Часть III.
Я услышал щелчок. На секунду появилось ощущение невесомости, как это было перед игрой. Ещё через секунду исчезла тяжесть амуниции, онемевшей руке вернулась чувствительность, а сквозь щиток шлема стал пробиваться тусклый свет игрового зала. Сняв шлем, я увидел, что остальные игроки уже вышли из своих гироконтроллеров и потягиваются.
– Ты в порядке, Мариичи-сэмпай? – поинтересовался я, придя в себя.
– Странное ощущение, но да, – ответила та.
Слева к нам сразу подошли Кеньйичи, Дахару, Матаку и Дайске, тоже разминающие конечности и потягивающиеся. Первым голос подал Дахару:
– Злой ты, Коширо-сан, – сказал он, потирая затылок. – Меня – снайпера – моей же винтовкой... Не ожидал от тебя такого.
Подошедшая Мариичи, отодвинув от ладони контроллер, дала ему подзатыльник.
– А нечего было мне в спину стрелять, снайпер хренов, – сказала она с запалом, занося руку для второй оплеухи. – Второй раз подряд, надоело уже.
– Эм... Мариичи-сан, ты чего? – дёрнулся Дахару.
– А я сейчас возьму и добавлю, – сказала Хикари, тоже подходя к нему. Все остальные не сдержали улыбок.
Дахару смерил взглядом Хикари, которая была его почти на две головы, но от комментариев воздержался.
– Меня вообще убили первой, причём непонятно откуда, я же не возмущаюсь! Кстати, спасибо, Хикари-нян, – обиженно крикнула Кеньйичи. – Вот вы как думаете, весело было всю оставшуюся игру только и делать, что смотреть на вас без возможности даже слово сказать? Хоть один плюс – перестаёт тело болеть. Я думала, меня от боли после того взрыва наизнанку вывернет.
– То есть, если тебя убили, ты переходишь в режим наблюдателя? – спросил я.
– Молодые люди, прошу на выход! – прервал наш обмен любезностями уже знакомый ассистент, открывший дверь в наш зал.
Я решил, что поговорить можно потом, и направился к выходу из зала. Из комнаты инструктажа как раз вышли следующие восемь игроков, направлявшиеся в игровой зал в предвкушении увлекательной игры.
– Ну что, как впечатления? – радостно спросил подошедший инструктор.
– Отлииично! – в один голос отозвались мы.
– Рад за вас, ребята! Надеюсь, вы остались довольны игрой!
– Конечно, спасибо большое! – отрапортовал Дайске-кун.
– До свидания!!! – хором сказали мы все.
– Всего доброго! – попрощался с нами инструктор.
Мы вышли из магазина.
– Есть охота, – сказал я, держась за урчащий живот. – Может, в кафе посидим?
– Да, я за, – первой согласилась Хикари.
– Дахару-кун, – позвал Томоэ, – ты идёшь? Эй, Дахару-кун!
Я обернулся и заметил, что тот остановился позади нас всех и склонил вниз голову.
– Дахару-кун, ты в порядке? – спросил у него Матаку.
– Голова закружилась чего-то, – сказал он и потряс ею. – Вот, уже лучше. Пойдёмте, посидим.
Мы направились к эскалатору, чтобы спуститься в кафе и перекусить.
***
На часах, висящих посреди гипермаркета, виднелись цифры «12:55». Игра длилась для нас около 45 минут, хотя, по моим ощущениям, прошло будто несколько часов.
Каждый заказал себе покушать, и мы сели за один стол, с трудом разместив там всю еду.
Дахару сидел как в воду опущенный, уставившись в одну точку.
– Дахару-кун, что с тобой? – в очередной раз спросил у него Томоэ.
– А? Да ничего... Просто... – уклончиво ответил тот.
– Что именно просто? – настаивал Томоэ.
– Знаете, – неуверенно сказал Дахару, – всю игру я довольно странно себя чувствовал. Мне казалось, что эта игра – воплощение моего сна, – Дахару обвёл глазами уставившуюся на него компанию. – Совсем недавно, примерно полторы недели назад, со мной кое-что произошло. Ещё, помню, тогда какое-то землетрясение было или ураган.
