Плохая Связь

Когда за мной мягко закрывается дверь, и я оказываюсь в прохладном, сверкающем, пахнущем роскошью пространстве бутика, мне вдруг становится не по себе. На секунду кажется, что сейчас будет сцена из фильма "Красотка".

Однако ни мужская рубашка вместо платья, ни отсутствующая сумочка в руках никого не удивляют: меня встречают со всем радушием, на которое способны консультанты люксового бренда. Окружают заботой и ненавязчивым вниманием. Буквально через несколько минут я обнаруживаю себя выпивающей шампанское в бархатных креслах примерочной комнаты. Сижу и жду, когда мне принесут очень trendy пиджак к этим "у вас великолепный вкус" шортам из их классического букле.

Миша с профессионально-отстраненным лицом торчит у входа, а все профессионально делают вид, что его не замечают. Кроме нас в бутике только одна клиентка, ей не меньше восьмидесяти, и она выглядит роскошно, как могут только французские пожилые женщины. Мадам беззастенчиво рассматривает меня, мою рубашку и моего Мишу у дверей и, судя по скептическому выражению лица, ей это всё не нравится. Хотя, если так посмотреть, старая брюзга не в восторге и от безумно красивой и неприлично дорогой сумки, которую она как раз оплачивает. На неё бабка смотрит таким же "мне это всё не нравится" взглядом.
Про себя я прозываю её Мэйбл-скептические-очки.

Спустя час и пять смен нарядов я выхожу из бутика с головы до ног в Chanel, как арабская жена при разводе: в руках ничего, самое дорогое на мне. Не буду притворяться, что не обдумывала купить сумку, и (знаю, это ужасно, я меркантильная, падкая на материальные блага женщина, но вы бы видели эти сумки) остановило меня только невозможность объяснить её появление мужу. Не такая это вещь, которую можно незаметно пронести в дом, а потом на вопрос "это откуда?" небрежно бросить "да, купила на распродаже в прошлом месяце".

На мне новые сандалии на высоком каблуке, но я с удовольствием прогуливаюсь пешком по набережной в сторону ресторана, где по словам Миши нас ждёт Роман Евгеньевич. Так я узнаю отчество своего ... похитителя, и так же явственно, как этот морской бриз, ощущаю, что больше не могу его так называть. Я вдруг, только в эту минуту, осознаю, что меня никто не держит! Мы идём среди пестрой толпы туристов, мимо симпатичных ларьков с мороженным и сувенирами, справа серебристо искрится море, слева через дорогу громоздится белой глыбой Mariott, но всё вокруг как не со мной! Меня ошеломляет эта мысль!

Я останавливаюсь на месте, посреди пешеходной аллеи и Миша удивлённо смотрит на меня:
- Забыли что-то?

- Купи нам мороженное, пожалуйста, - киваю на тёмно-зелёный ларёк с куполообразной крышей, - я буду лимонное.

Стою и смотрю, как Миша обходит небольшую очередь из детей и мам, становится в конце и высматривает в витрине виды мороженого. Какие выводы из этого зрелища мы можем сделать? Я не слишком наблюдательна, так что всего два: Миша - сладкоежка, и, наконец, абсолютно не следит за тем, чтобы я не удрала. Не стоит перед ним такой задачи. Выбирает себе мороженное, уворачивается от воздушного шара, который держит за верёвочку шестилетка рядом, и совершенно не переживает, что я уже могла бы добежать до Монако.

Однако я не бегу. Стою и смотрю на воздушный шарик. Миша возвращается через пару минут, протягивая мне рожок с жёлтым мороженным, у него красное. Мы двигаемся по аллее дальше.

- Фу-у! Я думал это клубничное! А оно ... какое это вообще? Хотите попробовать? - он простодушно протягивает мне свой рожок.

- Хм, спасибо, я воздержусь, - пряча улыбку, отвечаю ему. Не думаю, что смогла бы добровольно облизывать чьё-то мороженное. Из гигиенических соображений.

- А у вас хоть лимонное? - волнуется он. Парень явно просто тыкал продавцу пальцем в нужный цвет.

- Угу, - очень уверенно мычу в ответ и ем, но Миша с подозрением смотрит на псевдолимонное, и я начинаю смеяться, - нет, если честно. Манговое. Но мне нравится, не переживай.

