Глава 8
— Блэйк, просто заткнись! — воскликнула я, когдаочередная грубость вырвалась из его рта.
Сколько мы сидели с ним в одной комнате? Минуту?Час? Вечность? Я сбилась со счета.
Почему время именно сейчас стало таким резиновым?
— Совершенно не думаешь об этом? Как она прижимается грудью к нему, как он раздвигает ее ноги и ведет рукой по внутренней стороне бедра?
— Это низко даже для тебя. — Из-за отвращенияя на ощупь ушла в самый дальний угол комнаты и забилась там, подобно запуганному котенку.
Кстати, о котятах: маленькая и пушистая версияменя пришла ко мне и легла рядом, успокаивая мурлыканьем. Стало даже не так тошно, как было секундуназад.
— Я не понимаю тебя: ты, очевидно, влюблен в Ребекку, но позволяешь себе говорить подобные вещи.Уверен, что ей приятно?
Он горько ухмыльнулся, словно в собственном отчаянии нашел что-то забавное.
— Я не влюблен в нее, — небрежно проговорилБлэйк.
— Ты до сих пор на стадии отрицания.
— Я пришел сюда, чтобы издеваться над тобой,а не терпеть твои попытки лечить меня.
— Ты пришел, потому что тоже знаешь, что толькомы можем понять друг друга. Люди, которых мы любим, сейчас вместе и ближе друг к другу, чем мы быс тобой хотели.
— Я ее не люблю! — Блэйк ударил что-то, попытался успокоиться, сделав глубокий вдох. — Я не могу.
Я же лишь сощурила глаза, совсем не испугавшисьи не удивившись его вспышке.
— Брайен тоже это говорил.
— Я не он. — Темный произнес это с отвращением
— Хорошо, ты можешь до конца жизни не признавать своих чувств. Твои поступки уже давно сказали всеза тебя.
— Мои поступки?
— Ты защищаешь ее своими методами. Но и ей ты делаешь больно необдуманными словами, которые ляпаешь,чтобы заставить ее разделить с тобой ношу. Она достойнабольшего, а ты частенько хамишь и не думаешь о ней.
Блэйк вскипал, я давила на больные точки и выводила его из себя. С другими я бы давно сбавила обороты, но ему нужна была встряска, чтоб хотя бы рассмотреть возможность, что я в чем-то права.
Ожидала, что он разозлится и выльет на меня очередную порцию помоев, но он лишь понизил тон и сталс отвращением выговаривать каждое слово:
— Мне просто осточертело даже думать о том, чтоиз-за этого подонка она каждый раз должна терпеть издевательства. И, несмотря на это и то, сколько всегонатворил Брайен, его все любят. Она его любит. Оностается на чертовой вершине даже после того, какпогубил Эйми, как позволил кому-то издеваться надсвоей близкой подругой.
— Он не знал ничего о Ребекке.
— А о том, что будет с Эйми, если она родитот него, он тоже не знал?!
Блэйк не знал того, что Ребекка обо всем мне рассказала. Несмотря на это, он бездумно ляпнул о том, чтосам же пытался скрыть. Зачем тогда однажды он просилне лезть с вопросами про Эйми к Брайену? Я совсемне понимала Блэйка, и, кажется, он и сам в себе запутался.
— Что, по-твоему, произошло с Эйми? И зачем тыхранил тайну, раз в итоге сам же нелепо стал раскрыватькарты? — спросила я, поднимаясь. Разговор повернулв русло, которое требовало от меня большей твердости.Забиться в угол я больше не могла.
— В тебе нет ни капли любопытства. Ты все знаешь? — В ответ я кивнула. — И ты все еще с Брайеном?
Он искренне удивился. Мне не нужно было видетьего лицо, чтобы считать эмоции.
— А я должна была бросить его?
— Он не защитил ее! — взревел Блэйк. — Этотпридурок не предпринял никакой попытки исправитьситуацию. Эйми умерла, а он продолжил жить. Ещеи позволил себе ввязаться в отношения с тобой.
