Сердце дракона. Нейросеть в мире боевых искусств. 13 Глава

Глава 815

Хаджар, дрожащими руками, принял старый, потрепанный, некогда красивый музыкальный инструмент. Он чем-то напоминал простую, Земную лютню, но при этом был слегка сложнее, чем небольшая гитара.

Воспоминания хлынули в его сознание.

– "Милый Хаджар", – услышал он голос матери, учившей его играть. – "Держи инструмент крепко. Так, будто от этого зависит твоя жизнь. Касайся струн нежно, будто это сердце твоей возлюбленной. Играй плавно и спокойно, как если бы шел по грани между смертью и жизнь. Но будь напорист и яростен, как если перед тобой вражеская армия, а позади раненный друг. Играй так, как живешь, милый Хаджар. И живи так, как играешь."

Это был тот самый инструмент. Инструмент, который долгие годы дарил ему хлеб и пусть и сырой, порой заветренный, но кусок мяса.

Инструмент, только лишь благодаря которому, он сейчас мог дышать.

Инструмент, который он оставил в прошлом. Забыл про него, как про нечто ненужное и не важное.

Лишь на мгновение вспомнив, встретившись с истинным обликом своего Духа и поняв, кто он такой, шагнув на ступень Рыцаря Духа, Хаджар вновь отложил Ронг'Жа до лучших времен.

Сердце Хаджара дрожало, пожалуй, даже сильнее, чем его руки.

Он коснулся струн.

Его огрубевшие, забывшие звуки музыки руки, смогли извлечь лишь нечто уродливое и неясное. Как зарождавшееся грозовое пятно на ясном небе. Нависшее ненастье над головами парочки робких влюбленных, вышедших в погожий день на первое свидание.

И вот каждый из них, тайком, украдкой от другого и другой, поднимает голову к небу и молиться всем силам Вселенной, чтобы дождь пошел чуть позже.

Ну хоть немного. Ну хотя бы чуть-чуть.

Такой же был и звук, созданный Хаджаром. Безусловно – уродливый. Но в то же время – прекрасный в своей способности дарить надежду.

Затем был второй.
Свистом ветра он ворвался в безмолвный мир полного мрака.
Затем третий, глухой, сорвавшийся крик падающего в бездну.
Потом четвертый, пятый, шестой, седьмой, восьм...
Хаджар играл и играл. Вспоминал все те мгновение, что он провел наедине с музыкой. Сидя под прохудившимся плащем, когда сверху лил проливной дождь.
Безногий уродец, с рабским ошейником на горле, он ласкал струны нежнее, чем молодожены лица друг друга.
Ронг'Жа, такой же потрепанный, как и он сам, заменял ему целый мир. Был роднее солнца и нужнее воздуха. Но он оставил его, забыл...
И с этим, сам того не осознавая, оставил часть себя. Ту, неотъемлемую часть, что несколько десятилетий провел на больничной койке. Взглядом, полным надежды, взирала в окно. На холм. А там, чуть дальше, огни прекрасного города.
Его широкую реку, по которой ходили корабли. Высокий шпиль над старой крепостью. Его соборы и, в чем-то мистичные, колодцы, которые рисовали восторженные, но пьяные художники.
"Сыграть то, что еще не слышал этот мир" – Хранитель даже не догадывался, насколько простое испытание предложил Хаджару.
И тому не требовалась помощь нейросети, чтобы сыграть песню, которая в детстве была гимном его бессильным попыткам выжить и доказать всем, что он тоже имеет право на место под солнцем.
Окровавленные пальцы, давно не трогавшие струн, родили первые звуки старой баллады. Баллады, написанной о книжных детях, не знавших битв, изнывавших от мелких своих катастроф.
Хаджар играл и играл. Неловко, порой хрипя, он пел старые стихи, благодаря которым находил себе утешение в чтении тысяч книг.
Там. Где-то в прошлой жизни. В далеком, холодном мире под названием "Земля".
Выдав последнюю ноту, Хаджар не отложил Ронг'Жа. Он лишь сложил на нем руки и посмотрел на Хранителя.

– Красивая песня, – сказал голем. Он смотрел прямо в глаза Хаджару. – И красивый мир. Удивительно, Северный Ветер, ты пришел оттуда, где нет пути развития и где Река Мира лишь небольшой ручей, доступный лишь единицам. Но при этом вы тоже все врем воюете... но за что? За что воевать, Северный Ветер, если всем хватит места под вашим солнцем?

На мгновение Хаджару стало стыдно за свою попытку сжульничать. Ведь если Хранитель был способен заглянуть ему в душу, то прошлое на Земле вряд ли было для него такой уж тайной.

– Не бойся, Северный Ветер, я скован не простыми клятвами, а суть, которую в меня вложил мой создатель. Я "не смогу" никому и никогда поведать твои секреты.

Хаджар кивнул.

– Наверное это непросто, – вдруг произнес он. – Знать, кто твой создатель.

Хранитель молчал. Дольше, чем можно было бы подумать.

– Сложнее, – наконец ответил он. – чем не знать этого.

Хаджару хотелось задуматься в чем принципиальная разница между ними –созданными Богами и между големами, созданными адептами.

Ему казалось, что в этом заключена какая-то мудрость. Но, возможно, эта мудрость была как те знания, о которых пели барды – слишком тяжела и разрушительна для нынешнего уровня развития Хаджара.

– Я жду песню, Северный Ветер. Песню, который не слышал этот мир.

Хаджар занес руку над струнами Ронг'Жа. Занес, да так и замер. Испытание, которое казалось простым, оказалось еще проще.

Ведь что сложного для человека, выживавшего благодаря музыке, написать песню. Так же, как для бродячего сказочника придумать очередную историю, которая накормит его вечером.

Если твой ужин зависит от твоих умений, то, почему-то, вдохновение никогда тебя не покидает. Это Хаджар знал на собственном опыте.

За свою жизнь на Земле он придумал десятки песен. Многие из которых становились, как говорили на Земле, "хитами".

Но, почему-то, сейчас, его пальцы так и не опускались на струны. Капли крови, выбивая едва слышимую мелодию, падали на инструмент.

Хранитель стоял и смотрел на застывшего Хаджара.

И только в этот момент он вдруг понял, каким из волков, белым или серым, был он сам – Хаджар Дархан. И, как бы ему не хотелось считать себя серым, на самом деле – он был белым.

Ибо в момент, когда у него все отняли, когда дали испытание, которое не требовало от него ничего наносного, ничего заемного, он вдруг оказался бессилен.

Здесь не нужно было превозмогать себя. Не нужно было биться с врагами. Не нужно было делать невозможное. Не нужно проливать литры крови, прорубаться сквозь строй солдат, осаждать крепость или спасать родину.

Лишь придумать песню.

Хоть самую простую

Из двух слов и трех нот.

Но Хаджар не мог. Потому, что за годы путешествий, он случайно позабыл, кто он такой на самом деле.

– Эта песня, – Хаджар прокашлялся. – О человеке, который искал... искал... искал завтра. И, каждый раз находя его, терял.

Пальцы коснулись струн. Хаджар запел.

Он рассказывал историю. Историю о человеке, который просыпаясь с утра, пытался отыскать завтрашний день, ибо в нем он должен был встретить своих друзей, обнять мать и отца, утонуть в волосах любимой. Увидеть новые страны, побывать в новых городах.

Но каждый раз, когда человек оказывался в завтрашнем дне, то понимал, что это лишь очередное сегодня. А недавнее завтра, вдруг, неожиданно, оказывалось опустевшем и запылившемся вчера.

Хаджар играл и пел, погружаясь все глубже и глубже в придуманную, буквально на ходу, историю.

Хранитель, облокотившись на метлу, слушал его со слегка прикрытыми глазами. Но даже так, он видел больше, чем мог Хаджар.

Голем видел, как беспомощно дрожала испуганная метка на спине Хаджара, как кружил даже в этом, искусственном мире, вездесущий ветер и как сияла душа Дархана.

Хаджар закончил играть вовсе не в зале с красивой, изящной мозаикой. Не в золотом помещении, где фонтаны искрили драгоценными камнями и не в палатах, обитых парчой и бархатом.

Нет, он стоял на заднем дворе башни. Шелестели кроны Леса Знаний. Суетились ученики.

Подметал пол простой, невзрачный старик.

– Дневник путника, в которым описан свиток "Пути Среди Звезд" в твоем пространственном кольце, – произнес старик.

Хаджар же, будто сам не свой, прижимал к груди потрепанный, местами потрескавшийся, скрипящий Ронг'Жа.

Затем, опустившись на колени, он отложил инструмент в сторону и, нисколько не чураясь взглядов десятков учеников, коснулся лбом земли.

– Спасибо, достопочтенный Хранитель.

Старик лишь кивнул и продолжил мести. Перед тем, как скрыться за поворотом, он едва слышно прошептал:

Глава 816

Сидя под сенью яблони, одной рукой удерживая её надкушенный плод, второй Хаджар листал лежащий на колене дневник.

Некогда, вероятно, весьма справный походный журнал, сейчас он выглядел не так презентабельно. Кожаная обложка местами потрескалась, а где-то и вовсе прохудилась настолько, что обнажила желтые страницы.

Тесемки давно уже выглядели жалкими огрызками. Слишком короткими, чтобы связать их в узел. Из-за этого края страниц обтрепались и надорвались.

Но, тем не менее, дневник выдержал прикосновение времени. Прошел сквозь века, сохранив внутри нити неясного почерка.

Благо язык, на котором писал автор, не был настолько стар, чтобы нейросеть не смогла его расшифровать. Пусть на каждое предложение и уходило по несколько минут перевода, но, тем не менее, уже вскоре Хаджар, жуя яблоко, смог обнаружить перед собой очередную голографию.

Нейросеть, в буквально смысле, спроецировала перед его взглядом, прямо на страницы дневника, новый текст.

– "... тридцать лет уже минуло со смерти Бродячих Пней", – Хаджар понятия не имел, как пень может быть бродячим, да и вообще – умереть. Но, учитывая ту грамматику, которую использовала нейросеть, то скорее всего это было название какой-то организации. – "Последним я проводил к праотцам Тура. Его погребальный костер порой сниться мне по ночам... Сон уходит от меня..."

После этого запись обрывалась. Пятно на страницах само по себе говорило о том, что что-то пролили на дневник.

Впрочем, в следующих же строках этому находится пояснение.

– "Уже четыре года я в очередном плаванее. Мы ищем морской путь к Стране Драконов... Кого я обманываю – его ищу я, а команда верит, что мы идем по следу несметных сокровищ... Что же, в каком-то смысле они не ошибаются."

Хаджар выдохнул и оторвал взгляд от желтых страниц дневника. Школа Святого Неба все еще сохраняла внешнее спокойствие при небывалом внутреннем потрясении.

Ученики степенно ходили между полигонами, залами лекций и общежитиями. Около Зала Славы, как и всегда, собиралась шумная толпа, которая призывала людей отправиться на очередное задание для школы.

Разумеется, в самых разных местах парка, можно было обнаружить островки учеников, занятых обсуждением текущего положения дел на Турнире.

Вот только при всем этом внешнем спокойствие, чувствовалось, как внутри у каждого ученика натянута струна. Каждую секунду, каждый день, они были готовы к тому, что Император призовет их под свои штандарты.

Война буквально застыла в воздухе.

– "... мой учитель, один из дюжины последних Великих Драконов", – продолжил читать Хаджар. Интересно, как давно прошли эти события, если в те времена еще не знали летающих кораблей? Неужели больше, чем две тысячи лет назад? – "Синий Пламень, Ху Чин, порой я слышу его голос. Но он, почему-то, говорит лицом барона Рекера... грехи прошлого продолжают меня преследовать и, как бы далеко я не уплыл, они догоняют..." – дальше несколько страниц из дневника были утеряны. – "Сегодня полная луна... она напоминает мне о тех временах, когда я странствовал с Бродячими Пнями. Наверное, это были лучшие годы в моей жизни... Вчера слышал песню "Большого Приключения". Её пели матросы... многое в ней неправда, но сердце, почему-то, немного скрепит..."

Хаджар не припоминал ни одной бардовской песни с подобным названием.

– Анализ данных, – отдал он мысленный приказ нейросети.

[Обработка запроса... Запрос обработан. Предположительная дата начала ведения дневника: 2300-2800 лет назад]

Даже если взять нижнюю границу срока, который неизвестно каким образом вычислила нейросеть, то получалось, что записям как минимум двадцать три века.

Для жизни таких существ, как Фэйри, Хозяева Небес или Бессмертные – все равно, что день для смертного и неделя для адепта.

Но для Хаджара – невероятный, попросту даже немыслимый срок.

– "Я помню историю Ху Чина. Забывшись, он рассказывал мне о том, как некогда, до изгнания на Западный Предел, он сторожил сокровищницу Императора Страны Драконов. Он рассказывал о том, какие сокровища там хранятся. Но, среди множества Божественных артефактов, техник Божественного уровня и прочего добра, он с придыханием говорил лишь об одном – о свитке второго тома техники "Пути Среди Облаков". Он называл его "Путем Среди Звезд".

Хаджар вновь отвлекся и устало помассировал виски. И почему он сразу не мог догадаться, что тайна, на которой, как сказал Хранитель – держится власть нынешнего Императора Драконов, будет находиться... ну, хотя бы, в таинственном подземелье.

Или, на крайний случай, в логове демонов.

Нет, разумеется, свиток хранился в сокровищнице столицы Страны Драконов. И, пожалуй, на весь их регион, сложно было отыскать места более защищенного. Проклятье, Хаджар вообще сомневался, что к нынешнему времени Император не достиг какой-нибудь ближайшей к Бессмертному ступени развития.

Если вообще не сравнялся с ними по силе.

– "Думаю, заглянуть в сокровищницу. Я слышал там есть жемчужина, которая переливается всеми цветами радуги... она подойдет к моей коллекции. Осталось только верно следовать карте, которую нарисовал мне Ху Чин. Карта к копии ключа, ведущего в сокр..."

Хаджар захлопнул дневник и огляделся. Поблизости от него никого не было, что, разумеется, не могло не радовать.

Как всегда – одно лишь знание о том, что существовала копия ключа к сокровищнице Императора Драконов, могло привести к краху всего Дарнаса.

Осторожно, контролируя окрестности, Хаджар приоткрыл следующую страницу дневника. Взглянув на неё лишь мельком, он пролистал страницы, убедился в том, что они пусты, а затем усилием воли превратил древнюю "рукопись" в прах.

Порыв ветра подобрал мельчайшую бумажную пыль и унес её куда-то в сторону горизонта.

– Проклятье, – выругался Хаджар. – это даже не смешно... Очередная карта?.. Проклятье!

В прошлый раз, когда Хаджар пользовался картой, это привело к тому, что он сперва едва не погиб в Грэвэн'Доре, а затем в... храме первого из Дарханов. А закончилось все это тем, что Пустоши заполонила орда демонов.

Благо Князь этих самых Демонов, в лице Хельмера, решил, что нападение не санкционировано, так что всех наглецов отправили к праотцам... ну или там в среде демонов ответственен за посмертие.

– Хаджар.

Хаджар вздрогнул и, вскочив со скамьи, обнажил Черный Клинок. Поняв, кто его окликнул, он выругался. Довольно грязно. Благо Дора была уже привычна к манере выражаться отдельно взятого варвара, так что не стала обращать на это внимания.

– С тобой все в порядке, друг мой? – вопросительно "изогнул" бровь Эйнен. – Ты как сам не свой.

– Я свой, – попытался отшутиться Хаджар, но вышло криво. В конце концов не каждый день в твоей голове поселяется знание, способное уничтожить целую Империю. – Мы ведь договаривались встретиться около выхода.

– Да, – Дора слегка отстранилась от островитянина и заглянула за спину Хаджару. – только это было три дня назад. Мы уже пол школы обошли, пока не выяснили, что ты отправился в Башню Сокровищ.

Три дня...

– Судя по медальону, – Эйнен указал на висящий на груди Хаджара, нефритовый кулон. – ты прошел их успешно.

– Успешно, – не стал отрицать Хаджар. Но, задумавшись, добавил. – Хотя, с какой стороны посмотреть... Почему такая спешка? Вы оба как-то сильно встревожены.

– Если не брать в расчет, что тебя не было три дня, – и когда только эльфийка обучилась тонкому искусству сарказма... – то мы упустили все то время, что могли готовиться к аукциону.

– Аукциону?

– А разве ты не собирался продавать Ядро Ана'Бри? Подпольный аукцион для дворян и аристократов начнется уже через три часа.

Глава 817

– Я конечно понимаю, что ты ей всецело доверяешь...

– И тебе тоже следовало бы, – перебил друга Эйнен. – Если бы не Дора, мы бы сюда даже не попали.

– Вот это меня и настораживает, – вздохнул Хаджар. – Ты не подумай, я нисколько не сомневаюсь в её верности тебе, но ведь её могут сдерживать такие клятвы, о которых мы даже не подозреваем.

Сверкнуло лезвие ножа, который Эйнен вытащил из складок своих национальных, белых одежд, в чем-то отдаленно напоминающих платье.

Если бы не полное доверие, которым Эйнен располагал со стороны Хаджара, то тот немного напрягся бы такому жесту. Но друзья настолько верили друг другу, что без раздумья доверили бы свою жизнь в руки другого. Да, и чего уж там, отдали бы эту самую жизнь за ближнего.

– Ты этим ножиком ногти стричь собрался? – шепнул Хаджар.

В компании Доры, идущей немного впереди, они двигались в ... нет, вовсе не подземелье или канализации, как можно было бы предположить исходя из названия "Подпольных Аукцион", а в центре широкой процессии.

Весь проспект, находящийся в центре торгового квартала Даанатана, был отцеплен по этому случаю. В небе взрывались фейерверки. Всюду сновали босоногие ребятишки, пытающиеся хоть одним глазком урвать картину происходящего.

Тысячи дворян и сотни аристократов стекались к зданию, в чем-то внешне напоминающим пирамиду. На крупной вывеске значилось "Главный Аукционный Дом". Весьма простое название, но, зато, только по делу.

– "Подпольный аукцион, да?" – думал Хаджар, когда впервые увидел происходящее. – "С таким же успехом, можно войну между Ласканом и Дарнасом назвать "маленькой, тайной операцией"".

– Это специальный артефакт. Если задать человеку вопрос, на который он не может ответить, то, если он держит в руках этот нож, тот начнет сиять золотым.

Хаджар уважительно хмыкнул. Подобный "изобличитель" клятв в нужный момент может сыграть весомую роль.

– Дорого, наверное, обошелся.

– Не дороже жизни, – своим привычным, философским тоном, парировал Эйнен.

– Вы долго будете шептаться? – Дора замедлила шаг и как-то очень легко и незаметно втиснулась между друзьями. – Или уже посвятите меня в свой план?

– Скажи, а аукцион всегда такой... секретный? – спросил Хаджар.

Как раз в этот момент один из спешащих дворян толкнул его в плечо и, на ходу извинившись, скрылся в толпе. По границам проспекта стояли легионеры и члены корпуса стражей. И, может это лишь паранойя, но Хаджару казалось, что нет-нет, а в его сторону бросали весьма недружелюбные взгляды.

– Это дань традициям, – ответила Дора. – в давние времена, когда Дарнас переживал не лучшие свои годы, подобные аукционы были строго запрещены. И знать, чтобы хоть как-то обмениваться знаниями и опытом, создала подпольный аукцион. Сейчас же... И вообще – не уходи от темы. В чем заключается ваш план?

Хаджар с Эйненом переглянулись. Островитянин скосил взгляд в сторону артефактного ножа, а затем спрятал его обратно в складки одежды.

Может они оба и доверяли Доре, а один из друзей и вовсе был связан с ней, пожалуй, самыми крепкими узами, которые только существуют в этом мире, но... Жизнь научила каждого из друзей, что порой даже самые надежные вещи могут быть использованы в самой извращенной манере.

И все же, если бы Эйнен в этот момент промолчал, то, скорее всего, ты, что он испытывал к Доре, не было бы тем светлым, истинным чувством, что могут пронести два адепта сквозь тысячи и тысячи лет.

– Мы собираемся продать Ядро.

Дора едва не сбилась с шага и посмотрела на идущего рядом островитянина.

– То есть – вы не шутили?!

– Мы были абсолютно серьезны, – кивнул Хаджар.

– Вы хоть понимаете, что это Ядро имеет колоссальное стратегическое значение?! – Дора, в сердцах, перешла на повышенный тон, но, опомнившись, понизила голос. Хотя, учитывая защитные чары Эйнена, это было не так уж и необходимо. – Вы видели Ярость Смертного Неба? Этот огромный корабль?!

– Да.

– Так вот, как я слышала от отца, он не взлетит без Ядра Ана'Бри!

Хаджар лишь пожал плечами.

– Насколько я помню, Ярость Смертного Неба вполне успешно парил над Озером Грез.

– Вот именно, – стояла на своем Дора. – он лишь парил. И, чтобы бросить пыль в глаза шпионам Ласкана и послам других Империй, Его Императорское Величество на один этот короткий полет гиганта потратило полугодовой запас накопителей целого флота!

Хаджар нисколько не сомневался в правдивости слов Доры. Более того, он прекрасно понимал, с какой истинной целью Морган пригласил такое количество послов на Турнир Двенадцати.

Сделал он это вовсе не для того, чтобы проявить уважение или создать атмосферу праздника. Нет, он лишь показывал возможным стервятникам, которые могут надеяться откусить кусок, пока два свирепых хищника дерутся, что подобные идеи могут оказаться фатальными.

Морган попросту тряс оружием и, как правильно выразилась Дора, бросал пыль в глаза.

– Если Императорскому роду так нужно это Ядро, то они могут просто его купить.

Дора, будто выброшенная на берег рыба, молча открывала и закрывала рот. И так, до тех самых пор, пока они не подошли ко входу в здание аукциона.

Их, что не сильно удивило Хаджара, встретили два Безымянных. И, судя по гербу на их Императорских доспехах, все они принадлежали корпусу стражей.

– Протяните ваши пространственные артефакты, – прорычал один из вояк. Видимо, Хаджару не показалось и корпус был прекрасно осведомлен в том, кто их должен посетить.

Все трое, включая Хадажра, покорно протянули пространственные артефакты. Хаджар – кольцо, Эйнен – цепочку, а вот Дора – заколку для волос.

– Оружие и доспехи внутри Аукционного Дома запрещены. Любой конфликт будет приравнен к враждебным намерениям против короны. Это ясно?

– Ясно, – хором ответили все трое.

– Замечательно, – в руках одного из Безымянных показалась амулетная пластина из незнакомого металла. Он провел ею над артефактами посетителей и те вспыхнули волшебными рунами. Точно такими же, какими запечатывали при входе в Запретный Город. – Надеюсь, удача будет вам сопутствовать.

Безымянные отодвинулись в сторону и пропустили друзей внутрь. Перед тем, как Хаджар пересек порог, его поймал за руку один из стражей.

– Северный Ветер, – прошипел он. – хоть одно неверное движение с твоей стороны и, клянусь всеми богами, я лично отправлю тебя к праотцам.

Хаджар не был бы собой, если бы спустил, пусть и Безымянному, такое, откровенно хамское поведение.

– А спасение жизни Императору тоже считалось – неверным движением? Просто, ребята, что-то не видел вас в тот вечер поблизости.

На Хаджара едва было не опустилась аура жуткой мощи, как горячего стража схватил за плечо его напарник.

– Он того не стоит, – прошептал более мудрый страж, а затем отстраненно кинул Хаджару. – иди куда шел, Хаджар Дархан. И постарайся не привлекать наше внимание.

Хаджар слегка поклонился второму стражу, развернулся на каблуках и вошел внутрь. В этот момент он не знал, что за ним, как и за самими Безымянными, внимательно следят.

Следят те, кто уронил свою честь, когда заказанная им цель смогла дважды избежать смерти.

Глава 818

Внутри аукционный дом, как и снаружи, тоже выглядел пирамидой. С той единственной разницей, что с улицы это была пирамида, направленная вершиной в небо, то внутри – уходила на сотни метров внутрь земли.

Таким образом здание формировало нечто не подобии прямоугольного веретена.

Дворяне и аристократы рассаживались на рядах алых скамей и столов. И чем ближе к сцене, где уже стоял местный аукционист, тем меньше людей могло поместиться за уменьшающимися рядами.

Не трудно было догадаться, что чем ниже – тем выше статус сидящего и, следовательно, меньше мест.

Все, при беглом осмотре, Хаджар насчитал ровно девятьсот девяносто девять рядов.

Что же, может он не знал и в это числе существовала какая-то своя магия? Уже не первой раз он сталкивался с явлением, в котором присутствовало подобное значение.

– И куда нам? – буднично спросил Хаджар.

С равным комфортом для себя он сел бы как вплотную к сцене, где, учитывая знакомые волосы и глаза, располагался Императорский род, так и на самой границе с входом.

Причем, самое удивительное – чем ближе к сцене, тем менее вычурные и пестрые одежды с минимальным количеством украшений.

А чем ближе ко входу – тем цветастее, внешне дороже одежды и больше драгоценных металлов и камней. Это лишний раз доказывало, что тем, кто и так знает себе цену, не имеет смысла выставлять её на всеобщее обозрение.

Если сравнивать с борделем, то самые элитные его работницы всегда выглядят скромнее остальных. Им не надо надевать на себя ценник – все, кому нужно, и так все о них знают. Те же, кто нет – стоят слишком низко по социальной лестнице, чтобы позволить их присутствие.

Высший свет всегда казался Хаджару в чем-то схожим с публичным домом. Те же нравы и мотивы, только с другими приправами.

– Третий ряд снизу, – Дора повела их к лестнице. Всего их здесь было четыре и та, по которой спускались друзья, на фоне остальных выглядела немного пустынной.

– Высоко забрались, – присвистнул Хаджар. Эйнен, как и в большинстве случаев, продолжал сохранять невозмутимое молчание. – Или наоборот –низко... при дворе никогда не поймешь, поднялся ты или тебя...

– Опустили, – прогрохотало за спиной Хаджара.

Тому не нужно было оборачиваться, чтобы узнать хозяина баса. Им, разумеется, был Гэлхад, один из младших наследников клана Вечной Горы.

Гигант, который, как и все его родственники, не выделялись бы своей статью разве что на фоне степных орков Ласкана.

– Приветствую, Хаджар, – Гэлхад протянул руку. Хаджар ответил на жест. Может, не так давно, они и хотели лишить друг друга жизни, но, жизнь, сложная штука. Теперь они, возможно, могли считаться хорошими знакомыми. Как минимум – союзниками, объединенными одной целью. – Поздравляю тебя с прохождением испытания Башни Сокровищ.

– Приветствую, Гэлхад, – ответил Хаджар на жест. Его, не самая маленькая рука, буквально потонула в лапище гиганта. – Даанатан слухами полнится, да?

