Дотянуться до тебя

«Кому-то не хватает одной женщины, и он переключается на пятую, десятую. А другому не хватает жизни, чтобы любить одну-единственную».

Константин Хабенский

Прошла одна неделя с тех пор, как я обзавелась нежелательным соседом. Мне даже удалось почти смириться с его присутствием. Единственная радость, что Нейтан не может выходить за пределы квартиры, словно он привязан к ней невидимыми цепями. И хорошо, что хотя бы не ко мне.

Целый день мне пришлось потратить на разборку вещей. Откровенно говоря, мне было не до этого. Но пару раз споткнувшись об коробки, я чуть не убилась, поцеловавшись с полом. Зато Нейтану удобно, он просто проходит сквозь картонку с вещами, но при этом постоянно ругается на меня, что я превращаю его квартиру в хламник.

Закончив со своим барахлом, я подхожу к картинам, которые были плотно завешаны тряпками, и, смахивая одну из них, наблюдаю, как ткань небрежно падает на пол. Достаю самое первое полотно и начинаю его рассматривать. На нём был изображен молодой юноша с немного кучерявыми волосами, сидевший полу боком. Левая рука покоилась на белоснежных клавишах рояля, а вторая — на собственных коленях. Он выглядел опечаленным и задумчивым. Лист с нотами, лежащий на специальной подставке, был пуст. Смотря на эту картину, я ощутила лёгкую меланхолию.

— Не трогай! — рявкает на меня Нейтан и нервно выдергивает полотно, ставя его на место.

— Какие мы злые, — фыркаю я парню. — Это что, какая-то дорогая коллекция?

— Я не лезу в твои вещи, а ты не лезь в мои.

— Ты не лезешь в них лишь по причине того, что не можешь!

Методом проб и экспериментов мы выяснили, что Нейтан может взаимодействовать только со своими вещами в квартире. Например, как эти картины или его ложка для супа, неважно. Даже со старыми пакетиками от чая. Лишь бы это были его вещи.

— Если бы мог, в квартире не было бы такого разгрома! И все эти крема в ванной, зачем они тебе? Думаешь, это поможет выглядеть лучше?

— А тебе уже ничего не поможет, — я швыряю в него тряпку, валяющуюся рядом с картиной. Та попадает ему в лицо, свисая с головы.

Он убирает лоскут ткани, который немного электризует его волосы, и некоторые пряди поднимаются вверх. Смотрю на кончики его волос, которые тянутся словно первые лепесточки к солнечному свету. Он похож на одуванчик. Удивительно, как его тело реагирует на простые законы физики. Иногда я забываю, что он всего лишь призрак.

Махнув своими волосами, разворачиваюсь и оставляю его одного в спальне, направляясь в зону гостиной.

Нейтан очень тяжело принял известие о своей смерти. Нет, он уже понял, что умер, и это не было для него откровением. Но ему было сложно читать статьи про собственную пропажу, ход расследования и итог: его не нашли. Сейчас мы зашли в тупик. Он всё также совершенно не может ничего вспомнить, а когда пробует, жалуется на невыносимую боль в голове. Может быть, это взаимосвязано, и он погиб от тупого удара в голову. В его телефоне мы тоже ничего полезного не нашли, кроме одного. Последний звонок был сделан после того, как он был замечен в районе Кингсхеджес. Благо удалось найти примерное время в какой-то статье. Адресантом был, как я поняла, его друг Донни, про которого однажды уже доводилось слышала. Но самое интересное, что когда Нейт открыл телефонную книгу, там был набран номер «911», но будто он не успел нажать кнопку вызова. Это обоих нас насторожило.

Ещё мистическим и совершенно необъяснимым образом заряд мобильника, как и само время, застыли в одном значении. Батарея держалась всегда на уровне 88%, а дата была зафиксирована на 7 февраля, часы же показывали 12:46. Моя теория гласит о том, что в это время Нейтан умер.

Я стала более рассеянной, и у меня начались небольшие проблемы с учебой, что совсем не вписывалось в моё жизненное кредо и комплекс отличницы. Постоянные недосыпы из-за ночных кошмаров, которых стало в последнее время слишком много, а пару раз даже был сонный паралич.

