Глава 9
Ночью нам с Брайеном удалось провести вместе от силы минут пять. Он срочно должен был идтина очередные уроки и тренировки, но я успела рассказать ему о планах на день. Брайен занервничал, когдауслышал о том, что меня ждал психолог на повторныйсеанс, но я заверила, что справлюсь.
— Мы должны делать вид, что ничего не понимаем.
Хотя мы прекрасно понимали, что оба мира следятза нашими отношениями. И мой мир уже был в курсемоей беременности. Я не верила, что «знающие люди»считали, будто я вынашиваю ребенка от законногомужа. Они не делали шаги, выжидали, и мы с Брайеномнадеялись, что такое подвешенное состояние продлитсякак можно дольше. Верили, что нам удастся всех переиграть.
Утром я уже была в больнице и, оказавшись единственной в очереди, сразу прошла в кабинет Бэйли.С моего недавнего визита ничего не изменилось, на столике опять стоял горячий чай. Я была одна в давящихчетырех стенах, но не переставала чувствовать, будтокто-то пристально следит за каждым моим вздохом.
Я постаралась как можно удобнее устроиться на диване, чтобы поза моя была расслабленная и безмятежная. Бэйли зашла в кабинет стремительно, но я сдержалась и не вздрогнула из-за ее внезапного появления.
— Здравствуй, Аврора.
От одного ее приветствия у меня холодок бежалпо телу. Она снова держала в руках свой дурацкийблокнот, а вместе с ним какую-то папку.
— Здравствуйте, — с фальшивой радостью поприветствовала я, — вы хотели меня видеть?
Бэйли кивнула и вместо того, чтобы сесть напротивменя, заняла место рядом. Диванчик и до этого казалсямне весьма миниатюрным, а после ее появления его размеры словно уменьшились в несколько раз. Я бояласьлишний раз пошевелиться, разрушить свой образ, показать дискомфорт. Казалось, что я очутилась на краюпропасти и осталась ждать, когда эта милейшая женщина меня столкнет.
Только Бэйли уже не была милой. Никакой любезности и притворной симпатии. Женщина долго терроризировала взглядом обложку блокнота, прежде чемв итоге посмотрела на меня с усталостью.
— Ты же знаешь, что я предпочитаю, когда со мнойразговаривают на «ты», — вдруг заявила она. — Не врихотя бы в этом, Аврора. Меня ты помнишь. И помнишьвсе, что я тебе сделала.
Внутренности сжались в тугой узел, но ни один мускул на лице не дрогнул.
— В прошлую нашу встречу вы сказали, что с вамиможно на «ты». — Я улыбнулась шире. — Простите.То есть прости. Мне непривычно.
— Мы говорили с тобой об этом и когда я зашивалатебе руку, и когда сидела с тобой в том самом лагере.Мне жаль, но вряд ли ты примешь мои извинения.
Бэйли как будто отнимала весь кислород прямоу меня из-под носа. Я дышала глубоко, но воздухане хватало. Вот-вот я могла упасть в очередной обморок. Чтобы не раскиснуть, я незаметно ущипнула себяза бедро, и это меня взбодрило.
— Я ничего не понимаю.
— Результаты твоего теста показали, что ты несветлая. Но в это же время и не темная. Ты не помнишь, но подобный тест тебя заставляли проходить,когда ты только попала в больницу. — Бэйли досталаиз папки изрисованные листы. Разнообразные рисунки ни о чем мне не говорили, я не могла вспомнить, как рисовала их. Но для психолога все быловполне понятно, она хмурилась и бегло оглядывалапроклятые бумажки. — Тогда твои результаты быликрайне нестабильны. Сейчас я вижу, что ты пытаешьсянайти некий баланс.
Неужели меня с потрохами выдавали рисунки?!Неужели моя жизнь и жизнь моего ребенка напрямуюзависела от того, что именно я нарисовала в каждойклеточке? Если бы я отвечала только за себя, то не боялась бы их идиотских игр в попытке изучить меня.Даже за Брайена я не сильно тревожилась, так какзнала, что темный мир никогда не позволит светломунавредить будущему правителю. Но у ребенка в данную секунду была только я, и от моих действий зависела его судьба.