На это великан лишь подмигнул.

Анис, идущая позади своего спутника, сдержано кивнула. А её братец, Том Динос, и вовсе – презрительно фыркнул.

Странный он малый, этот младший наследник Хищных Клинков. Иногда может казаться надежным, не из робкого десятка, союзников и крепким воином, а затем вновь надменным аристократом, рядом с которым тесно из-за раздутого эго.

– Хочу предупредить тебя, Хаджар, – Анис, легко обогнув Гэлхада, поравнялась с Хаджаром. – Все аристократы знают, о том, что ты принес на аукцион. А сам Император Морган отдал негласный приказ ни при каких обстоятельствах не покупать у тебя Ядро. Когда аукционист озвучит цену –никто её не перебьет и ты уйдешь ни с чем.

Хаджар не стал говорить о том, что прекрасно это понимает. Минимальная цена за любой артефакт всегда была – одна императорская монета. Именно такой ценник, на любой лот, озвучивал аукционист. А суммы, порой достигавшие астрономических значений – целиком и полностью заслуга бьющихся деньгами адептов.

Ну и еще работников самого аукциона, которые вовремя сливались с толпой и подливали масла в огонь денежной битвы, но это уже другая история...

– Спасибо за беспокойство, Анис. Но, наверное, ты бы не стала меня беспокоить по этому поводу, если бы у тебя не было другого предложения.

Глаза Анис слегка помрачнели. Ей, скорее всего, самой была неприятна эта ситуация. Особенно учитывая то, что произошло между ними в Грэвэн'Доре.

– Мой... мой... – она некоторое время боролась с собой, а затем выпалила. –Глава Хищных Клинков готов предложить тебе полтора миллиона императорских монет.

Если бы не десять лет жизни в качестве бродячего актера-уродца-циркача, то Хаджару бы точно не удалось сохранить нейтральное выражение лица.

Так же, как это не удалось никому из идущих рядом. Все, включая Тома и Дору, выглядели как громом пораженные.

Полтора миллиона императорских монет... Общая стоимость квартала беднейшего, но, все же, одного из Семи Великих Кланов Дарнаса – Небесного Ветра, была куда ниже этой суммы.

Вряд ли Хищные Клинки, при всей их неоспоримой мощи, могли распоряжаться такими суммами. Иными словами, через уста главы Диносов, это предложение озвучивал сам Император Морган.

– Заманчиво, – только и ответил Хаджар. – но, прости, на кону стоит нечто, куда большее, чем просто деньги.

– Деньги?! – от баса Гэлхада задрожали ступени. – Тысяча имперских монет –это деньги. Сто тысяч – пусть и большие, но деньги. Но полтора миллиона... Хаджар, это не деньги, это целая страна или армия! Да если бы мне...

Гэлхад осекся, покачал головой и замолчал.

Больше шестеро адептов не разговаривали. Они уселись за третий ряд, где собрались младшие и старшие наследники аристократических кланов.

Хаджар, с удивлением для себя, отметил то, что знает некоторых из них. На втором ряду, как и положено, сидели непосредственно главы Великих Кланов. У некоторых, кстати, имелось по нескольку жен, что не возбранялось законами Дарнаса, но порицалось в обществе сильных адептов.

Узы истинного союза могли связать лишь двух адептов – это всем известный факт. И бывали случае, когда они связывали однополых адептов, но еще никогда – нескольких сразу. Так что подобные полигамные союзы были насквозь расчетными.

На первом ряду, помимо Императорского рода, включая самого Моргана, собрались еще и послы Империй, а так же некоторые люди, которых Хаджар видел впервые.

Одного из них Хаджар узнал благодаря описанию Оруна. И, если и остальные были "такими же", то получалось, что все они – Великие Воины или, как их называли барды – Великие Герои Дарнаса. Всего, считая Оруна, в Империи их было пятеро или около того.

Один, вроде, пропал без вести и еще двое считались умершими, но тел их никто не видел. Так что вполне возможно, что Великих было и больше.

Когда народ, более менее, заполнил зал, аукционист, одетый в строгий, черный камзол, взял слово.

– Рад приветствовать вас на очередном Подпольном Аукционе! – по традиции, зал ответил гробовой тишиной. – Сегодня мы представим вам лучшие из чудес нашей родины! И, надеюсь, каждый найдет что-то себе по душе. Так что, не откладывая дела в долгий ящик, с гордостью представляю вам первый лот этого вечера, – аукционист картинно взмахнул рукой и со стоящего рядом пьедестала слетел серый покров.

По рядам тут же пролетел восторженный шепот, постепенно переходящий в шквал голосов и даже криков. На подставке лежал классический меч с узким клинком. Вот только сейчас по лезвие, порой, пробегали синие всполохи.

– Рад представить вам – Божественный Артефакт! Меч Синего Ветра! Каждым взмахом, благодаря своим свойствам, он способен создать поток режущего ветра, равный по силе технике мечника уровня Неба!

Хаджар, возможно единственный из всех, увидел, как к нему повернулся Император Морган и подмигнул.

Глава клана Хищных Клинков поднял руку и произнес:

– Сто тысяч императорских монет!

– Сто тысяч раз... Сто тысяч два...

– Сто пятьдесят тысяч! – закричали сзади.

– Сто пятьдесят раз...

– Сто семьдесят тысяч! – прозвучало где-то сбоку.

Хаджар прикрыл глаза и выдохнул. Кто бы сомневался, что Морган будет играть грязно. Но чтобы настолько?!

Глава 819

– Семьсот двадцать тысяч, продано! – аукционист ударил молотком по деревянной шайбе.

Одновременно с этим стуком на сцену вышло несколько работников аукционного дома. Каждый, без малого, Рыцарь Духа Развитой стадии. Хотя, оно и не удивительно – наверняка с ворами в этом доме боролись так же, как в крестьянском с крысами.

– Спасибо, спасибо, – Брустр благодарно покивал в ответ на раздавшиеся в его честь аплодисменты.

Несколько соревнующихся за Божественный меч дворян разочаровано приземлились обратно на свои места. Удивительно, но из десятков тысяч присутствующих на "подпольном аукционе" не все боровшиеся за Меч Синего Ветра располагались на первых рядах.

Были и такие, что называли свои суммы за сотым и, даже, куда дальше. Вообще, Хаджар уже давно перестал удивляться численности населения Даанатана.

Тем более, что на Турнир и, следовательно, подпольный аукцион съехались дворяне со всех концов необъятного Дарнаса. От самого захудалого барона, до герцога, в чьих владениях находилась территория чуть ли не вдвое большая, чем весь Лидус.

Прямо на столе перед Брустром появилась небольшая деревянная плашка с иероглифом. Учитывая, что пространственный артефакт главы Хищных Клинков был, так же, как и у всех, запечатан магией, то плашку он попросту убрал в рукав.

– Браво, достопочтенный глава Хищных Клинков, – вновь, так же картинно, как и в первый раз, поклонился аукционер. – а теперь, с вашего позволения, я готов представить вам следующий лот...

Хаджар уже скрипел зубами. Морган убивал сразу нескольких зайцев и все это лишь одним "камнем". С одной стороны он искушал Хаджара принять явно заниженное, по стоимости, предложение.

Ядро Ана'Бри никак не могло стоить всего полтора миллиона монет. Пятнадцать миллионов – в это Хаджар еще мог поверить. Но не полтора.

– Статус Черного Клинка, – мысленно приказал Хаджар.

[Обрабатываю запрос... Запрос обработан. До эволюции объекта "Черный Клинок" осталось 78,24%]

– Процент эволюции при поглощении объекта уровня Божественный артефакт?

[Обрабатываю запрос... Запрос обработан. Результат вычислений - 9,5%]

Иными словами, для того чтобы Черный Клинок перешел на уровень Божественного артефакта и получил первое "свойство" (что именно они означали, как появлялись и за что отвечали, Хаджар не знал. Такие знания в Даанатане были доступны лишь единицам) Хаджару нужно было скормить мечу примерно восемь артефактов Божественного уровня.

И это не говоря о том, что слив Черный Клинок с реальным артефактом, Хаджар был способен использовать две техники одновременно, что приравнивало его по силе к монструозным обоеруким мечникам.

Конечно же Морган понятия не имел о свойствах меча Хаджара, но он прекрасно понимал другое – подобный меч идеально подошел бы и самому Хаджару.

Наверняка Император подрастряс свою сокровищницу. Призы для Турнира Двенадцати, состоящие из Божественного артефакта и техники медитации, первого её тома, которая приведет к Безымянной стадии. А теперь еще и лоты для аукциона.

По слухам, наполнившим столицу, во всей Империи, считая предметы из легенд, не наберется и десятка Божественных артефактов.

Раньше вообще считалось, что на весь Дарнас их не досчитают и пяти, но пред войной собирали все силы, которые только могли.

– ... прошу внимания, – продолжил аукционист и стянул покрова со следующего, вынесенного на сцену, пьедестала. И вновь трибуны ахнули, а затем дружно, создавая атмосферу абсолютной тишины, затаили дыхание. – Божественная Броня Цветущего Лотоса. Её свойство таково, что при повреждении, бутоны лотоса, изображенные на ней, раскроются и поглотят четверть от энергии и мистерий, вложенных в удар.

Хаджар едва было не выругался, но все сдержался. На пьедестале лежала, пожалуй, самая необычная броня, которую когда-либо видел Хаджар.

Начать стоило с того, что она, к удивлению, была сделана вовсе не из металла! А скорее из того же необычного, тканного материала, что и платок, с которым так легко расстался драконий Мастер. Кстати сам он, несмотря на то, что аукцион подобного рода должен был быть для него без безынтересен, проявлял большое участие в происходящем.

Может для Страны Драконов Божественные артефакты были так же ценны, как в Дарнасе – Императорские?

Так или иначе, перед глазами дворян и аристократов предстало изысканное, белое одеяние. Переливаясь на свету стальными полосами, они сверкало вышитыми на его поверхности цветками лотоса. И, Хаджар мог поклясться, что лепестки слегка шевелились. Будто дрожали на ветру.

Интересно, а Хаджар сможет переработать свой Зов таким образом, чтобы он... нет, не обзавелся лепестками, а перестал выглядеть как доисторическая, громоздкая груда металла.

Сражаться в просторных одеждах для Хаджара было привычней.

– Сто пятьдесят тысяч раз...

Началась битва за броню. В качестве сражающихся сперва выступила едва ли не половина аудитории подпольного аукциона. Но, чем выше цифры, тем быстрее отсеивались желающие. В конце концов, четверть миллиона имперских монет – столько не стоили и некоторые баронства.

Не каждый мог свободно распоряжаться подобным состоянием.

В конечном счете битва свелась к участию всего четырех людей.

Двое из них были относительно хорошо знакомы Хаджару – отец Гэлхада, глава Вечной Горы, глава Тарезов и еще двое дворян с седьмого и шестого рядов.

– Тебе лучше отступить, Тулио, – медведем прорычал великан Вечной Горы. –Восемьсот сорок тысяч!

– Восемьсот сорок тысяч раз...

– С чего бы, Данахэд, – прозвучал смех с задних рядов. Дворянин в черных одеждах приподнялся со своего места и озвучил жуткое: – Миллион имперских монет!

– Так хочешь, чтобы твоя дочь победила в Турнире, несчастный? – к Данахэду присоединился и Сальм Тарез. Из всех аристократов он был единственным, кто вырядился словно новогодняя елка. От блеска дорогих одежд и драгоценных камней слегка слепило глаза. – Миллион сто тысяч!

Анис, в этот момент, украдкой посмотрела на Хаджара. Тот в ответ лишь пожал плечами. Какое бы предложение через неё не озвучивал Брустр Динос, это никакого отношения не имело к Анис.

– Что, аристократы и дальше будут отнимать у всей страны её блага? –прищурился дворянин. Четвертый соревнующиеся отсеялся и преспокойно уселся обратно за стол. Что-то подсказывало Хаджару, что на самом деле цену подбивал работник аукциона... – Миллион сто пятьдесят!

– Миллион сто пятьдесят раз...

– Миллион двести! – гаркнул Данахэд.

– Побойся богов, достопочтенный! – засмеялся Сальм. – Миллион триста! Твои сыновья в этих доспехах будут выглядеть последними мужеложцами! Кстати, удивлен, Брустр, что ты не сражаешься за такой прелестный наряд. Твой сын бы оценил.

– Собаки лают, Сальм, – Брустр даже в лице, после столь открытого оскорбления, не изменился. – а караван идет. И, вроде, ты тоже сыну наряд подбираешь.

– Сыну? Такое уродство?! Нет, дорогие друзья, я наряжу в него наложницу, а вечером займусь с ней любовью! – Сальма нисколько не смущало, что рядом с ним сидело три, прелестнейших создания – его жены. – Два миллиона!

Зал ахнул. Два миллиона! Каким бы Божественным, в прямом и переносном смысле, не был артефакт, но двух миллионов имперских монет он уж точно не стоил.

К тому же, если бы кто-то умудрился его повредить, то во всем Дарнасе не сыскался бы мастер, способный починить подобное произведение искусства.

Именно поэтому артефакты высокого качества и уровня стоили дорого, но не настолько немыслимые суммы. В конце концов, это было вложение, которое однажды могло полностью "сгореть".

– Два миллиона раз... – с придыханием начал отсчет аукционист. Зал, к этому времени, уже немного успокоился. – Два миллиона два...

– Я тебе этого не забуду, Сальм, – Данахэд с такой силой приземлился на скамью, что вибрации ощутили даже на двухсотых рядах.

Тарез проигнорировал завуалированную угрозу, а вскоре и перед ним появилась плашка с иероглифами.

Дворянин, проигравший в денежной битве, уже шептался со своими соседями. И этот шепот, разлетаясь по рядам, нес лишь одну мысль – проклятые аристократы.

Император наблюдал за происходящим с легкой полуулыбкой, а на сцену выносили уже третий лот.

– Достопочтенные, достопочтенные! Минуточку внимания! Одна из жемчужин сегодняшнего вечера, – очередной срыв покровов и гробовая, в чем-то даже пугающая тишина. – Пилюля Стального Сердца!

Глава 820

Алхимия в Империях находилась на достаточно развитом уровне. Но, разумеется, даже близко не на том, которого достиг их сеньор – Страна Драконов.

Хозяева Небес, обретя разум еще в те времена, когда люди лишь начали строить первые деревянные поселения, достигли действительно значимых высот в алхимии.

И все те, "легендарные" пилюли, которые находились в катакомбах или древних усыпальницах, на самом деле принадлежали Драконам.

В том числе и пилюля "Стального Сердца". Проглотив такую, любой адепт, даже если он был лишь Небесным Солдатом, мгновенно возносился на уровень Пикового Повелителя.

Разумеется у такой силы была и своя цена – приняв подобную пилюлю адепт ставил крест на своем развитии. Выше Пикового Повелителя ему не было суждено подняться. А Дух, который будет сопровождать его по жизни, будет тем, что вживил алхимик в пилюлю.

Вроде как, в Стальном Сердце, это был простой дух железного пса. Отсюда и такое название.

– Понимаю ваше оживление, господа, – с легкой ноткой сарказма, высказался аукционист. – редко когда в наши руки попадает нечто столь же бесценное. Оценивать эту пилюля деньгами нет смысла. Никто, кроме нашего достопочтенного, – аукционист в третий раз поклонился. – Императора Моргана, не сможет себе позволить её купить. Поэтому, как всегда в подобных случаях, мы предлогам вам обмен. Предмет или услуга, равная по стоимости этой пилюли! Их конвертированная в монеты стоимость должна начинаться со ста тысяч! И, каждый из предложенных предметов должен быть очно нам продемонстрирован, а услуга подкреплена клятвой!

Зал тут же взорвался аплодисментами.

Не стоило забывать, что Пиковый Повелитель находился на вершине пути развития Дарнаса. Добившись такого уровня, адепт мог рассчитывать на вечный почет, уважение и процветание для себя и своей семьи. Более того –далеко не все главы аристократических домов смогли преодолеть порог Пикового Повелителя.

Так что это, в действительности, была элита среди элит. Лишь Безымянные –стоящие на ровне с богами для Семи Империй, могли с ними посоперничать.

Но в каждой из Империй таких насчитывалось в лучшем случае – около десятка. Сейчас, в предверии войны, разумеется откроется, что их несколько больше – может двадцать, двадцать пять человек, но не более того.

Пиковые Повелители – вот истинные властители Империй. И получить пилюлю, которая не взирая на талант, потраченное время или усилия, вознесет адепта на такие высоты.

Многие за подобную силу были готовы отдать самое драгоценное. В том числе и:

– За эту пилюлю я выдам свою племянницу, – вскочил на ноги Брустр. – Анис Динос, Рыцаря Духа Пиковой Стадии, замуж за любого, на кого укажет владелец пилюли!

От удара кулака Гэлхада даже на дальних рядах люди вынуждено прикрыли лица руками. Ударная волна оказалась такой силы, что смела некоторых, не ожидавших подобного, гостей.

– Не забывайтесь, глава Хищных Клинков! – взревел он. – Анис Динос – моя и...

– Сядь, Гэлхад, – голос Данахэда звучал так же тяжело, как и выглядел сам глава Вечной Горы. – Ты позоришь меня. Не забывай о своем доме. Эта разменная пешка тебе не пара. Пора заканчивать пустые гуляния. Я уже подобрал тебе достойную партию.

Глаза Гэлхада сверкнули сталью и пламенем. Опускаясь на место, он повторил, слегка переиначив, слова отца:

– Я не забуду тебе этого, отец, – а затем убрал руку в складки одежды.

– Не надо, Гэлхад, – одними губами прошептала Анис. – Оно того не стоит.

– Оно может и нет, – прорычал великан. – а вот ты стоишь всего этого сраного мира!

С этими словами Гэлхад положил на стол запечатанный свиток. Хаджару не требовалось помощь нейросети, чтобы понять, насколько древним был этот предмет. Возможно, он пережил эпох больше, чем видел Дарнас.

– Я предлагаю копию свитка, который я получил в испытаниях Сокровищницы Декатера! – прогремел Гэлхад. – Тот кузнец, что сможет его изучить, достигнет уровня, при котором сможет создавать артефакты Божественного уровня!

И вновь зал погрузился в тишину. Хаджар же по-новому посмотрел на великана. Может тот, как и положено аристократу, принимал какое-то участие в интригах отца, но в решающий момент сделал свой выбор.

И выбор этот был вовсе не такой, который бы "сделал честь" его "голубой крови". А тот, что попросту отвечал его понятиям о чести.

– Сын, ты...

– И я хочу, чтобы все, кто сейчас в этом зале, услышали мои слова! –Гэлхад поднес руку к вышитому на плече гербу. – С этого дня я – Гэлхад из Вечной Горы, больше не являюсь частью дома Вечной Горы! И пусть от меня отрекутся великие праотцы и да сгниет моя кровь!

Гэлхад сжал рукав, а затем сорвал с него герб клана. Весте с тканью полетела и плоть. Кровь заструилась по руке. Стекая на стол, размазывалась широким, багровым пятном.

Гэлхад сорвал не только нашивку, но и с корнем выдрал кусок плоти, на которым был вытатуирован герб.

Кто-то в зале зааплодировал, другие начали сыпать оскорблениями и крутить пальцами у виска. Гэлхад же, сплюнув под ноги отцу, так и остался стоять с гордо поднятой головой.

Хаджар вдруг понял, что уважает этого человека. Может безрассудного, но прямого и гордого – как скала.

Отречься от семьи, значит не только поставить под угрозу свое посмертие, но и, со временем, лишиться всех преимуществ, что давала его аристократическая кровь.

Может через век, может через два или три, но Гэлхад уже больше не сможет похвастаться тем чудовищным запасом энергии, что и его бывшие родственники.

Именно бывшие.

Слова в этом безграничном мире имели важную роль. И эта самая роль подтверждалась на глазах Хаджара. Рана на плече Гэлхада затягивалась жутким, уродливым шрамом.

Слова были произнесены. Услышана и приняты суть Рекой Мира. И, в отличии от клятвы, оставили после себя лишь скорбь и уродство.

Какое-то мгновение Данахэд выглядел так, будто кто-то ударил ножом прямо ему в сердце. Сидящая рядом жена лишь молча роняла крупные слезы.

Оба адепта разом постарели. Будто что-то вытянуло из них жизненные силы.

Сухим голосом, глава клана Вечной Горы, произнес:

– Завтра вечером я приглашаю своих друзей в мой дом. На поминки. Мой сын, Гэлхад, сегодня умер.

Данахэд уселся обратно за стол. Его руки слегка дрожали.

– Какие страсти разворачиваются в этот вечер, не правда ли?! – Сальм Тарез буквально светился от счастья. Похлопав Гэлхаду и сочувственно покивав Данахэду, он повернулся к аукционисту. – Продолжайте, достопочтенный, мы все ждем что же произойдет дальше.

– Кхм-кхм, – прокашлялся аукционист. – Гэлхад Безродный предложил копию свитка кузнечной техники. Обучение в этой технике позволит создавать артефакты Божественного уровня. Примерная стоимость подобного свитка –тридцать семь миллионов имперских монет. Это полностью покрывает стоимость пилюли Стального Сердца. Кто сможет перебить озвученную сумму?

Пока народ шептался и перебирал свои сокровища, Хаджар поднялся с места и подошел к Гэлхаду. Вместе с ним, нисколько не мешкая, то же самое сделал и Эйнен.

И, что куда более удивительно – Том Динос.

– Я, пока, не могу предложить тебе своей дружбы, Гэлхад, – произнес Хаджар. – Но знай, если бьется мое сердце, когда бы тебе не понадобился мой меч – он твой.

Хаджар протянул руку.

– И мое копье, – Эйнен протянул и свою руку.

– Мой меч тоже, – Том Динос повторил этот жест.

Гэлхад, который все это время пребывал где-то внутри себя, очнулся и едва заметно улыбнулся. Он пожал руку каждому и каждому произнес такие простые, но редкие слова.

– Моя секира всегда с вами.

– Ну вы посмотрите на них, – Ларис Динос, старший наследник Хищных Клинков, сидя неподалеку наиграно смахнул слезу с угла глаза. – Даже в лучших спектаклях такого не увидишь. И ведь ради чего – ради простой шл...

От Анис разошлась такая убийственная аура, что Хаджар едва было не обнажил клинок.

– Молись всем богам, шавка, – прошипела Анис. – чтобы не я встретилась с тобой в следующем туре.

С Лариса мгновенно слетела вся его напускная извращенность.

– О, дорогая, – строгим, полным жажды битвы, голосом, произнес он. – Я молюсь об обратном, – а затем вновь вернув свой образ, добавил. – Впрочем я и с твоим суженным буду рад встретиться. Эти мышцы, эта шея... эта задница! Я понимаю твой выбор, сестренка! Уже вижу, как мой меч пронзает её!

– Демоны, – сплюнул Хаджар. – меня одного сейчас вырвет?

В молчании, адепты расселись по своим местам.

Хаджар же полностью отдавал себе отчет, что данным действием обзавелся еще одним влиятельным врагом – кланом Вечной Горы. Но на фоне всех его проблем, это казалось не так уж и значительным.

К тому же, даже если бы Гэлхад был из Императорского рода, Хаджар поступил бы так же. Он уважал людей, для которых честь и достоинство были не пустым звуком.

И с такими людьми Хаджар с радостью сражался бы и проливал свою кровь. Плечом к плечу.

В течении следующей четверти часа, дворяне и аристократы пытались перебить цену свитка Гэлхада. И какие только сокровища они не выкладывали на столы. Но никто и близко не смог подойти к цене в тридцать семь миллионов.

Глава 821

В течение следующих трех часов какие только сокровища не продавались и не обменивались на этом, безусловно, самом подпольном аукционе, который только видел Хаджар.

Для начала, одних только Божественных артефактов, Хаджар насчитал четыре штуки. При этом, что не могло не радовать, не все из них были броней или мечами.

Появилось так же одно копье, которое заставило некоторых адептов буквально вывернуться наизнанку в попытке его заполучить, но, в итоге, ушло клану Геран. Откуда у одних из самых бедных аристкоратов деньги на подобную роскошь – кто их знает.

Так же появился Божественный артефакт, который по совокупной стоимости превысил ценник трех предыдущих, причем вместе взятых.

Им оказалась уменьшенная копия богатого дома. И, как выяснилось, она обладала схожими свойствами с "сокровищницей Декатера".

Внутри этого артефакта помещалось пространство, равное по размеру пяти спальной усадьбы. При этом в нем, по заверениям аукционера, мог находиться и живой организм.

Подобное, редчайшее для пространственных артефактов Дарнаса, свойство тут же продемонстрировали на работнике аукционного дома.

В итоге стоимость этого артефакта, ушедшего послу Империи Чавери, достигла семнадцати миллионов имперских монет.

Посол же выложил за неё несколько Ядер Первобытных Монстров, какие-то редкие пилюли и пару копий свитков Императорских Техник.

Сам же аукцион постепенно оживлялся. Все прекрасно понимали, что самые редкие и самые ценные из вещей будут оставлены напоследок. И так оно и случилось.

– Достопочтенный, – аукционист, слегка уставший, но все такой же яркий, в очередной раз сдернул покров с очередного предмета. – Рад предложить вам предпоследний лот этого вечера.

Народ зашептался. От свитка, лежащего на подушке из парчи, ожидали всего, что угодно.

– И так, рад предложить вам, без малого – единственный в своем роде. Подобного свитка вы не встретите больше нигде на территории Дарнаса. Его хозяин за это ручался клятвой! Свиток Техники Меча – Мгновение Смерти. Божественный уровень.

– Демоны и боги, – хором выдохнули Анис с Томом.

По рядам дворян и аристократов, многие из которых сегодня приобрели редчайшие из ресурсов, ингредиентов, алхимии, техник и артефактов, прошлось целое цунами из восторженных голосов.

– Голову отдаю на отсечение, – украдкой, насколько мог, прошептал Гэлхад. За несколько часов аукциона он немного отошел от недавнего события. – Этот свиток часть наследия Императорского рода.

Все пятеро, включая Эйнена, повернулись к Хаджару.

– И? – только и спросил тот.

– Что значит – "и", – возмутилась Дора. – Ты понимаешь, что это предложение тебе!

В этот момент аукционист озвучил примерную стоимость свитка.

– Пятьдесят четыре миллиона имперских монет! – выкрикнул он, чем заставил зал замолчать. Сумма была не просто астрономической, а масштабов, о которых редко кто задумывается.

Стоимость всего квартала Зеленого Молота, считавшегося самым дорогим и габаритным, не могла посоперничать с этой цифрой.

Да что там – цена лучшего, самого быстрого, мощного и современно из военных кораблей – Ярости Смертного Неба, равнялось лишь четвертой части от озвученного.

