          Двое суток Ен с дедом почти не спали, по очереди выхаживая раненого, через соломинки заливая отвары и окуривая в бане, куда положили Морозова, травяными запарками.

- Спа...си...бо, - выдавил пилот и под воздействием горького отвара снова уснул, совершенно уверенный, что в кружку успел нагадить хозяйский кот, чья огромная, размером с небольшой ящик, мохнатая серая морда с желтыми глазищами ему точно не приснилась.

          Прошли еще сутки. Морозов постепенно приходил в себя и мог уже  поддерживать небольшую беседу, буквально в несколько фраз.

- Далеко мы от деревни?

- Почитай километров тридцать будет, - отозвался дед­, - деревенские все дорогу знают. Но чужим не покажут. Края тут такие, сам понимаешь, тайга.

          В дверях снова возник тощий кореец и что-то спросил у деда, указывая на пилота.

- Что он говорит? – Морозов насторожился, пусть дед и вернул ему «Стечкин».

- Ен спрашивает, какое у вас воинское звание, - перевел дед.

- А зачем ему это? – напрягся Морозов. Дед перекинулся несколькими короткими фразами с корейцем и ответил.

- Ен спрашивает, потому что он сам по званию лейтенант. Сейчас он один здесь. Майор Пак Су Тхоль и старший сержант Ли Нам Нгок неделю назад увезли в другую деревню доски и должны вот-вот вернуться. Его накажут, если он не доложит по форме своему начальнику.

- Лейтенант? Майор? Сержант? – Морозов изумленно выпучил глаза, - тут что, база корейских войск?

- Нет, - захихикал старик, - Это рабочие наши. Вместе приехали из Пхеньяна на заработки года четыре назад. Работают, папоротник еще собирают, деньги домой шлют, всё законно, - дед развел руками и посмотрел на корейца. Тот опять затараторил, показывая то на себя, то на пилота. Старик что-то переспросил, уточнил.

- Ен говорит, что служил с майором Паком в Отдельном специальном коммунистическом батальоне имени Ким Ир Сена (название вымышленное, реальное название части и её состав засекречены. Сформирована на базе известного «Отряда № 124». - Прим. авт.)

- Северокорейский спецназ? Неожиданно, - ошарашенный пилот осторожно почесал голову, пока старик продолжал негромко беседовать с щуплым корейцем.

- Ен говорит, они готовы помочь вам, но не зная вашего звания, он не уверен, что может, как и его товарищи, подчиняться вам.

- Подполковник, - отозвался Морозов, - Какая у лейтенанта специальность и почему он не в армии тогда? 

- Говорит, что он хотел служить, но уволили его по здоровью: повредил ногу, - старик указал на корейца. Тот и действительно несколько прихрамывал, как увидел Морозов. Ен еще что-то сказал и широко улыбнувшись Морозову, на ломаном русском произнёс: «Здра-вствуй-те, то-ва-ри-чч!» Морозов в ответ только приподнял руку и впервые за неделю улыбнулся.

          Из дальнейших разговоров оказалось, что Ен и его товарищи приехали на заработки по контракту. Уже собирались закончить и поехать домой к семьям, как началось вторжение. Ен и остальные очень беспокоились за свои семьи, но выбраться пока не могли, хотя и планировали тайком пробраться через границу. Лейтенант оказался специалистом по выживанию и кем-то вроде полевого фельдшера. Со слов деда, именно благодаря его помощи удалось избежать сильной кровопотери, когда подполковнику снимали шлем и вытаскивали осколок, он же зашил пилоту рану. Во многом Ен помогал с лечением, колдуя с настойками и травами. Морозов продолжал пить «кошачий отстой» - так назвал это варево. Состояние его постепенно улучшалось.                   Вскоре в поселок вернулись остальные двое корейцев, о чем офицеру на утро третьего дня сообщил старик. Люди с лесопилки почти все вернулись в деревни, кроме тех, кому идти было некуда: дед, корейцы и двое возрастных  работяг.

          Майор Пак Тхоль был командиром Ена, специалистом по диверсионной работе, имел немалый боевой опыт. Старший сержант Нгок служил в инженерно-саперном батальоне, имел хорошие навыки подрывника и наизусть знал все (!) противопехотные и противотанковые мины НАТО, приемы закладки и разминирования. К тому же неплохо разбирался в организации заграждений, системах оборонительных и охранных сооружений. Уволился по окончанию срока службы и уже пять лет как выращивал в России овощи, отравляя заработанное домой. Беседа с майором прояснила, что корейцы хотят помочь в борьбе с коалицией и немного знают, какие именно части коалиции сейчас находятся в районе. Тхоль рассказал, что полной оперативной обстановкой не владеет даже приблизительно, и сведения Морозова могут существенно помочь в подготовке и определении целей. На вопрос, почему корейцы хотят ввязаться в военные действия, майор пожал плечами и объяснил, что если сейчас совместно не справиться с коалицией здесь, следом они придут и в его дом. К тому же с американскими и южнокорейскими военными у него старые счёты. Самостоятельно воевать на пусть и дружественной, но чужой территории, Пак Тхоль не мог себе позволить, обоснованно полагая, что не разбираясь в перипетиях российско-международных отношений, может наделать лишнего. А Морозов был старшим офицером и представителем российской стороны, а значит понимал в этом больше.

          «Вы указываете цели, ставите задачу. Мы подчиняемся и реализуем.» - так Тхоль коротко обозначил роль свою и своих людей. Во всяком случае так перевел сторож. Морозов хмыкнул, и офицеры пожали друг другу руки.

          «А жизнь начинает налаживаться! С такими ребятами мы им точно насуём! – думалось летчику – Но из пилотов в партизаны? Да и хрен с ним, повоюем». Подполковник выглянул в окно, где бушевало зеленое таёжное лето, наполненное ароматами купающихся в солнце трав и гудением полосатой осы, занятой своим очень важным и сугубо мирным делом. Вкусно пахнуло дымом, смешанным с ароматом запеченного мяса.

Вопрос, где взять необходимое, в переговорах не поднимался.                     Да и сложность ли это для людей, умеющих убивать газетами?

6.  Варфоломей утром не появился и это заметно тревожило Василькова. Поначалу он ходил из угла в угол, то и дело поглядывая на часы. Затем взялся приспособить вместо погибшего заряжающего бойца из команды старшины Кулиева, негромко объясняя и показывая ему на установке, что и как следует делать, какие при этом используются данные и подаются команды.                          В небе продолжали кружить вертолеты, глухо бахали пушки, то и дело стучали пулеметы. Заметно активизировалось передвижение войск противника: неподалеку по дороге время от времени проезжали тяжелые грузовики, лязгали траками бронемашины. Обстановка становилась угрожающей, надо было что-то предпринимать.

Слесарь пришёл в сопровождении караулившего снаружи Григорьича только к 12 часам. С ним пришел смуглый, лет двадцати пяти парень, которого слесарь представил просто: «Арсен, аккумуляторщик, по электрике шарит». В пакете у Варфоломея оказался добрый шматок сала, пакет черного чая, немного хлеба. Петух и Кот немедленно принялись кромсать бутерброды.

- Почему так задержался? – спросил Васильков.

- Дык известно почему, - округлил глаза слесарь, - стреляют да шастают повсюду, еле прошли.

- Что на передовой, удалось узнать?

