Глава 5
Хлопать тапками о плиточный пол — безумно интересное занятие. Особенно, когда вокруг тебя... ничего. Я уже больше часа ждала психолога, которого мненастоятельно порекомендовали посетить, не объясняяпричин.
Все назначенные обследования я прошла на одном дыхании: меня водили по кабинетам, не давалидаже подумать о том, что именно со мной происходило. На приеме у акушера-гинеколога я выяснила,что у меня шестая неделя беременности и пока что всев полном порядке. На УЗИ я кое-как смотрела в сторону крошечного горошка на экране, пока специалистрадостно тыкала в него и объясняла мне, что к чему.Она бы не была такой активной, если бы знала, насколько смешанные чувства я испытывала.
И безграничное счастье, и необъятный ужас.
Из-за волокиты у меня гудели ноги, трещала голова.Очень сильно хотелось есть, но еда в больнице не вызывала аппетита. Когда я залпом выпила очередной стакан воды, в палату зашел молодой человек и любезнообратился ко мне:
— Аврора Брукс, пройдемте за мной. — Я тут жеспрыгнула с кровати и поплелась за ним, минуя дверис различными табличками и тоскующих в очереди зевак.
Перед глазами мелькнула надпись «психолог», тогдая поняла, что, наконец, мы добрались до нужного кабинета. За дверью скрывалась вполне уютная комната,ничем не напоминающая кабинет врача. В разных местах стояли горшки с цветами, под ногами лежал белыйворсистый ковер, а на диванчике, на который меня усадили, валялось множество маленьких подушек. На журнальном столике специально для меня был уже зачем-топодготовлен чайный набор.
— Привет, Аврора.
Молодой человек пропустил в кабинет женщинуи вышел. Поверх строгого белого платья до коленна ней был надет медицинский халат с бейджиком.Я присмотрелась и прочитала имя: Бэйли Олсопп.
О, черт! Я ее знала!
Именно она обрабатывала мне руку после моей первой ночи на улице, и именно она сопровождала меняво время выписки из «оздоровительного лагеря». Женщин в медицине было так мало, что я точно не могла еес кем-то спутать.
Бэйли села в кресло напротив меня. Нас разделял столик, но даже этой дистанции мне было мало. Из-за ееулыбки по телу прошелся холодок, я вся сжалась и селапрямо, не смея больше облокачиваться на мягкую спинку.
— Здравствуйте, — прохрипела я.
Она не должна понять, что я все прекрасно помнила.Бэйли работала на правительство и всегда оказываласьрядом, когда правительство обращало на меня внимание. Даже во сне! Картинки того, как она вгоняетшприц мне в руку, пролетели перед глазами яркимивспышками. Эта женщина определенно представлялаугрозу, ее даже прислали ко мне в обычную больницу,чтобы, видимо, провести беседу.
Кем она вообще была? Уж точно не психологом, которым ей пришлось притвориться.
Я, как рыба, плавала возле крючка и вот-вот моглапопасться.
Женщина явно заметила мой испуг и тут же сделалапометку в блокноте. Я совершила ошибку.
— Надеюсь, ты не против, что я говорю так неформально? Ты можешь обращаться ко мне на «ты». — Онакосилась в мою сторону и продолжала что-то строчить.
«Да чтоб твоя ручка писать перестала! Знала я прекрасно о том, что тебе нравится, когда я говорю с тобойна „ты"», — пронеслось у меня в голове.
— Конечно, как будет удобно.
Пришлось выстроить вокруг себя невидимые стены,абстрагироваться от фактов и притвориться нормальной, ничего не знающей светлой. Дрожь в теле я унялаи даже смогла вновь облокотиться на мягкую обивку,чтобы предстать в расслабленной, уязвимой позе.
Каждое мое неверное слово могло обернуть все против меня, поэтому я сосредоточилась на собственномязыке, мимике, направила мысли по узкому пути «правильности». Я должна была сосредоточиться, должнабыла обхитрить.
— Что-то не так? — Бэйли снова внимательно посмотрела на меня, пытаясь уловить каждую эмоцию.
Но я лишь притупила взгляд, обратила напряжениеи страх в легкое волнение.
— Просто врачи, обследование... Все это выматывает и немного пугает.
— Конечно, я тебя понимаю. Но я не врач, я твойдруг. Мы просто с тобой побеседуем. Ты же не против?
Разве у меня был выбор? Хотелось упрекнуть собеседницу в том, что обычно друзья не способствуюттому, чтобы человек раскалывался на несколько личностей, не держат его за идиота. Но у всех свое представление о дружбе, как оказалось.