Блэйк специально ткнул мне пальцем в открытыйучасток кожи на ключицах, лишний раз напомнив, чтоя теперь абсолютно бесполезная и беззащитная.
— Не смей оскорблять Брайена, — сохраняя спокойствие, сказала я.
— Ты до сих пор, как верная собачонка, пускаешьслюни, стоит только ему оказаться возле тебя.
— Для тебя любить и полностью доверять человекузначит быть его собачонкой?
— Ты выглядишь жалко, думая о том, какой Брайензамечательный. Он все тот же кусок дерьма, каким былвсегда, только скоро на его безмозглую голову напяляткорону. Свергнет одного «короля» и провозгласит себяновым, еще более отвратительным. А ты так и будешьждать, когда он одним взмахом руки раскинет по мируволшебную пыльцу и изменит наши жизни к лучшему.
— Хватит! — выкрикнула я, не выдержав потокаоскорблений, лившегося в сторону Брайена, которыйне сделал ничего, за что его можно было бы так яростносмешивать с грязью. — Да, он не идеален! Как и я, каки ты, как и все другие люди. Но, в отличие от тебя, онне ищет виноватых вокруг себя. Он отвечает за своипоступки.
— Я не губил...
— Эйми уже не вернуть!
Комната погрузилась в тишину, было слышно толькомое глубокое дыхание. Лоб покрылся испариной, я вытерла пот ладонью и непроизвольно выругалась, избавляясь от последней капли одолевшей меня ярости.
Мне никогда не переубедить Блэйка, не заставитьего отстать от Брайена. Он уперся, завязал тугой узелна смерти Эйми и вечно ковырял его. Возможно, они не знал всей правды, так как сам Брайен предпочелостаться крайним, полностью взял на себя ответственность за беременность, которая могла и не наступить,если бы Эйми призналась, что нарушила график приематаблеток.
Блэйк еще не знал, что и я беременна. Какими бы гадостями разразился он, расскажи я ему сейчас об этом?Узнавать я не хотела, так как не верила, что смогу достойно выдержать его нападки.
Если бы Блэйк скорбел, я бы с большим терпениеми пониманием отнеслась к бесконечному потоку оскорблений. Но Блэйк не просто скучал по подруге, не просто пытался свою боль излить в виде ненависти. Его ослепили ревность и зависть, он пытался прикрыться трагедией и на фоне Брайена выглядеть лучшим вариантомдля Ребекки. Да даже мои чувства он хотел извратить.
— Мне жаль, что вы ее потеряли, — искренне проговорила я. — Но прошлое не изменить, в отличие от будущего. Не очерняй память о ней своей ненавистью.
Я глупо надеялась, что мне удастся повлиятьна Блэйка, но после моих слов он лишь рассмеялся.
— Бедная Аврора. Как же ты глупа, — прошептал он.
— Какой же ты мерзкий, — процедила я в ответ. —Продолжишь в том же духе и больше никогда не сможешь даже заговорить с Ребеккой. Твои ненависть и зависть погубят все хорошее, что она в тебе будила. И тытак и не ощутишь, как прекрасно любить ее и знать, чтотвои чувства взаимны.
Блэйк схватил меня за плечи, но я не измениласьв лице, не испугалась, а продолжила впиваться в негозлым взглядом с примесью искреннего сочувствия. Онмог предпринимать бесконечное число попыток продавить меня, сделать уязвимой, но я не собиралась поддаваться. Плевать я хотела на его желание посеять в моемсердце зерно сомнения в любви к Брайену.
Я не знала, какой подход нужен, чтобы образумитьэтого упрямца. На Блэйке будто ничего не работало. Агония и ярость, порабощающие его, были плодом его собственных поступков. И ошибки Брайена здесь совершеннони при чем. И если я нашла в себе силы не идти на поводуу ревности, посмотреть на все с иной стороны и поверить,что нас ждет иное будущее, счастливое и, главное, безопасное, то он, напротив, продолжил разрушать себя.