От страха сердце колотилось бешено и дико, в грудигорело, но я оставалась хладнокровной. Нужно былопонять, для чего вдруг эта женщина стала раскрыватькарты. Чтобы заманить в ловушку? Если так, то разумнее всего прикинуться дурочкой, побег — вариант дляболее экстремальных и не беременных натур.
— Я правда не понимаю, о чем ты говоришь.Я лишь сделала какие-то рисунки, что они могли рассказать обо мне?— Эти рисунки могут стать прямым доказательствомтого, что ты до сих пор водишься с тем темным. Впервые после контакта светлого и темного человека второйостался жив. Он важная персона, как все полагают, возможно, даже преемник. И у вас с ним связь.
Бэйли знала все. Смысла врать не оставалось,но я не спешила подтверждать то, что она с уверенностью излагала.
— Аврора, все подозревали, что лечение можетна тебя не подействовать. Что ты в итоге все начнешьвспоминать. Если бы не твой темный, ты бы стала озлобленной, хотела бы убить врагов сильнее типичныхсветлых. Но тебе помогли. Ты с ним воссоединилась.
— Абсурд. Тебе об этом поведали мои шедевры? —Я кивнула в сторону бумаг, которые Бэйли крепко держала.
— Когда ты рисовала, то очень долго думала надкаждым рисунком и перестаралась в некоторых местах.
— Я художник. Мне нужно было все хорошо представить.
— Это никак не влияет. Светлые не думают о том,что нарисовать, и их тесты практически идентичны,у всех схожие «идеальные» установки. Твой же тест отличается.
Я резко встала с дивана, чего Бэйли явно не ожидала,и посмотрела в глаза женщины, боясь ошибиться в том,что читалось в них: они были полны сочувствия и сострадания.
— В одном из рисунков ты изобразила то, что свойственно лишь темным. Это показало, что в тебе есть латентная агрессия. Вот, посмотри, — она ткнула пальцемв листок, — тут много острых углов.
Выявленная латентная агрессия могла в эту же секунду превратиться в явную. Тест не ошибался: у менязародилось дикое желание выколоть глаза Бэйли, чтобыона больше не пялилась на меня, как на несчастную девчонку с тяжелой судьбой. Я не верила ей. Она давилана мои слабые точки, будто знала, как я всегда мечталав светлом мире открыто говорить о своей любви и получать поддержку, а не порицание.
Бэйли пристально смотрела на мои руки, и толькотогда я поняла, что сжимаю ладонь в кулак.
— Я не прошу тебя рассказывать мне. Будет лучше,если я останусь в неведении. Но ты должна быть начеку: они позволяют тебе быть с темным, пока видятв этом выгоду для себя. Они не идиоты.
Она верила в то, что я начну делиться с ней своимисекретами?
— Я никому не показала этот тест, — продолжилаБэйли, не получив от меня никакой реакции. — Тыдолжна срочно его переделать, я помогу тебе, чтобы всевыглядело, как у светлой. Только тогда тебе надо сделать еще некоторые задания, и опять же не без моеговмешательства.
— Это шутка такая?
Инстинктивно я отошла на, как мне казалось, безопасное расстояние. Но Бэйли не оставила меня в покое,а стала медленно, аккуратно подбираться ко мне.
— Я не желаю тебе зла. — Каждый ее шаг отдавалсяударом в голове.
Она старательно транслировала сочувствие, но все,что я видела — картинки из того лагеря. Ее белый халатвсегда казался мне иным. Я сразу узнавала ее, даже еслибыла в коматозном состоянии. Эта женщина была самым близким для меня человеком в то время, она вечнокрутилась рядом, то заботилась, то проводила очередные процедуры.
Я не знала, как к ней относиться, ни тогда, ни сейчас.
— Доверься мне, — сказала она, оглушая меня.
Ее слова эхом раздались в голове, голос слегка исказился, и в нос ударил запах лекарств.
