ТРИМИРАН: Мечтатель

Травы ласкали его ноги, шелестели, как забытые страницы, наполненные именами и судьбами тех, кто когда-то прошёл здесь до него. Мечтатель шёл медленно, позволяя ветру обвивать его мысли. Он больше не пытался торопиться — он начал чувствовать, что в этом странном, бесконечном пространстве время дышит по-другому. Здесь оно не подчинялось ни солнцу, ни луне, ни движениям звёзд. Оно жило в траве, в шорохе листьев, в ритме его сердца.

Путь вился между холмами, словно след, оставленный рекой, давно ушедшей под землю. Иногда он встречал разбросанные камни — гладкие, почти полированные, будто кто-то заботливо расставил их, как метки. Некоторые из них имели вырезанные знаки, непонятные, но вызывающие странное чувство... будто он знал их в какой-то другой жизни.

Он остановился у одного такого камня. На нём была вырезана спираль, уходящая вглубь — не просто изображение, а углубление в самом камне, так тщательно сделанное, что оно будто затягивало взгляд внутрь.

Мечтатель опустился на колени и провёл пальцами по краю спирали. Лёгкое покалывание пробежало по его коже, как будто знак всё ещё жил. С закрытыми глазами он услышал... эхо. Оно было слишком слабым, чтобы быть звуком, но достаточно ясным, чтобы быть чувством.

"Ты не первый, кто идёт этим путём. Но, возможно, ты будешь первым, кто увидит его таким, какой он есть."

Он открыл глаза — и на мгновение ему показалось, что небо над холмами сменило цвет, будто его взгляд привёл мир в движение. Но всё вернулось на свои места, и он вновь был один, с травой, камнями и далёким ветром.

Он продолжил путь, но теперь уже внимательнее смотрел по сторонам.

Ближе к вечеру холмы стали ниже, а между ними начала появляться вода — то маленькие ручьи, то глубокие лужи, в которых отражалось небо. В одной из таких луж он увидел... глаз.

Он резко отпрянул, но всё было тихо. Поверхность воды осталась спокойной, и только его отражение смотрело на него в ответ. Мечтатель медленно приблизился вновь и опустился рядом.

Это был не просто глаз. Это было его лицо, но... искажённое. Старше. С морщинами, как у человека, пережившего многое. А во взгляде — боль и знание. Лужа не отразила его текущего «я», она показала то, кем он мог бы стать. Или кем уже был?

Из глубины воды раздался мягкий голос — как будто она шептала:

"Не всё, что ты забыл, нужно вспоминать. Но всё, что ты увидишь, важно."

Мечтатель долго смотрел в воду, прежде чем подняться. Его мысли тяжело колыхались внутри, как густой дым. Он чувствовал, что холмы говорят с ним. Не словами — а образами, знаками, сновидениями наяву.

На горизонте уже загорались первые звёзды, когда он заметил вдали одинокое дерево. Оно стояло на вершине холма, накренённое ветром, чёрное на фоне багрового неба.

И что-то в нём звало его..

Мечтатель медленно поднимался на холм. Трава здесь была выше, гуще, и колосилась в ритме, который не совпадал с дыханием ветра — будто двигалась по своей собственной воле. Каждый шаг сопровождался лёгким шорохом, словно трава шептала о чём-то между собой, обсуждая пришельца.

Одинокое дерево приближалось. Его изогнутый ствол казался высеченным из тьмы, а ветви тянулись в небо, как пальцы, забывшие, что такое прикосновение. Когда Мечтатель подошёл ближе, он понял, что дерево не было мёртвым — напротив, из-под коры сочилась густая янтарная смола, светящаяся в сумерках мягким золотым светом. От этого света исходило тепло — не физическое, а внутреннее, как от воспоминаний о детстве или голосе, который давно не слышал, но не забыл.

Под деревом лежал круг камней. Они были размещены точно, как по древнему ритуалу, и внутри круга — ничего. Ни травинки, ни пылинки. Только мягкая почва, на которой ни одно существо, казалось, не ступало уже веками.

Мечтатель вошёл в круг, и мир замер. Всё стало тихим. Ветер исчез. Шорохи стихли. Даже воздух стал гуще.