Блэйк приблизился к моему уху, обдал леденящимдыханием и произнес:
— Я подготовлю для тебя могилу. Рано или поздноты умрешь из-за него, и в момент смерти ты вспомнишьмои слова и поймешь, как же я был прав.
Оцепенение. Подобное я услышать не ожидала, поэтому потеряла себя в холоде произнесенных слов.
Это длилось несколько бесконечных секунд.
Все страхи станцевали перед моими глазами и ударили в низ живота. Словно кто-то ножом вспорол меняи оставил истекать кровью.
Но затем внутри произошел щелчок, наступила ясность, пришли тепло и свет. Не тот ослепительно-белый, который боготворили в моем мире. В том не былоникакой веры, этот дарил надежду.
Я оттолкнула от себя Блэйка и влепила ему пощечину со всей силы, на которую была способна.
— Еще раз скажешь что-то плохое о Брайене илипопробуешь ляпнуть что-то о моем будущем, я личносотру тебя в порошок. Откажусь от баланса, чтобыстать светлой, и сожгу тебя заживо, и в этот момент тыбудешь думать о том, как же я была права.
Я с гордо поднятой головой смотрела в его сторонуи готовила еще несколько красноречивых угроз. И быларада, что вдохновляла меня далеко не злоба, а желаниеуберечь себя и Брайена от нападок.
Но входная дверь с грохотом распахнулась и полностью разрушила висевшую все это время в квартире атмосферу. Брайен с порога начал говорить быстро и достаточно громко:
— Блэйк, Ребекка внизу. Тебе лучше поспешить.
— Что случилось? — одновременно спросили мыс Блэйком, не ожидая, что Брайен и Ребекка вернутсятак скоро.
— В том-то и дело, что ничего не случилось. Но еслиБлэйк сейчас не встретится с Ребеккой, возникнут проблемы. Может, она поднимется сюда, и начнется шоу.
— Так между вами ничего не было? — аккуратноуточнил Блэйк.
— А ты расстроен?
Больше никаких ответов никому не понадобилось:Блэйк покинул квартиру, не успела я моргнуть. Когдадверь издала характерный щелчок, я настороженно посмотрела в сторону Брайена. Из окна лил лунный свет,освещая очертания его высокой широкоплечей фигуры.
— Все хоро...
Фраза оборвалась из-за того, что Брайен налетелна меня с диким поцелуем и чуть не сбил с ног. Я быупала, если бы сильные руки не подхватили меня за талию и не сжали в крепких и разгоряченных объятиях.
Несколько головокружительных мгновений я недвигалась, позволяя широким ладоням неконтролируемо гладить меня, забывая дышать из-за требовательныхи пылких губ. Меня будто выключили, но тут же запустили заново, разогнав тревожность и волнение, наполняя меня до краев страстью. Шок спал, и тогда я в полной мере ощутила, что была окутана огнем, поддаласьему и ответила с тем же желанием.
На губах Брайена не было ни следа Ребекки, запах еедухов не впитался в его одежду. Я не знала как, но онивсе преодолели, не поддались. Препарат определеннодействовал, только он не превращал Брайена в озабоченное нечто. Он был напористым, но все равно делал всетак, как мне нравилось, прекрасно осознавая, кто запускалпальцы в его волосы и ласкал пальцами шею и грудь, расстегнув в беспамятстве несколько пуговиц на рубашке.
Поцелуй оборвался как по щелчку: Брайен внезапнооторвал меня от себя, и, если бы не его поддержка, я быпо инерции повалилась вперед. У меня кружилась голова и ноги подкашивались, а самый прекрасный силуэтперед глазами как будто стал отчетливее и еще привлекательнее.
— Только не из-за этих препаратов, — процедилБрайен, усаживая меня на диван.