— Не думал, что ты такое носишь, — слышу голос парня из ванной комнаты.

Вот же блин, я совсем забыла, что хотела устроить стирку и разбросала вещи на полу, перебирая их.

— Нейтан! — я влетаю пулей в ванну и, не глядя, начинаю пихать всё в стиральную машинку, чтобы он не успел больше ничего разглядеть.

— Ты самое главное забыла положить, — парень вытягивает ногу, показывая кончиком пальцев на бардовые стринги, валяющиеся неподалёку от двери. Я сейчас умру от стыда, спасите меня кто-нибудь. — Миленькие.

— Вали уже отсюда! Кто-то говорил мне, что не трогает мои вещи!

— А я и не трогаю их, просто смотрю, — спокойно отвечает Нейтан, ухмыляясь одним уголком губ.

— А ты просто не смотри!

— А ты просто не разбрасывай их. — Ну есть у меня такая черта, я люблю устраивать везде творческий беспорядок.

Я наклоняюсь, не сгибая ноги в коленях, чтобы закинуть остальное бельё в барабан машинки, затем выдвигаю отсек для порошка, заливаю туда специальную жидкость и настраиваю режим стирки. Нейтан подозрительно притих, и только сейчас до меня дошло, в какой позе я стою перед парнем. Резко выпрямляюсь, чувствуя, как щёки пылают румянцем. Смотрю на него через плечо и вижу уже откровенно наглую улыбку на его лице.

— Не говори ни слова, — захлопываю отсек для порошка и нажимаю кнопку «Старт».

— Уф, ну как же тут ничего не говорить, когда ты в такой экстравагантной позе стоишь, так бы и...

— Нейтан, фу!

— Я тебе что, собака? — недовольно ответил парень.

— Да, самый настоящий кабель! — кричу я ему, выходя из ванной комнаты.

— Быстро забрала свои слова, — парень нагоняет меня в два шага, обходит сбоку и встаёт передо мной. Я останавливаюсь по привычке, боясь врезаться.

— А то что? — задираю голову к верху и скрещиваю руки на груди. — Что ты мне сделаешь?

— Ты играешь с огнём, Никки. И поверь мне, я не тот, кто сгорит в нём, — предупреждает Нейтан обманчиво мягким тоном.

— Фу, ты что, начитался дарк-романов? — я машу рукой и продолжаю свой путь в спальню, обойдя парня.

— Ладно. Хочешь войны — будет тебе война, — он холодно усмехается за моей спиной. Его бедное самолюбие задето, как не жаль!

— Я хочу, чтобы ты исчез! Навсегда! — всплываю и злостно открываю шкаф с вещами, бросаю на пол всё, что думаю примерить.

Повернув голову в сторону парня, хмыкаю и закрываю дверь, намереваясь устроить себе «модный приговор» — выбрать, какую же футболку лучше надеть к очередной паре шорт. Мода была совсем не для меня, я не любила платья, каблуки, побрякушки. Это всё мешало. На шпильках не побегаешь, в платье не проникнуть до самых потаённых уголков, а все эти бусики только лишний шум создают. В моей будущей работе журналиста никогда не знаешь, чем придется заниматься и в какую дыру залезать.

Я снимаю с себя домашнюю одежду, намеренно швыряя в разные стороны. Пусть побесится, ему полезно. Надеваю черные шорты на молнии с пуговицей, имеющие по бокам декоративные разрезы, что выглядит это как два ремня, огибающих вокруг почти всё бедро. Прежде чем надеть бюстгальтер, выбираю подходящую футболку. Этот элемент одежды я очень любила, и у меня действительно был большой выбор. Разложив красиво футболочки на кровати, задумчиво пробегаюсь взглядом по каждой, отмечая про себя, для какой из них у меня сегодня подходящее настроение.

— Левую крайнюю возьми. — Кажется, за меня уже выбрали.

Быстро обнимаю себя руками, сжав их около предплечья, чтобы укрыться от бесстыдного взгляда парня по моей груди. Надо сначала было выбрать бюстгальтер! Может, я и могу смириться с его присутствием, но никак не привыкнуть.