На пятьдесят четыре миллиона монет можно было построить собственный флот с тремя линкорами, пятью галеонами, десятью фрегатами и сорока корветами! При этом оставшихся денег хватило бы, чтобы в течении века его содержать.

На эти деньги можно было соорудить замок, который немногим уступал бы Запретному Городу.

– Император предлагает обменять технику Божественного уровня на Ядро Ана'Бри, – пояснила и без того прозрачный намек Дора. – Только подумай, Хаджар! С такой техникой ты сможешь, в будущем, достичь тех же высот, что твой учитель О...

Рот Доре прикрыл даже не Хаджар, а Эйнен.

– Хаджар предупреждал не называть его имя всуе, – спокойно объяснил свои действия островитянин.

Несмотря на весь свой ум и скользкость, у Эйнена, порой, было тяжело с юмором.

– Может и так, – не стал отрицать Хаджар.

Все же, техника Меча Белой Молнии, созданной тем же гением-мечником, что и Шаг Белой Молнии, тоже находилась на Божественном уровне.

Хаджар собственными глазами видел ту мощь, которую мог извлечь из своей техники Орун, да развалятся все его прижизненные памятники.

Эта мощь не просто поражала и ужасала, она каждый раз заставляла Хаджара задуматься о сути меча и дарила ему вдохновения и озарения.

Даже не от изучения этой техники, а от простого лицезрения, он получал так много знаний.

Если бы в его руках оказалась подобная техника, то момент, когда бы он смог достичь Королевства Меча, стал бы лишь вопросом ближайшего времени.

– Никто не хочет попробовать перебить озвученную цену?

Разумеется, никто не попытался перебить цену аукциона. Один только Мастер-Дракон сидел с таким видом, будто не происходит ничего важного.

Видимо, техники такого уровня в Стране Драконов, в отличии от артефактов, не особо котировались. А может просто он не хотел выдавать в себе действительно "богатого" человека.

В конце концов, платок, который он оставил после себя, стоил, как минимум, половину миллиона.

– Что же, очень жаль, лот снят, – аукционист вернул покров обратно, а саму подушку вместе со свитком уносили не только работники – Рыцари Духа, но и десяток бойцов корпуса Стражей с безымянным во главе.

Пока все внимательно следили за тем, как Божественная техника покидает аукцион, Морган повернулся к Хаджару. Они встретились взглядами.

Хаджар понятия не имел, что Его Императорское Величество видело в его глазах, но сам Хадажр лицезрел легкую нотку недовольства и буквально океан любопытства.

Император ни секунды не сомневался в том, что Ядро, в итоге, уйдет именно ему. Но, в то же время, он не мог понять, чего именно хочет Хаджар.

К тому же, учитывая с какой пристальностью следили за Хаджаром, он никак не мог доставить Ядро на аукцион.

И, тем не менее, все, кому надо, знали о том, что имено сейчас вынесут редчайших из всех лотов.

Внезапно Император перевел взгляд на Эйнена, затем снова на Хаджара, незаметно пожал плечами и вновь развернулся спиной.

Морган, съев целую стаю собак на интригах, быстрее остальных догадался, кто именно доставил Ядро на аукцион.

Хаджар доверил бы другу жизнь, не то что – Ядро, пусть и столь заоблачной стоимости. И это то, чего не могли понять другие адепты.

– Спасибо, – прошептал Хаджар.

Эйнен лишь молча "кивнул". Правда этот кивок вряд ли мог различить кто-то самого Хаджара и, разве что, Доры.

– Последний лот этого вечера, достопочтенные! Звезда на ншем небосклоне! Предмет, один вид которого будет достоин того, чтобы вы рассказывали об этом своим внукам, а те внукам своих внуков! Прошу внимания и полной тишины. Внимание! – аукционер, слегка дрожащей рукой, стянул последний покров. – Сердце древней, мифической Фейри – Ана'Бри!

И тишина. Такая, что если бы где-то падало перо, звук его полета был бы сравним с громом яростной бури.

На постаменте лежал синий, мерцающий камень.

– Ядро такой немыслимой силы является почти безграничным источником энергии! Его совокупная энергонаполняемость равняется двумстам тысячам кристаллов-накопителей. А время, на восстановление, занимает не дольше трех дней! Оценивать подобное сокровища в деньгах – попросту бесполезно. Именно поэтому хозяин Ядра предлагает его лишь за услугу.

Тишина сменилась на поток шепотков и восторженных выдохов. Сердце Фейри, в существование которых многие, до этого дня, вообще не верили.

Даже чтобы просто посмотреть на подобное чудо – они не жалели, что пришли сюда.

– Что просит хозяин? – прозвенел голос Императора.

Аукционер побледнел, затем прокашлялся и показательно развернул свиток.

– Передаю его слова – "Взамен на сердце Ана'Бри, Ледяной Ведьмы, Хозяйки Грэвэн'Дора, Сидхе Зимнего Двора, я прошу предоставить полное подданство регионам, известным как – Страна Островов, а так же – Варварские Королевства – Лидус, Балиум, Таркир, Алостейн, Пермис и иже с ними".

Дворяне, услышав озвученное, начали переглядываться. Многие из них даже не слышали о столь отдаленных и незначимых провинциях.

– Полное подданство? – переспросил Морган.

– Все так, Ваше Императорское Величество, – поклонился аукционер.

Что значило полное подданство для Империи – это то, что всем перечисленным провинциям будут предоставлены равные права с другими регионами Империи.

Их уровень развития не будут искусственно контролировать. Им предоставят полный доступ на внутренние рынки. Дадут возможность участвовать в жизни страны. К нем проведут дороги, построят небесные порты, обеспечат защиту.

Вместо дани они будут платить налоги, которые пойдут на обустройства этих регионов.

В них построят школы боевых искусств, палаты ученых, кузни и лаборатории. Они будут развиваться так же, как и любая другая провинция.

И все их короли и аристократы будут приравнены в правах к дворянству Дарнаса.

Из областных территорий, которые мало кому нужны, они станут полноправной частью Империи. И, учитывая, что они не были под флагом Дарнаса, то де-юре, это могла предложить и любая другая импе...

– Империя Чавери предлагает подданство! – вскочил на ноги высокий, худой посол.

– Империя Газаргас предлагает подданство! – поддакнул грузный тучный посол.

– Империя... – начал было подниматься третий посол, но тут же вернулся обратно на место.

Император Морган, незримо для глаза, оказался по центру сцены. Аукционист тут же, с поклоном, ушел куда-то в тень.

– Полное подданство, – произнес он. – Дарнас не предлагал его никому вот уже почти семнадцать веков... Вынужден признать – это достойная цена за такую редкую вещь.

Император, столь же внезапно, повернулся к залу. Он встретился взглядом с Хаджаром и широко и даже победоносно улыбнулся.

– Если уж у меня просят полное подданство, то я должен знать, кому его вручу! Кто бы ни был хозяин – назови себя и скажи, почему ты радеешь за благополучие этих регионов. В ином же случае, пользуясь правом владельца этого аукционного дома, я сам назначу цену Ядру. Цену – в одну императорскую монету.

Если кто-то и удивился тому, что Императорский род владел подпольным аукционом, то только не Хаджар.

И уж тем более никто не удивился столь дерзким, буквально – грабительским словам Моргана. Тот был целиком и полностью в своем праве.

– Вижу, этот человек все еще...

– Это требую я, – прозвучал голос. Крепкий, как сталь и острый, как меч. –Это требую я – Хаджар Дархан, при рождении – Хаджар Дюран. Генерал Лунной Армии Королевства Лидус. Бывший Принц Королевства Лидус

– Это требуя я, – прозвучал второй голос. Хлесткий, как посох и пронзающий, как копье. – Эйнен Кесалия. Пират с Острова Одноногого Матроса.

Дворяне и аристократы замолчали.

Гэлхад, Анис, Том и Дора с неверием и удивлением смотрели на двух друзей. Те, нисколько не скрываясь, стояли плечом к плечу.

– Пират и генерал, – протянул Император. – Или я должен сказать – два разыскиваемых преступника... Корпус стражей – возьмите этих адептов под арест.

– Да, Ваше Императорское Величество! – хором грохнули двое Безымянных, пару часов назад стоявших у входа в аукционный дом.

Но еще до того, как они выхватили оружие и сделали шаг вперед, крышу здания пробила белая молния а перед лицом Моргана появилась фигура полуобнаженного адепта, сжимавшего в руках две меча-молнии.

Глава 822

Скрытый под щитом из рун и мистерий меча, Хаджар продолжал наблюдать за тем, как сражались два Великих Героя Дарнаса.

Когда Орун развел руки в стороны и в каждой его ладони оказалось по белому мечу молний, то мир вокруг вдруг преобразился.

Все вокруг стало его мечом. Каждое дуновение ветра несла удар такой мощи, что камни превращались в пыль, а пыль в нечто настолько незаметное, что при всем желании невозможно было рассмотреть что за мерцающие блики появились на звездном свету.

Сам звездный быстрейшим выпадом пронзал землю, на которой появлялись сотни порезов, оставленных даже не невидимыми клинками, а чем-то куда более глубоким и мистичным.

Пучки травы возносили к небесам потоки силы, которые не оставляли не шанса мгновенно исчезнувшим, растерзанным облакам.

И даже осколки камней и лепестки опадающих дождем и пухом облаков – они тоже несли в себе смерть в отблесках хищного клинка.

Несмотря на то, что Орун лишь "держал" мечи в своих руках, это выглядело так, будто он полностью с ними един. Куда на более глубоком и таинственном уровне, нежели даже Хаджар с его Черным Клинком.

Весь мир вокруг Оруна был так же с ним един. И, Хаджар не сомневался, если бы Орун пожелал, то на расстоянии в километр на любую цель обрушился бы его полновесный удар.

Это выглядело так, будто Великий Мечник "владел" всем, что находилось вокруг него. Воздухом, светом, камнями, деревьями – всем. И, в то же время, во всем вокруг чувствовалось присутствие его воли – его сердца.

Только теперь Хаджар смог лишь "поцарапать" поверхность истинного Королевства Меча. Эта ступень мастерства меча не просто объединяла все предыдущие уровни познания, а буквально сплетала их воедино. Делало единым меч, его владельца и мир вокруг него.

– Ха! – на резком выдохе Орун рубанул мечами крест-на-крест. Под неистовый грохот от которого, несмотря на щит из рун и мистерий, из ушей Хаджара потекла кровь, из глубин черного неба сорвались два пересекающихся потока белых молний.

Каждый – толщиной с тело взрослого мужчины. Даже в одном волокне этих молний содержалось силы и энергии достаточно, чтобы уничтожить половину территории школы "Святого Неба".

Будто два разреза меча, слитых воедино с целым миром и порожденной им техникой, они направились лишь в одну цель – старика, стоявшего по центру лодки.

Если в прошлые два столкновение он лишь немного приподнимал трость, то сейчас сделал совсем невообразимое. Он попросту её отпустил.

Но вместо того чтобы упасть, небольшая, тонкая деревянная палка выпрямилась не хуже гвардейца на военном смотре.

Ректор "Святого Неба", что-то шепча себе под нос, поднял руки, а затем развел их в разные стороны. Трость завибрировала, грохот грома перекрыл звон последних, увядающих осенних колокольчиков.

Свист безумного ветра наполнился журчанием засыпающего, под первым льдом, ручья. А треск хищных молний – скрипом качающихся на ветру, надевающих золотые и рыжие платья деревьев.

Трость взмыла, закрутилась бешенным волчком, а затем, приняв горизонтальное положение, застыла между ладонями старика.

Только теперь это была уже не трость, а покрытая осенними кленовыми листьями, живая ветвь дерева.

Подул ветер.

Тот самый, что предшествует первому снегу, подул откуда-то с гор.

Хаджар затаил дыхание. Распахнув глаза, с замирающим сердцем, он наблюдал за открывающимся его взору чудом. Лес, раскинувшийся между пиками Горы Ненастий, только что дышал жизнью и зеленым цветом. Но стоило подуть мистичному ветру, как его кроны вдруг стали постепенно засыпать под ласками осени.

Осыпались мириады золотых и рыжеватых листьев. Теплым ковром они укрывали уставшую за весну и лето землю.

Километры леса вокруг, меньше чем за мгновение, из летнего превратились в осенний.

– Не забывайся, мальчик! – будто рухнуло небо.

Старик сделал несколько пассов руками и ветвь-трость вновь закрутилась, пока не указала на крест молний. И все те тонн листьев, что лежали на земле, вдруг широкой рекой взмыли в небо.

Там, сжавшись в огромный шар, они взорвались и сформировали руки воина, сжимавшего боевой топор. Каждая из рук, созданная дрожащими листьями, была длинной в десяток метров, а топор – вдвое большего размера.

Старик сделал еще пару пасов и руки, древесным треском сжимая лиственную рукоять, нанесли восходящий удар.

Лезвие лиственного топора врезалось в перекрестие молний-разрезов.

То, что произошло далее, простым "взрывом" язык не поворачивался назвать. Сфера белого и ржавого цветов, схлестнувшимися в противостоянии инь-янь, уничтожали все в радиусе нескольких километров.

Тысячелетние деревья, с корнями толщиной с лошадь, будто иголки из бархатной подушки, выдергивало в небо. Закручивало вокруг сферы, превращало в щепки и уносило в небо.

Облака, не уничтоженные до этого Королевством Меча Оруна, рассеяло по воздуху на десятки километров вокруг.

Буря, которая вновь начиналась на западе, лопнула надутым мыльным пузырем.

Скалы, весом с крепость, поднимало проще, чем ребенок гальку на каменном пляже. Огромные пласты породы взмывали в небо, чтобы сделать несколько оборотов вокруг противостояния двух энергий, а затем пылью устремиться в сторону древесных щепок.

Затем сфера сжавшись в одну точку, невероятным поток энергии устремилась в небо. Поднимаясь столпом на десятки километров, она рассеялась в пространстве.

На несколько мгновений ночь превратив в день, противостояние двух могучих техник, подкрепленных Королевствами Меча и Осеннего Листа, оставила после себя разрушения, которые еще недавно Хаджар счел бы достойными лишь природного катаклизма.

Хотя, если честно, еще недавно он и представить себе не мог, что кто-то может посвятить свою жизнь не мечу или магии, а созерцанию падающих Осенний Листьев.

И, какие бы мистерии не понял ректор "Святого Неба", какую бы философию и учение не создал, но его сила находилась за пределами понимания Хаджара.

Осенний Лист, способный разбить технику меча? История достойная бардов, но в то же время – реальнее, чем явь.

Орун, сплюнув очередной кровавый комок, вновь оттолкнулся от скалы. Оборачиваясь белой молний, преодолевая немыслимые расстояния за еще меньший срок, он шквалом ударов обрушился на Ректора.

Тот, после столкновения техник, стерев кровавые пятна с губ и подбородка, начал водить руками над осенней ветвью.

Тысячи листьев, формируя самые разные предметы, оказывались на пути Оруна. Закипело сражение.

Белые молнии эхом разлетались по округе, чтобы, сливаясь с золотыми и рыжими листьями, причинять страшные разрушения.

Щит, под которым был спрятан ученик Великого Мечника, дрожал и покрывался трещинами. Сам же Хаджар, большую часть битвы, мог лицезреть только белые и золотые вспышки. А порой, когда везло, зрение успевало выхватить два, застывших в разных позах, силуэта.

Безумного, хищного мечника и сухого, спокойного, как вечность, старика. Эти двое, Повелитель и Безымянный, бились на таких скоростях, которые не были доступны даже Взгляду Хаджара.

В какой-то момент из вороха разноцветных вспышек, вылетел израненный Орун. Пролетев несколько километров, он врезался в скалу.

Каменный хлопок, сопровождающийся отколотыми глыбами породы, и кашель окровавленного Учителя. Страшные, резаные, колотые и рубленые раны покрывали все его тело.

С неба же, плавно планируя, перед ним опускался старик. Он выглядел лишь немногим лучше. Но уже успел сменить свои одежды и о ранах Ректора можно было судить только по кровавым контурам, проступавшим сквозь его простое, но качественное мужское платье старого образца.

Ветвь, превратившись обратно в трость, он упер под кадык Оруну.

– Если бы я захотел стать Безымянным, – прохрипел все еще скалящийся и силящийся поднять мечи, Великий Мечник. – то я бы сделал тебя, старик.

– Если бы я был на пять тысяч лет моложе, мальчишка, то ты бы даже меча обнажить не успел, – без надменности, лишь только с сожалением, вернул усмешку Ректор. – Ты нарушил законы Дарнаса, Орун. И, может Император и готов смотреть на это сквозь пальцы, но не я. Ты оскорбил дом, в который я принял тебя – обогрел и дал приют. А ты плюнул мне в лицо.

– Ага, – Орун, левый глаз которого заплыл и закрылся, сплюнул кровью под ноги старику. – Люблю я это дело, – затем, с трудом, он повернулся к Хаджару. Силы мечника настолько ослабли, что щит вокруг его ученика пропал. – Ты это, не серчай, ученичок. На том свете свидемся – выпьем холодной, наемнической браги. Еще споем...

Глава 823

– Дархан! – Хаджар, стоя на холме, около камня и невысокого дерева, в кронах которого спала птица Кецаль, кричал куда-то в небо. – Дархан!

Дул ветер. Он озерными волнами качал высокую траву, раскинувшуюся в этом иллюзорном мире души до самого горизонта.

– Дархан! – вновь, во всю мощь "легких" закричал Хаджар.

Он знал, что из-за яда сестры Короля Эльфов, Враг не мог появиться ни в его сознании, ни в мире душе. Но чтобы не произошло в Пустошах – то событие изменило статус кво.

Возможно это было связано с Наследием, которое Дархан заставил принять, чтобы потому самому его же и использовать.

Чтобы это не поменяло в том, насколько сильно яд ограничивал влияние Дархана на душу Хаджара, но теперь тот мог появляться здесь.

Видимо – не всегда. С большими перерывами, но мог.

– Не в моих силах спасти его, мой потомок.

Хаджар обернулся. Сперва он даже не узнал того, кто стоял у него за спиной. В первые их встречи, Враг появлялся в виде большого, черного ворона. Затем, получив больше силы (неизвестно откуда) трансформировался в тень, завернутую в плащ, сшитый из тьмы.

Чуть позднее, в Пустошах, уже другой осколок его собственной души, поглощенный Дарханом, предстал в образе дряхлого старика.

Оно и не удивительно – тот осколок прожил сотни эпох, запертый внутри древней сокровищницы, принадлежащей самому Дархану.

Он использовал её в качестве тренировочной площадки. Заманивал туда наивных, ищущих силы адептов. Силу-то он им, разумеется, давал, но плата была высока. Помимо прижизненного рабства и следования воли Дархана, адепты лишались еще и посмертия.

Даже после своей гибели они, в облике големов, были вынуждены служить в сокровищнице своего Учителя. В ожидании того момент, пока не придет тот, кто сможет их освободить.

Таким человеком стал Хаджар. Заплатив за это тем, что в очередной раз дал силы осколку Врага, запертому внутри себя.

Тот, кто стоял сейчас перед Хаджаром, не был стариком. Скорее, он выглядел как умудренный жизненным опытом, прошедших невероятное количество битв, слегка уставший, но все еще свирепый воин преклонного возраста.

Скрытый все тем же плащом, но теперь уже не скорее не из тьмы, а простой тряпичной ткани. С волевым подбородком, густыми, седыми волосами, единым потоком плывшими на ветру. Черными, без белка, пугающими глазами и взглядом, будто на тебя смотрит сама смерть.

Дархан был высок, но не выше Хаджара. Можно было даже сказать, что они и вовсе оказались одного роста.

Увы, из-за плаща, полностью скрывавшего фигуру и опускавшегося до самой земли, что-то еще рассмотреть не представлялось возможности.

– Я и не прошу тебя спасти его, – попытался вывернуться Хаджар.

– Тогда зачем ты пришел сюда? – Дархан, смерив потомка слегка насмешливым взглядом, прошел к камню, оставшемуся после окончательного ухода Травеса.

И, если раньше, он в наглую садился на него, то сейчас опустился на траву и прислонился спиной. Седые, почти белые волосы разметались по плечам, а сам он обратил взгляд к небу.

– Знаешь, в первый день, когда я увидел этот мир, небо было цвета пролитой крови, – произнес Враг – Черный Генерал, восставший против целого мира и едва было его не уничтоживший. – Долгое время я думал, что это его единственный цвет.

Хаджар вспомнил историю о том, как появился на свет Черный Генерал. Боги создали его из мертвого дерева, выращенного умирающей землей. История гласила, что в те времена еще не было ни людей, ни первых рас, а безымянный мир охватила война, которая уничтожала целые регионы.

Она длилась несколько сотен тысяч лет. И все это время Черный Генерал сражался в нескончаемой битве, благодаря которой и стал Величайшим, из когда-либо живших в этом мире, мечников.

– Что же, – пожал плечами Хаджар. – если ты не можешь мне помочь, то насладись последними мгновения небесной лазури. Скоро нас обоих отправят к праотцам. Вернее – меня к праотцам, а тебя в забвение. К другим осколкам твоей душенки.

Дархан полностью проигнорировал завуалированное оскорбление. Вместо этого он лишь продолжил смотреть на небо.

– Я сказал, что не могу спасти его, но могу – тебя.

– Да? И каким же образом?

– Ты знаешь каким, мой потомок. Весь твой род, все поколения были порождены лишь для того, чтобы однажды помочь мне освободиться с Горы Черепов и исполнить цель. Не отягивай попусту этот момент. Зачем страдать, если я предлагаю тебе блаженство.

– Обычно блаженство мне предлагают шлюхи в борделе, – попытался в очередной раз пронять Врага оскорблением, но не получилось. Надо же – а раньше его было довольно не трудно вывести из себя. Хотя, оставался еще козырь в словесном рукаве Хаджара. – И, не знаю как для тебя, Черный Генерал, но для меня – смерть не есть блаженство.

Хаджар ожидал чего угодно, вплоть до безумной попытки осколка Врага убить своего носителя, но... нет. Первый из Дарханов как сидел, прислонившись к камню, так и остался там сидеть.

Он проигнорировал даже упоминание его, данного при создании богами, имени. Прежде, стоило только упомянуть "Черный Генерал", как Дархан тут же выходил из себя.

Для него это было сродни мельтешащей тряпки для быка.

– Я не предлагаю тебе смерть, Хаджар. Лишь блаженный сон, который я для тебя создам. В нем ты можешь быть кем угодно и... с кем угодно.

– Заманчиво, – протянул Хаджар. – но, прости, нет. У меня у самого есть цели и планы. А подобной чушью, если честно, меня уже искушали все, кому не лень. Боги, демоны, фейри, духи, я уже и со счету сбился.

Дарахн слегка улыбнулся. Как-то, даже, слегка горделиво, что ли... если, конечно, Хаджару не показалось.

– Тогда мы оба умрем, – стоически заметил Черный Генерал. – И раз уж нам суждено сегодня закончить совместное путешествие, то сядь рядом, славный потомок. Давай немного поговорим.

– Мне не о чем с тобой разговаривать, Враг.

На какое-то время долина погрузилась в тишину. Даже ветер стих.

– Это не очень-то вежливо, с твой стороны, так говорить с предком. Когда ты умрешь, то в доме праотцов тебя встретить и частичка моей сути.

– Возможно, – не стал отрицать очевидного Хаджар. – но если бы дети, каждый раз, походили на отцов – мир бы умер еще до тог, как ты сам появился на свет.

Дархан только пожал плечами.

Хаджар же, прикрыв глаза, начал постепенно возвращаться в реальность. В мире душе время текло иначе и, за те несколько минут, что они беседовали с Дарханом, в реальности миновала всего доля мгновения.

Тень Бессмертного в Черных Горах Балиума, рассказывал, что Великие Секты страны Бессмертных (нечто вроде аристократии в Империях, только совмещающие в себе функции школ, кланов и маленьких конклавов одновременно) обладали тайными техниками, позволяющими тренироваться в мире душе. Это позволяло ускорить прогресс адепта, но сильно "старило" его разум.

Так что, лишь Бессмертные, те, кто истинно неподвластны времени, могли себе позволить использовать такие техники.

Перед тем, как окончательно исчезнуть, Хаджар услышал приглушенный голос Дархана.

– Я говорил тебе, чтобы ты приходил, когда станешь Рыцарем и познаешь Королевство, но... Думаю, ты заслужил узнать Второй Удар. Но знай – если окажешься хоть на долю недостаточно силен, то мгновенно умрешь.

И одновременно с этими словами, как было прежде в Пустошах, в Хаджара влилось полное знание о том, как использовать следующую стойку из техники "Меча Четырех Ударов".

Полное, всеобъемлющее знание, а вместе с ним и законченное умение. Такое, будто Хаджар пол жизни провел в тренировках с этой стойкой – Второй Удар –Обнаженный Меч.

Удар, созданной лишь с одной целью – поразить сердце врага с максимальной скоростью. Один единственный, но смертельный выпад.

Глава 824

Ректор уже было опустил Ветвь Спящего Древа, оружие, которое он получил от своего покойного Учителя, как что-то заставило его замереть.

У одного из Великих Героев Дарнаса вдруг возникло давно уже позабытое ощущение. Казалось, оно уже не вернется никогда к нему.

За пятьдесят пять веков, которые прожил нынешний Ректор, лишь на рассвете своего восхождения по пути развития, он ощущал нечто подобное.

Как если бы в спину ему смотрел монстр. Не хищный зверь или сильный адепт, а именно монстр. Вырвавшаяся из самой тьмы, из глубины бездны, из мрака и теней, тварь, способная сожрать разорванное ею же небо.

Ректор остановил руку. Он так и не нанес смертельного, для мальчишки-Оруна, удара.

Повернувшись в сторону, откуда веяло истинным ужасом, старик вдруг с удивлением понял, что зловещая аура исходит от юнца, которого Орун взял себе в ученики.

Тьма буквально струилась из его тела. Лентами взиваясь в небо, она представала в образе ревущих драконов. Странный, будто живой и голодной клинок, вдруг превратился в драконий клык, готовый пронзить свою цель.

Юнец оттолкнулся от земли. Для любого Повелителя ниже Развитой стадии, не обладающего хотя бы Оружием в Сердце, этот удар мог бы стоить жизни.

Даже для Ректора, прошедшего сквозь пятьдесят пять веков развития, достигшего вершины силы Империи Дарнас, имевшего возможность посетить, на месяц, Страну Драконов, этот удар был впечатляющим.

Юнец, каким-то невообразимым образом, смог на долю мгновения исчезнуть из поля зрения Ректора. И это несмотря на то, что вокруг до сих пор цвело его Королевство Осеннего Листа.

На том месте, где только что стоял парнишка, вдруг распространилось полотно тьмы. Оно крушило и терзало камни Горы Ненастий. Породу, которую Рыцарь Духа начальной стадии даже поцарапать не должен быть способен.