Он ушел. Оставил меня одну, растрепанную, с горящими щеками и припухшими губами. Сквозь гулв ушах из-за бурлящей в жилах крови я услышала, какв ванной полилась вода. Брайен остался в квартире,и это немного успокаивало. Если бы он бросил меняпосле того, как чуть не съел этим невероятным поцелуем, я бы стерла его в порошок.
У него в планах было полное уединение, я же намеревалась бесцеремонно его нарушить.
Дверь в ванную я открыла аккуратно, предварительнопостучав. Брайен мне не ответил, но я все равно переступила порог. Через оставленную щель пробивалсярассеянный лунный свет, но его было так мало, чтоя будто погрузилась в полный мрак.
Мне и не нужно было видеть Брайена, перед глазамиуже стоял до дрожи соблазнительный образ. Его образ.Полностью обнаженный. Я чуть замешкалась, смутилась, как будто никогда не проделывала с ним страстныевещи при свете, как будто не заходила с ним все дальшеи дальше в близости и не становилась откровеннее.
— Надеюсь, ты не против, если я все же составлютебе компанию, — пролепетала я, потянувшись к краюфутболки.
Меня сложно было назвать роковой соблазнительницей, особенно после того, как я побывала в «оздоровительном лагере» и так и не смогла обратно набрать вес. Тело казалось мне недостаточно сексуальным. Тем не менее Брайен всегда прикасался ко мнетак, будто я идеальна для него. И пока я раздевалась,то представляла, что это делает Брайен, намереннотрогала себя, будучи полностью уверенной в том,что он смотрит, следит за каждым моим движением.Из-за этого я распалялась сильнее, и неловкость обращалась смелостью.
Когда я сняла остатки белья и услышала, как Брайентихо втянул воздух, то неконтролируемо и с ехидствомухмыльнулась. Он определенно был, мягко говоря,взволнован из-за устроенной сценки. На удивление,мне удалось достаточно грациозно перешагнуть бортик ванны и встать за моим темным. Руками я уперласьв него, нащупала порез, который действительно оченьбыстро зарастал.
Я прижалась грудью к мокрой и теплой спине, обняла его и поцеловала между лопаток. Брайен напрягсяи глухо произнес:
— Мне понравилось, как ты снимала с себя одеждуи невинно касалась собственного тела.
— Насколько сильно понравилось?
Знала, что Брайен под действием препаратов, из-закоторых должен был забыться с Ребеккой. Но он вернулся ко мне, и это стало достаточным доказательствомтого, что сильно. Что все, связанное со мной, для него«сильно». Хорошо, что он не видел моей глупой улыбки.
Не ожидая получить четкий и внятный ответ, я спустилась руками с крепкой груди к рельефному прессу,увлеченная собственными фантазиями, ощущением егосильного и идеального тела. Дух захватывало от того,что все это, даже его глубокое дыхание, принадлежитмне. Что я могу любить его, и ему это нравится, он наслаждается нами так же, как я.
Опьяненная им, я уверенно опустила руку еще ниже,но Брайен тут же перехватил мою ладонь и повернулсяко мне лицом. Мой недовольный стон он немедленнозаглушил поцелуем еще более страстным и пылким.
— Ты прекрасно знаешь все, что я скажу, если вопрос касается тебя, — все же ответил мне Брайен прямов распахнутые губы, прервав поцелуй.
Последний раз он мягко прикоснулся к нижнейгубе, слегка оттянул ее и переключился на шею. Моедыхание участилось, когда его ладонь накрыла грудь.
— Хочу слышать каждый ответ. Вновь и вновь.
Я чувствовала, как он упирается в мой живот,и от этого раскаленная волна желания топила меняв предвкушении, обволакивала каждую клеточку тела.Мою очередную попытку прикоснуться к нему Брайеноборвал. Он отстранился от меня: одна его ладонь всееще ласкала грудь, а другая сжимала запястье.