Воодушевленно кивнув ей, я приготовилась к игре,из которой обязана была выйти победителем. Что быона ни спросила, я должна дать тот ответ, который охарактеризует меня как светлую и не даст поводов вернутьменя в лагерь.
Сердце пропустило удар, когда я в очередной разосознала, что теперь отвечаю не только за себя. Рукипотянулись к животу, я испуганно посмотрела внизи представила Брайена рядом. С ним всегда спокойно,уютно и безопасно, но мне предстояло в светлом миресправляться со всем самой. Как и ему в темном. Я отпустила манящий образ и мысленно напомнила себе,что ничего с темным миром в присутствии врачей меняне связывает.
— Приступим. Как ты себя чувствуешь?
— Намного лучше, если не считать того, что я соскучилась по дому.
— Тебе нравится место, где ты сейчас живешь?
— Да, очень. Дэйв снял прекрасное жилье.
— Дэйв — твой муж, верно? — Я кивнула. — У васс ним все хорошо?
— Как видите. — Я кинула короткий взгляд на живот, затем снова посмотрела на Бэйли и расплыласьв улыбке. — Мы ждем ребенка! И это так волнительно.
— Примите мои поздравления. Чувствуешь уже, какпросыпаются материнские инстинкты?
— Я очень сильно хочу защитить своего ребенкаот всех угроз и вырастить его в любви и заботе.
— Разве вам что-то угрожает? — тут же атаковалаБэйли, стоило мне ответить не как типичной светлой.
— Ну, знаете, дети бывают такими непоседливыми! — попыталась я выкрутиться. — Они могутупасть на ровном месте. Наверное, я рано об этом беспокоюсь, но не хочется, чтобы мой ребенок получалтравмы и болел.
— Прекрасно тебя понимаю. Быть родителем оченьсложно, это большая ответственность, и я рада, что тыэто осознаешь. А как отреагировал Дэйв?
— Мы еще не успели все это обсудить, так как я узнала о беременности только вчера. Но я видела егоглаза: он был безумно счастлив. Сегодня я вернусь домой, надеюсь, нам удастся поскорее поговорить и рассказать об этом близким.
— У вас же с ним уже установились доверительныеотношения?
— Конечно. — Я посмотрела на Бэйли так, будтоона спросила глупость. — Он же мой муж. Я люблюего и полностью ему доверяю. Я уверена в том, чтоу нас получится создать крепкую и счастливую семью.
Женщина слишком быстро перескакивала с вопросана вопрос, пытаясь сбить меня, лишить бдительности.
— Тогда я могу полагать, что он знает все твои секреты?
Я приоткрыла рот с желанием гордо воскликнуть«да», но тут же сообразила, что в этом вопросе кроетсяуловка.
— Но у меня нет никаких секретов. Дэйв знает обомне все. — Непринужденно склонив голову, я сталаждать ее следующего шага.
Бэйли стушевалась, сдала позиции, и улыбка ее сталанатянутой, фальшивой и до тошноты слащавой. Какбудто всех хранителей тайн правительства обучали подобному.
И как я могла принимать это за чистую монету долгие годы?
— У тебя все в порядке со сном, Аврора? Ты всегдавысыпаешься? — продолжила Бэйли.
— Чаще всего да.
— А когда нет? Возможно, тебе снятся кошмары?
— Нет. Могу не выспаться, если вдруг наше с Дэйвом уединение с вечера затягивается до ночи.
— Мне сказали, что ты упала в обморок из-за беременности.
— Да, так и было. — Я продолжала держаться уверенно.
— Может ли быть такое, что на самом деле ты упалав обморок из-за испуга? Точно ли это произошлоутром, а не ночью, когда ты могла что-то или, — онасделала паузу, — кого-то услышать.
— Вы о чем? — Я прикинулась глупой.
— Темного человека.
Мои глаза тут же расширились, пальцами я впиласьв край дивана и сфокусировала всю свою агрессиюв руках. Оставалось непонятным: они все знали и пытались вытянуть правду, или меня пока что лишь подозревали? Таинственный ночной незнакомец не долженбыл рассказать про меня. Хотя, возможно, я была слишком наивна.
Я наклонилась вперед и почти шепотом спросила:
— Они могут добраться до меня и моей семьи?
Когда меня выписали из оздоровительного лагеря,я не помнила вообще о темном мире. А любые попыткиузнать хоть что-то приводили не к самым приятнымпоследствиям. Так какую роль я должна была играть?Если бы я притворилась, что все еще не знаю ничегоо темных, то это было бы слишком, ведь я жила на границе и должна была задавать вопросы мужу. Но и подробности я не должна знать, ведь во мне после «лечения» стоял блок.