- Наши зашли в город северо-восточнее, по Пушкинскому тракту, между Пушкиным и Загородным поселками. Да и застряли в районе кладбища.

          Вы-то проскочили сильно южнее, по Новосибирской дороге. Так что далеко по своих, и Омь там проходит, речка такая. На машине не перейти.
Да что там перейти, доехать до неё не доедете. Блок-посты. И это, лейтенант, похоже ищут уже вас. Мотопатруль тут крутился недавно, разнюхивал.

- Понятно, - отозвался старлей, - А вот чего делать нам теперь, это вот как раз  и непонятно.

- Погоди, старлей! – в разговор подключился Арсен, - Надо бы вам в дом перейти.  Тут недалеко, в высотку. Надежное место и наблюдать удобно с высоты. А здесь мы с твоими нагородим пряников. Я тоже кой-чего умею, зря что-ли три года по контракту в 70-й бригаде оттарабанил, в Сирии почти пять месяцев отслужил. Научили там управляться с устройствами.

- Покажи на карте, что за дом, - Васильков сунул Арсену планшет. Электрик склонился над картой и подсвечивая фонариком указал точку и примерный маршрут.

- А с машиной как быть? Заминировать? – скривился лейтенант, - Не для того мы сюда впёрлись, чтобы взорвать ее на каком-то, понимаешь, складе. Да и нет у нас ничего такого, кроме гранат.

- Ну это как раз решаемо, - рассмеялся Арсен, приподняв небольшую банку, в которой плескалась маслянистая жидкость, явно не вода.

- Что это?

- Соляная кислота. Мы аккумуляторы подзаряжаем на СТОшке, вот и остался запас.

- Гранату к ней привязать? – недоуменно спросил Васильков.

- Да нет, - Арсен поставил банку и пояснил, - «Кису» сделаем. Тут, на складе, остальное есть, а таблетки у меня с собой. В парикмахерской прихватил, на углу которая, - Арсен порылся в кармане куртки и достал перетянутую резинкой пачку бумажных упаковок таблеток, штук десять.

- «Киса»? – протянул старлей. - А что это?

- Бомба такая; на кухне, на коленке слепить можно. Главное, чтобы эту самую коленку в процессе не оторвало - очень уж опасный порошок получается.
Мы в Алеппо и Хомсе такие сюрпризы десятками доставали, там и научился («Киса» в силу простоты изготовления и высокой эффективности повсеместно применяется террористами и действительно является одним из массовых изделий ИГИЛ. – Прим. авт.)

- Так это тебе ацетон нужен? – опять подал голос доктор.

-  О, знаток что-ли? – вскинулся Арсен.

- Да есть учителя, - улыбнулся очкарик.

- Командир, надо ацетон поискать, раз уж дистиллированная вода есть. Значит и эта вонючка есть где-то.

          После получасовых поисков нашлось несколько бутылок ацетона с обшарпанными этикетками...

Решение отвести людей из ангара представлялось очевидным. Наблюдать из дома явно удобнее. К тому же, со слов Арсена, группировка коалиции в городе насчитывала около трех тысяч солдат, пушки, танки и поддержку с воздуха в виде двух эскадрилий «Апачей», базировавшихся на площадке местной базы лесоохраны. Были там и ударные беспилотники.                    Неподалеку, как и говорил Варфоломей, действительно стояла батарея американских полевых пушек, чуть поодаль разместился «Леопард» и вооруженная до зубов рота бундесвера, как раз контролирующая участок, куда забрался отряд. 

- Прямо поле чудес какое-то, - пробормотал Крюков.

- Не говори, - отозвался старлей, - Многовато что-то Карабасов Барабасов на нашу «Буратину». 

          Переходить решили по темноте, пока Арсен и доктор, возле которых суетился и прыгал, заглядывая через руки, Петух, готовили свою кашу. Ацетоном воняло всё, аж слезились глаза. Что-то шипело, по ангару поплыл вонючий белый дым.

- Мужики, вы токсикоманы что-ли? Ну и вонь! – похрипел Григорьич, надрывно кашляя в рукав. Варфоломей и вовсе по пояс высунулся наружу.

- Тихо! – Арсен поднял руку и пятясь задом, осторожно отошел от «химзавода», удерживая в руке небольшую банку с кристаллическим белым порошком. Все замерли. 

- Сюда ставь, - старлей распихал на полке рулоны утеплителя и пластиковые банки с водоэмульсионной краской. Арсен осторожно опустил сосуд.

- Теперь надо подумать, как разложить, чтобы самим не взлететь вверх тормашками, - серьезно сказал он. 

- Я покажу куда, чтобы при случае можно убрать быстро – отозвался Кот.

- Давай, Валера, покажешь - произнес Васильков, в голосе которого сквозило некоторое облегчение. Форменная куртка на нём, несмотря на мороз, была мокрой.

          Осторожно пересыпая порошок в небольшие пакеты, Кот с Арсеном и очкариком распихали весь запас взрывчатки по машине, в самых неожиданных местах. Теперь, чтобы все взлетело на воздух, достаточно было просто хлопнуть по такому пакету. Но и убрать можно было быстро.

          За подготовкой наступили сумерки и Васильков, глянув на часы, скомандовал: «Готовность пять минут. Выходим группами по двое. Первыми дед и Арсен. Остальные по сигналу предыдущих».                                                                   Крохотный отряд подобрался и один за одним шагнул в морозную сибирскую ночь. С северо-востока слышалась стрельба, мелькали багрово-желтые вспышки разрывов. Короткими перебежками, укрываясь в тени заборов и холодных, неуютных, а порой и выглядящих враждебными домов с черными провалами подъездов, где прятался ледяной ветер, отряд просочился к бетонному пеналу высотки. Света в окнах почти не было. Лишь кое-где на этажах, за плотно задернутыми шторами, тускло поблёскивало. В здании теплилась жизнь.  У входа в подъезд в тени топтался Варфоломей, тихо принимая двойки и шепотом давая инструкции куда и как двигаться. Вскоре отряд собрался в небольшой трешке на девятом этаже.                                        Входя, многие обратили внимание, что дверь в квартиру выбита, а в коридоре виднелись  щербины от пуль. Под потолком покачивалась разбитая пулями люстра с одним уцелевшим рожком, к которому была примотана скотчем автомобильная фара. В комнате остался светлый прямоугольник от висевшей когда-то на стене картины, какая-то мебель.                                              Квартира оказалось заметно теплее, чем ангар, по крайней мере сюда не задувал ветер. 

На кухне возился Арсен, колдуя над газовым туристическим примусом.

- Располагайтесь, мужики, - прогудел Варфоломей, - только не шуметь, лишнее это. Семья здесь жила, да в сентябре какая-то стычка вышла у них,
с американцами что ли. Похоже донёс кто-то, что ружье у них. Так пришли, выбили дверь и расстреляли. Тела с балкона скинули, чтобы другим, значит, неповадно было. Похоронили мы их там, во дворе, такие петушки-леденцы, - слесарь тяжело вздохнул, - Всех троих в рядок и сложили, у качелей.

          А тут мы с Арсеном порядок навели. Так, на всякий случай,  приглядываем. Вот и пригодилась, значит, квартира.

Бойцы, разделившись, разошлись по комнатам, где нашлись пара кроватей и какое-то тряпье, из которого вполне модно было соорудить на полу подобие матраса. Из крана тонкой струйкой шла холодная вода.