— Ты не представляешь, в каком я состоянии, Аврора.
— Представляю. — В доказательство я прогнуласьв спине, чтобы ярче ощутить его.
За мою маленькую шалость я получила наказание:Брайен развернул меня лицом к стене, прижал к холодному кафелю, и я слегка вздрогнула из-за пробежавшихпо телу мурашек. Мне хотелось продолжить свои дразнящие игры, но одной рукой Брайен поймал обе мои, заставил выпрямить их над головой и вытянуться перед ним.
Он убрал мои влажные волосы на одну сторонуи склонился к уху:
— Я же сказал, что не представляешь.
Не отстраняясь, он свободной рукой поднял моюногу и поставил ее на край ванны. Я не сопротивляласьи готова была сделать все, что он пожелает, лишь быпожар в груди никогда не потухал и Брайен вечностьприкасался ко мне.
— Дело не в препаратах. Их эффект силен тольков самом начале. Он яркий, но проходит достаточно быстро, не оставляя после себя ничего и лишая памяти.
Брайен все это шептал мне на ухо, прижимаясько мне сзади и медленно ведя пальцами от сгиба коленак внутренней стороне бедра.
— Неужели дело во мне?
Я развернула голову так, чтобы одна щека прижаласьк плитке, а другая согрелась от тепла его дыхания.
— Ты бы хоть сделала вид, что удивлена.
Губы Брайена мягко касались кожи, а пальцы оглаживали ягодицу, периодически поднимаясь к тазовойкосточке.
— Сейчас я в замешательстве, как ты держишься.Почему ты все еще...
Не дослушав меня, Брайен наконец-то прикоснулсяко мне между ног, стал ласкать меня и срывать первые, сдержанные стоны. Я контролировала себя, потому чтознала, что так могла раззадорить, заставить его мучитьсятак же, как он заставлял страдать меня из-за запрета ответных ласк.
— Мне мало, — пожаловалась я, хотя сама дрожала и напрягалась из-за нарастающего чувства внутри.Слова и реакция тела противоречили друг другу.
Когда Брайен вошел в меня сначала одним пальцем, а затем двумя, я простонала уже слишком громко,выдав себя, и в лихорадочном состоянии попыталасьнайти любимые губы. Растворяясь в контрасте холодаплитки и жара прижимающего меня к ней тела, я теряла контроль над собой. Нога соскользнула с бортикаиз-за приятных судорог, я случайно зацепила стоящиена нем баночки, и они рассыпались вокруг наших ступней по полу.
Ванна была узкой, нам не хватало места, но тем не менее я прогибалась так, чтобы мы плотнее прижималисьдруг к другу, вставала на носочки и пыталась стать выше,на нужном уровне, чтобы дать понять, на что я желалазаменить эти невероятные ласки пальцами.
— Брайен, умоляю, — простонала я, хватая ртомвоздух.
Он наконец-то отпустил мои руки и развернул обратно лицом к себе. Онемевшие ладони упали на широкие плечи, я тут же потянулась за страстным поцелуеми получила пылкий и всепоглощающий ответ. Пока мыцеловались, Брайен подхватил меня под ягодицы, и я обвила ноги вокруг его талии. Вода бежала по нам, былоскользко и неудобно, но мой темный наконец-то усадилменя на себя и выбил из нас обоих остатки рассудка.
— Я хочу тебя. И всегда только тебя, — прошепталон мне в губы и вновь поцеловал.
Мне нужно было совсем чуть-чуть, чтобы получитьжелаемое. Я вжималась в стену, упиралась в нее ладонью, искала опору ногой, чтобы стоять тверже. И когдая пяткой обнаружила что-то достаточно крепкое, чтобыопереться, то стала сама насаживаться на Брайена. Онподключил освободившуюся руку к ласкам, и вихрь невероятных ощущений тут же захлестнул меня, и я рассыпалась на мелкие осколки, пролепетав что-то о том,как мне хорошо с ним. Забылась, погрузилась с головойв собственное наслаждение. Я продолжала сжимать его,игнорируя то, что вода больше не бежит по нам, чтобольше не трусь лопатками о кафель.