Я шокировано посмотрел на него округлившимися глазами, приоткрыв рот. Реакция остальных была не лучше.
– Я потерял сознание, – начал рассказывать Дахару, – а когда очнулся, то оказался в каком-то незнакомом помещении, совсем не похожем на мою аудиторию. Тогда я не понял, что пришёл в себя, а подумал, что всё вокруг – сон. В той комнате было пыльно и грязно, а на кровати лежала снайперская винтовка, оптический прицел и патроны. Я видел, как используется эта вещь в компьютерных играх, поэтому взял её, зарядил, даже лазерный прицел включил, покрутил в руках, а потом направил в окно и выстрелил в небо. Мне очень хотелось испытать ощущение стрельбы из настоящего оружия, пусть и во сне...
Мы смотрели на Дахару и молчали, как завороженные, забыв даже о том, что хотели есть.
– После этого я облазил всю квартиру, но там всё было какое-то старое, побитое. Я не нашёл там ничего нужного и просто лёг спать. Не знаю почему, просто лёг и всё.
– Лёг спать во сне? – перебил его я.
– Да не знаю я, – начал нервничать Дахару, – я не могу иначе объяснить.
– Успокойся, Шиёто-кун, – сказала Мариичи, – соберись с мыслями и рассказывай.
Он выдохнул и продолжил:
– Так вот. Пока я спал, непонятный голос сказал мне, что в этом сне я могу делать всё, что захочу. Могу заходить в чужие дома, могу бродить по улице, могу даже взять себе винтовку. Напоследок он сказал мне примерно это: «Не заиграйся, иначе можешь не проснуться». Я испугался и подскочил на кровати. На улице была тёмная ночь, даже фонарей не видно было. Я почему-то решил, что если это всё равно сон, то в нём можно делать всё, что захочется. Дальше я просто взял винтовку и всю ночь бродил по улице. Я всё ясно видел, хотя фонарей не было вообще, только луна светила. Я пошёл в парк, увидел собор, который был разрушен, увидел, что дорожное полотно разбито... – Дахару говорил всё тише, погружаясь в воспоминания. – Тогда мне это даже подозрительным не казалось, я ведь думал, что это всего лишь сон. Побродив до утра, я вернулся в ту квартиру, откуда вышел, но заснуть не смог.
Дахару поднял голову и снова обвёл нас взглядом. Мы все, как один, уставились на него с застывшими лицами.
– А утром, к тому же, туман наполз. Хотя, это было ещё ничего по сравнению с тем туманом, который у меня тогда в голове творился, – Дахару обхватил голову руками, водрузив на стол локти. – И тут началось самое странное... Сквозь туман я увидел людей, которые шли вдоль дороги под моими окнами. Некоторые из них были вооружены. Я, продолжая думать, что это всё равно сон, выстрелил в одного из них, по-моему, в замыкающего, у которого тоже было оружие, а потом спрятался.
В этот момент Мариичи практически уронила челюсть. Мы все перевели взгляды на неё, но Дахару, похоже, вообще ничего вокруг не замечал и продолжал рассказывать:
– Один из этих людей стал кричать, чтобы я выходил, или что-то вроде того, но я испугался... Да, я испугался, понимаете? Он начал стрелять в окна, а потом... – Дахару вздрогнул. – Потом он бросил гранату, которая попала в соседнюю квартиру. Граната взорвалась, и мне пришлось выпрыгнуть из окна. Я неудачно упал, было очень больно. Тот человек подошёл ко мне. Его руки были измазаны кровью, он что-то спрашивал у меня, но у меня не было сил ответить. И тогда он, – Дахару снова передёрнуло, – пристрелил меня...
Дахару склонил голову.
– Было жутко больно. Я всё ждал, когда проснусь, но вместо этого я ощущал только боль. Боль от каждого выстрела, а их было столько, что я и сосчитать не мог. И проснуться у меня тоже не получалось. Я потерял счёт времени. А потом я очнулся на дороге. Тело очень сильно болело, но я был жив. Даже некоторые прохожие остановились возле меня, чтобы узнать, что со мной. Я решил, что вышел из той непонятной квартиры утром, а потом меня просто сбила машина, поэтому я снова отключился. Да и пулевых ранений на мне не было. Я ничего не мог вспомнить, мои воспоминания были какими-то расплывчатыми. Наверное, потому, что я никогда хорошо не запоминаю сны.
