Глава 1
Затушив сигарету о стену здания, девушка вышла из-за угла и направилась ко входу. Здание это было одним из корпусов университета, открывшегося не так давно. Ему было не больше двадцати лет, и оно не представляло собой что-то величественное, скорее, больше походило на школу: трехэтажное кирпичное строение с плоской крышей, небольшой парковкой, маленьким парком с парой лавочек и высокими деревьями. Здесь частенько обедали студенты, сидя прямо на траве. Над входом висел простой плакат с обычной надписью: «Медицинский корпус».
Брюнетка вошла в здание, с трудом открыв непозволительно тяжёлую для неё, металлическую дверь. Внутри стояла гробовая тишина, и обычно тихие, лёгкие шаги девушки звучали чересчур громко. Оставалось только молиться о том, чтобы никто её не услышал. Но, повернув направо, она с ужасом и с каким-то смирением перед неизбежным осознала, что шлюха-удача сегодня от неё отвернулась, прыгнув в штаны другому. В десяти метрах от неё стоял, закрывая дверь своего кабинета, декан её факультета ветеринарной медицины.
— Блядство. Пробормотав ругательство себе под нос, девушка поспешила развернуться, но её заметили прежде, чем она ушла.
— Мисс Барберри, — спокойно окликнул её декан. В его глазах плескалась насмешка, а брови были приподняты в притворном удивлении, ведь ему не впервой ловить её на опоздании. Девушка замерла и зажмурилась, надеясь, что это сон и вскоре он закончится. Но этого не происходило, поэтому она начала судорожно искать выход из этой ситуации, проговаривая шепотом: «Дерьмо, дерьмо, дерьмо».
— Мисс Барберри, вы меня слышите? — Повторил он, терпеливо ожидая, когда к нему повернутся лицом. Закатив в раздражении глаза и сморщив нос, девушка развернулась к нему лицом, натянуто улыбаясь.
— Здравствуйте, мистер Кетчерс! Как поживаете? Надеюсь, не болеете? Как Ваша собака? Она была такой милой в последнюю нашу встречу. — Нет. Это было вранье. Эта бешеная сука едва не откусила ей пальцы, когда девушка хотела её погладить.
— Мисс Барберри, сегодня вы, на удивление, доброжелательны. Линда поживает прекрасно, как и я. Но было бы намного лучше, если бы Вы все же соизволили объяснить, по какой причине опаздываете на занятия.
Мистер Кетчерс или Альберт Кетчерс — это низкого роста дядечка, лет шестидесяти, с «пивным» пузом и седыми усами. Кажется, что он никогда не снимает свой бежевого цвета костюм, потому что никто не видел его в чём-то другом. Даже эту псину, Линду, породы немецкий боксер, которую брюнетка ненавидела всей душой, он выгуливал в тот день в этом костюме. В своей собаке он души не чает, и когда она укусила девушку, тот обвинял в этом её, а не свою драгоценную Линду, мол, зачем ты полезла к ней? (Его не волновало, что минуту назад он разрешил её погладить).
— Ам... Просто родители потеряли ключи от моей клетки, и все утро пытались их найти, — продолжая глупо улыбаться, она издала смешок, не веря, что эта давно избитая шутка подействует. Но, вопреки её ожиданиям, декан рассмеялся.
— Ну, хорошо, Мисс Барберри, на этот раз у вас получилось избежать наказания, — и в наигранно строгом тоне, погрозив пальцем, продолжил, — но в следующий раз вам его не избежать. А теперь идите на занятия и впредь не опаздывайте.
Брюнетка кивнула головой, всё также натянуто улыбаясь, подумала, что её отмазки срабатывали всегда. Девушка поспешила в аудиторию, ведь теперь предстояло отчитаться у профессора, хотя это не было большой проблемой — она была любимой ученицей мистера Скотта, несмотря на все её опоздания, потому что она вовремя сдавала работы.
Мистер Скотт или Джордж Скотт — молодой профессор, преподающий у их группы историю США. Ему 30, он холостяк и красавчик. Эти качества позволяли Джорджу иметь собственный фан-клуб. А ведь он, по мнению брюнетки, и правда был красивым: светлые, шелковистые волосы, голубые глаза, оливковая кожа, трехдневная щетина и (самый сок) спортивное тело. Но, к сожалению, он был не в её вкусе.