— То, что ты можешь ходить сквозь двери, не даёт тебе право врываться без стука! Тебя манерам вообще не учили, да? — отворачиваюсь и назло беру самую правую футболку, однотонно красную, хоть и тоже думала надеть левую — белую с красивыми цветочками, имеющие объемные лепестки в разных местах.

— Не я начал это, но я продолжу, — без угрызения совести отвечает парень.

— Ты так на кабеля обиделся? Но на правду не обижаются, разве это не твои слова!

— Если я кабель, то ты, значит, сука, — он снова усмехается. Его ухмылки скоро начнут мне сниться в кошмарах.

— Да пошёл ты, — я останавливаюсь перед ним и замечаю, как он сжимает зубы от ярости. — Уйди с дороги, — он не даёт мне пройти, стоя прямо у дверного проёма.

— Я тебя не держу, Ники, — парень разводит руки в стороны ладонями к верху.

Я продолжаю стоять на месте, сверля парня недобрым взглядом. Мне совсем не хочется проходить сквозь эту «живую преграду», хоть и доводилось уже так делать. Ощущения были не из приятных, будто на секунду меня закинули в крио-камеру, а потом резко кинули в печь. Даже если просто находиться слишком близко к Нейтану, можно уловить лёгкий холодок, исходящий от его кожи. Но чем ближе, тем он сильнее, а если вообще внутри. Святые угодники, как это ужасно звучит. Интересно, а если... Нет, Николь, нельзя, не думай об этом.

— Нейтан, — говорю я уже тише, — пожалуйста, дай мне пройти.

— Что мне за это будет? — он снова лыбится.

По башке твоей сковородкой не дам тебе, вот что!

— Не буду называть тебя кобёлем, — вижу, как он моментально хмурится.

— Ладно, — он наигранно нехотя отходит в сторону, будто делает мне этим огромное одолжение. Я прохожу, беру телефон с сумочкой, шнурую кроссовки и собираюсь выйти из квартиры, бросая на Нейтана последний взгляд.

— Неужели снова с этим дураком идёшь встречаться, пойдёшь ему жаловаться на меня? — он смеётся, засунув руки в карман. Кажется, он что-то там нащупал, но доставать не собирается. — Точно, ты же не можешь, — он начинает смеяться ещё громче. — Если не хочешь, чтобы твой любовник сдал тебя в психиатрию, конечно.

— Ты... — делаю лёгкую заминку. — Эдуард лучше тебя в бесконечное множество раз. И не смей его оскорблять, кто тебе дал право судить людей. Смотришь на всех с высока, а сам-то что? Думаешь, ты лучше, уникальное? Хотя да, ты уникальный, по истине не каждый день встретишь ходячий труп, ты добился своего! — я хлопаю дверью и закрываю её на ключ, даже не дожидаясь ответа парня.

Нейтан будто специально выводит меня из себя своим поведением. Может, он перешёл кому-то дорогу и от него избавились таким образом? Я совсем не удивлюсь такому, хоть и думать об этом совсем не хочется. Даже не знаешь, что хуже: предумышленное убийство или случайное. Иногда мне хочется проявить сочувствие и поддержку к парню, но это желание быстро исчезает, как только он открывает рот. Лучше любоваться парнем издалека, как красивой картиной, не приближаясь.

Чтобы как-то отвлечься от  совместного проживания с нежеланным соседом, договариваюсь встретиться в парке с Эдуардом. Иногда мы приходили сюда, когда учебные будни становились слишком душными, как теперь каждый мой день в этой проклятой призраком квартире. Вот бы поделиться с кем-то всем, что произошло со мной за эту неделю, но Нейтан прав, никто мне не поверит. Даже Эдуард.

Погода была обманчивой, и яркое солнышко почти не грело. Меня спасала только лёгкая курточка, которую я прихватила с собой перед выходом из дома.

Эд ждал меня в парке на нашей с ним скамейке. Это была неприметная лавочка, спрятанная за деревьями. Её редко кто замечал, поэтому почти всегда она была свободной. Я машу парню рукой и нежно улыбаюсь.