Дахару перевёл дыхание, выпрямил спину и продолжил говорить:
– Через несколько дней я почти об этом забыл, а сегодня... А сегодня я будто снова в это окунулся.
Дахару протёр глаза руками.
– Я выбрал снайперскую винтовку потому, что уже умел с ней обращаться. Эта игра складывалась для меня результативно. Но в самом конце, когда я пристрелил Мариичи-сан, я снова увидел тот эпизод из моего сна, когда я выстрелил из окна в человека. Мне, вроде как, удалось убедить себя, что это всего лишь игра, но потом всё повторилось точь-в-точь, как тогда: граната, взрыв, я прыгаю из окна и ты, Коширо-сан, стреляешь в меня... – бывший снайпер в очередной раз потёр затылок. – Ещё эта твоя фраза: «Теперь ты чувствуешь то же, что и она». Что она значила? А когда Мариичи-сан сказала, что «Нечего мне в спину стрелять, второй раз уже», я вообще чуть рассудком не тронулся... Вы иногда так говорите, будто что-то знаете, – Дахару поднял глаза и начал всматриваться в наши лица.
Мы не могли вымолвить ни слова, в то же время, продолжая смотреть на Дахару. Тот напрягся.
– Эй, в чём дело? Объясните мне! Не молчите! – он сорвался на крик.
Я сказал, обратившись к Дахару:
– У меня для тебя две новости, Дахару-кун: хорошая и плохая. Начну с хорошей: ты никого не убил. По крайней мере, в привычном смысле этого слова. А плохая... Это был не сон.
Лицо Дахару вытянулось от удивления.
– К-к-как это н-не сон? – спросил он, запинаясь.
– Вот так, Дахару-кун. Это был не сон... – повторил я. – Думаю, тебе стоит знать, что случилось на самом деле.
Дахару ошарашено замолчал.
***
– В тот день, – начал рассказывать я, – действительно случилось что-то непонятное. На улице и вправду был ураган, который разбил окна в нашей аудитории и устроил погром. Как оказалось, не только в нашей... Так вот, мы все, здесь сидящие, кроме тебя, очнулись в центре города, по уши в каких-то обломках и грязи. А когда начали спорить, где мы и как там оказались, мы услышали выстрел. Тот выстрел из окна, о котором ты рассказал, – я посмотрел в глаза Дахару. – Сразу после этого мы направились в гипермаркет – да, именно в этот гипермаркет, в котором мы находимся сейчас, – нашли там оружейный магазин и позаимствовали оттуда кое-что.
Дахару не перебивал, слушая мою историю. Остальные тоже молчали, пристально глядя на меня.
– Мы нашли место для ночлега, чудом не заблудившись в улицах, которые были не такими, как обычно, хотя мы все находились в центре города, который знали, как свои пять пальцев.
– Я вообще даже собор ночью не узнал... Я не понимал вообще, где нахожусь, – отрешённо сказал Дахару.
– В общем, утром я объяснил остальным, что произошло. Сам не понимаю как, но из-за моего психического состояния и резкого эмоционального выброса реальность преобразилась. Кое-где незначительно, а кое-где – очень сильно. Хаос в городе оказался ещё мелочью. Мы решили отыскать университет, чтобы попытаться вернуться домой. Долгая история... – я махнул рукой, решив опустить подробности. – И тогда, когда мы шли по дороге, ничего толком не видя из-за тумана, я увидел на земле лазерную точку, а потом Мариичи-сэмпай пристрелили.
Я невольно вздрогнул.
– Погоди, неужели эти люди на дороге... Это были вы? – ошарашено спросил Дахару.
– Да, – ответила вместо меня Мариичи, – и пристрелил ты именно меня. Я шла замыкающей.
Дахару совсем поник.
– Я кричал снайперу, чтобы он показался, – продолжил я, – а затем швырнул гранату в окно. Он выпрыгнул оттуда, а затем я пристрелил его из автомата Мариичи-сэмпай. Причём не просто пристрелил, а реально изувечил его тело до неузнаваемости. Мною двигала одержимость местью.