Постучав в дверь, девушка зашла в аудиторию, натыкаясь на весёлый взгляд профессора Скотта.
— Барфина! Какой сюрприз, я уже думал, что ты не придёшь, успел расстроиться, — с улыбкой на губах он продолжал смотреть на сероглазую, держа в руках мел.
— Ну, что Вы? Прошло-то всего минут пятнадцать, — Барфина натянула улыбку на лицо, желая поскорее сесть за парту и от нетерпения начиная переступать с ноги на ногу.
Усмехнувшись, он жестом пригласил её сесть на место. Проходя на задние ряды, девушка увидела недовольно взирающую на неё подругу. Закатив глаза, Барфина села на стул и положила рюкзак на парту.
— Я тебе двадцать раз звонила! Ты что, глухая? Или у тебя вдруг руки отсохли, и ты не смогла вызов принять?! — Шипя не хуже змеи, светловолосая в раздражении сложила руки на груди.
Вообще, Челси Мур была очень милой и скромной девушкой. Её личико поистине можно назвать ангельским: светлые прямые волосы, ниспадающие до лопаток, ясные карие глаза и очаровательные румяные щёчки. Не сказать, что Мур была полненькой, но и худышкой она не была, обладая шикарной фигурой, которую принято называть «грушевидной». Но ангельской у неё была не только внешность, но и голос, которому могли позавидовать многие звезды. И спрашивается, что она с таким голосом забыла на медицинском? (А ведь её спрашивали об этом, и не раз, но она всегда отшучивалась тем, что хочет быть поющим стоматологом). Правда, все это очарование пропадало, стоило ей разозлиться: лицо краснело, глаза мутнели, а пухлые ладошки сжимались в кулаки, оставляя на нежной коже следы от ногтей.
— Не бухти, Челс, морщинки появятся, — прошептала девушка и, прикоснувшись к месту между бровями, усмехнулась злому взгляду подруги, — ох, ну, срань Господня! Я просто не хотела брать трубку, ясно? Ты же знаешь, что я не люблю разговаривать по телефону, и, если нужно что-то мне сказать — пиши SMS-ку.
— Тц, ну и где ты была? — Челси вдруг сморщила лицо, как будто съела целый лимон, и начала принюхиваться. — Ты что, курила? Опять? Серьезно? Ты же собиралась бросить! — Шёпотом прокричала Мур, нахмурив брови и дернув Барри за рукав черной водолазки.
В который раз закатив глаза, Барфина решила просто игнорировать последние фразы.
— Дамы, я, конечно, понимаю, что Ваш разговор намного важнее истории страны, в которой Вы родились, но всё же попрошу Вас быть потише, Вы можете мешать другим студентам, — профессор Скотт сверкнул холодным взглядом и чуть улыбнулся. Но улыбка была совсем не теплой.
— Простите, — Челси стыдливо опустила взгляд на тетрадь, начиная что-то писать. Однако спустя минуту она отложила ручку в сторону, снова поворачиваясь к подруге.
— Ну так что? Где была? — На этот раз Челси контролировала свои эмоции, поэтому голос не срывался на крик, а был тише шепота.
— Я была дома. Спала. — И, видя как Челси вот-вот снова взорвется от злости и негодования, поспешила добавить. — И сейчас я планирую продолжить это важное дело. Сделав ударение на слове «важное», брюнетка скинула свой рюкзак на пол и положила голову на сложенные руки. Челси же только глубоко вдохнула, покачав головой, и продолжила записывать лекцию.
***
— Ты, кстати, в курсе, что все думают, будто ты спишь с мистером Скоттом?
Девушки сидели в столовой колледжа после второй пары. Им предстояло отсидеть еще две, прежде, чем они смогли бы пойти домой. Барфина на секунду замерла с раскрытым ртом, после чего продолжила есть свой гамбургер.
— Му и фто? — Все также жуя, она начала говорить. — Мемя ме хепет, фто оми там тумают. — И, дожевав, продолжила. — Я с ним вне колледжа не встречалась ни разу даже, да и вообще, тебе не кажется бредом думать, что я с ним сплю, только потому что я его любимица? — Вопросительно подняв брови, Барри выжидающе смотрела на свою собеседницу.