Она постоянно говорила мне эти слова, когда пыталась «по-доброму» поставить мне укол, без применениягрубой силы. А я всегда верила ей, хотя эти лекарствавызывали галлюцинации, в которых я умирала от рук Брайена. Потому что только ей было жаль, только еея видела рядом, когда не могла двигаться. Но она продолжала мучить меня.
Я была уверена, что вспомнила абсолютно все.Но, как оказалось, это совсем не так: хоть я и былапочти всегда не в себе из-за лечения, что-то мне удавалось улавливать, и это отпечатывалось на подкорке.
— Как ты смеешь, — сквозь стиснутые зубы произнесла я, отталкивая прочь ее тянущиеся ко мне руки.
Ей не стоило говорить мне те слова.
Определенно не стоило.
Я застыла от ужаса тех дней, ощутила на себе холодпалаты и истощение. Единственное, что сейчас связывало меня с внешним миром, — адская головная больот прорывающихся воспоминаний.
— Они убили твою маму, Аврора. Я знала ее до того,что с ней произошло: она училась на два класса младшеменя и была известна невероятной силы добродушием,лучезарностью. Ее все любили. Когда я вышла замужи оказалось, что у меня проблемы со здоровьем, мнепозволили начать обучение на врача. Из-за блестящихрезультатов в школе меня сразу перевели на курс, который готовит сотрудников так называемого лагеря, гдеты была. Я так гордилась, что мне позволили работатьна правительство. Я как раз подписала договор о неразглашении, когда к нам поступила твоя мама. Она почтидостигла совершеннолетия.
— При чем здесь моя мама, черт возьми?! — выругалась я.
— Мне позволили познакомиться с безупречнымисветлыми, понаблюдать за «лечением» твоей мамы. Онизаносили подобных Розе в базу и ждали, когда те вступят в контакт с темными. Если индикатор срабатывал,то сразу забирали их в лагерь и промывали мозг. Некоторых потенциальных безупречных под различными предлогами специально переселяли поближе к границе. Квартира твоих родителей была квартирой твоих бабушкии дедушки по линии мамы. Твоему отцу путем манипуляций не позволили получить работу с большой зарплатой,и он не смог обеспечить семью достойным жильем, а егородители не смогли дать поддержку. Таким образом произошла рокировка: родители Розы уступили детям большоежилье на границе, а сами переехали в маленькую квартиру. Так или иначе все всегда стараются подстроить.
Эта женщина знала слишком много о моей семье. Она говорила о том, что мне было неизвестно,я не могла подтвердить или опровергнуть ее слова, поэтому просто молча слушала, держа в узде рвавшийсянаружу чистейший гнев.
— Я узнала обо всем частично от Розы, частичноот правительства. Никто из твоей семьи даже не думал, что их переселили на границу из-за возможностирождения безупречных светлых. По статистике, у безупречных чаще рождаются безупречные.
— В этом гнилом мире хоть что-то не подстраивают?
— То, что некоторые потенциальные безупречныесветлые оставались ночью на улице, тоже часто подстраивали. Было сложно, так как темные крайне редкопроникали на нашу территорию, тем не менее такоеслучалось. Ты же не думаешь, что у светлого мира нетресурсов, чтобы построить куда более надежную границу? Допустим, стену? Контакт нужен. Но все скандалы, связанные с темными, замалчивали. А задаватьконкретные вопросы и пытаться добраться до истиныу нас не принято. Все живут так, как им сказали.
Правительство говорило, какие темные опасные,и тем не менее подсовывали своих же людей в кровожадные лапы. Сами понимали, что вред темные не наносят, но внушали обратное.
— Какая цель?
— Я не знаю точно. Но главной целью светлогомира всегда было достижение идеала и уничтожениетемного. И безупречные светлые должны сыграть в конечном счете какую-то роль.
Темный мир хотел войны, готовил Брайена для того,чтобы он стал лидером и повел темных на прямое столкновение с врагами. Светлый мир хотел того же: расправиться со своей противоположностью и остаться единственно возможным вариантом существования. Какимобразом мы могли предотвратить это? Я опустила глазав пол, расслабила плечи и перестала цепляться за образыиз прошлого. Мне хотелось верить в то, что Бэйли раскрывала карты не для того, чтобы потом воткнуть мненож в спину.