Я пришла в себя, когда меня, мокрую и голую, уложили на диван.
— Тебе нужна передышка?
Он стоял между моих распахнутых ног, и его силуэточерчивал лунный свет, льющийся из окна.
Пульсация стихла, но я все еще чувствовала ее отголоски внутри. От одной мысли, что я могла ощутить Брайена внутри себя вновь, возбуждение снова росло. Приподнявшись на локтях, я уставилась на него с вызовом.
— Передышка от чего?
Я представляла, в какой же сексуальной усмешкерастянулись его губы, каким же диким был его взгляд.Он приблизился, оперся одним коленом на дивани склонил голову набок.
— Я не закончил, Аврора. Теперь мне мало.
— А, ты об этом? — продолжила игру я.
Намеренно медленно погладила свою грудь, спустилась к животу и бедрам. Брайен наблюдал за моимидвижениями недолго: он почти сразу навис надо мной,скользнул членом между бедер и стер с моего лица надменность.
— Аврора, ты опять нарываешься.
— Это так очевидно?
Я обняла его за шею, притянула к себе и поцеловалаочень нежно, понимая, что скоро настроение переменится, что я доведу до того, чтобы движения стали бесцеремонными и грубыми, идеальными под мое состояние.
Мы обнимались, с особым трепетом ласкали другдруга, двигались медленно и сладко, растягивая паузу.Я обожала то, как мы чувствовали друг друга, как с каждым разом превращали нашу близость в что-то болееневероятное, изучая друг друга и подстраиваясь под настроение. Мы никогда не боялись громко и прямо говорить о своих желаниях.
— Ты можешь лучше, — прошептала я, обрывая нас,разрушая мягкую, тягучую атмосферу, когда почувствовала, что Брайен готов войти в меня.
Он сделал это тут же, заставляя меня издать громкийто ли стон, то ли крик удовольствия. Но Брайен не сталдвигаться, он замер.
— Порой ты до неприличия разговорчивая, — сказал он, пока мучительно медленно погружался в меня.Затем он вышел, чтобы повторить движение, толькогрубее и немного быстрее.
— Хотел бы заткнуть меня?
Очередной грубый глубокий толчок, из-за которогоимпульс прошелся по всему телу и сжал в тисках колотящееся сердце.
— Твой рот становится все искуснее. Поэтомуда, я бы с радостью его заткнул.
— И твой рот может быть очень полезен.
Подтверждая мои собственные слова, Брайен поцеловал мою грудь, втянул сосок в рот и слегка его прикусил. Мне пришлось приложить все усилия, чтобы окончательно не растечься лужей и продолжить.
— Я все еще могу говорить, Брайен. Это значиттолько то, что ты все еще можешь... лучше.
Он словно сорвался с цепи. Меня перевернули наживот, приподняли за бедра и шлепнули по ягодице, после чего сжали ее. Я приготовилась к тому, что прямосейчас вновь забудусь в бешеном ритме, но Брайен потянул меня на себя, поставил на колени и прижал спиной к себе.
— Сделай это сама, — прошептал он, целуя меняв шею.
Я помогла себе рукой и села на него, наслаждаясьощущением наполненности.
— Глубже, Аврора, — приказал Брайен, и я послушалась, двигая бедрами так, чтобы взять больше. — Активнее двигайся, дорогая.
У него был такой низкий и хриплый голос, что мнехотелось, чтобы он без конца говорил со мной и толкалк пропасти. Я набирала темп, пока Брайен целовал моюшею, плечи, пока его ладони ласкали мое все еще влажное после душа тело, пока он спускался пальцами вниз.
— Я люблю тебя. Очень сильно люблю.