Ректор слегка дотронулся тростью до камней у себя под ногами. В то же мгновение ему, прямо в сердце, пришелся удар неожиданно силы и пронзающей мощи.

Позади старика на почти шесть сотен метров растянулся конус тьмы, пропитанный мистериями меча и, чем-то, еще, чего никак не мог понять даже Ректор.

Он, спокойно, обернулся и обомлел. Все, до чего дотронулся это конус –исчезло. Испарилось. Попросту было анигилировано. Камни, деревья, даже некоторые не очень удачливые монстры.

Все это пало лишь от одного(!) удара простого Рыцаря Начальной стадии.

– Невозможно... – прохрипел юнец.

Он, теряя сознания, полностью лишенный энергии и опустошивший свое Ядро, рухнул на колени. Его странный, почти живой меч, развеялся по ветру. С тела пропала броня Зова – крепкая, как Имперский артефакт.

Старик посмотрел на умирающего парнишку. Тот, использовав технику, к которой явно не был готов, нанес своему энергетическому телу такие раны, что смерть уже буквально тащило его за собой к порогу дома праотцов.

Что же – меньше грязной работы для самого старика. Уже давно он не марал руки в крови детей и не очень хотел возрождать ту, нелицеприятную, моду.

Воспоминания о том, как он, несколько тысяч лет назад, плечом к плечу с Императором Морганом, сражался с соседними Империями, померкло.

Его накрыл и рассек падающий осенний лист. Неверяще, старик подхватил его и положил себе на ладонь. В центре, не больше головки самой мелкой швейной иголки, но, все же, виднелась черная прореха.

Глаза Ректора расширились от удивления.

– Кто бы мог подумать... – прошептал он и отпустил лист и дальше странствовать по ветру.

Старик сделал несколько пассов руками. Он наполнил Ветвь Спящего Дерева силой и энергией магии. И, древнее оружие, пришедшие из региона, соседствующего со Страной Драконов – родины его Учителя, вновь обернулось из трости – ветвью древа.

Произнеся нужные слова, старик призвал силы, которые были неподвластны абсолютному большинству адептов Дарнаса.

Разве что Наставник Макин, подающий надежды, но свернувший с верного пути, юный маг, мог бы когда-нибудь достичь таких высот.

Листья на Ветви Спящего Дерева засияли осенним золотом. Одновременно с этим они нажали рыжеть. Настолько, что казалось, будто покрываются ржавчиной. И так, до тех пор, пока не побагровели.

Ветер сбил с них росу и та, смешиваясь алой каплей, стекла по ветви прямо на губы некоего Хаджара Дархана, слишком странного юношу, чтобы позволить ему так рано уходить к порогу дома праотцов.

Стоило только капле росы, больше похожей на каплю крови, коснуться уст юноши, как всего раны, как телесные, так и энергетические мгновенно затянулись.

Ядро оказалось наполовину заполнено чистой, кристальной энергией. Сам же парнишка спокойно задышал и погрузился в глубокий сон.

– А для меня... старик... у тебя не найдется... капли? – прохрипели откуда-то снизу. – Соглашусь... хоть... на... медовуху.

Ректор вновь повернулся к Оруну.

– Не прикидывайся, мальчишка. Я прекрасно знаю, что ты бился со мной лишь в половину силы.

Почти померкшие глаза Великого Мечника вдруг вспыхнули жизнью и сталью. Он легонько шлепнул по камням и, буквально взмыв в небо, приземлился на обе ноги.

Сделал он это так хищно и по-звериному, что на мгновение могло почудиться будто это и вовсе не человек. Картину лишь дополняло то, как Орун зарычал, напряг мышцы всего тела, а его раны начали поспешно затягиваться и закрываться.

Даже самые страшные и жуткие не оставили, вскоре, ни единого следа или хотя бы намека на шрам.

– Слабак, – сплюнул Орун под ноги спящему ученику. – Интересно, он бы еще час в своем коконе сидел, если бы я не снял?

Ректор устало покачал головой. Тот факт, что даже после своего "поражения" Орун какое-то время поддерживал столь сильный щит вокруг ученика, говорил только об одном – Великий Мечник не воспринимал их схватку всерьез.

В конце концов, во время последней войны, Ректор собственными глазами видел полную мощь разъяренного Великого Мечника.

Империя Шесевиг, которая нынче с трудом восстает из пепла, в который её обратил Дарнас, в ту битву потеряла всех своих трех Безымянных адептов и почти три десятка Пиковых Повелителей.

Все они пали от рук Оруна.

С тех прошло уже почти полторы тысячи лет. И, что-то подсказывало старику, что за минувшие пятнадцать веков Великий Мечник стал только сильнее.

Он ведь даже ни одной стойки из техники не использовал – только основной стиль.

– Это ты его научил этой технике, Орун? – взгляд Ректора стал еще тяжелее, чем прежде. Крона деревьев из золотых и рыжих, вдруг приняли кроваво богровый оттенок.

– Не надо пугать меня Истинным Королевством, старик, – отмахнулся Орун. Пройдя мимо Ректора, он присел на корточки около ученика и начал тыкать его палочкой в ухо. Затем, широко улыбнувшись, достал из складок одежды мелок и начал что-то рисовать на лице спящего. – Морган ведь за этим тебя послал, да? Чтобы проверить, насколько я продвинулся в своих исследованиях?

Закончив рисовать несколько мужских половых органов на лбу и щеке ученика, Орун выпрямился и отошел в сторону.

– Впереди война, Орун.

– Мы с тобой пережили десятки таких войн, старик. Переживем и еще одну.

– Десятки... – повторил, растягивая слово, Ректор. – возможно и больше... но все они были незначительными стычками на фоне грядущего. Ласкан равен нам по силе. У него появились Безымянные, которые по силе могут сравняться с нами.

– Значит, будет с кем помахаться власть, – Орун хрустнул шейными позвонками.

– И я слышал слухи о том, что у них появился новый Великий Герой – Дерек Степной.

– Да? – Орун, поковырявшись в ухе, щелчком пальцев отправил комок серы прямо в ноздрю спящему ученику. Тот закашлялся, сплюнул "снаряд", но не проснулся. – И чем же он это заслужил?

– Выходец из приграничного баронства, ничем не примечательный юнец, в одночасье становится Безымянным и в одиночку уничтожает всех Степных Орков Ласкана – чем не подвиг.

Орун посмотрел на перья в волосах ученика. Возможно, об этом ему лучше знать не стоит...

– Можешь передать Моргану – я верен своим клятвам. Мой меч все еще с ним.

– Хорошо, – кивнул Ректор. – Был рад повидаться с тобой, Орун.

Старик развернулся и, подойдя к спящему Хаджару, уже обвил его своей волей и слегка приподнял в воздух, как невидимый меч тут же рассек путы и тело приземлилось на камни.

– Мальчика оставь, – твердо произнес Орун.

– Я вижу, что не ты обучил его этой технике, Орун. А это значит, что в Империи появилось еще одно древнее учение или, даже, Наследие. Я должен забрать его с собой, чтобы как следует изучить и, надеюсь, извлечь его. Передав подобные знание Императорскому Роду, мы можем еще немного увеличить наши шансы на победу и...

Осенний лист, изменив направление, приземлился на ладонь Оруну.

– Ты хотел узнать, насколько я стал сильнее?

Орун сжал ладонь. В следующий миг Ректора Святого Неба, будто тряпичную куклу, подкинуло в воздух и, отбросив на несколько километров, с силой приземлило в лодку. А затем, уже саму лодку, невидимым ударом отправило в полет, который закончился лишь в десятке километров от Горы Ненастий.

Лежа на дне своего судна, Ректор тяжело дышал. На его груди расплывалось кровавое пятно в форме кленового листа.

– Невозможно... – сам того не осознавая, повторил он слова Хаджара. – Надо доложить Императору. Орун обладает силой... силой...

Ректор так и не позволил произнести себе этого вслух. В конце концов лишь в легендах, старых преданиях и былинах, Великие Герои прошлого находили способ познать несколько Королевств. И не просто познать их, а слить воедино.

Теперь, спустя эпохи, появился еще один такой монстр – Великий Мечник Орун.

Только теперь Ректор понял, почему Орун не использовал стойки из техники. Если бы он применил хоть одну стойку Божественного уровня, то, скорее всего, попросту уничтожил бы своего противника, чего Орун, может, и хотел бы.

Но вместе с Ректором исчезла бы и половина Горы Ненастий, а вместе с ней и его ученик.

Хотя, чего лукавить, какая половина... Скорее, Орун превратил бы всю Гору в новое Море Песка.

Глава 825

Хаджар, с удивлением для самого себя, очнулся вовсе не на пороге дома праотцов, а около все той же пещеры. Орун, как ни в чем не бывало, сидел напротив входа в неё и, преспокойно, жарил очередного монстра на вертеле-бревне.

Не глядя в сторону Хаджара, он, привычно, вырвал шмат мяса со спины какого-то покрытого костяными иглами борова и бросил его ученику.

Хаджар, только сейчас осознавая, насколько он голоден, поймал кусок мяса на лету и впился в него зубами. Обливаясь мясным соком, он грыз жесткое, но сытное и питательное, а главное – вкуснейшее мясо.

– Раффкафешь, – Хаджар сделал большой глоток, ударил себя в грудь и, словно копируя Оруна, смачно срыгнул.

– Одобряю, – с легкой гордостью хлопнул по колену Великий Мечник.

– Рецепт расскажешь? – спросил, наконец, Хаджар.

– Рецепт? – Орун сощурился и начал размахивать костровой палочкой на манер аристократического украшения – шпаги. – Не заслужил ты еще такого, ученичок.

Хаджар едва было мясом не подавился. Нет, он был готов многое терпеть, но вот это – "ученичок" уже выходило за все границы.

Вскочив на ноги, Хаджар сам не заметил, как схватил первое, что попалось ему под руку. Не обращая внимания на предмет, он думал, что это простая палка.

Увы, на следующие одиннадцать месяцев, это будет единственным, что, помимо мяса, Хаджар будет держать в руках.

– Не заслужил? Не заслужил?! А кто тут, недавно, задницу твою спас от безумного старика?! – Хаджар заозирался. – А где он, кстати?

В этот момент что-то невидимое ударило ему в живот. Разом выбивая все дыхание и заставляя упасть на колени.

– Для тебя Великий Герой – Касий, Ректор школы "Святого Неба".

– Как будто... я знал... как его зовут, – прохрипел Хаджар.

Выпрямившись, он, машинально, откусил еще немного мяса, что вызвало очередной одобряющий кивок со стороны Оруна.

– Спаситель... – фыркнул Орун. – Вижу, ты прошел предыдущую тренировку и стал Рыцарем.

– О, спсибо, что заметил, а теперь ответить на вопрос – что здесь...

Хаджар увидел лишь размытое пятно – и это с учетом, что Орун, скорее всего, двигался лишь в сотой доле от своей настоящей скорости.

Руководствуясь одними лишь инстинктами, Хаджар поднял, как оказалось в последствии – старательно выточенный из дерева, довольно увесистый тренировочный меч.

По форме он идеально повторял каждый миллиметр Черного Клинка.

Хлесткий удар костровой палочки рассек щеку Хаджару.

– Слишком высоко.

– Чего?!

– Меч, – Орун, очередным быстрым, незримым для глаза, ударом костровой ветки, оставил кровавую полосу на локте Хаджара. – Слишком высоко держишь. Локоть опусти, – очередной удар, только теперь уже сверху. – запястье свободнее и разверни немного, – третий удар пришелся под самое основание ладони. – Так, даже если у тебя руки из задницы, парировав удар, ты тут же сможешь контратаковать.

Хаджар не успел ничего понять, как в руках Оруна оказался точно такой же, тренировочный, деревянный меч. И, если в прошлый раз, он ударил по щеке Хаджара костровой веткой, то теперь этот удар пришелся плоскостью меча.

Пусть и деревянного, но часть зубов дробью вылетели изо рта Хаджара, а сам он полетел куда-то в забытие.

Перед тем, как потерять сознание, он услышал:

* * *

– Притаись, – прошептал Орун.

Они, обмазавшись глиной и грязью, облепив себя листьями и ветками, ползли в сторону кустов.

Хаджар, еще в начале их "пути" попытался научить Оруна охотничьему языку жестов, но в этот момент его учительский талант дал осечку. Из всех спутников, один только Великий Мечник не сумел понять нехитрую науку жестов.

– Куда мы вообще ползем? – прокряхтел Хаджар.

Может Оруну, чье тело достигло крепости артефакта уровня Неба и было плевать на местный рельеф, но не Хаджару. За неполный час их подражания змеям, он успел стесать себе руки, колени и расцарапать живот. А учитывая грязевой камуфляж, то все тело нещадно чесалось и жгло.

Нет, в этом были и свои плюсы – дано уже Хаджар не ощущал себя простым смертным, с поправкой на регенерацию Рыцаря Духа, но тем не менее.

– Новая тренировка, – коротка пояснил Орун.

Хаджар в ответ на это лишь скептически изогнул бровь. Последние месяцы все их тренировки сводились исключительно к спаррингам.

Причем очень странных. Сперва Орун, взяв в руки костровую палочку, наносил определенный удар в тело Хаджара, затем пояснил как лучше всего среагировать на подобный удар, после чего, сменив палочку на деревянный меч, добивался того, чтобы Хаджар выполнил показанное парирование, блок, уворот, удар, выпад или движение с идеальной точностью.

Обычно на это уходило всего несколько часов. Потому как, всего после двух ударов Оруна, сознание Хаджара каким-то чудом просветлялось. Хотя, почему – каким-то. Ничего так лучше не прочищает мозги, как сломанные ребра, разрывающие легкие.

Или как вылетающий из ноги осколок бедренной кости, пробивающий сперва бедро, а затем впивающийся в твой же живот.

Или переломанный в нескольких местах позвоночник, превращающий Хаджара в безвольного червяка (что, учитывая его прошлое на Земле, было весьма пугающим событием). Ну и еще сотня другая переломов, ушибов, растяжения и открытых, кровавых ран.

Обучение у Оруна скорее походило на самообразование, сопряженное с легкими намеками и тяжелым уроками выживания. Пока что Хаджар справлялся – об этом говорило то, что с каждым месяцем уровень его оценки нейросетью неукоснительно рос.

Возможно, этому так же способствовало и то, что по ночам Хаджар погружался в тренировочный режим нейросети. Это значительно увеличивало время на "дешифровку" печати Духа Меча, но Хаджару требовалось решать насущные проблемы, а не то, что сможет ему помочь лишь через несколько лет.

– Не вижу воодушевления на твоем лице, Ученик! – прокричал шепотом (если это вообще было возможно) Орун.

Отогнув ветку куста, он замер. Хаджар, кроме пяток собственного учителя, больше ничего и не видел. Но, судя по характерному шуму, там был водопад.

– Нашли! – с азартом причмокнул Орун.

По спине Хаджара пробежали мурашки. В последний раз, когда Орун о чем-то говорил с таким воодушевлением, то Хаджару пришлось целый день бегать по пещере от Ядовитого Змееведя.

Это такая помесь между двухголовой змеей, хвостатым, бронированным медведем и... кузнечиком. Жуткая тварь, которая, при этом, находится на уровне Первобытного монстра.

Как Хаджар вообще выжил в тот день – загадка даже для него самого.

– И что же ты там нашел?

– Сейчас узнаешь! – Орун, схватив Хаджара за запястье, поднял его так же просто, как свою излюбленную костровую палочку.

Раскрутив, на манер лассо, ученика над головой, сбив им пару деревьев, Орун швырнул шокированного Хаджара в сторону водопада.

– Надеюсь ты выживешь, ученик! – донеслось Хаджару в спину.

Плюхнувшись в воду, Хаджар, ожидая нападения самых разных водяных монстров, мгновенно вынырнул на поверхность.

Обнажив Черный Клинок, он заозирался по сторонам и...

Застыл.

Прямо перед ним, покрытые водяной пеной, застыли три ученицы внутреннего круга школы "Святого Неба".

Хаджар сглотнул...

– Добрый день, старшие ученицы, – поклонился он.

Секунда, а затем каждая из них оказалась полностью облачены в Небесные доспехи и вооружена Небесным Артефактом.

Хаджар сглотнул.

Глава 826

– Двигайся быстрее. Используй не только энергию, но и окружающее тебя пространство, – Орун сделал простой, плавучий шаг вперед.

При этом, каким-то образом, он оказался перед Хаджаром так резко и быстро, что это больше напоминало рывок, чем шаг.

Очередной удар плечом Оруна отправил Хаджара в полет. Ударившись спиной о скалу, тот осыпал еще несколько килограммовых камней. Градом они застучали по голове и плечам Хаджара.

Кровь вновь потекла по земле.

Хаджар выругался и сплюнул себе под ноги.

– Продолжаем! – рявкнул Орун и оказался вплотную к Хаджару.

Уже в пятьдесят третий раз за последние три часа, Орун показывал ему всего одно движение. Но если Река Мира и наделила Оруна какими-то талантами, то точно не учительским.

Орун снова сделал свой "простой" шаг. Хаджар, всеми силами пытавшийся разглядеть в чем именно заключалась хитрость, перед самым столкновением успел, как ему показалось, что-то рассмотреть.

Очередной толчок плечом отправил Хаджара внутрь скалы. Именно внутрь, так как предыдущих полусотни полетов хватило, чтобы выбить в ней впадину глубиной в несколько метров.

Выбравшись наружу, стряхнув руками каменную крошку и скрипнув зубами от боли, Хаджар хрустнул шейными позвонками.

– Еще раз, – сказал он.

– Само собой, – Орун вновь начал свое движение.

Теперь, зная куда смотреть, Хадажр наконец смог понять в чем именно заключалась хитрость приема Оруна. В момент движения, при помощи воли, он создавал давление из мистерий меча.

Они, рассекая воздух перед ним, создавали нечто наподобие вакуумной камеры, которая, дополняя силу мышц и энергии Оруна, попросту затягивала его внутрь.

Поэтому движение, которое сперва выглядело плавным, под конец казалось едва ли не настоящим телепортом.

Перед ударом плеча Оруна, Хаджар успел создать поток мистерий меча, который рассекли воздух за его спиной.

– Проклятье! – только и успел выкрикнуть Хаджар, когда сила, в несколько раз превосходящая удар Оруна, потянула его за позвоночник в сторону все той же скалы.

Врезавшись в камень с куда большей силой чем прежде, Хаджар оказался на пару секунд дезориентирован. Когда же он вернул сознание в нормальное русло, то увидел согнувшегося в три погибели, заходящегося в истерическом приступе смеха, Великого Мечника.

– Очень смешно, – процедил Хаджар.

Ковыляя, хватаясь за края воронки, он в очередной раз выбрался из скалы.

– Никогда... не... видел... ничего... смешнее! – с трудом, сквозь смех, протолкнул Орун.

Хаджар, сперва сердито ворча, вскоре и сам улыбнулся, а потом засмеялся. Вечерние Звезды, это и вправду было очень смешно!

Так они и просмеялись вместе некоторое время, после чего Орун выпрямился и посмотрел в сторону их "родного" горного пика.

После схватки с Ректором прошло уже почти полгода. За это время Река Мира успела сгладить последствия битвы.

Затянулась впадина в том месте, куда пришлись удары белой молнии. Вырос новый, молодой, но уже крепкий лес, на месте уничтоженного противостоянием двух техник.

О схватке напоминали разве что изуродованные скалы. Но даже их шрамы Река Мира постепенно затягивала.

Все таки, Хаджар не переставал удивляться тому, с какой легкостью мир залечивал свои раны. И, наверное, лишь битвы величайших сущностей могли оставить после себя такие раны, котрые не затягивались. К примеру – Море Песка.

– Ладно, потому потренируешься в этом приеме. В идеале, ты должен быть способен двигаться таким образом в течении всего боя, дополняя любую технику передвижения.

Хаджар икнул. Если Орун так говорил, значит они еще несколько дней будут тренировать это движение. И так, до тех пор, пока Великий Мечник не убедится в том, что Хаджар достиг предела. Затем он немного поднимет этот предел выше, и только после этого перейдет к следующей тренировке.

– Пойдем, выпьем браги и поедим мяса.

Две белых молнии ударили с неба, а в следующий миг Хаджар осознал себя около, ставшей за этот год домом – пещеры.

Орун, как и всегда, сидел на чурке и ворошил палочкой угли, над которыми запекался очередной монстр. Крутился вертел-бревно, держащий тушу весом едва ли не в тонну.

Удивительно, но весь этот пугающий объем мяса они съедали всего за одну ночь – особенности пищеварения Рыцарей Духа и выше.

Они вытягивали из пищи все полезные элементы, какие могли. А уж такое энергетически насыщенное мясо, какое готовил Орун и вовсе заменяло всяческих алхимические пилюли и добавки.

– Лови! – Великий Мечник в очередной раз швырнул Хаджару кусок мяса со спины твари.

Самое лучшее и полезное мясо со всей туши. Сам же Орун отломал ногу и, несмотря на то, что длинной она превышала полтора метра, вгрызся в мясо зубами.

Пинком ноги он подтолкнул к ученику горлянку с пенной брагой. Хаджар так же поймал её на подъем стопы, подкинул в воздух и, пока та была еще в полете, зубами вырвал пробку, поймал на сгиб локтя и опрокинул внтрь добрую половину.

– Ну хоть чему-то научился, – Орун показал одобрительный, наемнический жест.

Удивительно, но в приличном мире этот же жест обозначал пожелание человеку поиметь себя же в задний проход.

Примерно час они молча ели и пили. Солнце постепенно клонилось на запад, теряясь где-то за каменными высотами.

– Помнишь, когда-то давно ты спрашивал меня, ученик, что было после того, как я потерял ту безымянную?

Хаджар отложил горлянку и вытер губы руками. В отличии от Оруна, их он обтер пучков заранее заготовленной травы.

– Это случилось не сразу, – Орун, как и в прошлый раз, повернулся к звездам. В этот момент его взгляд выглядел почти таким же, как и у Ректора школы "Святого Неба". – Почти сорок лет я бродил по просторам Дарнаса. Путешествовал без цели и причины. Порой занимался бродяжничеством – просил подаяния или занимался любой работой, которую предлагали. Чистил конюшни, мыл ноги прохожим, мыл улицы – все, за что могли дать пару монет, на которые я мог купить, – Орун показательно покачал горлянкой.

Затем, опрокинув в себя содержимое, он на мгновение убрал её в свой пространственный артефакт, а когда достал – она уже была полной.

Хаджар с трудом мог представить себе гордого, по-звериному свободного Великого Мечника за чисткой нужников или надраиванием мостовых, но не верить резона не было.

– Так было до тех пор, пока мне не довелось чистить сапоги одному, как я думал, дворянину, – Орун сплюнул через плечо. Его глаза полыхнули чистой, незамутненной ненавистью. – Он представил как Горман... Горман, представляешь... Ублюдок даже не стал заморачиваться с фальшивым именем.

Хаджар обратился в слух. Судя по всему Орун решил рассказать, каким именно образом из наемника превратился в Великого Героя Империи Дарнас.

– В то время я очень нуждался в деньгах, Хаджар. С южных провинцией привезли новое вино с добавлением одного корешка... в общем – без него мне было плохо, а с ним

Глава 827

Орун сделал еще несколько больших глотков. Затем вытер губы и продолжил.

– Мы выдвинулись с ним вдвоем. Я понятия не имел. Кто он такой, но чувствовал огромную силу. Уже тогда проклятый Морган был Безымянным.

– Но зачем тогда... – Хаджар осекся. Перебивать Великого Мечника было не самой лучшей идеей.

– Вот и я подумал о том же, – слава Высокому Небу, Орун не вспылил и не возобновил тренировки. Вместо этого он продолжил свой рассказ. – И мне бы остановиться, подумать немного, но голод по наркотику вел меня за собой. К ночи мы уже были в лагере войск Шесевиг. Дарнас, ученик мой, в те времена был слаб и хил. Коррупция, распущенность дворян и аристократов, лень и апатия привели страну в упадок. Наши территории растаскивали соседи.

– А как же народ?

– А что народ, – пожал плечами Орун и отпил еще немного. – Пока война не приходила к порогу их дома – всем было плевать. Всем, кроме молодого, нового Императора. И я подумать не мог, что именно с ним окажусь в центре войск Шесевиг. А когда увидел штандарты, было уже поздно. Мы крались не хуже ночных воров. Десятку дозорных не повезло оказаться у нас на пути. Признаюсь, Хаджар, Морган воистину любит резать горло. Любой его противник всегда оказывается либо с рассеченной шей, либо обезглавленный. Не знаю, может у ублюдка травма детская какая...

Орун опять пожал плечами и, вновь осушив горлянку, в очередной раз её наполнил.

– Но полностью глубину той задницы, в которую залез, я осознал только когда мы подобрались к генеральскому шатру Шесевиг. И, как ты понимаешь, так просто генеральский шатер, с Пиковым Повелетелем внутри и Пиковыми Рыцарями Духа не взять. И тут Моргану потребовался я. Для, так сказать, небольшой диверсии.

Хаджар начал смутно догадываться в какое русло клонило рассказ Оруна. И, видят Вечерние Звезды, это было ничем не лучше той части, где он рассказывал о своем юношестве и службы наемником.

– Шесевиг уже какое-то время сражались с нашими войсками в этом регионе. Ну и разумеется успели разорить несколько баронств и даже одно графство. А там где баронства и графства, – Орун, поежившись, залпом осушил целую горлянку. Но, сколько бы он сейчас не пил явно особенной браги, она никак не могла его пронять. Порой грехи прошлого были так горячи, что их не потушить никаким вином. – Не знаю, как этот ублюдок понял, что я окажусь способен на подобное, но он отправил меня к шатру пленных. Приказал, убить их всех. Начать такую резню, чтобы весь лагерь сбежался. И я... я не мог ему отказать Хаджар.

– Клятва, – догадался Хаджар, а затем резко замолчал.

Орун слепым взглядом смотрел на звезды. Таким слепым, будто что-то выжгло взгляд его души. Опустошило физическую оболочку, оставив в ней только голодную пропасть.

– Наркотик держал меня крепче любой клятвы, – Орун поднял было горлянку к губам, а затем со злостью швырнул её в пропасть. – Я зашел внутрь шатра, Хаджар, с надеждой увидеть там упитанных свиней – дворян, продавших честь и достоинства за жратву, молодух и вино. Но... там были вояки, Хаджар. Последние из военного-дворянства той провинции. С их женами, детьми... там были дети, Хаджар. Некоторым не было и пяти зим... связанные, в рабских ошейниках, с кляпами во рту, они, каким-то образом, сразу узнали во мне соотечественника и их радости не было предела. Даже когда я прирезал первого из них, они все еще надеялись... может на то, что зрение их подводит и сейчас я скажу, что старик на самом деле жив и это нужно для побега, а может еще на что... – Орун сжимал и разжимал кулаки. Он так сильно сжимал свои колени, что из-под пальцев потекли струйки крови. – Это длилось почти четверть часа. Затем сбежалась половина лагеря Шесевиг. В конце концов, пленные для них были дороже любых монет. За каждого дворянина из его рода можно было выручить куда больше, чем они награбили.