— Дэйв говорил, что за зарослями живут они. Но онутверждал, что мы в безопасности.
Бэйли молча рассматривала меня, вертя ручку междупальцами. Тогда я решила продолжить свой отыгрыш:
— Мне было сказано, что о темных нельзя говорить.Поэтому я не спрашивала. — Чтобы поддержать версию о том, что любые разговоры о темных доставляютмне дискомфорт, я схватилась за лоб. — Вы утверждаете, что к моему дому могут пробраться темные? Вы хотите сказать, что, даже находясь в своей квартире ночью, я не в безопасности, и эти чудовища могут навредить моему ребенку?!
Все свои эмоции я превратила в то, что светлые хранят в своем сердце и считают правильным — в ненависть к темным, в страх и отвращение.
Осталось начать лить слезы, чтобы показать себя слабой и беззащитной, что я и сделала. Женщина соскочила со своего места и, принося множество извинений,вручила мне стакан воды.
— Я совершенно не это имела в виду, — говорила она, поглаживая мое плечо, словно меня должнобыло это успокоить. — Прости, твоей семье ничегоне угрожает.
Опустошив стакан, я поставила его на стол.
— Не понимаю, что на меня нашло. Но когда высказали о них, я почувствовала неконтролируемыйужас, — я говорила это, хрустя пальцами и опустивголову, словно действительно запутавшаяся в себе девушка.
— Еще раз прости. Мне очень жаль.
Больше к разговору о темных она не возвращаласьи прекратила свои попытки докопаться до истины. Вместо этого она вручила мне лист, разделенный на восемьквадратов. Бэйли не дала мне времени прийти в себяи сразу перешла к делу.
— Ассоциативный рисуночный тест? — спросилая, заполняя анкету в бланке.
— Это формальность. С помощью него мы узнаемо некоторых чертах твоего характера и выявим отклонения от нормы, если они имеются, — подчеркнулаона. — Мы проводим его со всеми пациентами, не переживай.
Я абсолютно ей не верила. Тест казался бестолковыми безобидным, но я насторожилась.
— Я могу... — Я чуть не сказала «отказаться», таккак в конце анкеты требовалась моя подпись рядомсо словом «согласен», но вовремя замолкла. Потомучто светлая никогда бы даже не задумалась о подобном.
— Что ты можешь? — спросила у меня Бэйли.
— Могу ли я попросить у вас добавить кипяткав кружку? — Я скромно улыбнулась, кивая в сторонусвоего чая. — Боюсь, он уже остыл.
— Да, конечно.
Она улыбнулась в ответ, и как будто искренне. Я дажев один момент растерялась и чуть не пошла на поводуу ее притворства.
Когда мы обе с ней были готовы приступить, я поставила подпись и сконцентрировалась на светлой частивнутри себя.
«Я не серая. Я светлая. И мыслю, и веду себя каксветлая», — проговорила я про себя, прежде чем начатьрисовать первый рисунок — лучистое солнце в небе.
_________________________________
Дэйв забрал меня из больницы и привез домой,несмотря на мои возражения, что я вполне могу добраться сама. После произошедшего со мной он сталчересчур внимательным и заботливым. Даже когдая доказала ему справками, что в полном порядке, онне успокоился. В какие-то моменты муж перегибалпалку с опекой.
— Я действительно могу сама себе разогреть поесть, — сказала я, когда Дэйв заставил меня лечь в постель, несмотря на голод. — Но все равно спасибо.
Он быстро положил мне еды, вернулся в комнатус тарелкой и полотенцем и спросил:
— Рисовала, говоришь? И все?
— Да, ничего интересного. И, опережая твой вопрос, результаты мне пока что не сказали. — Я принялась с удовольствием уплетать ужин.
— Тебя это не напрягает?
— Если я буду думать обо всех возможных угрозах,то просто сойду с ума и откинусь в этот же момент.Я весьма впечатлительна, если ты вдруг не знал.
Дэйв тихо посмеялся, а затем устало выдохнул и потер лицо ладонью. Он уставился в пустоту расфокусированным взглядом.
Я поставила тарелку на прикроватную тумбу и немного приблизилась к нему.
— Что тебя беспокоит?
— Я переживаю обо всех нас. Что с нами будет,если ничего не выйдет? — Он продолжал смотреть вперед. — Ты моя жена, Аврора, и пусть мы не любим другдруга так, как должны были, я все равно считаю нужным заботиться о тебе. Поэтому расскажи о причинесвоего обморока, пожалуйста, чтобы предотвратить егов будущем. Это из-за того, что рассказала тебе Ребекка?