- Комфорт практически, - худощавый Григорьич, покосившись на большое темное пятно, переходящее со стены на пол, присел и усердно работал ложкой, поглощая остатки гречки, аппетитно похрустывая сухарем. Крюков, о чём-то поговорив с Васильковым, развернул свою технику, Петух и айболит с интересом заглядывали ему через плечо: стрелки датчиков, небольшой экран, несколько кнопок и регуляторов, складной джойстик. Старший сержант тестировал систему на работоспособность.

- А не засекут нас по импульсу, товарищ старший сержант? – осторожно поинтересовался Петух.

- Не, - отозвался Крюков, - Я в активный режим не вхожу, только на приём сигнала, да проверяю, не разладилось ли чего. Пока все норм.

          Васильков, прихлёбывая горячий чай из запасов Арсена, о чем-то ещё на кухне говорил с ним и слесарем, показывая в окно, те поочередно отвечали.  Петух забрался на тряпки и поджав под себя ноги, уснул. Рядом, укрывшись женским пальто, посапывал Валера. Через два часа ему в подъезд, менять гранатометчика - того самого, из расчета Кулиева, что караулил на лестнице, из темноты поглядывая в окно подъезда.

          «Что там завтра? – подумал очкарик, осторожно пристраивая обожженную руку, когда заваливался спать под бок тощего как вобла Григорьича. По крайней мере так теплее. – Завтра и узнаем»...

1.             Утро началось с грохота на северо-востоке и Васильков поднял полузамерзших бойцов.

- У нас, похоже, сегодня будет много работы, - объявил старлей шеренге. Поэтому быстро умыться, оправиться, проверить оружие.

Их кухни высунулся Арсен, несколько опухший от недосыпания, но по квартире потянулся аромат свежесваренного кофе!

- О-о-о-о! Божественный запах! – закрутили носами бойцы.

- По двое быстро завтракаем, готовимся к выходу. - оборвал разговоры Васильков.

    Завтрак превзошел все ожидания: Арсен, помимо кофе, притащил и отварил целую пачку спагетти и несколько маленьких упаковок абрикосового джема. Доктор такие видел в трофейных пайках.

- Откуда джем такой? – Васильков тоже заинтересовался, повертев упаковку в руках.

- Слесарь утром принёс, и кофе тоже, английский. Вот – Арсен показал вскрытую упаковку, тоже из пайка. Сама коробка лежала в углу,  распоротая по крышке и сбоку явно осколками.

- Хрень какая-то, не иначе, - пожал плечами старлей. - Вчера же ничего не было. А тут нате пожалуйста.

- Да он вообще был какой-то странный, вроде как испуганный. Заскочил ко мне раненько, занёс раздербаненную упаковку с натовским пайком и убежал куда-то, взъерошенный весь, глаза круглые, мычит чего-то: «Потом, потом! Я быстро!» Не знаю, - развел руками Арсен.

- Мдя, загадочка? Тем более надо тогда пятки салом мазать. Не нравятся мне такие расклады, - Васильков потёр небритую впалую щёку и обратился к отряду: «Надо работать, есть план». Оставшиеся кое-как перекусившие  остатками пайка бойцы приготовились исполнять.

- Расчёт Крюкова и ты, - старлей указал на гранатометчика, - пойдете со мной на крышу. Остальным: наблюдателя в прикрытие в подъезд и ждать команды. Полное радиомолчание продолжать.

          7. «Хочешь рассмешить Бога? Расскажи ему о своих планах». На сей раз его насмешка над ничтожными человеками выглядела как перепуганный, взъерошенный и о-о-чень озадаченный Варфоломей, непонятным образом прошмыгнувший в подъезд. Да так, что наблюдатель заметил его уже только на лестнице этажом ниже. С собой слесарь притащил тёплую камуфлированную офицерскую куртку, откуда извлек заляпанную кровью автоматическую винтовку L-85, почти такую же как у Петуха, только приклад необычайно лёгкий и складной.

          Увидев такое, Васильков приостановил выход и стал расспрашивать Варфоломея. Из рассказа взволнованного слесаря следовало, что рано утром, выходя к отряду, в нескольких кварталах отсюда он наткнулся пожар, коего не было еще вечером, когда возвращался домой к внучке. Небольшая колонна из двух машин, в одной из которых слесарь, когда заглянул, увидел три трупа: водитель и двое на заднем сиденье. Подобрав винтовку, выпавшую из крепления на открытой покорёженной двери водителя, и валявшуюся на дороге упаковку с пайком, слесарь завернул оружие в куртку, которую вытащил с заднего сиденья.

- Там это, лейтенант, - Варфоломей потер покрывшийся испариной лоб, - чемодан там. Я как куртку потянул, она за руку зацепилась этого, ну, мертвеца-то. Я сильней. А он как рукой держит. Я снова дернул. А под курткой-то смотрю блеснуло что-то. Темно же. Присмотрелся, а там чемоданчик, плоский такой, и вроде как к руке-то и пристегнут значит. Ну я и сюда паёк-то занес, да вернулся, пока нету патрулей-то. Я того вытащил значит, с чемоданом, за углом его железякой прикрыл, где трубы проходят.

- За мно..! – подхватился Васильков, от спешки проглотив последнюю букву,  - Все к бою! Показывай, дед.

          Отряд пулей вымелся из квартиры и быстро спустившись, запрыгал по серым предрассветным улицам, снова петляя и перебегая от дома к дому...

2.             ...Разбитый бронетранспортер LAV-25 лежал на боку, выгорев изнутри. От него исходил сильный жар и осматривать его смысла не было, да и времени.          Чуть поодаль, на другой стороне улицы, врезавшись в бетонный угол административного здания, приткнулся бронированный автомобиль с выбитыми стеклами и приоткрытыми слева дверцами. Двигатель под сгорбившимся капотом тоже коптил ядовитым дымом, сильно воняло бензином, к которому примешивался тошнотворный запах паленого мяса, от которого бойцы поутыкались носами в рукава своих бушлатов.

          Из передней покорёженной желтой двери слева безжизненно свешивалась рука водителя.

- Хаммер, - пробормотал Васильков, осторожно рассматривая машину из-за угла.

- Похоже «крокодилы» накрыли («крокодил» - ударно-штурмовой вертолет МИ-24. Название появилось в Афганистане за схожесть профиля. – Прим. авт.) - тихо прошелестел Петух, - Дырки видите сзади. И там, сбоку. И ещё – мальчик указал на небольшие воронки в асфальте и выбоину в стене здания.

- Крюков! Быстро осмотреть машину, может найдете чего нам полезного.  Григорьич и гранатометчик в охранении. Вернетесь сюда же. Остальные со мной.

- Надень вот, - Арсен протянул Петуху подобранный с дороги не очень грязный шлем.

- Спасибо, - мальчик, оттерев рукавом что-то подозрительно темное, прилипшее сбоку, нацепил каску на обгорелые, рыжие слева волосы.

- Показывай того, жмурика с чемоданом, - старлей легонько толкнул слегка обалдевшего слесаря. 

- Сюда, - Варфоломей зашагал к другому углу здания, свернул во двор, осторожно пересёк его вдоль стены, снова свернул и снова, остановившись у бетонной канавы теплотрассы.