Хаджар понимал о чем говорит Орун. Во время войн варварских королевств он и сам захватывал пленных. Их продажа родным приносила армии едва ли не четверть от общего дохода. Причем содержание со стороны королевства не наполняло казну Лунной Армии и на десятую часть от необходимого.

– Морган расправился с генералом, обезглавил армию. Поджигая все, что можно поджечь, мы с боем вырвались из лагеря. Войска были слишком заняты убийством генерала и резней пленных, чтобы отправить за нами нормальную погоню. А затем... – Орун вздохнул и покачал головой. – Затем он мне заплатил, а я пошел и напился. Напился до такой степени, что, будучи Рыцарем Духа, умудрился начисто забыть четыре дня своей жизни. Очнулся в камере казематов. Стражник сказал мне, что моя казнь состоится на рассвете.

– Казнь? За наркотики?

Орун только усмехнулся.

– За предательство родины и убийство дворян.

– Но... – и тут Хаджар все понял.

– Именно так, – кивнул Орун. – Морган появился за час до назначенного времени. И, клянусь, Хаджар, ту ночь я спал, как младенец. Я ждал этого часа. Желал этой треклятой казни. Надеялся, что она избавит меня от всей той боли и ужаса, но... Но на мне не открылась ни одна душевная рана и, проснувшись в холодном поту, я начал судорожно искать любые возможности для спасения.

Орун поднялся и встал на край обрыва. Ветер трепал его густые, черные волосы и звенел костяным ожерельем.

– Он предложил мне прощение всех прошлых преступлений в обмен даже не на клятву, а на простое обещание, что я буду ему служить. Выполнять его приказы на благо родины, – Орун презрительно хмыкнул. – Порой, Хаджар, они были немногим лучше того шатра... никогда не верь этому человеку, Хаджар. Для своих целей он использует все, что посчитает нужным. Я видел, как самые близкие ему люди разменивались пешками. Собственную жену, он... он...

Великий Мечник вернулся к костру и, выругавшись, раздул под углями пламя и принялся активно крутить вертел.

Глава 828

Хаджар, стоя в полный рост, наблюдал за тем, как Его Императорское Величество Морган и Великий Мечник Орун смотрят друг другу в глаза.

– Ты слышал, Орун, что происходит с псом, который при гостях лает на своего хозяина? – прошептал Морган. Внешне при этом он выглядел так, будто все шло по плану и Орун действительно должен был появиться в этот момент и сказать то, что он сказал.

– А ты видел, Горман, – Орун с издевкой произнес последнее слово. – что происходит с тем, кто пытается навредить щенку пса?

– Поигрался и достаточно, старый друг и...

– Демон тебе друг, ублюдок, – едва слышно, так, чтобы различили только первые ряды, процедил Орун. Морган на мгновение изменился в лице, но вскоре вновь натянул свою радушную улыбку.

– ... скоро ты отправишься на границу с Ласканом. Так что поблагодари меня за то, что избавляю тебя от лишней головной боли. Когда вернешься – снова сможешь завести себе игрушку, – Император повернулся к застывшим Безымянным из корпуса стражи. – Господа? Вы плохо слышали мой приказ?

Адепты сделали шаг вперед, но в ту же секунду перед ними прошипели две белых молнии. Они оставили после себя глубокую, черную черту.

– Любой из вас! – во всеуслышанье прогремел Орун. – кто пересечет эту черту, немедленно отправиться к праотцам!

Тут уже зрители поняли, что происходит нечто неправильно и по рядам полетели взволнованные шепотки. Хаджар видел, как перешептывались послы двух Империй. Их глаза улыбались.

Мастер-Дракон следил за происходящим лишь с легкой ноткой заинтересованности.

– Ты забываешься, пес, – уже без всякого радушия, прорычал Морган. – Или мне прилюдно указать тебе на твое место?

Никакого давления ауры не последовало, но, тем не менее, Хаджара пробрало. Он как-то не очень хотел на себе познавать мощь сильнейшего существа Империи.

– Старик ведь рассказал тебе о свем приходе на Гору Ненастий, – слегка сверкнули глаза Оруна. – Попробуй, старый враг, попробуй обнажить свой меч и давай решим все здесь и сейчас.

Три, очень долгих и самых опасных в жизни Хаджара секунды, два Великих смотрели друг на друга взглядами, полными поразительного смешения ненависти к личности друг друга, но в то же время – какого-то извращенного, глубокого уважения.

– Эти двое преступники, Орун, – наконец, с усталостью в голосе, произнес Морган. – И их преступления можно смыть разве что кровью и...

Морган осекся. Он, вдруг, с чем-то, походим на страх, посмотрел на широко улыбающегося Оруна.

– Какого чувствовать себя проигравшим на своем же поле, старый интриган? –прошипел Орун, а затем схватил Императора за руку. Безымянный Стражи рванули вперед, но их сковал поток белой молнии. Орун же, во всю мощь легких, так, чтобы его услышала едва ли не вся столица, прогремел. – Я, мечник Тарисфаль, более известный, как Орун, по закону первых Императоров Дарнаса, принимаю на себя все преступления своего ученика – Хаджара Дархана, более известного, как Безумный Генерал! Будучи его учителем, я несу за него полную ответственность и смываю все его былые грехи своей кровью. Да будет так!

Машинально, не задумываясь, Хаджар выкрикнул:

– Учитель!

Орун, которого окружил поток белых молний, повернулся к Хаджару и подмигнул ему. После этого, даже не замечая сопротивления Императора Моргана, он его же рукой выхватив меч из императорских ножен и, ломая запястье Моргану, вонзил его себе в грудь.

Хаджар перепрыгнул через столы и успел как раз вовремя, чтобы подхватить падающее тело Оруна.

– Учитель...

Шокированный Морагн, чье запястье на глазах заживало и вставало на место, переводил удивленный взгляд с своего окровавленного меча на пронзенного им Оруна.

– Жаль... – с каждым слогом из горла Великого Мечника вырывался поток крови. – Что ты... узнал... мое имя.

– Конечно узнал, – кивнул Хаджар. – Мне еще Ректор, во второй визит, рассказал как тебя зовут. Тарисфаль, серьезно?

– Мама... любила... баллады, – прохрипел Орун. Окровавленной рукой он протянул точно такую же, окровавленную, записку. – Рецепт мяса.

Хаджар взял руку своего Учителя. Кивнув, он вытянул записку.

– Живи свободно... Хаджар Дархан... Северный Ветер.

– Умри достойно, – прошептал Хаджар над уже бездыханным телом учителя. –Тарисфаль Орун – Величайший Мечник Империи Дарнас.

Белые молнии исчезли и Безымянные сделали несколько шагов вперед, но на их пути возникло пятеро адептов.

Анис и Том Диносы, Гэлхад и Дора Марнил, а так же Эйнен Кесалия. Все они, без страха, смотрели в глаза Безымянным стражам.

– Отставить, – сухо прохрипел Император. А затем, подняв взгляд к разваливающейся крыше, прогремел так, что его действительно слышали во всех уголках столицы. – Спустить флаги! Объявить трехдневный траур! Подготовить лучшую похоронную церемонию! Двести тысяч воинов отдадут последний салют во славу почившего, Великого Героя Оруна! И тысячи лет менестрели и барды будут воспевать его бессмертную славу!

Закончив с речью, Морган подошел к телу Оруна. Он наклонился и положил свой окровавленный меч ему на грудь.

* * *

Орун шел по цветочному лугу в сторону старого, обветшалого дома. Там были слышны песни и лязг звенящих бокалов. Ароматы веселья разлетались по округе.

У самого порога его ждала девушка. Её глаза были завязаны алым платком, что ничуть не портило её небесной красоты.

– Здравствуй, Тарисфаль.

– Здравствуй...

– Елена, – ответила девушка.

Тарисфаль улыбнулся. Только из её уст его дурацкое имя звучало гордо и красиво.

– Здравствуй, Елена, – произнес он прекраснейшей из имен.

Он подхватил её на руки и закружил над цветами. Она смеялась ему в ухо и что-то шептала. А он зарывался лицом в её волосы, которые пахли костром и дорогой.

– Пойдем, – она потянула его за руку внутрь дома. – они уже ждут нас.

Тарисфаль сделал было шаг, но замер.

– Прости Елена, мне нужно немного подождать.

– Подождать чего?

Тарисфаль улыбнулся.

* * *

– ... приветствовать вас на четвертом туре Турнира Двенадцати, – эхом донеслось после того, как стихли аплодисменты.

В этот день вся Арена была забита битком. Вплоть до того, что организаторам пришлось потрудиться и соорудить летучие трибуны, на которые продали дополнительные билеты.

Желающих посмотреть на ученика почившего Великого Мечника Оруна было хоть отбавляй. За посоледние несколько дней количество слухов, связанных со смертью Великого Мечника, превысили даже количество слухов на тему покушения на жизнь Императора.

– Вы видели церемонию прощания? – слышалось на трибунах. – Говорят, её проводил сам Император!

– Удивительно – он ведь и казнил Оруна.

– Нет, Орун сам себя казнил, чтобы заслужить прощение для ученика.

– Разве у него был ученик?

– С какой звезды ты свалился?! Он сейчас и будет сражаться!

– А откуда ты знаешь? Пары ведь выбираются случайным образом.

– Нет, ну ты действительно как вчера родился!

Под аккомпонимент подобных разговоров на боевую сцену – восьмиугольник, на метр возвышавшийся над уровнем земли, поднялся ничем не примечательный юноша.

Простые, сотню раз штопанные одежды, пара перьев в волосах, какие-то фенечки, левая рука покрытая алой татуировкой и еще длинные, густые, черные волосы, которые сейчас были затянутые в распушившийся хвост.

– Разве не с такой прической обычно ходил Великий Мечник?!

– Глядите, этот парниша даже такой же веревкой их подвязал!

– Идиоты! Это и есть его ученик!

Но, куда больше обсуждения заслужил второй мечник. Весь в белом, до невозможности красивый и статный, с легкой ноткой надменности и тонной самоуверенности, на сцену поднялся Ларис Динос.

– Скорблю вместе с тобой, младший ученик, – насмешливо заявил он. –Говорят – потерять учителя боевых искусств, это как потерять отца.

Хаджар ответил на это молчанием. Последние дни он ходил будто живой зомби. Взгляд его был пустым и безжизненным.

– Но не думаю, что он будет горд вашим маленьким трюком. Или ты действительно думал, что я не замечу ваш яд?! Ублюдки, рвань, простолюдины! Вы оба мне ответите за это!

Хаджар медленно поднял взгляд на Лариса. Его пустые, синие глаза, смотрели куда-то сквозь старшего наследника Диносов.

– У нас бы никогда не хватило денег, чтобы подкупить судей выставить нас в пару, – прошептал Хаджар. – так что мы решили, что будет честным, если ты сам за это заплатишь. Яд – хороший повод расстаться с деньгами.

Ларис пару раз хлопнул своими длинными, тушированными ресницами, а потом в голос засмеялся.

– Так вы сами все это подстроили? Демоны, вы еще большие идиоты, чем я думал и... – остаток фразы Лариса заглушил гонг. Динос мгновенно обрядился в полный Императорский доспех, а в его руках появился Меч Синего Ветра.

Глава 829

Ларис легко взмахнул рукой и Меч Синего Ветра пропел свою песнь. Божественный артефакт, оставляя позади себя арку из лазурной энергии, без всякого участия самого Диноса, без его мистерий и энергии, создал сечение из ветра.

Синего цвета, равное по силе технике уровня Неба, оно устремилось в сторону Хаджара.

Десятки Повелителей, стоявших вокруг подиума, обеспечивали функционирование экранирующего от эха щита. Если бы не он, то от этого простого взмаха зрители первых рядов, сидевших всего в нескольких сотнях метров от подиума, могли бы сильно пострадать.

– Этого тебе хватит, босяк! – рявкнул Ларис.

Меч, с которы он тренировался все последние дни, показал себя как грозное оружие даже в схватках против его собственного отца. Когда каждый взмах по силе был равен полновесной, пропитанной мистериями, технике уровня Неба, то несладко приходилось даже главе Хищных Клинков.

Простому Рыцарю Начальной стадии должно было хватить и одного, простого взмаха.

Да, разумеется, Динос слышал о том, как ученик Великого Мечник проявил себя в Запретном Городе. Но одно дело биться с безоружными, лишенными брони Повелителями. Другое дело – сражаться с ним.

Гением современного поколения. Повелителем средней стадии, стоявшим на пороге познания Королевства Меча.

Пройдет еще несколько лет и именно он – Ларис Динос, затмит славу Великого Мечника!

Ларис видел, как Хаджар Дархан делает шаг в сторону. Простой, плавный, в чем-то даже ленивый.

– Бездарность, – фыркнул Динос.

Хаджар же, перед лицом несущегося на него синего разреза, даже взгляда не поднял.

Он только слышал тихий шепот, который говорил ему:

– "Двигайся плавно, ученичок. Но будь стремителен. И не спрашивай меня, как это можно объединить! Просто делай и не хнычь, как обворованная шлюха!"

И Хаджар отвечал ему:

– Да, учитель.

Поток мистерий рассек воздух рядом с ним и Хаджар, делая плавный шаг, вдруг резко переместился в сторону. Синее сечение, созданное Божественным артефактом, ударило в экран. Тот замерцал сиреневым сиянием и поглотил силу удара, от чего иероглиф, кружащий над подиумом, засиял чуть ярче.

– Неплохо, босяк! – выкрикнул Ларис. – Надевай свою броню, если она у тебя есть и доставай меч!

Хаджар все так же слепо смотрел себе под ноги.

– Как хочешь, – пожал стальными плечами старший наследник Хищных Клинков. – Дважды просить не стану.

Он сделал шаг вперед, а позади него уже расцветала кровавая вспышка.

– Кровавый бег! – произнес он, используя технику дома Диносов.

Занеся меч в одном месте, Ларис материализовался уже вплотную к Хаджару. Бесхитростно и в чем-то по-деревенски, он направил удар прямо в грудь противнику.

Пока все зрители видели вспышку яростного – лилового, смешения синего ветра и алой крови, света. Пока они слышали грохот от выплескивающейся энергии Повелителя средней стадии, Хаджар слышал лишь:

– "Удар надо обвивать, а не губами облизывать, поганый ты мужеложец", – и почему все его метафоры всегда касались постели. – "Это тебе не член"!

Хаджар сделал полушаг в сторону. Вновь сперва плавно, а затем резко выйдя из под удара, он в дюйме от своего лица пропустил меч Лариса. Поток лилового света врезался в щит и заставил его вздрогнуть.

Один из Повелителей отшатнулся и сплюнул кровью. К нему тут же подбежали лекари и, не позволяя завернутому в балахон магу опустить рук, засунули ему в рот несколько пилюль.

– "Встречая волну, скала не пытается её остановить. Она лишь рассекает её своей самой острой частью! Если с этим сложно – представь как трахаешься! Ты не суешь свой хер во все щели, только в одну! Максимум – в две!"

И Хаджар отвечал:

– Да, Учитель.

Его ладонь, пропитанная мистериями оружия в сердце, вдруг прошла за рукоять Меча Синего Ветра и ударила в грудь Ларису. Того оторвало от земли, протащило несколько метров, а затем с силой обрушило на подиум.

Он поднялся и, попытался сдержать хрип, но не смог. Изо рта Диноса вырвался комок крови.

– Что за... – прошептал он, глядя на то, как под ногами расплывается алое пятно крови. Крови, оставленной вовсе не его противником. – Ты поплатишься за это, смерд! Доспехи Бога Грома!

Из-под ног Диноса ударила алая молния. Она обвила его Императорские доспехи, добавив к серому металлу алые, искрящиеся узоры.

Хаджар все так же стоял неподвижно и спокойно.

– Меч Бога Грома! – Меч Синего Ветра превратился в молнию лилового цвета.

С каждой искрой, взлетавшей к куполу неба, срывался и лиловое сечение ветра. Лекари едва успевали подносить к губами держащих щит магов лекарства.

– Кровавый бег!

Лиловая молния, то исчезая, то появляясь в самых неожиданных местах, оставляя позади себя ожоги, плавившие каменный пол подиума, сделанный из скальной породы Горы Ненастий, бросилась в сторону Хаджара.

– "Что ты телишься с этим Змеедведем! ВСей мощью на него наляг и темп ему сорви! Будь напорист! Тряпка, к демонам. Ты хоть сиськи в руках держал или перед бабой так же мнешься! Ну откусит он тебя немного, зарастет потом!"

И хаджар отвечал:

– Да, Учитель.

В купол экрана ударил поток черной, с синими прожилками, энергии. В нем многие из зрителей увидели клыкастую, распахнутую драконью пасть. Когда же поток спал, то невзрачный мечник вдруг оказался закован в черные доспехи с серебрянными узорами.

На его плечи лег плащ, будто сотканный из тумана, а в руках появился хищный клинок из ожившего мрака. Будто клык дракона – такой же вечно голодный.

И если за лиловой молнией было сложно уследить, то за черным драконом, которым обернулся мечник, почти невозможно.

– Ты это видел! Видел?!

– Заткнись, к демонам! Видел я!

– Никто и никогда еще не уворачивался от Кровавого Бега Диносов! Это считалось невозможным.

И так оно и было. Веками, тысячелетиями, техника Кровавого Бега Диносов считалась абсолютной техникой удара, от которого нельзя было увернуться, только заблокировать.

Так было до этого дня...

Черный дракон, уйдя из под лиловой вспышки, вдруг резко замер. Разрывая поток окружавшей его тьмы клинок из еще более черного мрака, украшенного узором взмывающей, сквозь облака, птицы Кецаль, он создал поток силы, который заставил купол пойти десятком трещин.

Маги, поддерживавшие щит, падали один за другим. Им на смену приходили другие, но и их губы, вскоре, покрывались кровью.

– Первый Удар – Летящий Меч, – тихо, едва слышно, произнес Хаджар.

На его груди алела глубокая рана, оставленная мечом Лариса. Но благодаря тому, что Хаджар, такой малой жертвой, избежал прямого попадания техники Кровавого Бега, то он заставил Диноса сбиться с темпа и остановиться.

Его связка нескончаемого потока ударов была прервана и это создало окно в долю мгновения. Но истинные адепты сражались на тех скоростях, когда и меньший отрезок времени мог стать разницей между жизнью и смертью.

Волна тьмы, пропитанная мистериями Духа Меча, содержащая в себе десятки черных драконов, чьи тела – меч, обрушилась на Лариса Диноса.

Его Доспехи Бога Грома вспыхнули жарким пламенем. Поглотив часть силы удара Хаджара, они исчезли в резкой вспышке израсходованной силы.

Остаток удара принял на себя Императорский доспех. Но, даже после того, как Летящий Меч потерял половину силы, Императорские доспехи все равно не смогли сдержать силы Хаджара. Лариса во второй раз оторвало от каменного подиума, и, протащив по воздуху, приземлило о камни.

Пылевое облако поднялось над тем местом, где он упал. А когда Динос поднимался на ноги, то оказался посреди воронки глубиной почти в двадцать сантиметров.

Зрителям было хорошо видно, как на его спине алеют три глубоких раны. И это против одной, которую он, гений из гениев, смог оставить на груди "всего-лишь" Рыцаря Духа.

– Смотрите, – прошептали на трибунах. – Посмотрите на подиум...

И голоса смолкли. Весь подиум был покрыт тонкой сеткой порезов меча. Вместе они формировали изображение оскалившегося дракона, а в центре его пасти – во впадине, находился сам Ларис Динос.

– Пора заканчивать этот фарс! – Динос схватился за меч обеими руками. Он закричал и вокруг него вспыхнуло торнадо силы.

Ударив в купол экрана, оно заставило щит пойти трещинами. Маги сменялись один за другим, защитный иероглиф сиял подобно солнце.

За спиной Диноса появился дух. Не считая четвертого – легендарного вида Первоначального Духа, Ларис Динос обладал сильнейшим из возможных видов Духа.

Иероглифом, который обозначал всю полноту силы.

За спиной Лариса появился истекающий багровым светом, иероглиф обозначающий – "Кровавый Меч".

Глава 830

Хаджар отбивал удары на пределе своих возможностей. От каждого столкновения Черного Клинка с Мечом Синего Ветра, разлетался вихрь эха из черного и лилового разрезов. Впиваясь в экранирующий сражающихся щит, они заставляли его дрожать и трескаться.

Точно так же, как дрожали окровавленные маги, явно не ожидавшие, что сражение молодого поколения может создать подобное давление силы.

Хаджар же, постепенно, тоже покрывался сеткой кровавых порезов.

Вместо Лариса он видел лишь лиловые вспышки и, если бы не уроки Оруна, он уже давно бы отправился к праотцам.

Орун... Учитель...

Почему только в минуту смертельной опасности, в секунду битвы за пределом своих возможностей, Хаджар вдруг понял, что все два года Орун вовсе не издевался над ним, а отчаянно пытался научить тому, что когда-то Великому Мечнику пришлось узнавать самостоятельно.

Хаджар слегка, едва заметно, довернул запястье во время блока и Черный Клинок, отбив меч Лариса, вдруг взвился лентой и ошпарил Диносу забрало шлема.

Разрезанное, оно тут же покрылось алыми каплями. Динос же, используя инерцию полученного удара, развернулся всем корпусом и локтем врезался в рану на спине Хаджара.

Еще недавно – два года назад, Хаджар бы обязательно пропустил этот удар. И не потому, что он был техникески сложным и неожиданным, а просто потому, что Хаджар никогда не сражался против детей аристократии до момента, как стал истинным адептом.

Он никогда не бился с теми, кто с детства познавал стили владения оружием, что стало для них крепкой основой и фундаментом.

Так же, как этого никогда и не делал рожденный дешевой шлюхой, будущий Великий Мечник, Тирисфаль Орун. И именно этому он и пытался научить Хаджара – как биться против тех, кого учили с самого детства.

Хаджар чуть перенес центр тяжести и удар, который должен был уронить его лицом вниз, в итоге пусть и нанес урон костям, но придал ускорения и позволил развернуться и контр атаковать.

Черный Клинок змеиным жалом врезался в бедро Ларису. Тот сцепил зубы от боли, но наступления не остановил.

Лиловые молнии бились с черными драконами. Ревущая битва двух адептов крошила камни подиума и потоком била о стенки купола.

Орун пытался научить Хаджара... Ведь кто умеет сражаться с адептами, будучи сам необученным стилям? Ответ лежал на поверхности – звери.

И Тирисфаль Орун, возможно, подошел необычайно близко к созданию собственного, звериного стиля. Стиля, который хотел передать единственному ученику. Но, увы, не успел.

Не успел потому, что ему пришлось расплатиться за ошибку Хаджара.

И мысль о том, что очередной человек погиб ради него, сбила Хаджара с темпа. Черный Клинок соскользнул с намеченной траектории и Ларис Динос, воспользовавшись ситуацией, мгновенно провел тройную атаку.

Живот, бедро и плечо Хаджара оказались поражены алыми молниями. Они, пробив доспехи Зова, а затем и плоть самого Хаджара, тремя змеями ударили о щит. Пробив и его, искрами осыпали на стены Арены, заставив зрителей первого ряда вскрикнуть от неожиданность.

Хаджар, отлетев на несколько метров, упал на землю.

Битвы между истинными адептами происходили на скоростях, где мгновение могло решить судьбу. И Хаджар упустил это мгновение.

– Отдаю должное, – Ларис снял шлем и вытер лоб. Кроме трех ран на спине, одной на бедре и рассеченного забрала, впившегося острыми краями ему в подбородок, на Ларисе больше не было никаких ран. – Ты бился достойно. Пожалуй, я запомню твое имя.

Хаджар лежал неподвижно.

Не потому, что не мог встать, а потому, что теперь понял, почему Орун смотрел на звезды пустым взглядом.

Если бы Хаджар все продумал чуть тщательнее, если бы понял, что Император вовсе не хочет использовать его как рычаг давление на Оруна. Если бы догадался, что старый интриган хочет избавить своего пса от всякой привязанности, то никогда бы не сделал такого необдуманного шага.

Но Хаджар проиграл.

Впервые в жизни он проиграл на том поле, которое так ненавидел – он не смог переиграть чужую интригу. Хотя, наверное, если бы он сумел переиграть самого Императора Дарнаса, то ему было впору занимать место Моргана...

И его глупость стоила жизни Уч...

– "Когда придет час, ученичок – рубись всласть. Мы ведь воины, Хаджар. Мы не сидим дома и не ждем, пока жена, подоив коз, придет готовить нам ужин. Нет, наш ужин – плоть врага, которую мы наматываем на меч. Мы не умираем в своей кровати, окруженные правнуками и их детьми. Нет, мы умираем в собственном дерьме на поле брони – среди вони и трупов наших братьев. Мы несеем, не пашем, не пишем стихов, не сочиняем баллад. Мы сражаемся, Хаджар. Сражаемся ради того, чтобы другие могли приласкать уставшую, после дойки, жену. Чтобы другие могли посмотреть правнукам в их теплые глаза. Чтобы другие написали красивейшую из картин, чтобы другие сочинили песни. Желательно, конечно – о нас. Мы воина, Хаджар. Мы покрываемся кровью друзей и врагов. Но это не значит, что мы должна страдать из-за этого. Поэтому я тебе и говорю – получай наслаждение от своей жизни. А что твоя жизнь, ученичок? Что жизнь воина?"

Что такое жизнь воина?

Хаджар сжал Черный Клинок. Ответ был прост – жизнь воина это его меч. То единственное, что будет с ним до самой смерти, что разделит эту самую смерть и последний миг жизни.

Хаджар открыл глаза. Он смотрел на мир вокруг себя так, будто видел его впервые. Его сердце все еще билось. Оно совершало удар за ударом, разгоняя кровь по его жилам.

А если сердце все еще билось – то его меч пока не упал вместе с ним в могилу – ведь его меч и есть его сердце. Ибо все вокруг его меч. Каждый поток ветра, который стал с ним един – это его меч. Каждый шорох осенних листьев, ставших с ним единым – это его меч. Каждый луч солнца, каждая непролитая слеза, каждая несыгранная нота, каждая пылинка, каждый камень –это его меч.

Мир был с ним един. А значит он был един и с его сердцем. Значит был един с его мечом. Так же, как был един с мечом и Хаджар.

А если мир, как и Хаджар, был един с мечом, то кто,тогда управлял клинком Хаджара? Тот же, кто и управлял его жизнь – сам Хаджар.

Тирисфаль Орун, Величайший Мечник Империи Дарнас, вовсе не совершил самоубийства, он преподал своему ученику последний и самый важный урок.