— Не могу. Это между мной и Ребеккой.
Несмотря на то, что Дэйв стал для меня одним из самых близких людей, я не считала правильным открыватьему чужие секреты. Мы впервые с Ребеккой поговорилиспокойно и услышали друг друга. Я не хотела портитьто, что мы начали выстраивать.
— Больше подобного не произойдет. Никакогостресса, никаких шокирующих историй, — пообещалая. Хотя это было максимально глупо, ведь мы с Брайеном находились в том положении, когда каждая минута может стать последней. — И ты должен держатьсяот всего подальше. Ты должен показывать всем уверенность в том, что ребенок от тебя.
Дэйв наконец-то вновь обратил на меня внимание.Он оглядел мое лицо и руки, сжимающие одеяло.
— И все равно держи меня в курсе дел. Брайенне может присматривать за тобой днем, эта часть сутокостается на моих плечах.
— Брайен вчера приходил? Вы говорили?
— Да. — Он заметил, как загорелись мои глаза,поэтому тут же прикусил язык: — Это между мнойи Брайеном.
— С каких это пор у вас с Брайеном договоренность?
— А с каких пор у вас секреты с Ребеккой?
Хорошо. Мне ничего не добиться. Любопытство кололо подушечки пальцев и щекотало ребра, я буквальноне могла унять его, и это бесило.
— Дэйв, ты не обязан возиться со мной. Я не больна,а беременна.
— Да, не обязан. Но ты беременна от темного, и неизвестно, что будет дальше с тобой и ребенком. Я быподстраховался и даже няньку к тебе приставил.
Он встал, и, когда оказался у двери, я сказала емувслед:
— Спасибо. Это очень много значит для меня.
— Не за что. Не напрягайся сегодня сильно, лучшепоспи до прихода Брайена.
До наступления темноты я была прикована к постелипо наставлению Дэйва. Конечно, сна не было ни в одном глазу, поэтому я даже не думала дремать до прихода Брайена. Я собиралась с мыслями, готовила речьи подбирала нужные слова. Но прекрасно понимала,что весь этот процесс бесполезен: я утону в собственных эмоциях, как только мой темный окажется рядом.
Когда Брайен пришел, я впустила его незамедлительно. Мы мгновение потратили на то, чтобы осознать, как сильно успели соскучиться, и порывистоприблизились друг к другу. Я потянулась к нему, прошлась пальцами по шее и волосам на затылке. Брайен тут же поцеловал меня, получив мой мгновенный ответ. Но, к сожалению, у нас было ничтожно мало времени, чтобы в полной мере насладиться друг другом,поэтому пришлось остановиться. Поймав последнийтяжелый выдох Брайена кончиком языка, я прижаласьк нему всем телом и крепко обняла. Он гладил меняпо волосам, целовал макушку и шептал:
— Я скучал.
— Я тоже.
Я бы хотела раствориться в этой нежности, в еготепле и ауре, которая поглощала с ног до головы.Но я знала, что нам необходимо поговорить, поэтомупервая отстранилась и сделала шаг назад. Так, я верила,будет проще. Как будто дистанция могла сдерживатьнаши чувства и эмоции.
— Никаких поспешных решений, эмоциональныхвсплесков и никаких тайн. Только откровенность, четкость и объективные выводы. Согласен?
Он слегка наклонил голову и, я уверена, просканировал меня. Каждый раз я чувствовала жар в том месте,где фокусировался его взгляд, который я грезила увидеть каждый день и каждую ночь.
— Да. Теперь окончательно согласен с тобой, чтотак будет лучше.
Мне нужно было сказать ему, что из-за меня мы потеряли возможность отступить. Брайен просил дать емувремя, но оно вышло, как только я оказалась в больницеиз-за собственной слабости. Я корила себя за обмороки не могла отделаться от чувства вины.
– Ты уже знаешь от Дэйва, что я упала в обморокпрошлой ночью. Спешу заверить, что со мной все хорошо. И, — я сделала паузу, прежде чем продолжить, —с ребенком тоже. Я встала на учет.
— Это хорошо. — По голосу было слышно, чтоБрайен хотя бы немного расслабился. — Я боялся, что ты пострадала. Места себе не находил даже после того,как увиделся с Дэйвом.
— Ты меня не услышал. Я встала на учет, светлыймир теперь знает о моей беременности, — проговорилая чуть громче и четче. От волнения мне стало душно,поэтому я отступила еще дальше и села на кровать.
— Нет, я прекрасно услышал. И рад, что с вами обоими все хорошо.