И тогда он услышал голос. Но не извне — а внутри себя. Он был не тем же, что во сне, и не голосом воды. Этот был ближе. Знакомее.

"Ты идёшь путём, начертанным не пером, а болью. Каждый шаг — это выбор. И каждый выбор меняет не только твой путь, но и саму ткань мира."

Он закрыл глаза — и на мгновение оказался где-то совсем в другом месте. Перед ним — каменная стена с выгравированными знаками. Он провёл по ней рукой, и один из символов вспыхнул светом.

"Ты проснулся... слишком рано."

Голос затих. Видение исчезло. Мечтатель снова стоял под деревом, но теперь в его руке была капля янтарной смолы. Она застыла, как кристалл, и мерцала внутри, будто в ней был заключён крошечный светящийся мотылёк.

И вдруг... из-за холма послышался лёгкий звон — как стеклянная капля, упавшая на камень. Неестественный для этих мест звук, но чистый и ясный. Мечтатель поднялся, и сердце его застучало быстрее. Кто-то был там. Или что-то.

Он вышел из круга. Ветер тут же вернулся, звёзды засияли ярче. Смола в его руке потеплела.
Он сделал шаг в сторону звука.

Мечтатель медленно поднялся на вершину холма, откуда исходил звон. Там, внизу, среди волн трав и легкой туманной дымки, он увидел домик. Маленький, кривой, будто вырос из самой земли. Его крыша была покрыта мхом, стены местами рассыпались, а у окна — дрожала слабая, тёплая огоньковая искра. Она колебалась в ритме ветра, как если бы дом дышал.

Он почувствовал странное: не тревогу, не радость, а нечто среднее между предчувствием и ностальгией. Будто этот дом был где-то в глубинах его памяти, но вытеснен, выцвел, забылся.

Мечтатель спустился с холма, проходя между высоких трав, которые начали шептаться громче, как будто старались отговорить его. Он остановился на мгновение, но всё же продолжил идти.

Подойдя ближе, он заметил, что двери в дом не было — вместо неё висела ткань, грубая и выцветшая, с нашитыми символами: круг, точка, спираль, глаз. Эти знаки вспыхнули в его памяти, но не осознанно — как если бы они были частью языка, которым он когда-то пользовался.

Он отодвинул ткань и вошёл внутрь.

Воздух в доме был тёплым и пахнул древесной золой, сухими травами и чем-то сладким, будто вареньем, давно позабытым на огне. Комната была крошечной, но уютной. В углу — маленький очаг с тлеющими углями. Столик, кривоватый, с вырезанными вручную ножками. Над ним — полка, уставленная банками, книгами и пучками трав, висящими вниз головой.

На старом стуле у очага сидел кто-то. Маленькая фигура в тёмном, с капюшоном, скрывающим лицо. Она не двигалась, но была явно жива. Её дыхание было ровным, почти незаметным. Казалось, что существо ждёт.

Мечтатель сделал шаг внутрь, и половицы под его ногами скрипнули.

Фигура приподняла голову.

— Ты принёс янтарь. Значит, ты услышал зов, — сказал голос. Он был тихим, но ясным, нестарым и нестарческим, будто этот человек — вне возраста.

Мечтатель инстинктивно сжал кристалл смолы в руке.

— Садись, путник, и согрейся у огня. У нас будет время поговорить.

Мечтатель сел на низкую скамеечку у очага. Огонь мерцал мягким светом, отбрасывая на стены тени, которые казались больше и старше, чем сам дом. Женщина медленно сняла капюшон. Её лицо было тонким, черты — острыми, как будто вырезанными из времени. Кожа была светлая, почти прозрачная, с тёплым янтарным оттенком. А глаза... глаза были цвета старой воды — той, что слишком долго хранила в себе небо и слёзы.

— Я знала, что ты придёшь, — сказала она, не глядя прямо на него, а будто в пространство рядом. — Ты один из тех, кого зовут холмы. Не первый. Но таких, как ты, немного.

— Кто я? — тихо спросил Мечтатель.