- Помогите, - Варфоломей необычайно ловко для своей грузной комплекции поднырнул за укрытые зеленоватыми стекловолоконными трубами под толстой фольгой трубы и завозился где-то там, в темноте, словно здоровенный жучила, - Подсветить бы чуток.

- Помогите, - негромко сказал Васильков, доставая фонарик, и посмотрел на очкарика с Петухом.

- Не надо, я подхвачу, - шепотом отозвался Арсен и пока старлей не ответил, нырнул следом за слесарем.

- Тут перехвати, х-х-х. Звякнул жестяной лист.

- Толкай, я взял. Аккуратно, ё... Тяжелый, гад, какой.

          Из-под трубы показалась полусогнутая спина натужно сопящего Арсена, следом руки, уцепившие мертвеца за голени. Доктор почему-то обратил внимание на свободно болтающийся шнурок левого ботинка.

- Тяните, - пропыхтел Арсен, и Петух с очкариком вцепились в камуфлированные штаны покойника. Только сейчас Андрей увидел, что у автоэлектрика не хватает мизинца и безымянного пальца на левой руке, а от среднего остался только обрубок проксимальной (первой) фаланги.

          Мельком глянув на мертвеца, к посеченной осколками обезображенной левой руке которого был пристегнут пластиковым наручником небольшой металлический чемоданчик, Васильков извлек нож и потянулся было его снять.

- Стой! – громко зашептал Арсен, - Пальцы!

          Васильков отпрянул и осветил мертвецу руку. На указательном и большом пальцах темнели небольшие колпачки. Их почти не было видно из-за запекшейся черной крови. От колпачков под манжету рукава уходили тонкие усики проводков.

- Контактный взрыватель, - заключил Арсен, - Здесь не снимем, придётся тащить клиента. Он осторожно развёл пальцы и запихал между ними большой кусок стекловаты утеплителя.

- Изоляция, на всякий случай, мало ли, - пояснил электрик.

- Тьфу! Черт бы его побрал! – шепотом ругался Васильков, - Падаль эту таскать. Ладно, взяли. Гвардия в охранении, - старлей мотнул головой на ребят. Подобрав группу Крюкова, отряд засеменил прочь. Просыпающийся воюющий город сделал обратную дорогу неимоверно сложной. Поднимать наверх такой груз дело опасное и неблагодарное и Васильков, коротко переговорив на пути со слесарем, приказал свернуть к гаражному кооперативу неподалёку...

          ... Неровно покрытые несколькими слоями черной грунтовки ворота гаража Варфоломей, порывшись с кармане неизменного серого пуховика,  вскрыл каким-то хитрым ключом. Махнув рукой, подал сигнал и отряд рванулся от ближних домов, если можно считать рывком мелко семенящего изнемогающего под тяжелым грузом задыхающегося старшего сержанта, окруженного также мелко семенящими, выставившими во все стороны автоматы, бойцами. Вместе процессия напоминала небольшую группу тараканов, пересекающих стадион под внезапно включенной лампочкой.

          Укрепив фонарь на какой-то палке, которую держал над трупом гранатометчик, приступили к осмотру.

- Все за ворота, - строго проговорил Арсен, внимательно осматривая обезображенную осколками ладонь и чемодан. Затем извлёк из внутреннего кармана куртки длинную крестовую отвертку и подозвал Василькова, что-то ему показывая на корпусе чемодана.

- Планку видите? – Асен осторожно коснулся тонкой пластины на днище чемодана, - Пластит, граммов двести, не меньше. Внури может и ампула с кислотой, на случай вскрытия. Чтобы документы уничтожить.

- Серьезно, - отозвался офицер и продублировал, - все за ворота! Бойцы осторожно, по очереди вышли, рассредоточившись на участке. 

- А с этим что? – Васильков указал на контакты на коченеющих пальцах.

- Ща глянем, - Арсен аккуратно, но с усилием распорол ножом задубевший
от крови рукав, под которым, перекидываясь через шею уходили проводки.

- Нормально, - наконец отозвался Арсен, - осколком срезало, можно снимать.

          Он подцепил отверткой и приподнял оборванный выше изуродованного взрывом локтя проводок. Пластит было решено не извлекать и Васильков, срезав пластиковый наручник, вновь собрал людей.

- По-английски может кто?

- Я, - отозвался айболит, - Что нужно? Попробуй прочитать, - Васильков, обшаривая карманы, указал на нашивки мертвеца.

Перед глазами очкарика предстал потемневший шеврон «SAS», нашивка «Analytic center» под эмблемой коалиционных сил, нашивка «major» (Майор (англ.) – Прим. авт.), имя и фамилия владельца мундира.

- Роберт Фишман, майор. Аналитический центр коалиционных сил, - перевёл Андрей. Васильков только кивнул.

- Тут вот что интересно, - Андрей ткнул в потемневшую от копоти нашивку «SAS».

- Что именно? – Командир уставился на очкарика.

- SAS – специальная авиадесантная служба её Величества, Королевы Великобритании. Спецназ ихний, короче; только самые серьезные вопросы решают.

- Ну и что? – пожал плечами Васильков.

- Ну где авиадесантная служба, а где аналитический центр? Ерунда какая-то – диверсанты, чья задача убивать и похищать, занимаются аналитикой?
Не вяжется. Может это и не майор даже, и не Фишман никакой, они там в SAS знатные фокусники.

- Не наше дело это, но доложить надо, - озадачился старлей. -  Сфотографировать бы.

- Есть мобильник, - отозвался Петух, доставая свой заветный талисман с треснувшим стеклом; вставил туда батарею, благоразумно вытащив сначала сим-карту. Сделал несколько снимков «Фишмана» и чемодана, затем отошёл. Арсен и старлей колдовали над чемоданом: «Тут подержи»; «Сюда наклони». Минут через десять электрик произнес: «Ишь ты, умельцы, магнитные замки значит! Ну мы тоже не из говна-то слеплены. Ща разрулим!»

          Внимательно осмотрев корпус, Арсен что-то ковырнул и сунул отвертку в открывшееся отверстие. Щелкнула искра, потянулся легкий дымок и едва слышно чвакнул язычок замка. Арсен осторожно приподнял крышку и очень аккуратно, медленно провёл под ней отверткой.

- Порядок, открываем.

          В чемодане оказалось несколько пакетов с документами и большая защищенная флэшка в корпусе из толстого металла.

          В глаза бросился красный штамп «TOP SECRET». Тут же Петух сделал дополнительные фотографии, продолжая фиксировать все листы, что переворачивал очкарик.

Айболит, не вчитываясь в текст, просмотрел несколько страниц: таблицы, результаты каких-то тестов, анализов. На других листах мелькнуло что-то смутно знакомое, какое-то название населенного пункта, который они недавно проходили. Потом глаза уперлись в знакомую аббревиатуру... «B – 19»...

- Вот это да! – не удержался Андрей.

- Что там такого? – заинтересовался Васильков.

- Товарищ старший лейтенант! – горячо зашептал очкарик. - Да тут такая бомба, вы не представляете! Это «В-19»! Там и еще есть, про «I-7» какой-то, про «В-22»!

- Да ты не шуми так, объясни, что за «В» такой? - остановил распалившегося доктора офицер.