Он виновато морщится, но потом тоже смеётся.

Миша провожает меня прямо к столику в Bâoli Beach, стильном ресторане на пляже, где его шеф сидит с интеллигентного вида старичком, одетым в летний костюм в желтоватых тонах. Рома видит меня издалека, оглядывает с ног до головы и делает одобряющую мину, дескать, неплохо приоделась. Я беззвучно смеюсь в ответ. Он привстает, когда я подхожу к столу, и по-русски представляет мне своего компаньона.

- Это месье Дюран, мой юрист.

- Enchanté! - восклицает старикан. От светлых, почти белых глаз разбегаются многочисленые весёлые морщинки. Я тоже им очень enchanté, разумеется, мы целуемся в две щеки, как принято у французов, и теперь можно наконец сесть и заказать еду.

Я жутко голодна. Завтрак на яхте не задался, кусок в горло не лез, пока Рома выспрашивал про мои сексуальные предпочтения. Пара бокалов шампанского в Chanel и шарик мороженного, - это всё, что я съела за утро. К счастью, официант уже ждёт. Я, не глядя в меню, заказываю то, что знаю, как сказать по-французски:
- Jus de pomme, salade de chèvre. Mercí.
[Яблочный сок и салат с сыром. Спасибо.]

Только я поворачиваюсь от официанта к своим джентльменам, вижу в руках Ромы красную бархатную коробочку. Он открывает ее с самым торжественным видом. Месье Дюран, завидев происходящее, восторженно кудахчет на французском. Коробочка открывается, в ней кольцо, с огромным желтоватым камнем.

- Это.. что за нафик!? - не очень вежливо осведомляюсь я, глядя на Рому испепеляющим взором. Мэйбл-скептические-очки мною бы гордилась.

Он, весело хохотнув, (видно доволен произведённым эффектом) переводит взбудораженному месье Дюрану: elle a dit "Oui!" [она сказала "Да!"].

Старикан в полном восторге! Радостно поздравляет эту наглую рожу, затем трясёт мою руку, целует в обе щеки. Я глупо улыбаюсь - не могу же испортить французскому деду такой момент. Он так счастлив, будто это ему предложение сделали. Сейчас поди расплачется. Поспешно собирает свои бумаги со стола и откланивается - тоже, значит, не хочет нам момент портить.

- Да шучу я. Расслабься, - Рома откидывается на спинку кресла, очень довольный собой. - Это я одолжил на день у знакомого ювелира. Для Гуцера. Наденешь сегодня к нему на приём. Примерь давай. А можно лицо порадостнее, дорогая? А то за соседними столами люди в шоке. Думают, ты нас с кольцом отвергла.

Я оглядываюсь. С ближайших столов действительно все увлечённо наблюдают за развернувшимся представлением. Я с каменным лицом, протягиваю руку своему "жениху". Он надевает мне кольцо, с трудом, кстати. С размером проходимец немного ошибся: пальцы у меня тонкие и длинные, но суставы слегка выделяются.
Люди вокруг аплодируют. Потрясающе.

- Это чересчур уже! - шиплю я на него.

- А, не парься, - беспечно отмахивается Рома. - Поносишь сегодня немного, Гуцер заценит и всё будет в ажуре. Он не очень доверчивый парень, знаешь ли. И хорошо разбирается в камнях, козлина. Так что, не чересчур,- и чуть тревожно добавляет, - не потеряй только.

- Сколько же это стоит? - я завороженно рассматриваю игру солнечного света в бриллиантовых гранях.

- Много, - ворчит он, - скажем так, если бы я действительно делал кому-то предложение, взял бы камень поменьше.

Я закатываю глаза. Очередной сарказм или, может, самоирония. Сначала это смешно, но через секунду заставляет меня вспомнить про его умершую жену. По лицу Ромы пробегает тень - он словно читает мои мысли.

- Ну, что еще купила? - он показывает на небольшой чёрный пакет, стоящий на полу рядом с моим креслом.

- Ничего. Только то, что на мне, а там твоя рубашка. Они сказали про неё "tres chic" [очень шикарная] пришлось забрать с собой. Кто я такая, чтобы спорить с консультантами Chanel, - на самом деле, я ни за что бы не смогла бросить где-то его дорогостоящую рубашку, но то, что я притащила её, заставляет чувствовать себя неловко. Я словно заботливая жёнушка.