Брайен подошел и сел передо мной на колени. Егоширокие ладони легли на мои сжатые ноги, огладилибедра и замерли. Я не могла перестать бегать взглядомпо его силуэту и искать хоть что-то, что намекнуло бына то, что он все же в ужасе.
— Пути назад нет, — прошептала я, чувствуя, чтобалансирую на грани.
— Аврора, посмотри на меня. — Брайен поймал меняза подбородок и заставил замереть, впиться взглядомв темноту, за которой скрывался он. — Я тоже думал, что,возможно, правильнее будет отступить. Это не значит то,что при других обстоятельствах я бы допустил такой вариант событий. Это значит лишь то, что я испугался. Каки ты. Но дело в том, что все запрещенные процедуры делают подпольно. Многие умирают из-за этого. Я не могудопустить, чтобы с тобой что-то случилось.
— Тогда что ты предлагаешь?
— Хотел попросить тебя дать мне шанс, хотя не уверен, что имею на это право.
— Шанс на что?
Мое сердце забилось быстрее, когда пальцы Брайенапринялись нежно ласкать мою щеку, перебирать локоны.
— Шанс создать с тобой нормальную «ненормальную» семью. Шанс сделать нас счастливыми.
Слезы подступили к глазам. Мы действительно обабыли готовы бороться, оба боялись, но хотели сделатьвсе, чтобы получить право на счастье.
— Я знаю, что Ребекка тебе рассказала про Эйми.И мне жаль, что все вылилось таким образом. На самом деле я не хотел тебя пугать, и это даже эгоистичнос моей стороны. Подобное нельзя скрывать. Ты должназнать все риски.
Я не могла промолвить и слова, так как задыхаласьот чувств, от того, каким невероятным человеком былБрайен.
— Несмотря ни на что, хочу попросить тебя довериться мне, положиться на меня, — продолжал мойтемный. — Потому что я сделаю все, чтобы один этотмаленький долбаный шанс изменил нашу жизнь к лучшему.
— Я люблю тебя, — уже неизвестно в который разпризналась я, ощущая, как самое прекрасное чувствонаполняет меня и дает сил. — И доверяю тебе и ни насекунду не сомневаюсь в том, что ты сможешь защититьнас.
Мои глаза горели надеждой, хотя отголоски страхаеще плясали внутри. К сожалению, они не исчезнут,не оставят нас, пока мы не создадим место, где сможембыть счастливыми.
Я раздвинула ноги и притянула Брайена к себе,чтобы стать еще ближе, чтобы упиваться теплом, которое он мог мне предложить, и показать ему, как сильноя сама дрожу от того, что он во мне порождает.
— У тебя появился план? — спросила я, проведя рукой по его волосам.
— Когда я займу место Правителя, то заберу вас.А пока что для светлого мира ты беременна от Дэйва,а для темного мира я лучший преемник.
— Мне не верится, что мы действительно рискнем. О том, чтобы быть всегда с тобой, я могла толькомечтать, а теперь появилась надежда, появились планы,и мы уже, — прежде чем произнести следующее слово, я всхлипнула, так как слез стало слишком много, — семья. Все так внезапно, так быстро и...
Брайен невесомо поцеловал меня, отвлекая тем самым от накатывающей истерики. Он, возможно, до сихпор не представлял, что значит для меня и как сильноя его обожаю.
— Я обещаю, что сделаю все, чтобы сберечь вас.
— Не только меня и ребенка. Без тебя не будет смысла, без такого отца, как ты, ребенок не будетсчастлив. Поэтому обещай, что будешь беречь и себясамого, — громко настаивала я. Пусть он и был неприкосновенным в своем мире, он не должен забиратьвсю боль на себя, как всегда планировал. — И, Брайен,я не Эйми. Знай, что я не сдамся, что буду твоей опорой. Теперь точно, когда я все знаю и ответственназа еще одну жизнь.
— Ты не просто моя опора, Аврора, и ты это прекрасно знаешь. Ты гораздо больше.
Он крепко обнял меня, окутывая непоколебимойзащитой. Любви действительно было мало для того,чтобы все преодолеть, но у нас было то, что помогалоей становиться крепче: надежда, вера в нас и в нашисилы и желание обрести общее счастье. Мы с ним перешагнули грань романтики, ночных тайных свиданий.От нас теперь зависело многое, не только наши собственные жизни.
— Я очень сильно тебя люблю, — прошептал Брайен,отстранясь от меня. — У нас все получится.
Я попробовала эти слова на вкус, несколько раз прокрутила их в голове, а затем поцеловала Брайена, чтобыскрепить необычную, своеобразную клятву