- Понимаете, мы за этим «В-19» уже несколько недель гоняемся, ищем везде. Все его ищут. Недавно мы штурмовали городок, там нашли следы этого «В»: тюрьма детская, лаборатория какая-то. Они опыты на детях ставят, уроды эти! Сам видел лабораторию, мы потом разминировали и контрразведку вызывали.

          В разговор осторожно вклинился Петух:

- По войскам же директива была на поиск такого объекта. Вы не знаете что-ли?

- Нет. Ничего такого не помню, - пожал плечами Васильков. - Мы же грузились экипажем ночью на полустаночке, а машину свою так и вовсе в лесу получили.

- Да эти документы в тысячу раз важнее всяких! Товарищ старший лейтенант, надо срочно их вывозить из города, любым путем!

- Тихо, тихо! Разорались тут, патрулей нам не хватало, - осадил ребят Васильков, - давайте сворачивать лавочку и валить отсюда. Заодно и Фишмана этого прикопать бы надо, раз такой важный.

- Крюков!

- Я, тащ старлейтнант! – шепотом доложил появившийся в гараже сержант.

- Крюков, клиента, - Васильков указал на труп, - в яму пристройте по-быстрому, форму снять, заберём.

- Погодите, посмотрим, может есть что в карманах. Помоги перевернуть, - обратился мальчик к Арсену. Послышался треск отрываемых липучек бронежилета Фишмана, кое-как сняли. Под руками хрустели изломанные осколками металлокерамические пластины.

- Сильно ему прилетело, - присвистнул очкарик. И было отчего. По левой стороне – от голени до затылка тело было сильно посечено осколками близкого разрыва. В предплечье и ниже застряли несколько игольчатых поражающих элементов. Прорывшись в карманах, очкарик извлек на свет удостоверение личности - пластиковую карточку со значками коалиции и голографической печатью.

- И вправду майор, сэр Роберт Фишман, - прочитал Андрей, передавая документ Василькову. В других карманах не оказалось даже зажигалки или заурядной жвачки. Но тщательный осмотр куртки выявил, что под полой, со стороны наружного кармана имеется потайной, в котором похрустывало что-то тонкое, запаянное в пластик.

- Вскроем? – очкарик уже вооружился ножиком. - Наверняка что-то важное.

- Отставить! - неожиданно воспротивился Васильков. - Приказываю не трогать карман. Иногда лучше и не знать, какие тайны в таких вот карманах. Пусть кому положено разбираются.

- Понятно, - с сожалением протянул очкарик. - Тогда куртку снимем, что-ли?

          Васильков молча кивнул.

          Снимая с коченеющего англичанина обмундирование, мальчик случайно наткнулся на что маленькое и твёрдое на голени, прямо над берцем и разглядел небольшой клапан на брюках.

- Говорю же, фокусники, - довольный очкарик перед изумленными бойцами извлек из потайного кармана крохотный, с ладонь, серебристый пистолет.

- Ни фига себе, - потянул Григорьич, бессменно удерживающий импровизированную лампу.

- «Астра» - прочёл Васильков, осматривая протянутый ему пистолет, - 22-й калибр по ихнему, мелковатый; такой как раз для ближнего боя. Между прочим редкая штука, испанская. Офицер повертел игрушку в руках, явно решая что с ней делать, и протянул доктору.

- Бери, раз нашёл, твой трофей. Как раз для интеллигенции пушка: докторов да шпионов с радистами. Да и куда её мне, у моих ракет калибр поболе –
220 мм. С боеприпасами тоже проблема, не достанешь на такой. Так что это больше музейный экспонат, чем оружие.

- Спасибо, - доктор принял пистолет, выщелкнул магазин, где желтели девять патронов, Сгодится, раз уж спецназ её Ве...- очкарик не договорил. В дверь гаража торопливо стукнул наблюдатель. На дороге к кооперативу появилась чужая бронемашина.

- Быстро уходим, - бросил старлей, сгребая куртку Фишмана.

- А трупешник? – спросил Крюков.

- Черт с ним, некогда, - ответил Васильков, выглядывая из створки ворот. Броневик приближался ко въезду в кооператив.

- Уходите к ангару! – Варфоломей, подхватив какую-то палку, побежал к будке охранника. 

- Ползком! – скомандовал Васильков, падая в снег... Снова бег за Арсеном,  прыжки, петляние, короткие рывки через улицы и перебежки. Время сжалось.

          ...- Хрена ссе...тут...полоса...препятствий, - тяжело дыша выругался Григорьич, привалившись к стене подвала высотки. Остальные во главе с Васильковым в рядок пристроились рядом, отдышаться.

- План меняется! – хрипло произнес Васильков, сплюнув в сторону вязкую слюну, - Но не сильно.

- Расчёт беспилотника - на крышу того дома, - старлей указал на явно пустующее четырехэтажное административное здание какой-то конторы через дорогу от ангара, - Организовать наблюдение и разведку. Старший – Крюков. Сигналы и связь знаете.

          Крюков кивнул, поправляя свой чемодан, и молча побежало к зданию. Слева по соседней с ангаром улице ревела чужая броня, уже близко..

- Замерли все, - Васильков поднял руку, - Не дышать.

           Совсем рядом прошли несколько тяжелых гусеничных машин и пара грузовиков.

- Остальные, - Васильков, когда грохот утих, закашлялся, - Остальные бегом  в ангар. Арсен, док и Кот снимают закладки, все готовимся к бою. Пойдем на рывке, с музыкой. Слышите? - В северо-восточном направлении снова загромыхало, то и дело лаяли автоматические пушки.

- Какой план? – спросил Арсен.

- Атакуем немцев и броню, может приложим пушкарей, которые рядом. Мимо них нам никак не пройти. Удары наносим тут и тут, - Васильков указал на карте. Первый залп со двора, второй – метров через 700, прямо с улицы.
К батарее пойдем внаглую, по дороге. Патроны не жалеть, потом они могут вообще не понадобиться. Но и попусту не жечь. Мало их.

- Дальше, - Васильков почесал затылок, - Дальше по обстановке. Общее направление на северо-восток. Задача – выйти к реке и вдоль русла спуститься к позициям федеральных войск, вывести машину и доставить документы.

- Валера, что там с дизелем?

- Километров на тридцать-сорок будет, - отозвался Кот, - Но это как бегать будем, может и мало, а может и останется ещё. Разве угадаешь? Васильков в ответ кивнул и продолжил.

- Маловато конечно, но хрен с ним, прорвёмся. Десанту – обеспечить прикрытие залпа и отхода. Всем ясно? Ответом был негромкий и нестройный хор голосов.

          Кот, после того как Арсен и очкарик повытаскивали свои закладки с «Кисой», нырнул в люк и запустил генератор. Остальные щёлкали затворами, распределяя между собой остатки патронов и то, что удалось собрать из машины Фишмана. Всех охватило волнение. Даже неунывающий Арсен, выпросив принесенную дедом автоматическую винтовку, сосредоточенно тренировался менять магазин искалеченной рукой. Неожиданно у Василькова на рации заморгала красная лампочка вызова. Через помехи донёсся голос Крюкова: «Папа Карло! Засёк «ударник» амеров, веду в пассиве, картинка хорошая, всех подсвечивает, качаем. Идет к северо-востоку, две ракеты! Могу перехватить!»

- Действуй! – выкрикнул старлей, - Жду!