Женщина не ответила сразу. Она достала с полки деревянную кружку, наполнила её тёплым настоем и протянула ему. Напиток пах травами, дымом и чем-то древним, как забытое лето.

— Ты — тот, кто проснулся. А это значит, что ты услышал. И теперь ты ищешь.

— Я ищу храм... и себя, — Мечтатель сделал глоток. Напиток был горьковат, но в нём было что-то живое.

Женщина улыбнулась — не весело, а с лёгкой печалью, как человек, который слишком много знает.

— Земли Бесконечных Холмов не просто так зовутся бесконечными. Это не только место. Это — ткань мира. Переход. Здесь время не прямое, а пульсирующее. И в каждом пульсе скрыта история, которую можно услышать, если научиться слушать.

Она встала и подошла к полке, доставая маленькую глиняную фигурку — человека с крыльями и капюшоном.

— Многие приходят сюда, но немногие остаются. Холмы проверяют. Показывают не то, что ты хочешь увидеть, а то, что ты должен. Иногда это знание, иногда боль. Иногда лица, которых ты больше не помнишь, но которые помнят тебя.

Она поставила фигурку на стол.

— Храм ты найдёшь. Но дорога к нему — это не тропа. Это восприятие. Здесь нельзя дойти до цели, если не измениться.

Мечтатель молчал. Слова женщины, как вода, текли сквозь него, оставляя осадок понимания. Он почувствовал, как холмы будто становятся ближе. Не географически — а внутренне.

— Ты должен быть внимателен. Здесь ты можешь встретить не только друзей, но и тех, кто скрывается под чужими лицами. Души, забывшие, кто они. Или души, что никогда и не были людьми.

Она снова села у очага и посмотрела прямо на него.

— Но сегодня тебе нужно только одно: запомнить. Всё, что ты чувствуешь — часть тебя. Всё, что видишь — отражение. А то, чего ты боишься — дверь.

Огонь в очаге треснул, будто подчёркивая её слова.

— Отдохни здесь. А утром я покажу тебе путь. Один из них. Ты сам решишь, куда идти дальше.

Мечтатель поставил кружку на стол, ощущая, как тепло от настоя растекается по телу, растворяя остатки тревоги. Тишина в доме была другой — не пустой, а наполненной присутствием. Даже огонь в очаге, казалось, не просто горел, а слушал.

Женщина тихо поднялась, открыла скрипящую дверь в соседную комнату и показала рукой.

— Там ты найдёшь место для отдыха. Постель простая, но тёплая. Здесь всё устроено так, чтобы человек мог слышать себя. Даже во сне.

Он поблагодарил её кивком и прошёл в маленькую комнату. Внутри был низкий лежак, покрытый тканью, сшитой из разных кусков — каждая ткань, казалось, несла свой рисунок, свой узор: то травы, то звёзды, то непонятные символы, вытканные с древним умыслом.
Над лежаком висела простая деревянная маска. Её лицо было пустым, с тонкой линией рта и закрытыми глазами.
Рядом на стене висел пучок сухих трав — они источали спокойный, терпкий аромат.

Мечтатель осторожно коснулся маски. Она была тёплой, будто её недавно держали в руках. На миг он почувствовал, будто кто-то смотрит на него изнутри дерева.

Он сел на край постели, снял обувь, аккуратно положил рядом курительную трубку Художника. Кристалл янтаря он поставил на небольшое каменное углубление в стене, напоминавшее алтарь. Там уже лежало несколько других предметов: гладкий камень, ракушка, перо — как подношения от других странников, побывавших здесь до него.

Он лег, укрывшись тканью. Она была тяжёлая, но не давящая — скорее, как прикосновение старого друга или забытого детства. Сквозь щель в деревянной стене он видел кусочек ночного неба. Звёзды двигались медленно, как будто танцевали в ритме холмов.

Из соседней комнаты доносилось шуршание — женщина готовила травы к ночи. Пламя в очаге потрескивало, создавая ритмичный пульс, как биение сердца дома.

Мечтатель прикрыл глаза. Его дыхание стало медленным, глубоким. Он не знал, что принесёт эта ночь, но чувствовал, что сны здесь — это не просто сны.

Это дороги.