— Нет, не кажется, — сказала так, будто это самая очевидная вещь на свете.
— Нет? Ну ладно, — девушка пожала плечами, закинула в рот последний кусочек гамбургера и принялась за второй.
— Тебя и правда это не волнует? — Стащив у Барфины картошку фри, за что получила гневный взгляд, Челси обмакнула её в сырном соусе и отправила в рот.
— Нет, это меня не волнует, — хмуро проговорила брюнетка, глядя, как её картошка исчезает во рту подруги. Сначала первая, потом вторая, третья, десятая. — Но меня правда волнует то, что ты воруешь мою еду.
— Прости, — улыбнулась Челси, продолжая есть картошку Барфины. — Я помогаю тебе, потому что скоро прозвенит звонок, и нужно будет идти.
И, в подтверждение ее слов, раздался звонок — все поспешили покинуть столовую.
***
— Наконец-то очередной учебный день закончен, и мы можем пойти немного отдохнуть, — весело проговорила Челси, жмуря глаза от яркого солнца.
— Ага, а потом опять начнется вот это всё, — Барфина размахивала руками, чтобы описать это «всё», как вдруг наткнулась на рыжеволосое нечто, несущееся прямо к ней. — И вот это. — Она успела договорить, а после «это» сграбастало её в свои объятия, приговаривая «Ежонок» на ухо.
Взглянув в обреченные глаза подруги, Челси разразилась хохотом и, достав телефон, сделала пару снимков.
— Да черт возьми! Отпусти ты меня уже! — Барфина предприняла попытку высвободиться из объятий, и, к счастью, она оказалась успешной. — Алек, когда же ты от меня отлипнешь-то? — Недовольно высказалась девушка.
— Нет, Алек, не слушай её! — Челси продолжала смеяться. — Дари ей свою любовь вечно! Мне нравится смотреть на её выражение лица, предающееся мечтам о вашем совместном будущем.
Барфина зарычала, на что Челси послала воздушный поцелуй.
— Ну что, девчули? Пошлите пообедаем? — Алек счастливо улыбнулся, и на его щеках появились ямочки. А вместе с веснушками он смотрелся чертовски мило.
— Нет, мы недав...
— Ты платишь? — спросила Челси, перебивая подругу и весело улыбаясь.
— Ага, я.
— Ну, вот и договорились! — Хлопнув в ладоши, светловолосая направилась к ближайшему Маку, который находился в десяти минутах ходьбы.
Челси хотелось побольше посмотреть на взаимодействие этой парочки. Хотя парой они, по сути, не были и, по словам Барфины, никогда не будут: Алек был слишком хорошим для неё. А тот особо и не расстраивался, кажется, его устраивала и «френдзона». Но, по мнению самой Челси, они неплохо смотрятся вместе и были бы отличной парой: Алек смог бы отучить Барри от пагубной привычки, а она бы успокаивала слишком гиперактивного парня.
Когда друзья нагнали Челси, Алек спросил:
— Ежонок, а зачем ты волосы отрезала? — Полюбопытствовал парень.
— Да, кстати, зачем? — Подключилась Челси. Она бы не стала спрашивать этого вообще, если бы не Алек, так как знала, что подруга не любит отвечать на подобные вопросы. Они ее раздражали. Как, впрочем, и многие другие вещи. Если бы у Челси спросили: «Какой Барри человек?», то она непременно бы ответила — флегматичная стерва.
— Захотелось, — бросила брюнетка.
— Но они были такими красивыми, — Алек вздохнул, с грустью вспоминая её локоны. Ведь у Барфины и правда были прекрасные длинные волосы, и еще вчера утром она сидела напротив зеркала и расчесывала их. Они всегда красиво блестели на солнце, а на ощупь были мягкими и гладкими. Барфина любила свои волосы и гордилась ими. Но также обладала такими чертами, как непостоянство и непредсказуемость. Поэтому уже вечером предыдущего дня она ходила с еле касающимися плеч волосами, подстриженными стильной стрижкой «Шегги». И, на ее взгляд, так даже лучше. Они по-прежнему были мягкими и гладкими и блестели на солнце, только теперь она стала оправдывать своё прозвище не только характером, но и внешностью: её волосы, и так от природы волнистые, стали топорщиться во все стороны. А сочетание с «черным» стилем в одежде сделало её похожей на бунтарку. По правде говоря, Барфина и являлась ей отчасти.