Мое признание усилило химию между нами. Я потянулась к затылку Брайена, запустила руки в волосыи развернула голову к нему.
— Я тоже тебя очень люблю, — ответил он передтем, как впиться в меня новым страстным и до сумасшествия желанным поцелуем.
У меня перехватило дыхание от движения языкаи губ. Я повалилась вперед, прогнулась в спине, подставляя бедра, и вжалась лицом в постель. Брайен вновьдвигался внутри меня, сам уже контролировал глубинуи темп, угол проникновения и сводил меня с ума этим,уничтожал крепкой хваткой на ягодицах, подключалдвижение пальцев между ног и плавил в тягучее вещество из обожания к нему. Я упивалась нашими звуками:его дыхание, шлепки и собственные заглушенные диваном стоны. Оргазм ослепил, оглушил, выбил воздухиз легких. Пока я сжимала пальцы, кусала простынюи фокусировалась на напряжении внутри, Брайен тоже приближался к разрядке, совершая последние жесткиетолчки.
Мы развалились на диване, наслаждаясь сладкойистомой. Нагие, удовлетворенные, счастливые в моменте. Я хотела бы вечность упиваться нами, но мывсегда были ограниченны. Мы всегда должны былиотпускать друг друга после очередной незабываемойвстречи. И никто не знал, повторится ли она вновь.
________________________________
На сборы времени не было. На улицу мне пришлосьвыходить с непросохшими волосами, поэтому Брайензаботливо укутал меня в очередную свою толстовкус капюшоном.
Мы оба хотели продлить нашу ночь, но решилине подставлять Дэйва. Из-за моей беременности нашасемья могла привлечь слишком много внимания со стороны светлого мира.
Брайен рассказал мне о том, что происходилона встрече с другими избранными темными, что ончувствовал, когда его опоили.
— Как будто ты похотливое животное. Все уходитна второй план, становишься ведомым инстинктом размножения. Но перебороть это возможно, если ты любишь.
Я в свою очередь рассказала о том, что Блэйк не быллюбезен, но я дала ему отпор.
— Зато он отвлекал внимание на себя. Так что пользаот него была. Не разжигай конфликт с ним, прошу.
Подробности о том, что Блэйк сравнивал мою судьбуи судьбу Эйми, я упустила, так как Брайен и без тогозлился на своего друга.
Я пыталась убедить Брайена, что меня не нужнопровожать до окна. Но он настоял на своем, аргументируя позицию тем, что так он быстрее сможет вернуться домой. Просто так без надзора он все равнооставить меня не мог, а я слишком долго обходила доми шла к подъезду.
Брайен поднял меня на плечах, и я сразу вспомнила,как все начиналось. Как я накручивала себя, думалао худшем, боялась. Тогда я неуверенно сидела на нем,переживала, что свалюсь, хотя он всегда крепко держалменя и твердо стоял на ногах. Перед тем как залезтьв окно, я аккуратно наклонилась и поцеловала Брайенана прощание, глотнула еще каплю нашей любви черезнастойчивые, но все равно нежные движения его губ.
___________________________________
После короткого, но достаточно бодрящего снамне нужно было встретиться с Джой. Подруга чуть лине с порога начала показывать мне фотографии кроватки и уже купленной для ребенка одежды, пеленоки прочего. Пришлось насильно затащить ее в свою комнату и усадить на кровать.
— Посмотри, разве они не прелестны? — Она показала пальцем в экран телефона, и от разнообразия крошечной одежды у меня зарябило в глазах.
Джой шокировала: она словно закупилась одеждойна годы вперед. Ее ребенок пойдет в школу, а у него всееще будет то, что мама купила ему до рождения. Онасмущала и даже пугала меня, потому что я не чувствовала подобной потребности сносить все полки в магазине. Возможно, это я была ненормальной, а не она?Ведь мою голову занимало не то, как обеспечить ребенка, а как подарить и сохранить ему жизнь.