— Я думала, это все во благо, верила в правительство и его цели. В то, что мы спасали, а не калечили.Дело в том, что из-за полного отсутствия способностииспытывать негативные чувства, из-за своей излишнейдоброты безупречные сильнее подвержены манипуляциям. Они ментально слабы и не способны противостоять тому, что им внушают. Сейчас твоя мама — искусственно созданный человек, считающий, что тот самыйтемный издевался над ней. Но она добровольно проводила с ним время, она любила его.
— Что тебя заставило задуматься о том, что происходящее в чертовом лагере не имеет ничего общегосо спасением?
— Твое появление, — без заминки ответилаБэйли. — Ты типичная светлая, могла испытывать негативные эмоции и чувства. Несмотря на это, ты шлана добровольный контакт с темным и не выдавалаваш секрет. Ты единственная, за кем пришлось установить слежку, так как мы не знали, как ты поведешьсебя. Скажи, что тебя заставляло первое время видетьсяс ним?
— У него потрясающий парфюм, — съязвилая, не желая выдавать тайну клятвы. Теперь я знала, чтонеумение врать, разнообразные индикаторы были пустышкой, завязанной на чистейшей вере.
— Прости. Мы не будем о нем говорить. —Бэйли все еще боялась моей реакции, поэтому веласебя осторожно. — Я не отрицаю того, что вредилалюдям. Не знаю, как объяснить тебе мотивы. Я верила, что мы спасаем, открывая глаза на правду, ведьбезупречные не способны ненавидеть, испытыватьнегативные чувства даже к врагу, в отличие от нас.Я считала, что их привязанность к темным лишь плодих собственных иллюзий, ведь они видят во всех людях только хорошее. Они уникальны, правительствуна руку их существование. Но только после того, какони пройдут лечение. Вера в это дело была настолькосильна, что я не видела того, что происходит прямоу меня под носом. Все безупречные светлые быстропроходили реабилитацию, я не успевала даже толком понять, какими надломленными они уходили.Но только не ты. Ты до последнего вздоха доказывала свою правду. Тогда я поняла, как на самом делеобстоят дела.
Глаза защипало от осознания того, что мама моглавстать на мою сторону, если бы ее не сломали. Онаупекла меня в больницу лишь потому, что была слишком наивной, и этим воспользовались. Какую же больона испытывала, когда ее память коверкали. И как жебольно было тому темному, которого убили из-за ееискусственно созданного доноса.
Я давно поняла, что мама не была ни в чем виновата,и пыталась вновь с ней сблизиться. Мне не нужен былрассказ Бэйли, чтобы все осознать. Тем не менее послетого, как мои собственные догадки подтвердили и разжевали, я сильнее прониклась ее горем.
— Чего ты хочешь от меня? — Я посмотрела на неес вызовом. — Доверия? Его не будет. Прощения?Не дождешься.
— Хочу, чтобы ты позволила помочь тебе.— Серьезно? — Из меня вырвался едкий и болезненный смешок. — Ты достаточно сделала, когда я былане в состоянии издать и звука, когда я была слаба. Сейчас все иначе, и я клянусь, если все твои слова окажутсяловушкой, ты станешь первой в списке тех, кому я будумстить.
Бэйли продолжала стоять на своем, не унималасьи старалась мне доказать, что все изменилось.
— Ты давно отреклась от светлого мира. Пойми,если бы в твоей жизни не произошли все эти вещи, тыбыла бы солидарна со старой версией меня. Дай мнешанс объясниться.
— Хорошо.
У меня не было выбора, я не могла просто сбежать,так как за Бэйли на диванчике все еще лежал тест, чудесным образом доказывающий, что во мне проявиласьтемная сторона.
Бэйли с облегчением выдохнула, подумав, что смогларасположить меня к себе.
— Как я уже говорила, мне удалось увидеть твоюмаму и немного последить за ней. Пока ты была здесь,она то пыталась забрать тебя, то настаивала на полномуничтожении из твоей памяти темного мира. Онистерли в пыль все, что ее наполняло. И если раньшеони оправдывали подобное «излечением от тьмы»,то сейчас стали просто забирать потенциальных безупречных, не дожидаясь контакта с темными, и превращать их в своих марионеток. Им стало плеватьна прикрытие, они устали ждать того, что какой-нибудь темный или темная забредут к нам. Они забралимоего сына.