— Они и сейчас красивые, — закатив глаза, Барри ускорилась, тем самым оставляя друзей позади.
— Колючка, — пробурчал Алек и поспешил догнать подругу, а за ним, смотря в телефон, еле поспевала Челси.
***
Через пару минут друзья подошли к McDonald's и заняли столик ближе к выходу, у окна. На самом деле внутри было очень много народу, поэтому им пришлось подождать какое-то время, прежде чем освободилось место. Зато они успели накупить много фаст-фуда.
— Ну и чего, девчули, мы просто будем сидеть и жрать? — Вопросительно приподняв бровь, неожиданно воскликнул Алек, запихивая в себя горсть картофеля.
— Э-э.... Да? — Неуверенно ответила Барфина, осторожно откусывая бургер. Он, кстати, был её любимой едой.
— Ну, так неинтересно! — Алек обиженно надул губы, совсем как ребенок, которому отказались покупать его любимую сладость. Алек, впрочем, и был ребенком. Большим таким, под два метра ростом, но ребенком. Семья Бучер (семья Алека) владеют сетью ресторанов по всей стране, и парню, как долгожданному и единственному ребенку, позволялось всё: хочешь десять килограмм конфет? Держи, милый, только всё сразу не ешь, зубки болеть будут. Хочешь машину, украшенную бриллиантами на пятнадцатилетие? Она твоя, мой хороший, только води осторожно и не забывай пристёгиваться. Алек был «сладким» мальчиком, а Барфина не любила сладкое.
— И что ты предлагаешь? — Без интереса спросила Челси и продолжила жевать наггетсы.
— Давайте в «действие»! — Радостно воскликнул рыжеволосый, хлопая в ладоши.
Девушки недоумённо переглянулись, после чего Барфина переспросила:
— Ты имеешь в виду «Правда или действие»?
— Нет. Просто «действие». Правила просты: играем в камень, ножницы, бумага — кто проигрывает, выполняет действие, которое ему загадал первый победивший.
У Барфины проснулось до этого момента дремлющее шестое или седьмое чувство, она не была специалистом по гороскопам, поэтому не знала, что это за чувство. Да и не была уверена, что это как-то с ним связано. А то, в чем Барфина не уверена, она привыкла игнорировать, именно поэтому, не раздумывая, согласилась.
— Ой, чувствую, добром это не кончится. Может, не стоит? Или хотя бы не здесь? — Попыталась образумить друзей Челси.
— Не, так неинтересно, — отмахнулся Алек, — давайте, скидываемся на камень, ножницы, бумага.
В первом раунде проиграла Челси, а выиграл Алек. Он решил начать по жёсткому, поэтому, спустя минуту уговоров, на все помещение раздались стоны Челси. И пока её друзья пытались успокоиться от смеха, она сползала под стол. В следующем раунде снова проиграла Челси и выиграл Алек. На этот раз ей всего лишь нужно было соблазнить кассира и раздобыть его номер телефона. Кассир времени зря не терял и стал делать недвусмысленные намеки «зайти вечерком на чашку чая» или «фильм посмотреть». Челси же просто стояла, улыбаясь натянуто, и кивала головой. Вернувшись за столик, она пообещала убить Алека, ведь теперь ей нужно было как-то избавиться от назойливого парня, с которым она все же согласилась пойти на свидание, лишь бы поскорее уйти оттуда. Игра продолжилась, и в этом раунде опять выиграл Алек, но проиграла Барфина, на радость Челси.
Пока он придумывал ей действие, Барри успела съесть все, что купила, точнее то, что купил Алек. Челси в это время что-то увлеченно печатала в телефоне, улыбаясь.
— Так-с, — произнес рыжий задумчиво, бегая глазами по помещению. — О! Иди и засоси вон того парня в углу. Брюнет, спиной сидит к нам.