Но я не стала ничего говорить. Джой была слишкомсчастливой, чтобы портить все и обесценивать ее радость.
Среди множества снимков я остановилась на одном.Меня привлекло небольшое розовое пятно. При выписке из роддома разрешен только один цветной элемент:лента розового или голубого цвета. Розовый цвет символизировал девочку, голубой — соответственно мальчика.
Я тут же подняла голову на подругу, а та улыбнуласьшире, чем я когда-либо видела.
— Девочка? — спросила я.
Джой вот-вот готова была лопнуть из-за обилия эмоций. Она точно светилась изнутри, даже кожа не скрывала ее внутреннее солнце, я видела его и чувствовала.
— Да! — воскликнула она. — Ты не представляешь,как я рада! То есть я бы обрадовалась и сыну, безусловно! Мы с Гейлом уже говорили о втором ребенке.Я не успела родить, а уже хочу второго, я сумасшедшая?!
— Нет, совсем нет, — успокаивала я, хотя Джойвряд ли нуждалась в поддержке. — Если вы с Гейломэтого хотите, то так и будет. Ничто не должно мешатьвам быть счастливыми.
— Я хочу уже поскорее взять ее на руки, услышатьпервое слово, увидеть первые шаги! Хочу дать ей все,чтобы она выросла лучше меня! Чтобы ее жизнь быланевероятной, беззаботной и... У меня слов не хватает!
Не знала, какой момент должен настать, чтобы моепризнание прозвучало достаточно органично. Джойприняла меня, мои отношения, поддержала и дала такмного, чтобы я не теряла связь со своим прошлымв светлом мире. Но я переживала, что она неправильноменя поймет, если я расскажу о беременности слишкомпресно.
Тем не менее я набралась смелости и заявила о своемположении с вынужденной радостью, которую из-застрахов боялась проявлять в полной мере:
— Я беременна.
Джой, еще секунду назад болтающая без умолку, застыла с открытым ртом. Она хлопала глазами и долгоевремя не знала, что сказать. Но затем я услышала писк,громкость которого постепенно увеличивалась.
— Я тебя поздравляю! — Она крепко-крепко обняламеня. — У вас будет чудо-карапуз! Это же замечательно!
— Замечательно? — удивленно спросила я, пытаясьотстраниться, но Джой крепче прижала меня к себе. —Ты забыла, что он темный?
Подруга все же отпустила меня, но только для того,что отмахнуться от моих слов, как от мухи.
— Он супертемный, не сомневаюсь, что он все решит.
— Я тоже в нем не сомневаюсь. Но все же...
— Даже слушать ничего не хочу! Знаю я тебя: тытам уже прожила все худшие варианты, даже толкомне подумав о том, что жизнь может быть счастливойпосле некоторых трудностей.
«Супертемный» и «чудо-карапуз». Никто еще не верил в это больше Джой. А если эта девушка что-то говорила, то делала это от чистого сердца. И мне опятьне захотелось омрачать нашу встречу тревогами, поэтому я нашла в себе силы продолжить беседу так, будтомы обе сможем скоро стать счастливыми мамами.
Мне не хотелось прощаться с Джой. Время с нейпролетало незаметно, я воодушевлялась и открывала новые источники силы в себе. Никогда бы не подумала,что она, безупречная светлая, будет так сильно поддерживать меня и всю мою «темную» жизнь. Неужели моямама когда-то была такой же? Как они посмели убитьв ней весь этот искренний свет? Подобное не должнопроизойти с Джой.
Как только подруга ушла, вернулся Дэйв. Он держалв руках конверт.
— Нашел в почтовом ящике. Это для тебя.
С любопытством я открыла его и обнаружила внутри документ из больницы, правда, без единой печатиили подписи. Меня уведомляли о том, что необходимповторный визит к психологу по имени Бэйли. Видимо, мой рисуночный тест дал неудовлетворительныйрезультат.