- Принял! – голос Крюкова тонул в шипении помех, - ...ть ми...т!

- Валера, погнали! – Васильков запрыгнул в командирский люк. Рядом к броне прилип гранатометчик, временно зачисленный        в расчёт, попрыгали и остальные. Машина фыркнула, дернулась и сбивая створки, выкатилась во двор.

- Быстро, быстро, мужики! – Васильков и гранатометчик, пока остальные заняли периметр, судорожно крутили какие-то регуляторы, бросаясь короткими фразами: «Угол возвышения!», «Дальность!» «600!», «Поправка 2!»

- Залп! – выкрикнул старлей, чей голос смешался с ревущим пламенем. Поднялась выбитая огнем пыль, что-то упало. Обернувшись, очкарик увидел   как из железной норы высунулось толстое серое тело ракеты. Тускло блеснув металлом, объятая пламенем смерть на огненном хвосте скакнула ввысь. Следом стартовала вторая.

- Вперед! – скомандовал Васильков. Машина, не подбирая десант, снесла кусок забора и выпрыгнула на улицу, где Валера крутанул правый разворот, постепенно набирая ход. Сзади и по бокам, вскинув автоматы, бежали остальные. Впереди, совсем близко за домами тяжко ухнул взрыв и поднялся огненный цветок, раскидывая в стороны снопы белых и желтых огней. Потянулся столб черного жирного дыма, заволакивающего дворы. Обе ракеты накрыли расположение и позицию бундесвера, о которой говорили дед и Арсен.

- Поря-я-я-док! – восхищенно протянул Арсен.

- Добавьте! Бегом, бегом! – орал охранению старлей, махая из люка рукой. Машина набирала скорость, вылетая на перекресток. Но или Арсен указал расположение полевых пушек неточно, или они недавно сменили позицию, но только за поворотом, куда свернул Кот, метрах в ста пятидесяти на прямой наводке две приземистые противотанковые пушки, около которых суетились солдаты. Нельзя дать им выстрелить.

- Огонь! – закричал Васильков, прямо из люка затрещав из своего АКСУ. Очкарик на бегу выстрелил по расчету ближней к нему пушки. Пули щелкнули по короткому щиту. Стреляли и остальные, но безуспешно.

- А-а-а-а-а-а! – завопил Валера и поочерёдно зажимая фрикционы, вильнул по трассе, чтобы не получить бронебойный подарок и наддал газу, стремительно сократив дистанцию.

- Г-р-р-а-а-х-х-м! - Машина со страшным грохотом ударила ближнюю пушку в край щита, подминая станину и замешкавшегося заряжающего. Кот дернул качнувшуюся машину в сторону, сползая, и снова крутнулся, разворачиваясь ко второй пушке. По броне загремел горячий свинец и Васильков ящерицей нырнул внутрь. Время растянулось в калейдоскопе, с каждым поворотом его цветных стекол складываясь в новые и смертельно опасные узоры.                        Все смешалось: машина с трудом проехала по станинам второй пушки, ударив корпусом в замок и раздавив снарядный ящик. Расплющенные желтые латунные гильзы попались под ноги очкарику. Присев за колесо, он снова выстрелил, срезав ретивого пушкаря, выхватившего гранату. Тот завалился на спину метрах в пятнадцати впереди, выронив тяжелый кругляш.

- Д-а-ш-ш! – резкий хлопок гранаты, по остаткам пушки заколотили осколки. Справа из-за покореженного щита высунулся Петух, ожесточенно высадив по кому-то у камуфлированного кунга машины связи пару очередей, прикрывая бегущего к ней Арсена. Закинув за спину трофейную винтовку, в руке тот держал полуторалитровую пластиковую бутылку с жидкостью. Андрей запомнил её, ведь именно сюда они ссыпали часть гремучего порошка и развели его остатками воды. Размахнувшись, Арсен кинул бутылку прямо в запертую дверь кунга, за которым слышались команды на английском. Пушкари готовились перейти в контратаку.

- Ду-дух! – яркая вспышка и сильный взрыв, едва бутылка ударилась в дверь, вырвали кусок пятнистой стенки. Машину подбросило, вспыхнуло ядовитое пламя и Арсен ринулся за кунг, нейтрализуя американцев за колесом...

          Очкарик, пробежав по спине повисшего на «завязанной узлами» станине мертвого артиллериста, с Петухом поспешил в поддержку, огибая горящий кунг с другой стороны. Взгляд доктора зацепился за разбросанные взрывом из машины упаковки с надписями. Андрей уловил только «5, 56... Аммо... Umarex...Texas».

- Прикрой! Возьму! – мальчик бросился пихать коробки куда придётся, ведь свои боеприпасы были почти на нуле. Под руку попалась выпавшая из кабины упаковка в четыре противопехотные гранаты.

- Бойся! – первый же ребристый кругляш доктор закинул в кабину машины связи, откуда доносился подозрительный шум. Кто-то вскрикнул, пытаясь выбраться через другую дверь. Коротко хлопнула очередь – Арсен начеку.

- Ду-т-т! – кабину раздуло, брызнули стёкла, вылетели в стороны двери. Внутри никого.

          У дороги вспыхнула перестрелка, в которую вмешался звук чего-то крупного. Андрей, перебегая к другому орудию, повернулся и заметил, как с дороги, лежа, широко расставив ноги, правее по бегущим стрелкам лупит из установленного на треножнике Браунинга черный от копоти гранатометчик.

          - Залп! – выкрикнул Васильков. Снова заревел «Буратино», обдав пламенем и дымом разбитую позицию полевых пушек. Ракеты взмыли в утреннее небо и понеслись к какой-то цели.    - Прыгайте, буратины! Папа Карло приглашает! – донесся довольный голос Василькова. - Уходим!

          Машина, подхватывая «десантников» и Арсена, запрыгала в сторону реки...

... Гриша, выход держи, - Крюков, оттолкнув худощавого напарника к двери, быстро развернул на крыше мобильный пункт контроля БПЛА и напряженно вглядывался в показания радиочастот и сигналов.

- «Ракушка» амерская, семёрка (американский ударно-разведывательный БПЛА RQ-7. Обычно вооружен двумя подвесными противотанковыми ракетами класса «воздух – земля». – Прим. авт.) Подключаюсь, - бубнил скорее для себя старший сержант, колдуя с регуляторами и пулеметом выдавая команды на клавиатуре встроенного в чемодан ноутбука. Сигналы пищали, дергались и опадали индикаторы, но Крюков продолжал. Спустя две минуты на лице старшего сержанта появилась злобная ухмылка.

-Захват, Гриша! Картинка есть! - тараторил за спину Крюков, зацепивший американца в программную ловушку, отслеживая его точку старта, канал управления и засекая текущий маршрут. Коротко доложив о действиях Василькову, сержант продолжил работу. 

- Крюк, качни его на жестянку! (Скачай информацию на жесткий диск. Сленговое выражение. – Прим. авт.)  – отозвался напарник. 

- Принял!