— Николь, рад тебя видеть, я уже почти забыл, как ты выглядишь, — мне пришлось взять небольшой больничный, чтобы морально привести себя в порядок.

— Мы не виделись всего три дня, Эд, не драматизируй, — наигранно закатив глаза, отвечаю парню, на что он одаривает меня улыбкой.

Мы прогуливаемся по парку, следуя привычному маршруту. Пейзаж был поистине красивый. Осень окрасила листья деревьев в жёлтый и оранжевый цвет, а ветерок разбрасывал их по извилистым тропинкам. Лучи солнца нежно пробирались сквозь ветви деревьев, ложась ленточками, танцующими от шуршания листьев, срывающихся с деревьев. Когда Эдуард спрашивал, как я себя чувствую, мне приходилось лгать и уверять его, что всё в порядке. Физически я чувствовала себя хорошо, но вот душевное состояние оставляло желать лучшего.

— Пошли на Роликовую каталку¹, — Эдуард делает наклон головы в сторону длинной и крутой горки. — Ты обещала с первого курса со мной покататься.

— Ты смерти моей хочешь, — я наигранно хныкаю. — Пожалуйста, любой другой аттракцион, но только не этот. Не сейчас, пожалуйста, — складываю руки в жесте мольбы и пытаюсь изобразить щенячьи глазки.

— Ладно, — Эд качает неодобрительно головой и улыбается. — Тогда комната страха.

— Точно смерти моей хочешь, — смеюсь я, идя в сторону кассы за билетами. В этот раз была моя очередь платить, мне не нравится постоянно быть перед кем-то в долгу.

Мы подошли к заброшенному замку, стены которого были покрыты грязью и имели сероватый оттенок. На крыше возвышалась массивная каменная горгулья, которая словно охраняла свою территорию.

Внутри нас приветствовала еще одна горгулья, но выглядело это подобие летучей мыши уже иначе. Морда существа была агрессивной и клыкастой, в некоторых местах виднелись капли крови. Всюду разносились разные звуки, ничуть не пугающие меня. Знаете, когда у тебя дома живёт личный призрак, такие места кажутся уже детской шалостью.

Проходя по запутанным коридорам, больше похожим на лабиринт, ещё  и совсем едва освещенным, замечаю, как Эд вздрагивает пару раз, когда прямо перед его носом выпрыгивает очередная нечисть. Тихонько хихикаю, прикрывая губы рукой.

— Давай теперь ты пойдёшь первой, — произносит парень, когда слышит позади себя тихие смешки.

— Что, страшно стало? — в этот раз даже не пытаюсь приглушить смех.

— Трусишка, иди сюда, — Эд протягивает мне свою руку.

В момент, когда моё внимание полностью поглощено парнем, а наши ладони почти соприкоснулись друг с другом, на меня выпрыгивает страшное чучело, врезаясь прямо мне в бок и неприятно рыча.

— Мать моя женщина! — вцепляюсь в Эдуарда мёртвой хваткой, прислоняясь всем телом к нему.

— Сама хихикала надо мной, а теперь самой же страшно стало? — слышу низкий смех парня и чувствую, как он притягивает меня ближе к себе, обнимая второй рукой за поясницу. Чувствую, как моя грудь упирается в твёрдый торс парня, и вспоминаю, что забыла надеть лифчик.

Мое лицо стало гореть со стыда, и я тут же отстраняюсь от Эда, немного виновато смотря в его глаза.

— Извини, — бурчу себе под нос и прохожу вперёд.

Остаток вечера мы провели болтая и гуляя по парку, пока мои зубы не начали стучать от холода, а ноги не покрылись мурашками. Эдуард предложил мне вызвать такси, но я деликатно отказалась, решив добраться до дома привычным способом — метро. По дороге домой в моей голове прокручивался момент в комнате страха, и мне почему-то стало неуютно. Я поймала себя на мысли, что всё чаще стала смущаться в присутствии Эдуарда, а это могло означать только одно — то, о чём я даже не хотела думать.