Глава 7 - «Он держал оружие, как руку судьбы»
Ночной Бангкок был живым и страшным.
В этом городе даже улицы дышали страхом. Даже дождь, стекая по вывескам с яркими иероглифами, казался ядром чьего-то замысла.
Здесь никто не был чистым.
Особенно Алекс.
Он сидел в машине — «Toyota Crown», старая, не приметная. Рядом — Рафаэль, с сигаретой в зубах и планшетом на коленях.
— Его зовут Тханапон Ситчай. Бывший охранник Харрисов. Сейчас работает на мелкого дилера в Паттайе, но раньше возил Лэя. Ты его видел — он на том фото, где ты ещё ребёнок.
Рафаэль перевёл взгляд.
— Узнал?
Алекс молчал. Лишь сжал челюсть.
— Что делать?
— Мы едем.
---
Удар грома прогремел над побережьем.
Паттайя не спала. Город контрастов — проститутки, гирлянды, сырые стены.
Алекс вышел из машины в чёрной ветровке, неся в руке кейс.
Он нашёл Тханапона быстро — на заднем дворе старой гостиницы, возле вентиляции. Тот был пьян, что облегчило дело.
— Алекс?.. — Он узнал. Даже сквозь годы. Даже под дождём.
— Я ищу не имена. Я ищу ответы.
— Я… я не при делах. Я просто охранял.
— Ты знал мою мать.
— Что?.. Нет…
Алекс достал пистолет.
— Не ври мне. Ты был там, когда всё сгорело. Когда она исчезла.
Тханапон вдруг побледнел.
— Мирия… она… она была связана с Харрисами. Слишком тесно. Они не позволили ей уйти.
— Кто именно?
— Я не знаю… правда! Лэй. Может, Лиам тоже. Я слышал крики. Она спорила. Потом... пропала. А потом — пламя.
— Ты её видел живой после этого?
— Нет.
Алекс выстрелил. Один раз. В лоб.
Тханапон упал, как мешок тряпок. Кровь медленно растекалась по камням.
Рафаэль подошёл позже, когда всё было уже тихо.
— Он знал немного. Но достаточно.
— Я больше не убиваю ради информации. Теперь — ради мести.
Рафаэль ухмыльнулся.
— Ты начинаешь звучать, как Хантер.
---
В номере мотеля было сыро и пахло плесенью. Алекс зашёл в душ.
Он включил горячую воду, оперся лбом о кафель.
Он пытался стереть с себя всё — кровь, прошлое, даже лицо Голдена.
Но оно не уходило.
Он вспомнил, как тот дрожал в клубе, как губы разошлись в слабом дыхании, когда Алекс провёл рукой по внутренней стороне бедра.
Он вспоминал шепот: «Я хочу тебя…»
Рука медленно скользнула по животу. Ни одна женщина не вызывала в нём этого. Никто не заставлял его терять контроль. Только Голден.
Он сжал член. Начал двигать рукой. Сначала медленно, потом быстрее.
Он пытался не произносить имя. Но в голове только:
«Голден…»
Оргазм пришёл резко. Он глухо выдохнул, ладонью ударил в стену.
Потом просто стоял. Вода лилась.
Он чувствовал себя грязным.
Но хуже — чувствовал себя живым.
---
Голден в это время сидел на полу своей комнаты. На коленях — старая папка, покрытая пылью.
Он нашёл её в кладовой. Заперта, но код был — дата рождения Лиама.
Внутри — бумаги. Старые, жёлтые. Фото.
Он трясущимися руками вытащил одно.
Мальчик — лет двенадцати. Улыбка. Глаза — как у Алекса.
Рядом — женщина. Платье с маками.
На обороте:
«Мирия Хантер. 2005.»
Он почувствовал, как земля уходит из-под ног.
Мирия.
Он знал это имя.
Он слышал, как Лэй шептал его во сне.
Он нашёл ещё одну бумагу.
Акт рождения. Свежий.
Имя: Голден Мирия Харрис.
Отец: Лиам Харрис. Мать: Мирия Хантер.
— Что за чёрт…
Он не знал, что болит сильнее — сердце или голова.
---
В кабинете Лэй рвал бумагу за бумагой.
Лиам вошёл без стука.
— Ты не собираешься мне сказать?
— О чём?
— Что ты знал её. Знал, кем была его мать.
Лэй замер.
— Я любил её. Но потом — тебя.
— Ты солгал мне.
— Я спас семью.
— Ты создал ложь. Мы построили всё на секрете.
— Потому что ты бы не простил. Ты бы ушёл.
Лиам подошёл вплотную.
— А теперь он может уйти.
Лэй отвернулся.
— Я боюсь.
— Я тоже.
Они обнялись. Долго. Тихо.
Но между ними уже стояло имя, которое нельзя было забыть.
Мирия.
---
Голден вышел в ночь. Он не мог дышать в четырёх стенах.
Он шёл по улицам, мокрым от дождя и боли.
Он не знал, чего ищет. Но сердце вело.
И на перекрёстке, возле старого кафе, он увидел силуэт.
Тот же. Высокий. Ветер развевал чёрную рубашку.
Алекс.
— Ты опять здесь, — сказал Голден. — Всегда в тени.
— И ты всё ближе.
— Я нашёл фото.
— Я знаю.
— Ты знал мою мать?
— Лучше, чем хотел.
— Почему ты не сказал?
— Потому что тогда бы ты меня возненавидел.
— Я не уверен, что не ненавижу уже.
— А я не уверен, что могу уйти.
Молчание.
Алекс подошёл. Их лица — в сантиметре.
— Если я поцелую тебя… — прошептал он. — Я сломаю всё.
— Тогда поцелуй.
Он сделал это.
Губы встретились — нежно, впервые по-настоящему.
Голден впился пальцами в его шею. Алекс сжал талию.
Дождь стекал по ним, но им было всё равно.
Они не знали, что будет завтра.
Они знали только одно.
Они — не враги.
Они — не союзники.
Они — нечто большее.
И это было страшно.