          В голову пришла идея и Крюков снова вызвал Василькова: «Папа Карло! Это Артемон! Диктую адрес театра Карабас Барабасыча! Ухожу через три, потом накроют! Выйдем на встречу!». Бросив ненужную теперь включенную рацию подальше за крышу, чтобы хоть немного сбить наведение, Крюков загрузил программу перехвата управления беспилотника. Прошло почти две минуты, пока сержант блокировал американского оператора, перехватив управление RQ-7. Крюков мгновенно изменил целеуказание ракетам, перенаправив их в точку выхода. Аппарат дернулся, выполнил разворот и послушно доложил о старте ракет. Выдав напоследок команду аварийной посадки в нужной точке, Крюков, подхватив оборудование, бросился вон, горохом ссыпавшись вместе с Гришей с 4-го этажа. Наведенная по лучу сигнала ракета воткнулась в угол крыши через 30 секунд.

- У-у-у-м-ы-х-х! – на крыше вспух огненный шар, расшвыривая раскаленные куски бетона, обвалив внешний угол до второго этажа. Вспыхнул пожар.  Здание сильно тряхнуло и сержант с размаху врезался головой в перила, едва не потеряв свой чемодан. Перед глазами замелькала карусель...

- Давай, давай, Крюк! – Григорьич, словно привидение покрытый белой пылью штукатурки, тормошил напарника, ладонью смахивая у того с лица крупные бордовые капли, слишком быстро выступающие из ссадин. Пошатываясь, напарники вышли на улицу и побежали к перекрёстку в точку встречи с отрядом. Где-то там уже садился захваченный RQ-7, а с ними и жесткий диск с координатами, целями и полной записью полета. Успеть бы выдернуть его, этот диск.

          К упавшему аппарату спешило на броне снятое по тревоге с блок-поста отделение норвежской мотопехоты.

          10. ...Прикинувшись охранником гаражей, Варфоломей, опираясь на палку, встретил  мотопатруль бундесвера и долго на смеси жестов и обрывков немецко- английских фраз объяснял господину унтер-офицеру, что гаражи пустуют и он, как сторож, не допустит беспорядка и грабежа. «Все как предписано горожанам инструкцией, господин офицер». «Никаких посторонних, господин офицер». «Я сразу сообщу властям». Едва патруль скрылся за поворотом, слесарь, проклиная свою полноту, тяжко протопав между гаражами, протиснулся через дыру в заборе, в клочья разорвав боковину старого пуховика. Не обращая внимания на свисающие сбоку лохмотья синтепона, Варфоломей бросился к жилищному массиву. Вот-вот старлей начнет атаку. Задыхаясь, слесарь оперся рукой о холодную серую стену высотки, широкой как лопата ладонью загребая и запихивая в рот горсти снега. «Сперва тайник, потом к Семёнычу, потом дальше!» - мысли летели быстрее, чем старый медведь Варфоломей двигался. Оглянувшись, слесарь скользнул в подвал, откуда вскоре появился, на ходу расчехляя что-то серьезное с длинным стволом, спешно перетянув ремень с патронными сумками поверх пуховика. Взлетев через три ступеньки на третий этаж, слесарь бухнул кулаком в хлипкую китайскую железную дверь: «Семыч!Семыч!». Отворивший – коренастый плотный мужик лет пятидесяти пяти, едва глянув на приятеля: «Помочь! Там! Надо!», молча метнулся обратно и негромко матерясь себе под нос, завозился в комнате. Спустя минуту оба скакали через три ступеньки обратно. Семеныч, не переставая тихо материться, на ходу натягивал потёртую зимнюю куртку. – «Туда!» - слесарь указал в направлении строительного магазина. Впереди вдруг что-то грохнуло, заревело, поднялась пыль и столб огня: Васильков выпустил первые ракеты. В той же стороне заревел удаляющийся дизель.

- Ту-у-у-м-м-с-с-с! - Через минуту в точку залпа ударила серая стрела ракеты. Здание склада сморщилось и подброшенное яркой оранжево-зеленой вспышкой, подлетело, как спички раскидывая металлические швеллеры, горстями швыряя раскаленные болты и всевозможные строительные приблуды, кувыркающиеся в клочьях стекловаты. Огромный столб пламени факелом плеснулся вверх. Семеныч, приостановившись на секунду, выругался. Севернее, в районе позиции пушек донеслась стрельба. 

- Коля, туда! – Варфоломей потянул товарища в переулок, к перекрестку, где через несколько кварталов находилась американская артиллерия. Где-то за спиной опять ухнула ракета - по точке перехвата Крюковым беспилотника.
Но Варфоломей этого не знал, как и того, что сержант с напарником, пинками выбив покосившуююся дверь подъезда обрушенного здания, уже набирают ход к перекрёстку...

          ... - Вот он! – Гриша указал на уткнувшийся в землю метрах в ста впереди серебристый корпус беспилотника с оторванным крылом. По стене здания проходила глубокая косая борозда.

- Координаты посадки неточные! – чертыхнулся Крюков. – Да и хрен с ним! Диск, похоже, цел.

- Проверим! – отозвался Григорьич и побежал к аппарату. Из-за поворота дороги показалась бронемашина, ударив по бегущему из пулемета.

- Гриша-а-а-а-а!!! – Крюков, почти ничего не видя сквозь густеющую кровяную маску, дал длинную очередь по машине, тут же юркнув за угол.
В стену густо ударили пули. Сержант снова огрызнулся короткой очередью, попутно пытаясь разглядеть товарища.

          В соседнем переулке перестрелку услышали подбегающие двое.

          Семёныч деловито кивнул слесарю и отделившись, перебежал на другую сторону улицы. Сыто щёлкнул затвор «Сайги» 20 калибра, досылая первый патрон. Семеныч пристроился за багажником чей-то «Тойоты» и откинув крышечку оптики, неторопливо прицелился. В перекрестье оказалась задняя аппарель М-113-го, откуда прыгали, раскатываясь, норвежские стрелки. Где с улицы прострекотала очередь Крюкова, выбив отметины на асфальте. Близко, но мимо. Пехота попадала. Старый охотник мягко надавил на спуск, старушка привычно толкнула прикладом в плечо, ударив медвежьей картечью прямо . Кто-то покатился по дороге, пехота смешалась и открыла стрельбу по перекрестку. Снова добавил сержант, на этот раз подобравшись на здание ближе, с другой стороны.

          Слесарь, чуть отдышавшись, пристроил свой «Тигр» в проломе двери подъезда, откуда был виден перекресток. В оптику попал говорящий по рации военный в затянутой пятнистой тканью каске, чуть выглядывая из-за брони.

          Выдохнув, Варфоломей прильнул к прицелу. Грохнул выстрел. Военный дернулся, вывалившись из-за машины. Слесарь перевел прицел левее и выше, где дергался пулемет, заливая улицу свинцовым дождём Голова стрелка едва виднелась над станком, за щитками. Но она не нужна охотнику. Нужна стрелковая щель между. Варфоломей снова выстрелил. От щитка брызнули искры, стрелок дёрнулся и повернулся, направляя ствол. «Вре-ё-ё-шь, - ухмыльнулся слесарь, на полсекунды раньше утапливая спусковой крючок, - я быстрее». Пуля вошла в просвет, стукнув стрелка в горло, прямо под кадыком, отбросила куклу на стенку. Семеныч, подтверждая попадание, махнул рукой и слесарь мягко двинулся вперед...