* * *

– Пойдем, Елена, – Тирисфаль развернулся и шагнул за порог дома предков.

– А кто это был?

Тирисфаль остановился и еще посмотрел в сторону горизонта.

– Время покажет, Елена. А пока – мой Ученик. И видят боги, если он не размажет этого напыщенного ублюдка, то я с того света вернусь и надеру его задн...

* * *

Мир вокруг застыл.

Император, вскочив на ноги, взмахнул рукой и над подиумом появился каменный иероглиф. Он накрыл куполом сражающихся, но даже этого не хватило. Огромный, почти пятидесяти метровый, черный дракон, созданный из мистерий и ударов меча, взвился над Ареной.

Распахнулась его, способная проглотить само солнце, пасть. И рев такой мощи, что сотни зрителей упали без сознания, прокатился над столицей.

Померкло небо. С черных облаков упали молнии из самого темного мрака. Превращаясь в драконов, они, оставляя позади себя порезы, сливались с тем огромным монстром, что породило Королевство, стадии Баронство, нового Мечника империи Дарнас.

Рыцарь Духа начальной стадии, обладающий Королевством Меча?! Неслыханно, но так оно и было.

Хаджар Дархан стоял по центру арены. Его меч был поднят над ним. Ларис Динос застыл, так и не донеся шага до каменного подиума.

Его глаза, источавшие лишь ужас и ничего кроме, уже меркли.

А затем, гений из гениев, гордость клана Хищных Клинков, попросту исчез внутри кровавого облака. Лишь со звоном упал его Меч Синего Ветра.

Но еще до того, как судья объявил об окончании поединка, над столицей пронесся звон, перекрывший даже рев черного дракона.

Император посмотрел на восток и, взмахом руки уничтожив чужое Королевство, чем мгновенно поверг Хаджара в обморок, строгим голосом объявил:

– Объявить всеобщую мобилизацию! Войска Ласкана пересекли нашу границу!

Глава 831

– Моя Королева, – Элейн обернулась и кивком головы поприветствовала Лунную Лиан.

Генерала, лишившуюся глаза много лет назад в битвах за Лидус. О шрамах былых войн теперь напоминала, разве что, слишком длинная и густая прядь медных волос, прикрывавших левый глаз.

Если присмотреться, было видно как из-под них слегка торчал кожаный, с металлическими клепками, ремешок её повязки.

Рану, которую лучница Лиан получила в битве с сектой Черной Врат обладала каким-то магическим свойством. Иначе как еще можно было объяснить тот факт, что даже после того, как Лиан смогла стать истинным адептом – рана все равно не затянулась.

– Встань, дорогая Лиан, – обратилась к женщине Элейн.

Та, звеня тяжелой броней Духовного уровня, поднимая полы серебристого плаща с гербом Лунной армии, выпрямилась по стойке смирно.

Они находились в зале одни. Позади Лиан на каменных стенах дворца раскинулись, вышитые драгоценными нитями, гобелены.

Сцены битв прошлого на них порой занимали время Элейн. Когда, разумеется, появлялись свободные от управления Лидусом, минуты.

– Да, моя Королева, – повторила Лиан.

Ударив кулаком в грудь, она низко склонила голову, а затем вновь вытянулась по стойке смирно.

Элейн вздохнула и, повернувшись к самому преданному из всех генералов, вышла на балкон. Дивный сад раскинулся у подножия северной башни.

В самом его центре, около озера, высилось несколько пригорков. Покрытые травяными коврами и усеянные цветами, в них свили гнезда птицы. Только изредка, когда дул ветер, из-под травяного одеяла показывались покрытые мхом камни – развалины старой башни.

По другую сторону озера, где заканчивался цветочный луг, стояло несколько надгробий. Всех их объединяло то, что на них значилась фамилия Дюран. И лишь на одном, черном, гранитном, не было начертано ни единого слова.

– Столько лет прошло, Лиан, – вздохнула Элейн. Невольно она дотронулась до эфеса огненного, Императорского клинка, который она получила в древней пещере Древа Жизни. – Долго ты еще будешь лелеять свою обиду?

Кулаки Лиан сжались на её широком, обитом железными бляхами, ремне. Скрипнув зубами, она повернулась к одному из гобеленов. Оно запечатлело сражение с племенами кочевников.

Небо и земля, покрытые огнем. Жуткие твари бороздящие небо. Гиганты, швыряющиеся конями будто глиной. Рев пушек и свист ядер.

Лиан видела это сражение так, будто оно прошло не вот уже почти пятнадцать лет назад, а вчера.

Лунная Лин, её далекая предшественница, первый генерал Лунной армии, сражалась в центре гобелена. И только в самом углу, две маленькие фигуры, черноволосый и беловолосый мечники летели на неведомой тваре.

Если не знать куда, то их двоих было невозможно увидеть.

– В этот день, пятнадцать лет, Лунная армия отстояла нашу родину, моя Королева, – вновь, чеканно, насколько это было возможно, кивнула Лиан. –Вся страна празднует знаменательную дату. Вам стоит выйти к людям.

Элейн не сводила взгляда с черного надгробия. Сцены прошлого пролетали перед её голубыми глазами, а золотые волосы, плавя по ветру, блестели в лучах солнца.

С того самого дня, как Лунная армия приступом взяла Королевский дворец, минули годы. Кого-то они сделали старше, другого – мудрее. Но, стоило бросить мимолетный взгляд в сторону нынешний Королевы Лидуса, как становилось понятно – на неё они совсем не повлияли.

Она, как и прежде, осталась прекраснейшей из леди среди всех северных Королевств.

Вот уже десятилетие к ней сватались Короли, Принцы и Герцоги. Но никто из них не смог удержать в своих руках горячее, полное страсти, сердце Королева.

Элейн вновь дотронулась до рукояти меча.

Никто из них не смог остановить её клинка...

– Лиан, ты... – резко обернулась Элейн, но так и не договорила.

В Зал Истории, вход в который был разрешен лишь нескольким официальным лицам Королевства, с пинка открывая двери вошел поджарый, высокий мужчина.

Острые скулы, такой же, орлиный, нос и пронзительные, но не в приятном смысле, серые глаза. За его спиной волочился изумрудный плащ и гербом Империи Дарнас.

Стоило ему появиться в Зале, как на Лиан и Элейн, двух Небесных Солдат, опустилась невероятной тяжести аура. Аура Рыцаря Духа – наместника Империи в Лидусе.

– Ты опять задерживаешь поставки, Элейн! – просвистел неприятный, острый голос.

Лиан, встав на пути Наместника, сняла с плеча тяжелый, ростовой лук и положила на тетиву стрелу.

– Вы разговариваете с Королевой, Наместник! – прорычала Лиан. – Проявите уважение.

Рыцарь лишь посмотрел в сторону Лиан, как ей показалось, что кто-то невидимый, но невероятно сильный, ударил её прямо в солнечное сплетение.

Лиан отшатнулась, согнулась и сплюнула кровью.

– Знай свое место, одноглазая псина, – прошипел Наместник, проходя мимо пытавшейся отдышаться Лиан.

Элейн, сжав рукоять меча, никак не отреагировала на произошедшее. Она понимала, что даже, если ей повезет и она сможет одолеть в бою Наместника, то ни к чему хорошему это все равно не приведет.

В лучшем случае Империя потребует оплаты, которая вгонит экономику Лидуса в еще большую яму. В худшем – Дарнас пришел сюда еще несколько легионов, попутно истребив королевский род Дюран. А страной, в итоге, будет управлять продажный генералитет.

Они и так, за исключением Лиан и еще нескольких верных людей, продали свои жалкие задницы Наместнику. Кто-то – еще и в самом прямом смысле этого выражения.

– Не вижу причин для твоего недовольства, Ричард, – как могла, спокойно ответила на выпад Элейн.

– Не видишь причин?! – от голоса могучего Рыцаря Духа по полу зазмеились глубокие трещины. Опять придется платить строителям... а казна и так находилась в плачевном состоянии. – Может тогда, мне у тебя забрать правый глаз? Будете ходить с этой дрянью симметричными шавками.

Элейн, услышав оскорбление, попыталась обнажить клинок, но не успела. Рыцарь оказался быстрее. Он сделал всего один, короткий шаг в её сторону, но при этом смог переместиться на несколько десятков метров.

Его сухая, жесткая рука обхватила запястье Элейн. Он с силой вернул меч Королева обратно в ножны.

– Глупая девка, – прорычал Наместник. – На горизонте – война с Ласканом! Империи требуется больше Солнечной Руды!

– Мы поставляем все, что можем, – процедила, сквозь сжатые зубы, Элейн. –Десятая часть населения Лидуса трудится на шахтах и рудниках.

– Плевать! Значит пусть трудится пятая часть!

Элейн едва не задохнулась от возмущения.

– Ты понимаешь, чего требуешь, Ричард?! Это разрушит нашу страну!

– Вашу страну... – передразнил Наместник. – Её, скорее, разрушит твоя глупость, девка или же войска Ласкана. Хотя...

Наместник окинул Элейн взглядом, к которому она уже привыкла, учитывая многочисленные приемы сватающихся Королей и Принцев. Но если те пытались скрыть свое плотское желание, то Наместник всегда выставлял его напоказ.

– Ты ведь знаешь, – жарко прошептал он ей на ухо. – чего я хочу, Элейн... –свободной рукой он взял её золотые волосы и прокрутил между пальцами. –Больше десяти лет ты отвергаешь меня, Элейн... Я долго терпел... Видят боги –слишком долго! Но сейчас, не знаю, доживу ли до следующего сезона дождей... К демонам и богам, если ты последняя кого я поимею перед смертью, пусть так оно и будет!

– Нет! – вскрикнула Элейн, когда чужие руки разорвали её платье.

– Моя Королева! – Лиан натянула тетиву, но простой взмах Рыцаря Духа сломал её руки. Генерал, крича от боли, рухнула на пол.

– Ты будешь мое...

– Советую вам, Наместник, отпустить баронессу Элейн Дюран, урожденную Дюран, правительницу баронства Лидус.

Наместник, так и не закончив рвать платье Королева, обернулся.

Сначала он не поверил свои глазам.

– Что за дурацкий спектакль?! – гаркнул он.

– Никакого спектакля, – ответил голос.

Со стороны лестницы в зал поднялась группа из десятка человек. Все они – в доспехах уровня Неба. Высокие, статные, мужчины и женщины. Позади каждого по камням волочился белый плащ с красным гербом Империи.

Впереди шел светловолосый, ясноглазый, молодой мужчины. От него исходила аура Рыцаря Духа Развитой стадии. В руках он держал свой "крылатый" шлем, а у ног качались ножны с широкой саблей внутри.

На груди юноши покоился медальон военных сил Дарнаса. И, судя по изображения, юноша находился не ниже, чем в звании младшего офицера.

– Что здесь нужно войскам Дарнаса?!

Юноша перевел взгляд с обезумевшего, от страха перед войной, Наместника на гордую и не сломленную баронессу.

– Вот, значит, как выглядит сестра Безумного Генерала... – прошептал юноша.

В ту же секунду всех присутствующих как громом поразило.

Лиан, лежа в собственной крови, сверкнула глазами.

– Мой генерал... – прошептала она.

– Кто ты такой?! – взревел Наместник.

– Кажется, я сказал вам, отпустить баронессу, – никто так и не заметил, что именно сделал светловолосый юноша. Но в следующее мгновение после своих слов он уже возвращал саблю обратно в ножны, а Наместник неверящим взглядом смотрел на свои руки.

Вернее то, что ими раньше было.

Размахивая фонтанирующим кровью обрубками, он, крича, сделал шаг назад, ударился спиной о бортик балкона, не справился с равновесием и упал вниз.

Его крик стих, когда голова, переспелой тыквой столкнувшись с развалинами, превратилось в густое, алое месиво.

– Милорд, вы... – Элейн, тоже узнав герб, одной рукой прикрывала разорванное декольте, а второй пыталась ухватиться за бортик.

– Баронесса Элейн Дюран, – низко поклонился солдат. – Миледи... я простой младший офицер армии Дарнаса. Я не заслуживаю такого обращения.

– Но я не понимаю...

Юноша достал из-за спины свиток, скрепленный, без малого, императорской печатью!

– Указом Его Императорского Величества, Моргана Бесстрашного, Королевство Лидус получает полное подданство Империи Дарнас. Становиться его провинцией и возносится в ранг, согласно земельному кодексу, Баронства!

Девять солдат, следовавших за юношей, тут же отсалютовали и низко поклонились Элейн.

Бывшая Королева, ныне – миледи баронесса, не успела ничего понять, как услышала жуткий гул за своей спиной. Она обернулась и увидели как густые кучевые в клочья разбивают десятки мифических, летающих кораблей. Военные и грузовые суда спешили к столице Лидуса и не всех их парусах алел грозный герб Империи.

По щекам Элейн скатилась слеза.

Глава 832

– Демоновы Ласканцы, – прорычал капитан пограничного судна – "Свист Могильного Ветра".

Двухпалубная каравелла с парусным вооружением в три мачты и шесть парусов. Всего с восемьдесятью пушками – сорок по каждому борту, шла курсом к одному из пограничных фортов – Даригону.

– Что там, боцман? – еще не открылась дверь капитанской каюты, как изнутри уже донесся раздраженный голос капитана.

Когда внутрь сравнительно богатой (по сравнению с тем, где спали простые матросы и солдатня, так вообще рай живописный) каюты вошел боцман, то застал своего капитана за привычным занятием.

Держа в руках чарку простой, солдатской браги, он навис с различными инструментами, над небесными картами.

– Последние новости из столицы, сэр, – боцман протянул капитану запечатанный конверт.

– Ну хоть что-то! – капитан, едва не перепрыгнув стол выхватил конверт из рук боцмана и сорвал печать. – Все говорят – война, война, а Ласкан и носу из степей не кажет.

Разворачивая пергаментный квадрат, капитан вчитывался в донесения из Даригона. Благо почтовые птицы перемещались куда быстрее, чем самые быстрые из кораблей.

Хотя, говорят, в столице построили новейшее судно – "Ярость Смертного Неба". Вот только как такой гигант может перемещаться любого, самого скоростного корвета – капитан не очень хорошо понимал.

– Что пишут, капитан? – решил спросить боцман после того, как заметил сколь стремительно меняется выражение лица капитана.

– Великий мечник, – произнес бывалый небесный волк. Усевшись на стол, не заботясь о сохранении бумаг, он едва не выронил письмо. – Великий Мечник, Орун, был казнен Императором.

На долгих несколько секунд каюта погрузилась в тишину.

– К-как к-казн-н-ен? – заикаясь, спросил боцман.

С капитаном он провел в небе не меньше двух десятков лет. Пережил многие рейды, вылазки в степи и даже пару пиратских осад. И еще ни в одной жизненной ситуации он не был так потрясен, как в этот момент.

Дарнас насчитывал не так уж и много Великих Героев – Орун был одним из них. Столпы, на которых стояла военная сила страны. И вот так вот просто казнить одного из них – пошатнуть боевую силу Дарнаса в преддверии войны...

– Пишут, что Орун взял ученика, – капитан вытер пот со лба. – и был казнен за его прошлые грехи.

– Что?

– Проклятые законы! – капитан швырнул письмо на стол и грязно выругался. –Орун взял на себя грехи ученика и сам лег под меч Императора!

Боцман отшатнулся и, прислонившись спиной к стене, сполз по ней вниз. Обхватив голову руками, он невидящим взглядом смотрел на красный ковер, устилавший пол каюты.

Война между такими Империями как Ласкан и Дарнас была масштабней всего, что потрясало Семь Империй за последние несколько эпох.

И, в такой момент, когда чаши весов постоянно склонялись то в одну, то в другую сторону, один из Великих Героев погиб.

Погиб, по собственной глупости.

– Проклятье! Кто ж так учеников-то выбирает! – боцман ударил кулаком о стену каюты. – Он ведь веками никого не брал. Сидел на своей Горе Ненастий и носу не показывал!

– Теперь показал и...

Грязное, достойное портовых грузчиков, ругательство капитана заглушил удар военного барабана. Один бой означал – немедленная готовность.

Капитан с боцманом переглянулись. Оба, едва не застряв в дверях, после чего боцман, разумеется, извенился перед капитаном, выскочили в тесный коридор. Взлетев по лестнице, оказавшись на верхней палубе, они посмотрели в сторону Ласканских степей.

– Когда это произошло, сэр капитан? – еле слышно задал вопрос боцман.

– День назад, – так же приглушенно ответил бывалый небесный волк.

– Тогда, – боцман стянул свою ветхую треуголку и тихонько произнес. – да помогут нам боги.

Вся линия горизонта, вплоть до края небес была закрыта разноцветной полосой. Сперва могло показаться, что это зарождается грозовой фронт, но стоило посмотреть через подзорную трубу, как полоса дробилась на множество точек.

И каждая эта точка, ощерившаяся пушками, боевое судно, на парусах которого были изображены, на фоне закатного солнца, два скрещенных пера, постепенно проверявшиеся в меч и копье – герб Ласкана.

Военный барабан ударил второй раз – боевая готовность.

– Вам надо на мостик, сэр капитан, – прерывисто, с придыханием, отчеканил боцман.

– Д-да, конечно, – так же, будто выныривая из глубин сознания, ответил капитан.

Пока он взбегал по лестнице на капитанский мостик, на верхнюю палубу уже высыпали солдаты и матросы. Многие из них, наоборот, сбегали вниз и становились к орудиям. Со скрипом открывались бойницы и выкатывались черненые стволы пушек.

– Всех чаек мне в пузо! – заревел капитан, сменив у штурвала рулевого. – К орудиям, сукины дети! Поднять паруса! Развернуться бортом по ветру! Отправить с посланием птиц во все форты!

Солдаты и матросы, обнажив оружие, встав у бортов корабля за выносные орудия, начали выцеливать из облаков вражеские суда.

– Сегодня все мы с вами, достопочтенные, отправимся к дому праотцов! Но мы выполним свой долг!

– Ату! – закричали сотни глоток.

Капитан, отщелкнув крышку на медальоне, посмотрел на маленький портрет. Молодая девушка держащая на руках дитя. Этот портрет ему прислали лишь неделей ранее – жена родила первенца.

Мальчика.

– За тебя, сынок, – прошептал капитан, а затем закричал во всю мощь легких. – Открыть клетки! Выпустить птиц!

В ту же секунд со стороны левого борта распахнулись кованные решетки клеток почтовых птиц. И десятки крылатых почтальонов бросились в рассыпную.

Полоса ласканского флота, к этому мгновению, уже превратилась в самое настоящее небесное цунами. Небо сотряс залп сотен орудий.

Капитан крутанул штурвал и маневренная каравелла избежала большей части ядер, выпущенных с передовой. Те же, что смогли долететь, исчезли во вспышках волшебного щита.

– Огонь, демоновы выпердыши! – ревел капитан. – Огонь, полюби вас исчадья бездны!

Десятки оружейных выстрелов сотрясли борт каравеллы. Пороховые облака потянулись к высокому небу. Капитан же крепко держал штурвал.

С мыслями о сыне и молодой жене, он направил судно прямо к вражеской линии. Он не сворачивал и даже не думал о побеге. Если они не смогут прикрыть улетающих почтовых птиц, то информация о вражеском флоте может прийти в столицу с запозданием.

Может на час, может на два – пока армада не столкнется с другим пограничным судном. Но даже это время может сыграть важную в роль в войне.

– Ради тебя, сынок, – прошептал капитан и нажал на педаль подачи энергии. Где-то в недрах судна вспыхнул ярким светом волшебный иероглиф. Каравелла сходу развивая высокую скорость, до треска в парусах и корме, рванула к противникам.

Сам же капитан, прикусив губу, надавил на потайной рельефный выступ у основания штурвала. Кристаллы-накопители тут же начали впитывать огромное количество силы. Такое, что не смогли удерживать внутри.

Судно мгновенно превратилось в живую бомбу.

– Горите в бездне, демоновы Ласканцы! – закричал капитан.

Когда до кораблей Ласкана оставалось всего несколько километров, из-под облаков вдруг вылетели три крылатые твари с наездниками.

Их вел за собой воин с короткой, рыжей бородой и такими же волосами. Укрытый доспехами, украшенными железными, крылатыми ящерицами, он разжал левую руку. На ладони вспыхнул магический иероглиф.

Яркий синий свет разлился над чернеющими облаками. Его глаза вдруг обернулись сверкающими кристаллами.

– Великий Герой Танигед, – прошептал капитан. Он повернулся к солдатам и матросам. Хотел им что-то сказать напоследок, но не успел.

За рыжеволосым наездником из черных небес сформировалась копия его руки. Только она была размером больше, чем две сотни метров.

Из центра гигантской ладони так же лился яркий, синий свет.

"Свист Могильного Ветра" исчез в сжавшемся облачном кулаке. Не вскрика, ни взрыва, ни щепок, ни капли крови. Когда рассеялась дымка, то от каравеллы не осталось ни единого следа.

А затем наездники, к которым присоединилось еще с десяток таких же летунов, бросились в погоню за почтовыми птицами.

Они поймали почти всех.

Почти...

Глава 833

Хаджар проснулся в уже знакомой ему обстановке. Только на этот раз в белых стенах лазарета он не встретил сестру эльфийского Короля.

Вместо этого рядом с ним сидел Безымянный из числа корпуса Стражей. Статный, но уже явно немолодой воин. Он приставил к кровати Хаджара тяжелый, ростовой боевой молот.

Если бы не особые чары, покрывавшие корпус Императорского артефакта, то его веса хватило бы, чтобы пробить пол лазарета и, скорее всего, долететь до самого фундамента.

Хаджар даже думать не хотел, сколько могла бы весить такая махина. Но и сам Страж был ей под стать. Плечистый, могучий, со столь же тяжелым, как и его молот, взглядом.

Седые волосы были затянуты в косы, а в бороду вплетены металлические фенечки.

Хаджар посмотрел на человека чуть внимательнее и вдруг почувствовал... нечто. Да, больше всего это походило на "нечто".

Нечто, чего Хаджар никогда ранее не испытывал. Это было сродни тому, как, будучи генералом Лунной армии, он бы, вооруженный до зубов, вдруг встал на границе с Балиумом. И при этом преспокойно ждал, когда выйдет посол этой страны и пообщается с ним за чаркой вина.

– Первые дни, после осознания Королевства, всегда даются тяжело, – голос у воина звучал так же, как звучит в кузне стук молотов о наковальню.

Хаджар посмотрел на воина еще раз. Даже несмотря на то, что тот сидел, выглядел настоящим гигантом. Странная броня, лишенная рукавов и наручей, обнажала громадные руки. Мышцы, по крепкой кожей, перекатывались валунами, а количество шрамов было таково, что могло показаться, что это и вовсе какой-то узор.

– Ты начинаешь ощущать чужие Королевства, – продолжил старик. – И, если не научишься скрывать свое собственное, то станешь первоочередной целью в любой битве.

После этих слов ощущение, будто Хаджар находиться на чьей-то границе, исчезло.

– Вы... Великий Герой Балигор, – догадался Хаджар. – Обладатель Истинного Королевства Молота. Вы брат жены Его Императорского Величества и...

– Изгнанник клана Вечной Горы, – Балигор не стал прятать самого уродливого шрама на своем левом плече. Такой же, какой появился и у Гэлхада когда он отрекся от своей семьи. – Возможно, у этого клана на роду написано терять своих младших сыновей...

Воспоминания постепенно возвращались к Хаджару. Он вспомнил, как вышел на подиум чтобы сразиться с Ларисом Диносом, угодившим в сеть очередного, скользкого плана Эйнена.

У них не было такого яда, чтобы отравить столь сильного адепта, как Ларис. Но при этом, имелся достаточно сильный, чтобы напугать последнего.

Так что, Динос сам того не подозревая, желая отомстить обидчикам, подкупил судей и подтасовал номера сражающихся. Именно это и было целью их, с Эйненом, плана.

Вот только Хаджар никак не думал, что его Учитель, Великий Мечник Ор...

Хаджар сглотнул и покачал головой...

Во время битвы, осознав Королевство Меча, он одолел Лариса. После чего последним, что он услышал, было известие о начале войны с Ласканом.

– Война! –Хаджар сдернул с себя одеяло и попытался соскочить на пол, как его остановила ладонь Балигора.

Легким толчком Великий Герой вернул Хаджара обратно на кровать.

– Похвальное рвение, Дархан, – произнес глава корпуса Стражей. – но куда пойдешь воевать? С кем?

– Я... я...

– Ты теперь, как и все мы, простой солдат. И пока не поступил новый приказ, будешь выполнять старый.

– И каков же был старый приказ? – сощурился Хаджар.

– В твоем случае – лежать и отдыхать, – пожал могучими плечами Балигор. –Его Императорское Величество погорячилось, когда разбило твое королевство. Такое никогда не проходит безвредно для адепта.

Хаджар что-то такое припоминал. Он понятия не имел, что сделал Морган, но в ту секунду ему показалось, будто сама смерть ударила ему под дых.

Чувство, которое, видят Вечерние Звезды, он больше не хотел испытывать.

– И вас отправили сюда... – Хаджар, тайком, начал прощупывать свое энергетическое тело.

Не считая легких повреждений, оно находилось в полном порядке. Зов, Черный Клинок и Дух-Кецаль были готовы в любой момент ворваться в реальность и принять участие в бою.

И, опять же, Хаджар понятия не имел каким образом, но Балигор смог ощутить действия Хаджара.

Великий Герой засмеялся. Звук, который издавала его глотка, больше походил на шум раздувающихся в кухне мехов.

– Ты силен, Хаджар Дархан, спору нет, – старик вытер выступившие слезы. –но не настолько, что сторожить тебя прислали одного из Великих Героев.

И это не звучало, как бахвальство. Скорее, как простая констатация факта того, насколько силен глава корпуса Стражей.

Один из легендарных воинов Империи Дарнас. И, на ряду с этим, один из самых могущественных. Помимо него таких было лишь несколько. А теперь, после гибели Оруна, и того меньше.

– Тогда зачем?

Взгляд Балигора, если такое вообще было возможным, потяжелел еще сильнее.

– Что ты знаешь о Королевствах, Дархан?

Хаджар только сейчас заметил, что Балигор не обращается к нему, как к "мальчику", "юноше" или "юному воину". Либо по имени, данному родителями, либо по имени, которое Хаджар заслужил себе сам.

Такая манера отражала некую степень уважения, которую Балигор открыто демонстрировал.

А учитывая, какие отношения сложились у Хаджара с корпусом Стражей, это было весьма и весьма не обычно.

– Учитель, – это слово далось Хаджару не легко. – рассказал мне только о том, что они делятся на четыре разных уровня. Баронства, Графство, Герцогство и Истинное Королевство.

– И больше ничего? – спросил Балигор.

– Больше ничего, – кивнул Хаджар.