– Так вот оно что... – тихо сказал Дахару.
– Да, получается, что тем снайпером был именно ты, Дахару-кун... Я говорил, помните? – я обратился к остальным. – Говорил, что тот мир подбросил в мой мозг идею искать университет, будто это была моя собственная мысль. Скорее всего, точно так же он убедил Дахару-куна в том, что это всего лишь сон. А когда Дахару-кун выстрелил в Мариичи-сэмпай, то сбылось предупреждение: «Не заиграйся, иначе не проснёшься».
Я перевёл взгляд на Дахару.
– Да, для того мира твой выстрел и смерть Мариичи-сэмпай были абсолютно реальными, в то время как твоё нахождение там тебе самому казалось лишь сном.
– Обалдеть, конечно... – Дахару вздрогнул. – Сложно это всё. А что после этого было?
– Потом мы похоронили Мариичи-сэмпай, а наутро возле меня проснулся котёнок. Тоже долгая история... С его помощью мы добрались до университета, находящегося, почему-то, не там, где мы привыкли. Внутри все двери были заколочены, но котёнок показал нам кабинет, где мы нашли ключи. Мы сломали доски, которыми была перекрыта дверь в нашу аудиторию, открыли её и увидели там полный хаос и горы трупов студентов.
Меня передёрнуло от этой картины, вновь возникшей в памяти. Даже Матаку побледнел и прикрыл лицо рукой.
– Мы подумали, что прошли весь путь впустую, но, в конце концов, мне удалось изменить реальность снова и вернуть всё так, как было. Мы провалялись в той аудитории без сознания около суток, а когда очнулись – из неё исчезли все следы погрома, все студенты оказались живыми, а потом мы встретили Мариичи-сэмпай, которая вернулась в университет.
– Я пришла в себя утром, – продолжила за меня Мариичи, – стоя в земле почти по колено. Не понимаю, почему именно стоя, ведь меня в неё закопали, но тогда я об этом как-то не подумала, а просто пошла в университет, чтобы найти ребят. И нашла, – она улыбнулась.
– А где тогда был ты, Дахару-кун? – спросила Кеньйичи.
– Я не вернулся в университет, – ответил ей Дахару. – Я ушёл домой и целый день пытался вспомнить и понять, что случилось, но раз за разом мои воспоминания будто улетучивались. Сейчас я вообще впервые вспомнил эту историю от начала до конца.
Дахару перевёл дыхание.
– Когда почти всё то же самое сегодня начало происходить в игре, я подумал, что у меня реально крыша поехала. Сначала стрельба из снайперской винтовки, потом выстрел в спину, потом граната, падение и пуля в затылок... Всё, как по писанному.
– Я тоже в тот момент ощутил почти то же самое, что и тогда, – сказал я с грустью. – Я с трудом переживаю потерю близких мне людей, пускай даже это происходит в игре. Когда Мариичи-сэмпай снова упала мне на руки с простреленной спиной, я подумал, что мозгом двинусь.
Я тряхнул головой. Мне было нелегко вспоминать это даже после того, как всё закончилось.
– А граната в окно, – я поднял глаза на Дахару, – была единственным выходом. Причём в обоих случаях. Тогда мне нужно было выкурить снайпера из здания любой ценой, а сейчас, если бы я сглупил и перестреливался с тобой напрямую, ты просто укокошил бы меня.
– Да, тоже верно, в принципе, – ответил Дахару. – Я даже толком прицелиться не мог, потому что вместо игровой локации я видел образы из сна, и это мешало мне сосредоточиться. Хотя, какой это, к чёрту, сон, если всё это – правда и вы там тоже были?
Дахару вздохнул. Я тоже вздохнул и сказал:
– Да, к сожалению, это был не сон, и мы там действительно были. Я всё, что угодно готов сделать, чтобы больше никогда не попадать в такие истории.
Я покосился на Мариичи. Если бы нечто подобное произошло с ней в третий раз, то я бы точно сошёл с ума, а сама Мариичи, наверное, начала бы бросаться на всех, кто осмелился подойти к ней ближе, чем на пять метров.
– Да уж, Шиёто-кун, дважды пристрелить меня в спину из снайперской винтовки, неплохо, – насмешливо сказала Мариичи.