Она замолкла, и я увидела, как в ее глазах появилисьслезы. Сердце сжалось от отчаяния, которым наполнился каждый квадратный метр кабинета.
Бэйли была из тех женщин, которых называли несчастными из-за невозможности забеременеть. Когдаона услышала свой диагноз, то, вероятно, почувствоваласебя мертвой изнутри, так как в светлом мире нет дляженщины ничего важнее детей. Ее успешная карьеравряд ли могла принести утешение, ведь для обществаона оставалась будто меченой, поврежденной.
— Когда я после множества терапий все же забеременела, чуть не сошла с ума от радости. Мы с мужем пылинки сдували с сына, когда он родился. Как только онпошел в детский сад, я вернулась к работе, так как былаценным сотрудником и знала много тайн. Я не думала,что однажды моя работа может погубить его.
Теперь она плакала. Тихо, прикрывая иногда рот ладонью, чтобы случайно не издать слишком громкий всхлип.
— Они узнали, что он безупречный, и заставилипривести его под предлогом обычного обследования.Он еще школьник, но они уже изменили его, исковеркали его полное любви сердце. Каждый день он говорит о том, как хочет уничтожить мир темных, а я дажене могу помочь ему. Я должна... должна поддерживатьто, что они сделали с ним. Должна способствоватьтому, чтобы других так же уничтожали.
Порыв помочь ей был искренним: я протянула рукуи крепко сжала ее ладонь. Такой страх невозможно сыграть, такую боль невозможно подделать. Она сожалела,она боялась за своего ребенка, а в этом мы были с нейпохожи. Нас объединили материнские чувства, и я захотела поверить в ее искренность.
Если бы в моем сердце было укромное место для ещеодной порции боли, которую я должна буду сдерживать,я бы позволила себе сочувствие к этой женщине.
— Из-за того, что в их схеме теперь задействованмой сын, они перестали раскрывать мне все планы. Теперь из-за этого я не могу помочь как следует или передать вам нужную информацию, чтобы вы как-то повлияли на темный мир. Аврора, я знаю, что твой темныйвысокого положения, но не могу ничего вам предложить, чтобы он воспользовался этим и помог предотвратить катастрофу.
— Ты сказала достаточно. Теперь хотя бы понятно,что наше правительство решило усилить ненависть.И раз не нашлось доказательств того, что темные зло,они пришли к такому методу.
Времени становилось меньше. Возможно, к активным действиям их подтолкнуло то, что среди светлыхбыла девушка высокопоставленного темного. Возможно, они стали быстрее готовиться к своему плану,чтобы воспользоваться запретной любовью, которуюне удалось искоренить препаратами.
— Они думают, что я беременна от темного? —прямо спросила я.
— Не знаю, Аврора. Правда. Они не стали за тобойследить с помощью жучка, но должны были найти другой метод. И направили тебя ко мне наверняка не просто так.
Метод был. После вылазки темных в светлый мирони организовали дежурство на границе. Скорее всего,подобные патрули были всегда, когда ожидался очередной контакт светлых и темных.
Я размышляла о том, почему первый раз загадочныесветлые, видящие ночью, объявились именно тогда,когда темные проникли в здание церемоний. Если сработала все же какая-то тайная сигнализация, почему жетогда не проверили чашу? Почему все благополучноразрешилось? Правительство явно знало о моей связис Амелией и Волкером.
Скорее всего, это был очередной ход, чтобы мыс Брайеном думали, будто ситуация под нашим контролем. Но знали ли они, для чего мы так рисковали?Оставалось надеяться, что с Амелией все хорошо.
Но я не стала говорить Бэйли о таинственном помощнике, чтобы не подвергать его риску.
— В любом случае я беременна от Дэйва, — твердосказала я.
Сквозь пелену слез в глазах Бэйли прочитался вопрос.