Он смеётся и удивлённо поднимает брови:
- Я думал из вредности скупишь всё, что подойдёт.
Я шлёпаю себя по лбу в притворном изумлении:
- Точно! Как мне не пришло это в голову! - Потом продолжаю серьезным тоном, - На самом деле ты ведь так не думал, скажи честно?

- Нет. Рад, что хоть что-то купила.

Официант приносит мой заказ и Рома, скептически взглянув на сок, заказывает бутылку розового вина и устрицы. Я ненавижу эту склизкую жижу в раковинах, о чём ему сообщаю. Но так же я знаю, что если приучить себя их любить, то они становятся очень вкусными. Буду пробовать: где, как ни на Лазурном берегу это делать.

Мне нравится этот пляжный клуб, и я здесь уже бывала. Вечером тут закатывают шикарные вечеринки: классная музыка, привлекательные люди, фотовспышки и шампанское с бенгальскими огнями. Сейчас в полдень здесь можно просто приятно пообедать, на свежем воздухе. Белые тканные зонты от солнца пропускают ровно столько света, сколько нужно, удобная белёного дуба мебель, дорогая посуда, официанты похожие на моделей из рекламы мужского парфюма, - всё для того, чтобы ты чувствовал комфорт и ненавязчивую роскошь Канн.

- Хорошее место, - говорю я Роме.

- М-м. Ты ведь бывала здесь, да? В Каннах?

- Да. - Не хочу добавлять подробностей. Я бывала здесь и с мужем, когда мы еще путешествовали вдвоём, и потом сама с детьми, когда работа затянула его с головой.

- В Монако?
- Да.

- В Ницце?
- Угу, - я уговариваю себя положить в рот устрицу, но она смотрит на меня с блестящего перламутра серой неприятной слизью и вызывающе пахнет тиной. Никакой разницы с теми, что подают в московских ресторанах.

- Не гляди на неё так, она испортится, - Рома забирает у меня из рук раковину с моллюском и кладет обратно в лед, - тогда я предлагаю сегодня поехать туда, где ты не бывала.

Я состраиваю в ответ скептическую гримасу (чёртова Мэйбл), мол, удачи с этим.

Он смеётся:
- Ну, попробуем?

- Если там не надо есть устриц - я не против, - оглядываю открывающийся с нашего столика вид на пляж и делаю глоток розового вина. Вот что совершенно безупречно на Лазурном берегу.

***

Через час мы на вертолётной площадке. Ожидающий нас летательный аппарат маленький, черный, пузатый и сияющий. Точно так же выглядит наш пилот: симпатичный, коренастый, он радостно пожимает нам руки в приветствии, прежде чем мы садимся в кабину. Мне громко и ветрено. И вообще - не поражает. Хм, просто типичная демонстрация финансовых возможностей.

Но как только мы отрываемся от земли, и я в волнении хватаюсь за руку сидящего рядом Ромы, а в животе скручивается узел из страха и восторга как на американских горках, понимаю - еще как поражает. Это потрясающее чувство! Мы поднимаемся на удивление быстро, и вид сверху из кабины в любом случае был бы впечатляющим, но здесь на Лазурном берегу от него захватывает дух! Небо в нежно-акварельных, солнечных красках, сливается с глубокой морской синевой, линия берега причудливо вырезана и пестрит бирюзовыми пятнами отмелей. Но самое восхитительное - ощущение полёта: ты видишь всю эту красоту не так, будто смотришь на фотообои, а так будто являешься её частью.

Поворачиваюсь к Роме, в восторге показывая на остров впереди:
- Смотри вон там...

Замолкаю, встретившись глазами. Он не смотрит по сторонам, только на меня. На его лице такое выражение... когда девушки видят это в кино, они говорят друг другу: "Вот так я хочу, чтобы на меня смотрел мужчина! Видишь этот взгляд?"

Я вижу этот взгляд.

- Уже подлетаем, - слышу в наушниках его голос и он отворачивается к окну.

Я закрываю свой восторженно распахнутый рот и отворачиваюсь тоже. Смотрю на проплывающие виды за выпуклыми окнами, но вместо красот перед глазами только его лицо.