Глава 4 - Грани
Бангкок ночью жил по своим законам.
Никакой справедливости — только инстинкт.
Их мир — это не мир слов, а взглядов. Не решений — а выстрелов.
И всё же между ними всё начиналось с одного прикосновения.
---
Голден проснулся от странного чувства: будто кто-то следит.
Он не сразу понял, что это просто память о взгляде.
Том самом — с террасы, когда он почувствовал, что не один.
Сейчас было утро, окна заливал свет, на улице гудели машины, и всё вокруг казалось безопасным.
Но внутри — тревога.
Он снова думал о нём.
О мужчине из клуба. Алекс.
Или как бы его ни звали на самом деле.
Слишком уверенный. Слишком тихий.
Он будто нёс в себе опасность, но не демонстративную, а глубинную. Как змей под водой.
Голден подошёл к зеркалу, провёл пальцами по лицу. Он стал меньше спать. Слишком много мыслей.
Он знал, что нужно забыть. Но не мог.
---
— Киан, — сказал он в тот же день, сидя в кафе на крыше университета.
Там почти не было людей — только легкий ветер и шум города снизу.
— Ты же хорошо шаришь в технике… можешь найти мне одного человека?
Киан оторвался от ноутбука.
— Имя?
— Алекс. Я не знаю фамилии. Только лицо. И голос.
— Голден… ты же не с ума сошёл? — голос стал резким. — Кто он?
— Не знаю. И это бесит. Он... был в "Vanta" той ночью. Мы поговорили. Совсем немного. Но что-то… я не могу выбросить его из головы.
Киан смотрел, как Голден нервно сжимает пальцы.
— Тебе не кажется, что ты немного... перебарщиваешь?
— В каком смысле?
— Ты даже не знаешь, кто он. Вдруг он маньяк, киллер, или, прости, просто красиво говорит?
— Я знаю, что это опасно, — тихо сказал Голден. — Но я чувствую, что он важен.
— Голден.
Киан встал. Его глаза были холодны.
— Ты не понимаешь, во что ввязываешься. И даже не спрашиваешь, что чувствуют те, кто рядом с тобой.
— Киан…
— Забудь. Я не буду помогать тебе искать кого-то, кто может тебя уничтожить. Ты сам справишься.
Он ушёл, оставив Голдена в тишине.
А на экране ноутбука мерцала вкладка: "лицевой поиск через видеопотоки".
---
Тем вечером, на другой стороне города, Рафаэль захлопнул ноутбук с раздражением.
Он стоял у стены, в его взгляде не было привычного самообладания.
Алекс сидел напротив, с сигаретой в руке.
— Он начал искать тебя. Это уже не просто любопытство. Это угроза.
— Я знаю.
— Голден — Харрис. Наследник. Даже если он не в курсе всех дел семьи — он кровь врага.
Ты хочешь свалить всё, что мы строили, из-за него?
Алекс молчал.
— Скажи одно: ты можешь его убить?
Тишина.
Рафаэль ударил кулаком по столу.
— Тогда это делаю я. Завтра. Он не должен выйти из дома.
— Нет.
— Алекс!
— Я сам.
— Тогда ты должен выбрать. Или он — или твои родители, сестра, всё, что сгорело в том доме.
Алекс сжал зубы.
Он будто разрывался между прошлым и настоящим.
Между долгом и тем, что росло внутри, как нежеланная слабость.
---
Он отдал приказ.
Голден — цель.
Завтра, 22:00, выстрел в грудь. Без лишнего шума.
Рафаэль кивнул, как палач.
Но спустя два часа Алекс сам же его отменил.
Он не объяснил. Просто сказал:
— Он ещё не враг.
И вышел в ночь.
---
Голден не мог спать.
Киан не отвечал. Мысли путались. Он чувствовал, что делает глупость.
Но не мог иначе.
Он надел светлую рубашку, джинсы, и вышел в город — в ночь, в дождь, в неон.
Просто шёл.
Он не знал куда. Просто хотел встретить его.
Судьба умеет играть жёстко.
Он свернул в переулок между двумя зданиями.
И в темноте, под уличным фонарём, встал.
Потому что в двух шагах от него стоял он.
Алекс.
Чёрная рубашка, капли дождя на волосах, взгляд — не злобный. Тревожный.
Ни слова. Только тишина.
Голден шагнул ближе.
— Это ты...
— Да.
— Ты следил за мной?
Алекс ничего не ответил.
— Кто ты?
— Не тот, кого ты должен знать.
— Слишком поздно, — Голден остановился в полуметре. — Я уже хочу знать.
Алекс закрыл глаза.
— Это глупо.
— Я знаю.
— Это опасно.
— Чувствую.
— Тогда беги.
— Нет.
Молчание.
Они стояли, пока дождь шёл по коже, пока дыхание стало тяжёлым.
Голден дрогнул. Его рука потянулась.
Касание — лёгкое, как ток.
Алекс сжал его запястье.
Их лица сблизились.
Губы — почти встретились.
Но в последнюю секунду — Алекс отпрянул.
— Нет.
— Почему?
— Если я поцелую тебя — тебе придётся умереть.
И он ушёл.
А Голден стоял, в каплях дождя, с пульсом, грохочущим в висках.
Он не знал, плачет ли или влюбляется.
Но знал:
Это был не конец.