Какое-то время они играли в гляделки. Хаджар, разумеется, отдавал себе отчет в том, насколько силен Балигор. Но в своей жизни он играл в такие игры и с более жуткими оппонентами, так что не позволил себе отвести взгляда.

Но хотелось.

– Орун, да примут его праотцы, правильно сделал, что не рассказал тебе большего, – произнес, наконец, Великий Герой Балигор. – Знание такого уровня могут навредить тому, кто к ним не готов... Что же, напомни мне в последствии рассказать тебе о Королевствах и их различиях.

– В последствии?

– Разумеется, – Балигор поднялся и легко, будто пушинку, поднял огромный молот. Он закинул его на плечо и отправился к выходу. – Поторопись, Хаджар Дархан. Всех воинов, которые обладают Королевством, собирают на совет Империи. Все же – война началась. Пора думать, как мы ответим на первый удар.

Хаджар непонимающе изогнул правую бровь.

* * *

Над телом генерала Даригонского форта сидел на корточках мужчина с длинными, белыми волосами. За его спиной из длинных ножен торчали рукояти парных клинков-сабель.

Поднявшись, мужчина вдохнул воздух полной грудью и, ударив по ней кулаками, развел в разные стороны.

Все в округ пылало. Некогда величественный приграничный форт обратился лишь в пепел и угли.

Сожжённый дотла – сравненный с землей.

Горы тел, взваленные друг на друга, пылали синим огнем, а к небу поднимался густой, смрадный, черный дым.

Но именно его запах казался этому человеку лучшим ароматом.

– Чувствуешь, мама? – произнес мужчина. – Я отправляю души этих Дарнаских ублюдков к тебе, мама. Они лишь первые из тех, кого я пришлю.

Посмотрев вниз, мужчина ударом ноги раздробил голову некого прославленного генерала Фредерика Мансея.

Глава 834

Хаджар, в прошлый свой визит в Запретный Город не успел толком изучить огромный замок-дворец, обитель Императорского Рода. Благо, у него имелись на то веские причины. Ему пришлось принимать участие в предотвращении покушения на Его Императорское Величество, которое последний же и устроил.

Так что кроме лазарета, коридоров ведущих из него в сад, самого сада и бального зала Хаджар больше ничего и не видел. Если, разумеется, не считать "комнатушки", куда его увела принцесса Акена. Только это уже совсем другая история.

Сейчас же, идя за Великим Героем Балигором, порой уворачиваясь от гигантского молота, Хаджар смог рассмотреть убранство замка. Не потому, что ему было крайне интересно, просто он хотел отвлечься от мыслей о падении форта Даригон.

С этим местом у Хаджара были связано несколько тяжелых воспоминаний. Вернее не столько с ним, сколько со степями Ласкана, на границе которых находилось ныне разрушенное укрепление.

– Впечатляет, неправда ли?

– Что? – словно очнулся Хаджар. Затем, оглянувшись, спохватился и кивнул. – Впечатляет.

Все вокруг было пропитано временем и пахло чем-то древним и невероятно могущественным. Каждый гобелен, каждая картина, все это было пропитано прошлым.

В движениях кистей художников прошлого были слышны звуки древних войн, в которых погряз Дарнас. Империя, задолго до рождения Хаджара, сражалась за свое право жить под солнцем. Это были века, когда Семь Империй едва не превратились в шесть.

Гобелены, как и картины, в основном изображали битвы прошлого. Героические сражения, в которых гибли одни гении, а на их костях к славе поднимались уже другие.

– Не люблю это место, – внезапно произнес Балигор. – вместо того, что чествовать живых, здесь отдают дань уважения падшим. Все равно как постоянно жить в склепе. На фоне этого неудивительно, что в Дарнасе больше думают о прошлом, нежели о будущем.

Хаджар посмотрел на могучего воина, который сражался за Дарнас уже в те времена, когда Лидус был не больше союза нескольких городов.

Наверное, у главы корпуса Стражей имелись свои мотивы для таких слов. Как солдат, Хаджар прекрасно понимал суть этих гобеленов и картин.

Это была не дань мертвым, а напоминание живым. Становись сильнее, держи своих врагов на острие клинка и только тогда по твоим костям не поднимается тот, кто последует этим нехитрым советом.

– Почти пришли, – Балигор свернул за слишком реалистичной горгульей.

Настолько, что её вид едва было не заставил Хаджара обнажить Черный Клинок. Собственно, стоило ему подумать о том, чтобы отразить возможное нападение, как вокруг – на камнях, на древних гобеленах и картинах мгновенно появились глубокие разрезы.

Многие оказались смертельны для древних произведений искусства. Под штормом силы и невидимых, но могучих ударов меча, устояло лишь каменное изваяние мифического монстра.

– Неплохой способ выйти из положения, – хмыкнул, почесывая бороду, Балигор. – Может мне и самому стоило так поступить.

– Я...

– Не хотел, – Великий Герой закончил за Хаджара. – Первое время тебе придется учиться как контролировать свое Королевство. Точно так же, как каждый правитель учится управлять своим государством.

Хаджар огляделся. Все, на расстоянии в пятнадцать шагов, было покрыто шрамами, оставленными ударами меча. Не оставалось никаких сомнений, что если бы здесь, в данный момент, оказались Рыцари Духа или, даже, Повелители Начальной стадии, то от них не осталось бы и следа.

Вот так вот просто – одним лишь желанием обнажить клинок, Хаджар теперь мог забрать жизнь у Повелителя.

– Правильно, Хаджар Дархан. Вот это – действительно правильно.

Хаджар поднял недоумевающий взгляд на Балигора. Тот, не отводя глаз, вглядывался куда-то внутрь вверенного ему адепта.

– Остерегайся своей силы, Хадажр Дархан, – Балигор выглядел даже серьезней, чем прежде. Хотя и до этого старик не давал повода усомниться в своих намерениях. – Королевства – мало кому доступный уровень просветления на пути владения оружием. И от того они изучены лишь поверхностно.

Хаджар немного заторможено кивнул.

– Пока тебе стоить знать следующее, – Балигор сжал плечо Хаджара так сильно, что тот стиснул зубы от вспышки боли. – Баронство дает тебе власть над территорией в пятнадцать шагов вокруг тебя. Любой объект в этих границах – частичка твоей силы. И, собрав все эти частички воедино, ты сможешь нанести удар, который будет вдвое сильнее, чем без Королевства.

– А как же то, что внутри Королевства...

– Рассматривай врагов, попавших в твое Королевство, как интервентов, – в который раз перебил Балигор. Видимо он не в первый раз сталкивался с теми, кто едва обрел Королевство. – Если они слабы – ты уничтожишь их одним своим присутствием. Если равны тебе по силам – то сможешь немного ослабить. Если же немного сильнее, то ослабнешь ты сам.

– А если сильнее, но намного?

– Тогда произойдет то же самое, что Его Императорское Величество недавно тебе продемонстрировал.

Хаджар в очередной раз вспомнил с какой легкостью Император Морган разрушил его Королевство. А еще то, к каким последствиям это привело.

– Так, все, – тряхнул сединой Балигор. – теперь мы точно опоздали. После твоей выходки, Хаджар Дархан, на корпус Стражей и так смотрят криво, а теперь еще и его глава опаздывает на совет Империи.

Перед тем, как разжать ладонь, Балигор сдавил плечо Хаджара особенно сильно. Только крепкая воля и тренировки на Горе Ненастий, позволили Хаджару устоять на ногах и рухнуть прямо на месте.

Заслужив уважительное фырканье Великого Героя, Хаджар продолжил следовать за стариком... Хотя, если честно, назвать таким образом седовласого воина язык не поворачивался.

– "Значит, мои отношения со Стражами все еще в прежних границах", –отметил про себя Хаджар.

Возможно, Балигор все это время не демонстрировал никакой враждебности только из-за того, что не рассматривал Хаджара, как угрозу. А может, он был в курсе интриги Его Императорского Величества. Иначе как еще объяснить тот факт, что на самом опасном мероприятии года самого главного телохранителя Моргана даже близко не присутствовало.

Или присутствовало, и, даже, намного ближе, чем мог подумать Хаджар. Ведь, удивительно, но на прием проникли лишь те убийцы, которых "нанял"(чужими, разумеется, руками) непосредственно Император. А вот настоящих, Ласканких головорезов так и не появилось...

Проклятые интриги!

– Сэр! – отсалютовали двое стражей, охранявших невысокие, скрытые под массивным каменным козырьком, двери.

Хаджар сперва не понял, почему стоявшие на посту стражи были лишь Рыцарями Духа начальной стадии. Но стоило Балигору кивком ответить на салюты и открыть створки, как все стало на свои места.

Изнутри помещения по Хадажру ударило таким комком силы, что, не обладай он Королевством, которое мгновенно укрыло его крепким щитом, то, скорее всего, упал бы без чувств.

На нагруднике каждого из стражей вспыхнули золотом защитные амулеты. В конце коридора, уже алым светом, засветились десятки волшебных талисманов, развешенных у витражей.

Но даже их магии оказалось не достаточно и красивые, разноцветные стекла, слегка задрожали.

– Генерал Балигор Стойкий, – прозвучал знакомый, командный, пропитанный силой и властью голос. – Вы немного задержались.

Балигор, с грохотом опуская рядом с собой тяжелый молот, опустился на одно колено.

Прижав латный кулак к сердцу, он склонил голову.

– Прошу простить меня, мой генерал.

Хаджар, повторяя жест Великого Героя, отметил про себя, что, как и Орун, Балигор, от чего-то, называет Моргана именно "генералом", а не "императором".

И, может Хаджар и не знал истории Дарнаса, но, что-то подсказывало ему, в этом тоже кроется какая-то жуткая, смертельно-опасная тайна.

Глава 835

Помещение оказалось весьма просторным. Достаточным, чтобы за столом из редкой, крепчайшей, сравнимой с артефактной сталью, древесиной поместилось почти полсотни людей.

До этого момента Хаджар, как и большинство жителей Дарнаса, полагал, что людей, обладавших Королевством, не наберется и пары десятков, но, видимо, угроза выживанию затавила выбраться из своих нор многих "забыты" личностей.

Помимо тех, кого Хаджар даже по песням бардов и слухов узнать не мог, были и весьма знакомые лица.

Например главы аристократических домов: Брустр Динос, который, внешне, постарел на несколько лет. Рядом с ним, что удивительно, сидела его жена.

Удивительно потому, что на этот совет нельзя было прийти в качестве чьего-то спутника. Приглашали сюда только в том случае, если человек обладал Королевством. И теперь, когда Хаджар не только "знал", но и "осознавал" силу этой ступени владения, он понимал, почему пропускали не по показателю ступени Развития, а именно – Владения.

Если даже один Король Рыцарь Духа мог уничтожить с десяток Повелителей, то какой смысл звать сюда последних.

Получается, что в клане Хищных Клинков имелся вовсе не один обладатель Королевства, а сразу двое.

Помимо Диносов, пришел и глава дома Вечной Горы. Как всегда – в безрукавке, машинально поигрывая огромными, крепкими мышцами, сидя не на стуле, на скамье, над всеми возвышался Данахэд.

Рядом с гигантом сидел еще один великан – чуть поменьше ростом и уже в плечах. И с волосами не побитыми сединой. В нем легко угадывался старший сын Данахэда – Бромхэд. Его имя напоминало Хаджару о наемнике Броме, так что он заочно испытывал некую настороженность к старшему наследнику Вечной Горы.

Стоило Хаджару приземлится в конце стола, как он тут же отметил на себе недовольный взгляд гиганта. Стоило надеяться, что это было связано не с Галахэдом, а тем, что рядом с Хаджаром уселся Балигор.

Видимо, какого-то особого порядка в местах за столом не имелось.

Помимо Брустра и Данахэда, здесь обнаружились и Агвар Марнил со старшей сестрой Доры, а так же Сальм Тарез. Последний, так же, заявился со своим старшим сыном, обучавшимся, вместе с Хаджаром, в школе "Святого Неба".

Настоящее имя, а не псевдоним, по которому к нему обращалось и под которым знало большинство населения, на самом деле был – "Имир". Почему Тарезы его так тщательно скрывали – Хаджар не знал. Орун же, рассказавший об этом, так и не поделился секретом...

Кроме названных лиц, Хаджар, среди полусотни мужчин и женщин, узнал еще парочку. К примеру – сильнейшего ученика школы "Святого Неба" – адепта с именем "под старину" – Пьяный Лист.

Говорящими именами у людей не было принято называть еще с эпохи, предшествующей истории Горшечника. Но, как и везде, исключения находились всегда.

Помимо Пьяного Листа, украдкой потягивающего из горлянка что-то очень хмельное, Хаджар обнаружил и Сильша Салума.

Рядом со старшим наследником клана Ядовитого Плюща, сидел, как можно было бы предположить, вовсе не его отец. Барабаня пальцами по столу, слегка нервно выглядел Наставник Харон у которого и обучался Сильш.

Хаджар, исключительно внешне, узнал еще нескольких учеников из числа адептов школы "Святого Неба". Так же он приметил парочку лиц, которых видел при окончании третьего Испытания на турнире.

А еще, ему не составило труда, определить брата Акены. И не потому, что наследник Императорского трона Дарнаса метал в сторону Хаджара полные ярости взгляды (хотя не без этого), а потому, что это был тот самый юноша, что вышел из леса Озера Грез с наибольшим количеством трофеев.

Только в тот раз он был одет в какие-то шкуры, а теперь щеголял дорогущим нарядом, цену которого просто неприлично называть в приличном обществе.

– Проклятье, – прошипел Хаджар.

Он попытался придвинуть стул к столу, но вместо этого едва не выдрал себе клок волос. По какой-то чудной причине, после того как он осознал Королевство и отвалялся в лазарете, они выросли до ненормальной длинны и теперь опускались почти ниже пояса.

Затянув их в крепкий хвост и связав синим шнуром, Хаджар решил проблему лишь ненадолго.

Чем бы его не лечили придворные лекари, они явно сочли необязательным разобраться с побочными эффектами зелий.

– Генерал Декой Шувер, – видимо совет только-только начался, потому как поднялся человек, известный всему Дарнасу, как самый опасный человек Империи.

Любой оппозиционер, вместо Князя Демонов, пугал своих детей именно генералом Шувером. Единственный из генералов, кто даже в самое мирное время не сидел без дела.

Он заведовал Тайной Канцелярией. Организацией, которая в мирное время вылавливала всех недовольных и занималось сбором дани (именно из Тайной Канцелярии в Лидус был направлен наместник и легион "зеленых плащей") и вычислением вражеских шпионов.

И именно последняя обязанность позволяло Тайной Канцелярии наводить ужас даже на самых законопослушных граждан.

Хаджар, прежде, за исключением жизни в Лидуса, никогда с ними не сталкивался по той простой причине, что клятв школы "Святого Неба" хватало, чтобы обеспечить ученикам иммунитет от внутренних расследований.

В ныне наступившем военном положении Тайная Канцелярия обеспечивала все ту же борьбу со шпионами, а еще сбор внешних разведывательных данных.

И, как знал Хаджар, любой военный совет всегда начинался именно с донесения военной разведки.

Так что, по сути, совет, созванный Его Императорским Величеством, от тех, что устраивались в Лунной Армии, отличался лишь масштабом и размахом.

Суть оставалась прежней.

Сухой, с острыми чертами лица и пронзительными глазами, несмотря на скупость конституции, он обладал просто невероятным внушением силы и могущества.

И даже морщины, давно уже избороздившее его лицо, нисколько не старили главного разведчика страны.

– Мой Император, – кивнул от Моргану. – По последним донесениям прошлым днем армия Ласкана продвинулась внутрь страны на три тысячи километров.

Над столом повисла гнетущая тишина. Даже учитывая масштабы Дарнаса, для которой три тысячи километров расстояние, сравнимое с тем, какое человек проходит до уборной в своем же доме, все равно озвученные цифры напрягали.

Продвинуться внутрь империи это не просто прогуляться маршем по удобным дорогам с твердым покрытием.

Нет, это бесконечные битвы с гарнизонными, пограничными формированиями големов, столкновение с ловушками в виде масштабных чар и заклинаний.

Три тысячи километров за два дня, учитывая выше озвученное, это настоящее безумие.

– Гарнизоны вообще мышей не ловят! – стукнул кулаком по столу Данахэд. Несмотря на то, что древесина стола была крепче Сверкающий Алмазов, она все равно захрустела, а сам стол дрогнул. Теперь Хаджар понимал, почему фурнитура была выточена именно из этого материала... – Три тысячи километров за два дня! Что там все – разжирели за мирные века?! Сколько наших людей погибло, старый друг?

Надо же, у Декоя имелись друзья причем в лице главного великана Империи? Удивительно, да и только.

– Из числа военных – почти двести сорок тысячи, – разумеется, никакие бумаги генералу Повелителю не требовались. Все данные, благодаря абсолютной памяти, он помнил и без них. – Из числа мирных – почти полтора миллиона. Число раненных озвучить в общем докладе не вижу смысла... Да и, кстати, поставки зерна сократятся на четверть процента.

– Учитывая наполненность хранилищ, – отозвался мужчина в лиловых одеждах. – Дарнас, даже потеряв десять процентов полей, сможет пережить восемь голодных лет.

– Наполненность, – скривился Данахэд. – Прочисти уши, Аршан! Миллион людей в первые же дни войны! И это только первый открывшийся фронт! Да, к демонам, кого они туда притащили, раз такое количество жертв?

– Спасибо, старый друг, что даешь мне хоть что-то сказать, – слегка сощурился Декой, а Данахэд тут же в извинительном, примиряющем жесте, поднял ладони. – На юго восточном-фронте сражаются сразу два, из известных нам шести, Великих Героя, – среди людей пошли шепотки. Многие не знали, что в Ласкане теперь уже не четыре, а шесть Великих Героев. – Танигед Облачный. Бывший пират. Безымянный начальной стадии. Обладатель Истинного Королевства Облака.

– Еще один Великий Герой маг, – вздохнул Наставник Макин, которого Хаджар не сразу и заметил.

– А так же, – продолжил генерал Шувер. – Дерек Степной. Сын одного мелко-земельного барона из числа Ласканских степняков. Прозвище получил за поголовное истребление Ласканских степных орков.

Хаджару показалось, что у него земля ушла из-под ног. Дышать стало сразу тяжелее...

– Обладает фанатичной ненавистью к Дарнасу. Одна из темных лошадок этой войны. Если раньше он сражался при помощи сабель, то теперь владеет парными мечами. Обладает Истинным Королевством Парного Меча.

Люди нервно зашептались, а Хаджар смотрел на свои руки. Вместо шрамов, покрывавших кожу, он видел кровь.

Глава 836

– Истинное Королевство Парного Меча?! – пока Хаджар находился в прострации, на ноги вскочил Брустр Динос. – Как такое вообще возможно?! Даже Орун, да примут этого ублюдка праотцы, так и не смог достичь Истинного Королевства Парного Меча! Откуда такие способности у сынка какого-то замшелого барона?!

– Вы, глава дома Хищного Клинка, сомневаетесь в моих словах? – вновь сощурился глава Тайной Канцелярии.

– В ваших, генерал Декой – нисколько. Я сомневаюсь в разуме тех, кто добыл вам эти сведения.

Император Морган впервые, с начала совета, проявил хоть какую-то заинтересованность в происходящем. Во всяком случае, он перестал вглядываться внутрь собственных мыслей и повернулся к докладчику.

– Личности моих источников находятся под высочайшем грифом секретности, –отчеканил генерал. – И...

– И все мы знаем, генерал Шувер, – перебил главу Тайной Канцелярии сам Император. – что они так же надежны, как и вы. Но, вынужден согласиться с главой Хищных Клинков – Истинное Королевство Парного Меча это не те слова, которыми можно разбрасываться по поводу и без. Если вы хотели дать понять нашем совету, что война идет на полное уничтожение – вы справились с задачей.

– Мой Император, – поклонился Декой. – надеюсь следующих слов будет достаточно – все мы видим, что среди нас нет генерала Фредерика Мансея. Для многих, – глава Тайной Канцелярии бросил быстрый взгляд в сторону Балигора. – уже не секрет, что генерал Мансея, да примут его праотцы, пал вместе со своим фортом Даригон.

Народ опять начал переглядываться. Судя по шепоткам, которые, все же, донеслись сквозь гул собственных мыслей до Хаджара, генерал Мансея обладал Королевством ступени Графство, что уже считалось выдающимся достижением.

– Так вот сам форт, как и генерал, были уничтожены одним единственным человеком – Дереком Степным. И, если мы с вами говорим про юго-восточный фронт, то именно Дерек Степной и Танигед Облачный являются нашей главной угрозой.

– Что является главной угрозой, генерал Шувер, определит генералитет, –проворчал статный мужчина средних лет. На его груди блестел медальон ясно дающий понять, что говоривший обладал высочайшем положением, вторым после Императора, среди генералов.

– Нисколько не собирался отбирать ваш хлеб, – процедил Шувер, после чего, отчеканив: – Мой Император, доклад окончен, – уселся на место.

Хаджар некоторое время отчаянно пытался убедить себя в том, что глава Тайной Канцелярии говорил о каком-то другом Дереке. Что все это какое-то нелепое совпадение. Что все не так, как есть на самом деле...

Но, чем больше он размышлял над услышанным, тем явственнее понимал, что все подобные уговоры не более, чем самообман.

Каким бы образом Дерек, тот самый Дерек, не обрел силы, но именно он уничтожил, в одиночку, Даригон. И именно он, вместе с Танигедом Облачным, ведет войска по юго-восточному фронту.

Перед мысленным взором Хаджара всплыла подробная карта Империи. Настолько подробная, насколько позволяли современные знания.

На ней все еще сохранялось большое количество "белых" пятен, но общие границы и направления были указаны и проложены.

Генерал Шувер, закончив доклад, разложил на столе уменьшенную копию карты с увеличенным масштабом. На ней стрелками был обозначен маршрут движения войск Дерека и Танигеда. И, Высокое Небо, они двигались вовсе не в сторону столицы.

Они шли, через юго-восток, к реке Пятиглавого Змея. Реке, которая пересекая большую часть Империи, ближе всего подбиралась к северным королевствам.

Откуда?! Откуда Дерек мог знать о родине Хаджара?! Откуда такая внезапная сила?!

Ответов на эти вопросы не было.

– Спасибо за доклад, генерал Шувер, – поблагодарил Император, а затем взял указку и провел по линии продвижения армии. – Какой интересный маршрут.

– Скорее, если позволите, – вновь взял слово тот же мужчина. – какой-то нелепый. Юго-восточный фронт всегда был нашим самым опасным и уязвимым направлением. Огромное количество горных хребтов, лесов, различных монстров и диких племен на земле. Постоянные штормовые фронты и те же монстры в небе. Плюс аномалии. Все это делает это направление почти непроходимым для противника, но и для нас – практически полностью, за исключением естественных природных преград, незащищенным.

– Спасибо, генерал-лейтенант Царий, – с легким недовольством ответил Император. – мы, разумеется, этого не знали.

– Прошу простить, – тут же поклонился один из главных "боевых" генералов страны. Чем-то он нравился Хаджару и даже внушал доверие.

– Значит, они идут не к столице, – протянул Морган. – Ваше мнение, достопочтенные?

Первым поднял руку все тот же генерал Шувер. Приняв из рук Императора указку, он начал водить по руслам рек.

– Возможно, они хотят отсечь притоки Пятиглавого Змея. За несколько лет, без притоков, река обмелеет и в северо западной части Империи начнется голод.

Еще до того, как некий Аршан успел взять слово, указку у главы Тайной Канцелярии забрал Император.

– Если бы они собирались заморить нас голодом, генерал Шувер, то не стали бы определять это первоочередной задачей. И уж точно не били бы этому направлению таким мощным кулаком. При затяжной войне так не делают.

Генерал Шувер, который, как теперь понял Хаджар, был намного, причем даже – очень, младше Императора произнес слова извинений и сел на место.

– Еще?

Что было совсем уж неожиданно, с места поднялся Сальм Тарез.

– Ваше Императорское Величество, я, как и мой сын, новички на подобного рода советах и...

– Ближе к делу глава дома Тарез. Каждое ваше слово – новый километр нашей земли под ногами Ласканцев, – спокойно, но с нажимом, произнес Император.

– Прошу прощения, – кивнул Сальм и принял указку. Ею он обвел одно из белых пятен на карте. – В этом регионе, по сведениям моего дома, находится аномалия.

– Это мы видим, Тарез, – сквозь сжатые зубы процедил Данахэд.

– Рад, что ты, глава Вечной Горы, вместе с сыном, не потерял и зрение, –походя, легко парировал выпад Сальм. Каких сил стоило сдержаться Данахэду, наверное никто кроме него самого не знал. – В этой аномалии находится артефакт из древней усыпальницы, – тут Сальм осекся и огляделся. –позволите говорить открыто, Мой Император.

То, как Сальм это произнес, звучало настолько "намекающе", что сомнений не оставалось.

– Кто не принес клятвы о неразглашении, самое время это сделать, –буквально скомандовал Морган.

Несколько человек, включая все еще несколько заторможенного Хаджара, тут же порезали руки и произнесли нужные слова.

– Там находится гробницы вельможи из Страны Драконов, мой Император, –закончил Сальм.

Тут началось уж нечто совсем невероятное.

Кто-то недоумевающе смотрел на соседей, другие отштанулись от карты, как смертный от огня. Большинство же просто устало вздохнули.

– Спокойно! – слова Императора, пропитанные его силой и властью, тут же уняли начинающийся ропот. – То, откуда у вас информация о Стране Драконов и её усыпальницах, мы поговорим позже, глава Дома Тарез. Сейчас ответьте мне – что там находится и могут ли знать об этом Ласканцы.

– Откуда мне известно – нет никакой тайны, – пожал плечами Сальм. – Мы дом торговцев, а торговля не знает границ, мой Император. Свиток с информацией о усыпальнице мне бартером, еще несколько веков назад, отдал один видный коллекционер из Ласкана.

– Это могла быть дезинфомрация! – мгновенно среагировал генерал Шувер.

– Могла быть, – среагировал Тарез. – Но мы, торговцы, знаем как узнать правду нам говорят или нет.

– Проверить коллекционера, – распорядился Император.

– Прошу прощения, – вновь склонился Сальем. – Но проверять нечего. Под пытками и сам коллекционер и вся его семья, скончались. Для подтверждения их личностей у нас остались лишь именные медальоны.

– Значит проверить медальоны, – Императора нисколько не удивила новость о пытках Тарезов. – Что в усыпальнице, Сальм?

Впервые Морган перешел на имена, а не полные титулы.

– Несколько Божественных артефактов.

И опять шепоток.

Казалось бы – война Империй это игра с большими ставками. Но Божественные артефакты, как раз-таки, и являлись одной из самых крупных ставок в игре.

