Глава 5 - Линия, которую нельзя пересекать.
Алекс не спал.
Он сидел в тени своего кабинета, без рубашки, с простынёй, свисающей с плеча, и смотрел в экран.
На видео — терраса.
Голден, в светлой футболке, сидит на полу, свесив ноги с деревянной скамьи. У него в руках чашка и книжка, кажется, с японскими стихами. Он перечитывает одну страницу раз за разом. То пьёт, то смотрит в небо.
Всё спокойно.
Слишком спокойно.
Алекс смотрел это третий раз за ночь.
Он пытался найти, что именно его цепляет.
Но это не было чем-то конкретным.
Это была сама тишина вокруг Голдена.
Как будто он живёт в мире, в котором не было взрывов, предательств, трупов, крови.
В мире, которого у Алекса никогда не было.
> "Слабость," — прошипел он и вырубил видео.
Рафаэль вошёл без стука. Взгляд — тяжёлый.
— Ты всё ещё на нём зависаешь?
— Это не твоё дело.
— Как раз моё. Ты отдаёшь приказы — а потом отменяешь. Ты смотришь камеры — но ничего не решаешь.
Он подошёл ближе, поставил на стол пачку бумаг.
— Я собрал досье. Харрисы готовят сделку с поставщиками оружия из Лаоса.
Если Голден — хоть как-то в курсе — он уже не просто мальчик. Он связующее звено.
Алекс посмотрел на бумаги, но не взял их.
— Что ты предлагаешь?
— Убрать его.
— Снова?
— Да. Но без твоего разрешения. Потому что ты больше не объективен.
— Рафаэль…
— Ты влюблён.
Тишина.
Слово повисло в воздухе, как дым от сигареты.
Алекс подошёл вплотную.
— Повтори.
— Ты влюблён, Алекс. Или на грани.
И это делает тебя не опасным — а уязвимым.
Они смотрели друг на друга, как два зверя перед боем.
Но Рафаэль первым отвёл взгляд.
— Я ничего не сделаю. Пока. Но ты должен выбрать. Либо он — либо всё, что мы строим.
---
Голден тоже не спал.
Он записывал в дневник — что-то, чего не делал со времён средней школы.
Почерк дрожал.
> “Когда он смотрит на меня — я не знаю, кем я становлюсь.”
“Он пугает меня. Но я не хочу, чтобы он исчезал.”
“Может, я просто влюбился в опасность?”
Он закрыл дневник и оттолкнул его.
Киан больше не писал. С тех пор как Голден упомянул Алекса — друг будто исчез.
Даже когда они столкнулись в коридоре факультета — Киан прошёл мимо.
“Может, я всё порчу,” — подумал Голден. “Может, это я — токсичный.”
---
Позже он поехал в старую галерею, где когда-то часто бывал с матерью — до того, как она исчезла.
На одной из стен — большая старая фотография: тайская улица, фестиваль, толпа людей.
Он остановился.
Что-то в снимке цепляло.
Он пригляделся.
В центре — женщина в ярком кимоно.
Но чуть левее, в тени… высокий мужчина. Чёрная рубашка. И глаза.
Хищные. Тёмные.
Голден не мог поверить, но сердце ударило чаще.
> “Это он?..”
Он достал телефон, сфотографировал лицо с фото, увеличил.
Размыто. Но слишком знакомо.
Он дрожал.
Он знал, что Алекс был в этом городе уже давно.
---
Тем временем Алекс вновь включил запись.
Голден снова на террасе.
С наушниками.
Танцует. Один.
Неловко, смешно — но свободно.
Алекс смотрел, как рубашка спадает с его плеча, как он улыбается, не зная, что за ним следят.
И в нём щёлкнуло.
Он закрыл ноутбук.
Прошептал:
— Твою мать.
Потому что понимал.
Он больше не может остановить.