— Дэйв не знает о том, что я сбегала. Иногдая тайно давала ему снотворное, чтобы у меня был шансулизнуть. Иногда приходилось спать с ним, чтобыон не думал, что что-то не так. И с мужем я никогдане предохранялась, а с темным всегда. У них это оченьразвито.
Я поделилась интимными подробностями, чтобыБэйли поверила в ложь, которой были пропитаныостальные слова. Она удивилась моей откровенностии действительно посчитала, будто с мужем у нас былаинтимная жизнь. На сердце стало чуть легче из-затого, что мне удалось одного человека, приближенногок тайнам, убедить в непричастности Дэйва.
— Беременность в принципе должна была сбить ихпланы. Надеюсь, у них хватит совести не вредить тебе,когда ты в таком положении.
Я сомневалась, но отчаянно делала ставки на это.Нам нужно было, чтобы правительство светлых бездействовало, пока Брайен не доберется до цели.
— В их базе есть Джой, твоя подруга.
Я чуть не закричала вслух «нет». Мы говорили о том,что Джой безупречная, я волновалась за нее и надеялась,что, несмотря на связь со мной, конфликты темныхи светлых никогда не коснутся ее. Но сейчас масштабыкатастрофы стали серьезнее.
— Она пока что точно не входит в их планы из-забеременности. Но ты должна за ней присматривать, потому что в любой момент после родов ее могут... изменить. Надеюсь, такую же отсрочку дадут и тебе.
Меня уже не так волновала моя судьба, как судьбаДжой. До родов осталось немного, потом она станет лакомым кусочком для цепких лап правительства.И дружба со мной могла ей навредить.
Она точно не заслуживала того, чтобы ее искреннийвнутренний свет потушили.
Я держала себя в руках из последних сил. Не плакала, не проявляла эмоций, хотя внутри все гремелоот ужаса. То, что рассказала Бэйли, походило на сумасшествие. Я не сомневалась, что мой мир не отличалсяот темного, но для меня стало неожиданностью, что теперь безупречных светлых отлавливают, как паразитов,даже не стараясь придумать оправдание.
Нами слишком долго и много играли.
— И присмотрись к своему брату, — добавилаБэйли.
— Алекс?! Он не...
— Может. Раз ты не безупречная, таким мог родиться твой брат. Никаких особых способов зачать безупречных пока что не придумали, поэтому полагаютсятолько на случай.
Мой брат был очень добрым, но он мог испытыватьнегативные эмоции, например, злость, когда я заставляла его сидеть спокойно и не пытаться достучатьсядо истины. Но и Джой злилась, когда, например, мыс Дэйвом ругались.
— Безупречные не должны злиться, — сказала я.
— Они могут показывать эмоции из желания спасти. Злость по пустякам или если как-то нечаянно навредили им, как бывает у нас, допустим, им не свойственна.
Мне надо было уйти. Надо было срочно оказатьсярядом со своей семьей.
С этими мыслями я попятилась в сторону двери.
— Аврора, только не надо сейчас кидаться в крайности.
Она права. Я замерла, но ноги были готовы к побегу. Они не дрожали, а горели от силы, которая ихнаполняла.
— Я хочу помочь тебе, так как чувствую свою вину.У меня нет возможности спасти тебя, но я могу хотя быобеспечить еще одно прикрытие.
— Это не значит, что мы в хороших отношениях, —процедила я.
Она подкупила меня историей с сыном, но я всеравно не готова была довериться ей полностью. ХотяБэйли и оставалась моей единственной надеждой, моимединственным возможным путем решения проблемы.
— Понимаю. Мне будет достаточно того, что ты позволишь мне помочь вам разобраться с происходящим.Я не хочу, чтобы это дерьмо продолжалось, — Бэйливыругалась, из-за чего я удивленно вскинула брови.Она слегка улыбнулась и пожала плечами.
Возможно, у нас с ней все-таки получится сработаться.
Ознакомительный фрагмент подошел к концу! Полная версия доступна в печатном варианте (ОЗОН, ВБ, ЧитайГород и т.д.), в электронном и аудиоформате (ЛитРес, ЯндексКниги, МТСстроки)