Глава 3 - Охотник и Олень
Прошло двенадцать часов, но Алекс всё ещё чувствовал его руку в своей.
Холодную, мягкую, чуть влажную.
Пальцы, сомкнутые на его, — как будто не просто прикоснулись, а оставили след.
Так не должно быть.
Он сидел в тени балкона своей квартиры в высотке на окраине Бангкока, курил сигарету и смотрел вниз, туда, где город просыпался.
Светало. Солнце ещё не показалось, но уже было слышно, как проезжают мотоциклы, как готовят лапшу на углу, как из окон старого здания напротив раздаётся детский смех.
Мир продолжал жить.
Но в нём что-то поменялось.
Он.
Голден Харрис.
Он не должен был остаться в голове.
Алекс пытался переключиться: на список целей, на движение людей Харрисов, на контакт в полиции, на оружие, на логистику.
Но всё возвращалось к одному — к этим глазам. К его голосу. К тому, как он сказал:
> "Ты страшный человек, Алекс. Но не из-за внешности."
Это выбило почву. Алекс всегда знал, кто он. Знал, как его видят. Но никто прежде не сказал это так — будто не с осуждением, а с... пониманием.
Он затушил сигарету и вошёл в квартиру.
Рафаэль уже ждал на кухне. Он не спал — тени под глазами стали постоянными.
Перед ним — ноутбук, в руках — кофе. Чересчур крепкий.
— У нас движение, — сказал он, не глядя на Алекса.
— Где?
— Не где. Кто.
— Голден?
— Угу. С шести утра ищет тебя в сети. Через VPN, с разных устройств. Вводит: “Алекс Бангкок”, “чёрный капюшон клуб Vanta”, “иностранец в маске”, “голос, похожий на Джонни Деппа”.
Он даже пытался найти по фото через какую-то нейросеть. Ему интересно, кто ты.
Алекс опёрся на спинку стула. Его пальцы скользнули по столу, чуть дрожали.
Он это чувствовал ещё вчера — взгляд Голдена не был взглядом жертвы. Он смотрел, как человек, который хочет знать.
И теперь знал точно — он зацепил его.
— И что ты думаешь? — тихо.
— Думаю, это хреново. — Рафаэль взял кружку. — Он тянется к тебе, а ты к нему. Это делает вас уязвимыми.
Особенно тебя.
Алекс кивнул.
Он знал.
Рафаэль продолжил:
— Мы усилили наблюдение. Дом Харрисов на камерах, его маршрут в университет отслежен. Вчера он был в библиотеке. Сегодня — ещё дома. Терраса на третьем этаже. Читает. В наушниках. Снова пьёт японский лимонад, этот, с мятой. Видимо, теперь это его "тревожный напиток".
Алекс не улыбнулся. Но его губы дрогнули.
— Камеры установлены?
— По периметру — да. Внутри — пока нет доступа. Но с террасы мы видим многое.
— Я сам туда поеду. Сегодня вечером. Посмотрю на него.
— Алекс... — Рафаэль поднял взгляд. — Хочешь совета?
— Нет.
— Всё равно скажу.
Ты не должен смотреть на него, как на человека. Он — имя в списке. Он — Харрис. Каким бы чистым он ни казался. Это иллюзия. Ты не знаешь, что будет дальше. А если он узнает, кто ты — он первый, кто нажмёт курок. Даже если не сейчас — позже. Его научат.
Алекс закрыл глаза.
— Я знаю. Именно поэтому я хочу увидеть его до того, как всё станет кровью.
Сейчас — он не враг. Сейчас — он просто...
—
— Олень, вышедший на дорогу, — закончил Рафаэль. — И если ты не собьёшь его, он рано или поздно вырастет в охотника.
---
К семи вечера небо над Бангкоком стало серым. Облака тянулись, как следы когтей, и в воздухе витал запах дождя.
Алекс прибыл в старый район, где стоял особняк Харрисов. Закрытый комплекс, сторож, камеры, ровный асфальт и деревья, искусственно высаженные вдоль тротуаров. Всё чисто, ровно, как на витрине.
И в этом была фальшь.
Он наблюдал из машины, припаркованной на холме с видом на дом.
Голден был там — на террасе, как и сказал Рафаэль.
В белой футболке, с распущенными волосами, сидел на полу, спиной к стене. На коленях — книга. У ног — чашка.
И — музыка. Он двигался в такт, неосознанно. Легко.
Он был красив. Слишком.
Он был свободен.
Пока.
Алекс смотрел на него, и в нём что-то ломалось.
Он вспоминал свою сестру. Младшую.
Её звали Бри. Ей был девятнадцать, когда их дом сгорел. Она тоже так сидела на террасе — пела, рисовала, мечтала.
Голден был как она. Чистый. Живой. Без маски.
Он не должен был выжить — потому что жил.
А Бри — нет.
Но когда Голден поднял глаза и посмотрел прямо на него,
Алекс понял: он не просто жив.
Он видит.
Между ними — тридцать метров. Тьма. Стекло. Камеры.
И всё же — они снова встретились взглядом.
---
Голден не знал, кто он.
Но знал — он там.
Он чувствовал.
Сердце билось быстрее. Рука дрожала. Он встал, подошёл к перилам, вгляделся в темноту.
Ничего.
Но… там было что-то.
И это “что-то” жгло.
Жгло, как взгляды на танцполе.
Жгло, как воспоминание о руке, которая держала его слишком крепко — но не причиняла боли.
— Кто ты?.. — прошептал он. — Кто ты, Алекс?
---
Алекс уехал в ночь.
Но внутри уже знал:
он возвращается.
И не как убийца.
А как тот, кто не может уйти.