Барфина обернулась, чтобы посмотреть на парня, которого выбрал Бучер. Со спины особо ничего не поймёшь, Барри увидела лишь черную дутую куртку на нем и коротко стриженные чёрные волосы. Повернувшись обратно, она недовольно спросила у друга:
— А как же: «Я люблю тебя, Барфина!»? — Девушка спародировала его писклявым голосом, совсем не соответствующим действительности.
— Стараюсь не совмещать любовь и работу, — Алек усмехнулся, подмигнув ей, отчего Барри поморщилась.
— Когда это ты работать начал, а, свит бой? И что это за работа дурацкая? — Спросила брюнетка, иронично выгнув брови.
— Да ты знаешь, сколько я на спорах выиграл? — Возмущенно ответил Алек.
— И вообще, это сейчас не важно. Иди, выполняй, Ежонок.Алек усмехнулся, а Челси наконец оторвалась от своего телефона и начала мстительно подталкивать девушку словами к действиям.
В который раз за этот день закатив глаза, Барри направилась в сторону того столика. Подходя к нему, она решила повернуться к друзьям и провела пальцем у горла, имитируя его перерезание. Этот жест говорил о том, что Барри выполнит все на «изи». Ухмыльнувшись, она развернулась обратно к столику. Выдохнув, продолжила движение. Всё же, какой бы пофигисткой Барфина не была, ей никогда не приходилось раньше вот так, при свете дня, в Маке, целовать незнакомца. Когда она была уже за спиной своей «жертвы», на неё обратил внимание блондинчик, сидящий напротив брюнета. У него была татуировка на кисти и очаровательные голубые глазки. Он мило улыбнулся, вопросительно посмотрев на девушку. Что-то знакомое было в чертах его лица, но она не понимала что. Барри кивком головы указала на брюнета, который продолжал жевать свой бургер, не обращая внимания ни на что. Блондин пнул ногой под столом «жертву», и, когда тот оторвался от своего обеда, глазами указал на девушку, стоящую у него за спиной. Вытерев руки и губы салфеткой, он наконец повернулся к ней. А у Барри резко появилось желание свалить куда-то в Тайгу.
Прикрыв глаза рукой, она шипела сквозь сжатые зубы: «Дерьмо, дерьмо, дерьмо». Барри не могла поверить, что человеком, которого она должна будет поцеловать, является Август-чертов-Кейдж. Ну, почему?! Почему Алек из всех находящихся тут людей выбрал именно его? Она всегда знала, что у него имеется этот блядский радар, который вопит на каждую возможную неприятность, как бы говоря: «Давай, сделай это, что тебе будет?» Ей было плевать на тот факт, что он не видел лица человека, которого выбрал. Барфина решила, что убьёт его, если, конечно, уйдёт отсюда живой, а не вперёд ногами. Ведь, вопреки мнению друзей, её инстинкт самосохранения никогда не засыпал, и, хоть её и бесили многие вещи в жизни, она все ещё хотела жить. Но нежелание проигрывать было сильнее желания жить, поэтому она все же решила, что сделает это. Скорее всего.
Брюнетка убрала руку от лица и посмотрела в глаза своей «жертве». В них читалось плохо скрытое раздражение. Барри неподвижно стояла ещё секунды три, взвешивая все «за» и «против», после чего, возведя глаза к потолку и глубоко вдохнув и выдохнув, сказала:
— Ну, Господня срань! Что за блядство? Ты нахуй серьёзно?
Блондинчик, в котором Барфина признала Луку Брауна, человека, который помогает Кейджу во всех его, по слухам, грязных делишках, начал беззастенчиво и громко смеяться. И не то, чтобы Барфина верила слухам, но в каждом слухе есть доля правды, так что этих ребят она хоть и не боялась, но опасалась. Август нахмурил брови, явно не понимая, что этой девушке нужно. Он уже начал выходить из себя и открыл рот, чтобы высказать этой дамочке пару ласковых за то, что она отрывает его от еды, но был прерван поцелуем. Её язык проскользнул между открытых губ, изучая его рот, а руки обхватили лицо парня. Поцелуй длился не дольше трех секунд. Оторвавшись от его губ, Барфина быстро побежала к друзьям, схватила свой рюкзак и произнесла: «Валим». После чего троица скрылась за дверью Мака.
Отходящий от шока Август смотрел им вслед, делая в голове пометку разобраться в этой ситуации немного позже.