– Ну да, – ответил я, – но главное то, что ты, в конце концов, не пострадала. Тебе ещё повезло – не каждому дано поучаствовать в собственных похоронах.
Все засмеялись, даже Дахару слабо улыбнулся.
– Знаешь, Дахару-кун, – сказал я ему, – теперь, когда всё встало на свои места, я понимаю, что если бы ты тогда не убил Мариичи-сэмпай, то мы бы не смогли вернуться домой. Я был бы просто неспособен создать эмоциональный взрыв такой силы, чтобы снова изменить реальность. Так что, спасибо тебе, снайпер Дахару-кун.
Я протянул руку, которую тот пожал.
– Всё-таки, простите меня, – сказал он, – что доставил проблемы. Особенно Мариичи-сан.
– Да ладно, – с улыбкой ответила та, – подумаешь, дважды выстрелил в спину, оба раза насмерть, с кем не бывает, Шиёто-кун, правда?
– Ну я же извинился, – замялся Дахару.
– Действительно, Мариичи-сэмпай, – сказал я, – ты ему ещё сразу после игры подзатыльник отвесила, так что хватит с него.
– Ладно, живи, снайпер, – соблаговолила та.
– Точно, теперь у него прозвище будет, – сказал Матаку. – Отныне он – «Снайпер Шиёто Дахару»! По-моему, звучит.
– Да, ему как раз подходит, – одобрил Томоэ.
– Ага, – засмеялся я, – и вправду неплохо, а как насчёт «Стеклянной пушки Мариичи»?
– Да, кстати! – подмигнул мне хохочущий Дайске.
– Татсумаки-кун! – проговорила сквозь смех Мариичи.
– Командир Татсумаки, попрошу! – сказал я, заливаясь хохотом вместе с остальными.
– Эх, еда остыла... – вдруг с грустью сказала Хикари.
Мы затихли и одновременно уставились на стол, заставленный едой.
– Вот и поели, – сказал я под урчание живота.
– Зато Дахару-кун рассказал нам много интересного, – сказал Томоэ. – И мечту свою исполнил – из снайперской винтовки пострелял.
– Да, накуролесил знатно, правда, но спасибо, что рассказал нам свою историю, – поблагодарил я.
– Это вам спасибо, ребята. За понимание, – ответил он.
– Кстати, Мариичи-сэмпай, – я повернулся к ней, – не помнишь, где находится та оружейная лавка?
– На четвёртом этаже, по-моему, а что? – ответила та.
– Да ничего, – я покосился на Дахару, – мне кажется, кое-кто будет рад там побывать.
– Ооо, поняла, – сказала Мариичи, заговорщицки улыбнувшись, – сейчас пойдём. Только съешьте сначала то, что вы тут заказали.
– Ну Такешита-сан, оно остыло, – жалобно сказал Дайске.
– Нечего было столько еды набирать, а потом сидеть и языками чесать, – Мариичи была непреклонна. – Вот и ешьте теперь!
Я наклонился к Томоэ и негромко спросил:
– Интересно, сколько раз ещё нужно будет её прикончить, чтобы она стала хоть немного добрее?
Томоэ улыбнулся и пожал плечами в ответ.
– Я сейчас тебя самого прикончу, Коширо-кун, – сказала Мариичи, явно намереваясь подняться из-за стола и повторить подвиг с подзатыльником.
– Отставить лупить командира! – со смехом крикнул я, тоже выбираясь из-за стола.
– Ребята, я, конечно, всё понимаю, но дайте нам хотя бы что-то съесть, пока вы тут всё не перевернули, – сказал Дахару, поднимая вверх руки. – И вообще, вы там хотели что-то мне показать?
– Да, сейчас, я только... – замахнулась Мариичи, приближаясь ко мне.
– Повторяю: отставить лупить командира! – заорал я на всё кафе, улепётывая от Мариичи под хохот остальных.
Я ощущал внутри огромную радость. Именно ради таких моментов, как этот, я был готов снова пуститься с этой компанией на поиски самых сумасшедших приключений. Я не знал, что нас ждёт дальше, но был уверен – вместе мы сможем пройти через всё.