... Справа из переулка защелкали выстрелы. Крюков увидел, как завалился командир стрелков, стукнув каской в мерзлый асфальт. Следом умолк пулемет, пехота залегла. У сержанта появился шанс и он, петляя ка пьяный, побежал, на ходу выковыривая скользкими пальцами из разгрузки свою
РГД-5. Упав за бетонную урну, Крюков разжал усики предохранительного кольца, переполз к углу следующего дома и кинул гранату под днище разворачивающейся к стрелкам в переулке машины. 

          Граната ударилась в камень и отскочила, бухнув в стороне. Но подрыв снова отвлёк внимание на Крюкова и машина, крутнувшись на месте, быстро двинулась к нему. В доме, под которым проезжал бронетранспортер, на третьем этаже шевельнулась занавеска, приоткрылось окно, откуда полетела свеча. Лопнувшая на броне бутылка жидким пламенем пролилась в десантный отсек. Вторя бутылка, сопровождаемая ругательствами, следом упала на каску пехотинца из двигавшихся за броней. Тот истошно заорал и покатился по земле. Пехота, стреляя по окнам, бросилась стороны. Снова загрохотали выстрелы из переулка, роняя новые и новые фигуры в камуфляже. С начала улицы подключился Крюков, короткими очередями вытесняя оставшихся из-за горящей брони на дорогу. Время стремительно уходило, Крюков метнул последнюю гранату и побежал к лежащему ничком на дороге Григорьичу. Напарник был мёртв. Плюнув, сержант выхватил штык-нож и быстро пополз к беспилотнику.

          Норвежская пуля толкнула Крюкова в бронежилет, едва он отполз обратно, выхватив трясущимися пальцами вырубленный штык-ножом из чрева планера жесткий диск. Но рядом уже были деды. Грохнули выстрелы по стрелку, но сержант, раненый в легкое, уже хрипел и корчился на дороге пуская розовые пузыри.

- Куда задело? – Семеныч и слесарь подхватили сержанта и поволокли в сторону. Вот-вот нагрянет поддержка...

11. Рычание ярославского дизельного мотора первым ухватил слесарь.

- Кажись наши летят! – Варфоломей выглянул из-за угла. В начало улицы, разбрасывая гусеницами куски асфальта, вылетела серо-зеленая громадина установки.

- Люди на перекрестке! – Арсен забарабанил по броне. – Деда вижу! Наши!

- Принимайте, да мягче там - озабоченно проговорил Варфоломей, затягивая на броню раненого разведчика. Петух и гранатометчик торопливо закрепляли того под установкой.

- Где второй? – спросил Васильков.

-  Заваруха там вышла, лейтенант. Убили Григорьича, так вот петушки-леденцы. - ответил слесарь. – А это Семеныч, приятель мой, поддержать взялся. 

- Спасибо, - офицер протянул тому руку, - помощь нам не помешает.

- Понятное дело. -  отозвался Семеныч, обмениваясь рукопожатием.

- А ты чего вообще тут, да с таким стволом? – старлей покосился на дедов «тигр», не забывая, впрочем, осматривать приближающиеся новые улицы и перекрестки.

- Дык известно чего, - спокойно ответил слесарь. – Внучка у меня тут, вот и достал ружьё. Да и вам надо помочь выбраться, заплутаете иначе. Надо через дворы здесь, вдоль домов пройти. Мы сейчас на Вострецова. Отсюда через лесопарк срежем, на Ленинградскую. Там через птицефабрику и проскочите.  До позиций недалеко уже, километра не будет. Но там и самое опасное место – много всякого немчура понатыкала.

- Здесь на участке, метров через восемьсот опорный пункт ихний, тяжелое что-то стоит, людей полно, -  подтвердил Семеныч, указывая вперед, где показались строения птицефабрики.

– Там дорога к Морозовке, а в поселке уже наши, - подтвердил Арсен.

- Да как бы не догнали или сверху не прилепили чего, - лейтенант тревожно посмотрел на серое зимнее небо, затянутое плотными тучами.

- Не думаю, - спокойно ответил Семеныч. - Мы уже в лесопарке, почитай. Тут еще поискать надо. А мин везде не поставишь.

- Внимание! Всем вертеть башкой на 360! Всем гражданским - готовность отхода! – Васильков быстро оглядел отряд. – Прощаться некогда, мужики. Отходите сразу. Семьи у вас, Анечку береги, дед!

          И скомандовал, не ожидая ответа. 

- Валера, через дворы давай!

- Понял, командир! – бодро отозвался Кот, лихо сворачивая между домов...

- Стой! –  метров через двести скомандовал Васильков и достал бинокль.

- Расчет к бою! Остальным «буратинам» в охранение, раненого снять!

          Старлей и гранатометчик снова забегали как ошпаренные. Загудели приводы установки, меняя угол возвышения. Гранатометчик, сверяясь с индикаторами, диктовал Василькову цифры, которые тот вносил в бортовой вычислитель.

- Залп! Машина присела, отправив перед собой последние три ракеты.

- На броню, быстро! – Петух и очкарик, пыхтя, с помощью Варфоломея затолкали сержанта под установку.

- Мужики, уходите! Мы на прорыв! – закричал старлей. Машина прыгнула вперед, под гул и фонтан поднимающихся впереди огней и дыма.

          Именно там, совсем недалеко впереди проходила линия боевого соприкосновения. Там был выход и туда полетел маленький отряд «буратин»,  безжалостно перемалывая скамейки и сбивая ограждения, лавируя между зданиями огромного курятника, оставив три фигуры во дворе...

12. ... Обер-лейтенант Шнитке, дежурный офицер мобильного радиолокатора AR-327, из взорвавшегося переговорами и командами эфира узнал, что где-то по городу носится банда русских диверсантов человек в тридцать, на огромной зажигалке то и дело нападая на опорные пункты. Пожар в мобильном центре управления полетами, куда дотянулись эти мерзавцы, погасить пока не удалось. Усиленные мотогруппы прочесывают городские кварталы.

«До нас далеко.» - подумал обер, вслушиваясь в переговоры штаба, на всякий случай проверив, на месте ли кобура.

          Внезапный гул, вздыбившаяся огнем правее между позициями локатора и танковой роты бундесвера земля красноречиво показали, что недалеко.      По локатору хлестнул огненный вихрь, ударная волна опрокинула установку. Шнитке вперемешку с дежурным оператором – унтер-офицером с портупеей штабс-фельдфебелем Гансом Рюйтеном и пластмассовыми стульчиками застрял под столом, больно ударившись плечом об острый угол рухнувшего прибора оперативного контроля. Станция вспыхнула и обер-лейтенант закричал, проклиная жирного Ганса, вечно жрущего без меры  баварские сосиски. Гансу было уже безразлично – тяжелый аппарат связи сломал ему шею. Пытаясь выбраться, обер-лейтенант услышал, как на позициях танковой роты рвутся раскаленные боеприпасы. Сквозь грохот в разбитую и помятую станцию донёсся рев приближающегося мотора. Едва обожженный Шнитке, снимая лоскуты кожи с шипящих в пожаре ладоней, в панике на коленях бросился к сорванной взрывом с петель двери, как метрах в пятидесяти от него в танке сдетонировала боеукладка. Сорванная взрывом башня «Леопарда»-2 огромной кувалдой врезалась в локатор, превращая в надгробие расчёта. Через полминуты между позициями, перемешивая гусеницами все, что попадалось, пролетел 46-тонный «Буратино», на котором, вцепившись в скобы и тросы мячиками подскакивал десант...

     

Кутром