– Хорошо, – кивнул ничуть не встревоженный Морган. – Генерал Шувер, проработайте это направление. Завтрашним рассветом жду полного доклада.

– Да, мой Император.

– Какие еще идеи?

Глава 837

– У меня есть что сказать, мой Император, – твердо и уверенно, насколько мог, учитывая то, как пошатнула его новость о Дереке, сказал Хаджар.

– Для тех кто не знает – один из новых членов нашего совета – Хаджар Дархан. Обладатель Королевства Меча ступени Баронства. Ученик ныне покойного Великого Героя Оруна.

Знали, судя по всему, все. Но даже на таких, самых срочных и экстренных собрания, имелся регламент, без которого любой совет превратился бы в простой базар.

Хаджар поднялся, обошел стол и принял указку из рук Императора. Он без страха посмотрел в глаза Моргана и, что удивительно, увидел в них вовсе не ненависть, а, скорее, сожаление.

Неужели Его Императорское Величество действительно сожалел о судьбе своего старого врага – Мечника Оруна? Хотя, почему нет, со смертью Учителя Хаджара, Империя Дарнас лишилась одного из своих главных козырей.

Причина беспокойства на совете крылась еще и в том, что теперь у Ласкана имелось шесть Великих Героев, а у Дарнаса только четыре.

Кстати, кроме Балигора, никого из них, включая ректора школы "Святого Неба" почему-то не присутствовало.

– Могу предположить, мой Император, что они действительно двигаются к притокам Пятиглавого Змея...

– Спасибо за поддержку, Дархан, – перебил Хаджара генерал Шувер. – Но на этом совете не принято дважды озвучивать одну и ту же версию. Если ты хотел обратить на себя внимание, то выбрал не лучшее для этого время.

– ... но не по той причине, что озвучил достопочтенный глава Тайной Канцелярии, – Хаджар не стал вступать в словесную перепалку и просто проигнорировал слова Декоя. Тому это, кстати, не то чтобы не понравилось.

– Не томи, Дархан, – процедил Данахэд.

Видимо, как и на любом совете, здесь были те, кто любил слушать и те, кто предпочитал говорить. Великан Вечной Горы явно относился к последним.

– Если пройти дальше по Пятиглавому Змею, – Хаджар провел указкой прямо к северным королевствам. – то они окажутся на пороге Северных Королевств. Стоит им пересечь западные пределы Моря Песков, как откроются двери в Королевства Балиум и Лидус и...

– Баронства, – поправил Хаджара Император. – Теперь это полноправные баронства Империи Дарнас, мечник Дархан. Что, по сути, учитывая прощение ваших грехов, делает вас, мечник Дархан, баронетом. Может и мелкий, но, все же, дворянский титул. Можете потребовать у казначеев прилагающееся к званию содержанию.

– Так значит ты, мальчишка, просто боишься за свою родину?! – Данахэд вновь ударил ладонью по столу.

– Как и все здесь присутствующие, – все же огрызнулся Хаджар. – И, говоря про Северные Корол... Баронства, я вовсе не хочу, чтобы туда отправили целый фронт. Нет, просто предупреждаю, что, возможно, Дереку известно о древней пещере, которая находится в горах баронства Лидус.

– Хватит играть в загадки, мечник, – поторопил, что совсем неожиданно, Наставник Макин. – Говорите прямым текстом.

– В этой пещере находится Древо Жизни, – закончил Хаджар.

Он понятия не имел, откуда Дерек может знать про Древо Жизни и, каким образом, он может найти надежно сокрытую пещеру. Но, почему-то, Хаджар был готов жизнь положить на то, что Дерек отправился именно на поиски этого создания.

Увы, подобной уверенности не испытывали остальные участники совета.

Все, без исключения, даже Великий Герой Балигор попросту подняла Хаджара на смех. Один лишь Император сохранял невозмутимое выражение лица.

Хаджар, в принципе не ожидая иной реакции, попросту вытащил нож и, при всех, порезав ладонь произнес слова клятвы.

Единственная причина, по которой он еще несколько минут назад не превратился в золотой факел это то, что его спасло решение Императора принять сделку по сердцу Ана'Бри.

Иначе, Хаджар бы нарушил принесенную с Элейн клятву "никогда, не при каких обстоятельствах, никаким образом не давать понять, что в Королевстве Лидус существует Древо Жизни".

Вот только теперь такого Королевства не существовало. Одно слово, всего одно слово и вся клятва больше не имела никакого смысла.

Что же, возможно сказывалось общение с Эйненом, а может и бесконечные интриги Хельмера, Повелителя Ночных Кошмаров.

– Проклятье... – этот вздох эхом играл в стенах зала.

– Прошу всех принести клятву неразглашения, – произнес все так же не теряющий самообладания Император.

Хотя, учитывая, что все и так поклялись не распространяться об услышанной на совете информации, это, все же, была серьезная перестраховка.

– Значит в Баронстве существует Древо Жизни и вы, мечник Дархан, смогли встретиться с ним и при этом сохранить рассудок, – Его Императорское Величество Морган опустился на простой стул и подпер подбородок кулаком. –Если бы это было мирное время, я бы сам отдал приказ бардам сложить об этом песню.

Хаджар положил указку и остался стоять на месте. Так того, опять же, требовал регламент любого военного совета. Пока Император его не отпустит, он должен находиться поблизости и быть готовым ответить за свои слова.

– Прошу прощения, мой Император, – поднял руку никто иной, как Пьяный Лист. При этом говорил он так, будто только что выполз, после нескольких ночей запоя, из дешевого кабака. – Но в чем опасность Древа Жизни?

– В школе "Святого Неба" забыли научить своих адептов о том, что хорошо, а что – плохо? – не удержался от сарказма Данахэд, все дети которого учились в школе Талой Воды.

Пьяный Лист, сильнейший адепт "Святого Неба", даже бровью после услышанного и бровью не повел.

– Для тех, кто не обладает нужным знанием, – начал Император. Хаджар же был уверен, что и сам Данахэд не видит угрозы в Древе Жизни. – Расскажет глава клана Зеленого Молота.

С места поднялся Агвар – Король Эльфов.

На этот раз он предстал в облике старика, но не покрытого корой деревьев и волосы его больше не были мхом. Видимо облик Агвар мог менять так, как ему хотелось...

– Из листьев Древа Жизни можно приготовить отвар, более известный, как отвар Вечной Жизни.

Молчание в зале означало только одно – народ не особо впечатлился услышанным.

– Адепт, который выпьет этот отвар, по преданиям, получит настолько крепкое физическое и энергетическое тела, что убить его сможет лишь Бессмертный. Сам же он, при этом, в отличии от Бессмертных, не будет скован законами Неба и Земли.

Хаджар, за спиной которого произносились страшные слова, уже не в первый раз убедился в том, что жизнь действительно обожала иронию.

Когда-то давно, разве что не в прошлой жизни, он встретил Древо Жизни. Затем он встретил Дерека. И, дав тому ложную причину жить, создал монстра, который теперь отправился на его родину, чтобы получить силу уничтожить весь Дарнас.

– Сперва Древо Жизни, теперь Бессмертные, – вздохнул Данахэд и скрестил могучие руки на не менее могучей груди. – Сегодня что, день оживших материнских сказок?!

Глава 838

– Избавь меня от своих лекций Хашим, – отмахнулся Данахэд. – Вы сидели в своих степях и носу не показывали. А стоило начаться Турниру, как что ты, что секта Последнего Дня приехали в столицу. А как же ваши слова о том, что мы здесь забыли о настоящем пути развития и погрязли в мирском?

– Когда приходит угроза мирянам, мы, те кто живет ради пути развития, всегда придем на помощь, – поклонился Хашим, а вместе с ним и остальные семеро сектантов.

Хаджар лишь однажды имел дело с сектой – сектой Черных Врат. И, учитывая события тех времен, был настроен к сектантам весьма настороженно.

Они не воевали, не занимались политикой, почти не торговали. Жили в своем замкнутом мирке и посвящали себя исключительно пути развития.

А весь боевой опыт, который получали их последователи-ученики, заключался во множестве внутренних турнирах, турнирах между другими сектами, в том числе и иностранными, а еще вылазками в дикую природу.

Иными словами, просто более замкнутые структуры, нежели школы боевых искусств.

– Что же, – Император, сомкнув пальцы домиком, положил на них подбородок и посмотрел на карту. – У нас есть открытый юго-восточный фронт, который необходимо защищать. Царий, отправь туда шестой и пятый легионы.

– При всем уважении, – с места поднялся генерал-лейтенант. – Но ни пятый, ни шестой легион, не смогут остановить Танигеда Облачного и Дерека Степного. Думаю, пришло время посылать птиц к нашим Героям.

– Птицы подождут, – приказным тоном Морган пресек любую попытку спора. –Весьма сомневаюсь, что Танигед и Дерек будут сколько-нибудь долго находится на линии фронта.

– Как прикажете, мой Императора, – кивнул Царий и, развернувшись на каблуках, скрылся за дверь. В этот момент полы его одежд поднимались крыльями гордой, хищной птицы.

– При всем уважении, – с места поднялся глава Тайной Канцелярии. –Генерайл-лейтенант Царий был прав – против двух Великих Героев легионы, без поддержки наших Героев, не устоят.

– Совершенно верно, – судя по взгляду Моргана, он уже начал немного уставать от спорщиков. – Не устоят.

– Тогда...

– Не устоят потому, что Танигед и Дерек отправятся либо в усыпальницу дракона, о которой нам рассказал глава дома Тарез. Либо к Древу Жизни на родине мечника Дархана. А, что еще более вероятно, они начали интервенцию именно сейчас не совсем из-за смерти Великого Героя Оруна.

Присутствующие за столом обратились в слух.

– Возможно какое-то природное явление. Может быть что-то связанное со движением звезд, но, голову даю на отсечение, гробница дракона и Древо Жизни имеют какое-то отношение друг к другу. Уж слишком близко они расположены.

На самом деле, для смертных, расстояние между гробницей дракона и Древом Жизни было просто небывалым. Да и для любого адепта, не имевшего в своем распоряжении небесного судна, оно оставалось гигантским. С судном –попросту – большим.

Но для Хозяина Небес, вступившего в полную силу, оно не превышало несколько часов лета. Драконы, по рассказам Травеса, да будет его перерождение спокойным и счастливым, могли преодолевать воистину немыслимые расстояния.

– А это значит, то Танигед и Дерек, возможно, отправятся сперва в гробницу, а затем продолжат путь к Древу Жизни.

– Мы может отправить легионы в баронства Балиум и Лидус, – отчеканил один из генералов ниже рангом, чем Царий.

– Не имеет смысла, – отклонил Император. – Это лишь один из уколов, который Ласкан наметил для нас. Открыт пока лишь первый фронт. Скоро появятся и новые угрозы. И, – Морган повернулся к главе Тайной Канцелярии. – наши собственные выстрелы в Ласкан уже намечены?

– Снаряды уже в полете, мой Император, – ответил с поклоном генерал Шувер.

Хаджар, все еще стоявший около стола, нисколько не сомневался, что в противовес планам Ласкана, Дарнас так же обладал и своими козырями.

Он понятия не имел, в чем они заключались, просто не подвергал сомнению факт их наличия. Война. Которую каждой стороны готовили на протяжении веков, не могла ограничиться простым противостоянием флота и армии.

– Но что мы будем с Гробницей и Древом Жизни? – спросил кто-то за столом.

Император широко улыбнулся и кинул быстрый взгляд на Хаджар. Тот от этого, непроизвольно, содрогнулся.

– Кажется, ответ лежит на поверхности, – пожал плечами Морган. – Мы отправим группу упреждения.

– В каком формате, мой Император? – вновь поклонился генерал Шувер. – Мне отправить птиц к Героям?

– О, не беспокойтесь, генерал, Тайная Канцелярия не будет в этом задействована. Как и Героя. Вам, как и им, я найду лучшее применение. Что же касается Гробницы, то нам потребуется лишь небольшой, хорошо укомплектованный, быстрый отряд, который уже имел опыт с подобного рода местами. К тому же, в случае провала, этот отряд должен суметь перебраться к Древу Жизни, которое еще и отыскать надо.

С каждом словом, Хаджар лишь убеждался в своих подозрениях. Когда же Император, поворачиваясь к нему, поднялся с места, сомнений уже не оставалось.

– Мечник Дархан, вместе с учениками школы "Святого Неба" в пустошах вы отыскали гробницу Декатера, умудрились пробудить орду демонов ото сна, которая исчезла при до сих пор не выясненных обстоятельствах. Это так?

– Так, мой Император, – поклонился Хаджар.

– Сможете ли вы отыскать Гробницу вельможи Страны Драконов и забрать оттуда то, если честно – даже не зна, что именно.

Все внутри Хаджара требовало сказать – нет. Отправиться в место, которое считалось куда более гиблым, нежели Гора Ненастий. Отправиться, чтобы играть в догонялки одновременно со смертью и сразу с двумя Великими Героями Ласкана.

Более самоубийственного задания сложно было придумать.

Но, стоило перед внутренним взором Хаджара появиться горам Да'Кхасси и умирающему от душевных ран Дереку, как тот сразу ответил:

– Да.

– Тогда соберите отряд, мечник Дархан. Именно вас я назначаю ответственным за вылазку в Гробницу. Кто знает, возможно именно от вас будет зависеть ход этой войны

Хаджар отсалютовал и уже развернулся в сторону выхода, как с места так же поднялся Сальм Тарез.

– Мой Император. Никто, лучше моего сына, не знает той местности. Он провел многие годы в изучении полученных нам сведений. Прошу включить его в отряд.

Вместе с отцом поднялся и старший наследник дома Тарез – Имир. Статный, красивый, в чем-то похожий на Лариса Диноса.

Разумеется не внешними данными, а какими-то деталями, которые создавали общее внешнее впечатление.

Император недолго думал над просьбой главы дома Тарез и, уже скоро, кивнул головой:

– Разрешаю.

Имир, произнеся слова благодарности и заверений в том, что не подведет Императора, отправился следом за Хаджаром. Но и не этом еще было не все.

Теперь поднялся с места уже сам Великий Герой, глава корпуса стражей, Балигор Стойкий.

– Мой генерал. Прошу отправить с отрядом мечника Дархана моего человека.

– С какой целью?

– В качестве боевой помощи, а так же лучшего ума всего корпуса Стражей.

Если в Гробнице отряд столкнутся с проблемой, которую нельзя решить голой силой, мой человек окажет незаменимую поддержку.

– Разрешаю, – без особых раздумий согласился Морган. – А теперь продолжим...

Глава 839

– Мечник Дархан, – еще до того, как Хаджар успел выйти в сад, его окликнул никто иной, как Имир. – Постой, мечник Дархан.

Хаджар, мысленно помассировав виски, замедлил шаг, но не стал останавливаться. В итоге уже из самого выхода из замка, но Имир все же смог его догнать.

– Нам надо кое-что обсудить, – начал Имир. Голос у него, под стать богато украшенным ножнам длинного, узкого меча, звучал богато и будто даже сверкал.

Если голос вообще мог "сверкать"...

– И что вы хотите обсудить, старший наследник дома Тарезов?

– Для начала – просто Карейн, – Имир протянул руку и представился одним из множества своих псевдонимов.

Но, даже такой поворот событий можно было считать чем-то из ряда вон выходящим. Хаджар, скорее машинально, нежели по собственному желанию, ответил на жест.

– Вот и славно, – улыбнулся Карейн. Было в его улыбке что-то такое, что давало понять отчего вторым, после почившего Лариса, сердцеедом считался именно старший наследник дома Тарез. – Я слышал о том, какие у вас, мечник Дархан, сложились...

– Можно просто – Хаджар.

Карейн вновь улыбнулся.

– Какие у тебя, Хаджар, – поправился он. – Сложились отношения с аристократией и...

– И какие же у меня сложились отношения?

Уже второй раз подряд Хаджар позволял себе перебивать старшего наследника одного из крупнейших аристократических домов Империи. В другой ситуации за подобное поведение немедленно последовала бы заслуженная кара.

Но, кажется, Имир не предавал этому ровно никакого значения.

– Для начала – глава Хищных Клинков уже успел прилюдно принести клятву, что отправит тебя к праотцам, – ну хоть какие-то хорошие новости... – К тому же тебе не чествуют и в доме Вечной Горы. Зеленый Молот вообще питает к тебе лютую, пусть и тихую, ненависть. Гераны чураются и всячески пытаются показать, что никогда тебя не поддержат. Ядовитый Плющ, с недавнего времени, пустил такой же слух. А те, кто остались, просто не собираются вмешиваться, но на них тоже можешь не рассчитывать.

Хаджар слегка изогнул бровь.

– Ты не упомянул свой дом – дом Тарезов.

Имир улыбнулся даже шире, чем прежде.

– Несмотря на это, – он похлопал свои богатые ножны, внутри которых лежал Императорский Клинок. – мы дом торговцев. Мы ищем там, где больше выгоды и заключаем соглашения с теми, кто нам эту выгоду принесет.

– И что – со мной выгодно?

– Время покажет, –пожал плечами Имир. – А пока что нам вместе предстоит пережить не самое простое приключение. Смерть всегда будет рядом. И я хотел, чтобы ты знал, что несмотря ни на что, пока мы не завершим наш поход – ты всегда можешь рассчитывать на мой меч.

Что же, наверное, это было настолько честно, насколько только мог себе позволить сын одного из самых скользких людей Империи.

Хаджару не требовалось слишком много времени, чтобы обдумать услышанное.

Тепрь уже первым протянув руку, он произнес:

– А мой меч – с тобой.

– Рад это слышать, Хаджар, – Карейн ответил на жест, а затем повернулся к замку-дворцу. – у меня есть еще несколько тем, которые я хотел обсудить с отцом. Так что – где и когда собираемся?

Хаджар открыл было рот, чтобы ответить, но внезапно понял, что понятия не имеет, что ему сказать. Император не дал никаких строгих инструкций. Он даже картой не поделился.

Имир, вдруг, засмеялся.

– Брось, Хаджар. Я просто шучу. Когда генерал Шувер с его людьми подготовят все детали нашего похода, они найдут тебя.

– И как же они най... ах ну да, точно.

– Именно так, – кивнул все еще улыбающийся Имир. – Ну ладно, оставляю тебя. До встречи, Хаджар. Надеюсь – мы выживем.

Помахав рукой, будто не старший наследник, а простой знакомый адепт, старший наследник Тарезов отправился обратно в замок-дворец.

За все время непродолжительного разговора, Имир ни разу не проявил враждебности или неискренности. Наобот, он открыто дал понять, что поддерживает Хаджара до тех пор, пока это не станет убыточно.

Так же он дал понять, что, по большому счету, на самого Хадажра ему плевать и он просто хочет выжить. Эдакий открытый рубаха-парень, который рубит с плеча и не думает о последствия.

Образ, который никак не вязался с сыном Сальма Тареза... и еще больше он не вязался с человеком, внутри карих глаз которого плескались мириады алых огоньков.

Огоньков, которые Хаджар уже прежде видел.

* * *

Хаджар стоял в том самом темном переулке, где чуть больше месяца назад у него состоялась беседа с одним демоном. Эмиссаром Князя Демонов.

Удивительно – всего месяц прошел с тех, а событий будто на несколько лет.

– Хельмер, – позвал Хаджар. – Хельмер, Повелитель Ночных Кошмаров. Я знаю, ты слышишь меня. Нам нужно поговорить. Хель...

– Дорогуша, ты бы знал от чего меня отвлекаешь.

Из стены, укрытой темной тенью, как из двери вышел Хельмер. Все та же горящая сфера в руках, все та же широкополая шляпа, закрывавшая пол лица. Только плащ на этот раз он перебросил через плечо, а тело демона прикрывала лишь тонкая, шелковая накидка.

– Не каждый день, в лучше борделе Империи Чавери устраивают скидки, –печально вздохнул Хельмер. – А ты чего такой напряженный, Хаджи? Хочешь с собой тебя возьму? Обратно, не обессудь, не доставлю. Но, глядишь, войну переживешь.

Последние слова демон произнес уже без всякой напускной дурашливости. Он был серьезен настолько, насколько мог быть серьезным древний демон – один из сильнейших среди подчиненных Князя Демонов.

Тот, кто одним махом уничтожил целую орду себе подобных тварей.

Порой Хаджар забывал насколько(!) могущественным был Повелитель Ночных Кошмаров...

– Я ведь, по условиям сделки, должен узнать в чем состоит тайна дома Тарезов.

– Да чего уж там, – вновь, наигранно дурашливо, отмахнулся Хельмер. –почахнут Тарезы в войне, ну и славно. Пол долга тебе спишу, а оставшуюся половину как-нибудь потом спрошу. Не переживай.

– Что-то ты слишком прикипел ко мне, Хельмер.

– Не буду скрывать, Хаджи, – развел руками Хельмер. – интересно с тобой. Столько всякого дерьма сыплется на твою голову, а ты все цветами благоухаешь после ливня из фекалий. Вот и думаю, что надо посмотреть, что с тобой будет дальше. Глядишь и мне как-нибудь в плюс выйдет. Никогда ведь не знаешь, где найдешь, а где потеряешь.

– Польщен, – скривился Хаджар. – А теперь по существу – ты знал про Дерека.

– Дерека? – переспросил демон. – Какого еще Дер... А! Вспомнил! Того паренька, что ты в горах Да'Кхасси решил "спасит". Ну, слышал, да, что он, кажется, косит всех на право и на лево. Настоящий маньяк. С таким в темном переулке, ну, как этот лучше не встречаться. Надеюсь, что совестью обладает и бордели руши...

– Хельмер! – перебил демона Хадажр. – Откуда у него такая сила?!

И вновь, так же резко, как и в прошлый раз, демон обрел свой истинный, серьезный облик. Облик, от которого у многих адептов сердце бы от страха остановилось.

– А с этим вопросом ты не ко мне, потомок Врага, – тяжело произнес Хельмер. – Я ведь говорил, что я не всеведущий.

– А к кому?

– Ко мне, – прозвучало у него за спиной.

Тьма в переулке рассеялась под потоками золотого света. Хельмер скривился и отошел в последний уцелевший уголок тьмы.

Хаджар обернулся. В метре от его лица, размахивая крылышками, зависла миниатюрное существо.

Глава 840

Фрея выглядела так же, как и в последний раз, когда Хаджар её видел. Произошло это несколько лет назад на водопаде в горах Да'Кхасси.

Как тогда, так и сейчас, фея имела неподдающуюся сравнению внешность. Просто потому, что, являясь почти небожителем, она обладала красотой, с которой не могла бы сравниться ни одна земная красавица.

Но при этом вся её прелесть умещалась в размер, не превышавший мужского мизинца. В этом маленьком тельце, излучающим яркий, золотой свет, содержалось еще и невероятное количество энергии.

Хаджар нисколько не сомневался, что если бы здесь сейчас находился Мастер-Дракон, которого пригласил Император Морган и которого Хаджар уже давно не видел, то Фрее, даже не обнажая её миниатюрной шпаги, было бы достаточно щелкнуть пальцами, чтобы уничтожить Дракона.

Одно лишь её присутствие в реальности... нисколько не влияло на потоки Реки Мира. Может это была особенность всего народа фей, являющихся частью расы Фейри, а может просто какая-то специальная техника, но Хаджар никаким образом не ощущал на себе мощь Фреи.

– Это ты дала Дереку силу? – прищурился Хаджар.

– Смотри-ка, а парень смекает, – захохотал стоявший в тени Хаджара демон.

– Замолчи, чудовище, – прошипела Фрея. Несмотря на свою, в прямом смысле слова, красоту, она умела выглядеть пугающей. – Я терплю тебя здесь лишь потому, что ты недавно оказал услугу моим хозяевам.

– Хозяева... – слегка мечтательно протянул Хельмер. – Как у собачки, что ли? А на команду "голос" откликаешься? Или уже забыла, что ты здесь вовсе не из-за своих хозяев, а потому что я приставил тебя к этому балбесу.

Фрея слегка приобнажила шпагу. Во внешнем мире ничего не изменилось, но у Хаджара возникло чувство, что если она полностью вытащит оружие из ножен –Даанатан исчезнет. Не будет не взрыва, ни вихря энергии, нет, сила окажется настолько неудержима, что столица попросту исчезнет в Реке Мира.

Так сказать – утонет в ней.

И это, что странно, нисколько не пугало. Хотя... разве может напугать муравья падающий тому на голову метеорит? Муравей слишком маленький, а метеорит слишком велик, скорее всего первый даже не сможет разглядеть последнего.

Так же и Хаджар – видел, но не мог познать пределы силы Фреи.

Как, в общем-то, и любого Бессмертного, коих он встречал уже в количестве трех штук.

– Мой долг тебе выплачен – я присматриваю за этим вонючим двуногим, –Хаджар и не думал оскорбляться. Только хотел заметить, что и у Фреи две ноги, но вовремя поймал себя за язык. – Убирайся обратно в свою тьму, демон!

– Для тебя, Фрея – мудрейший эмиссар Князя Демонов, – то, каким тоном проговорил это Хельмер не оставляло сомнений в том, что он произнес полный титул.

– Для меня ты не более чем, – внезапно, чего никак не ожидал Хаджар, Фрея перевела на него свой взгляд и осеклась. Но не так, будто поймала себя за язык, а словно её что-то остановило.

Что-то, куда было куда более могущественным, нежели сама золотая фея.

Демон за спиной Хаджара засмеялся. И если кто-то будет винить Дархана за хоровод мурашек, пробежавшихся по его спине, то этот человек явно никогда не слышал смеха демона, звучавшего за собственным плечом.

– Оставляю вас ворковать, мои голубки, – голос Хельмера начал постепенно исчезать. – Не торопись звать меня Хаджи, в следующий раз я могу расценить это как услугу.

Хаджар поежился. Он уже не первый раз действительно сам звал Повелителя Ночных Кошмаров. Пока что ему везло и демон не выставлял ценника за свои появления. Но кто знает, с каким настроением эмиссар Князя Демонов может заявиться в следующий раз.

Вскоре ощущение, что за спиной находится жуткий монстр, исчезло.

Фрея и Хаджар остались один на один. Правда от этого легче не становилось. В какой-то мере Хаджар и вовсе ощущал куда больше угрозы от одной из Фейри, чем от Хельмера.

Пока Хаджар был нужен демону, тот вряд ли что-то предпримет против своей "инвестиции", что и позволяло Хаджару до определенных границ чувствовать себя свободно в отношении Повелителя Ночных Кошмаров.

– Как она умерла? – спросила внезапно Фрея. – Как умерла Ана'Бри?

Хаджар не сразу понял, о чем его спрашивают, а затем потратил секунду на то, чтобы подумать, как лучше всего ответить.

В итоге он решил сказать правду.

– Хельмер отдал мне щепку из посоха Пепла.

Видимо это ночь была какой-то особенной, потому что, внезапно, Хаджар увидел весьма неожиданную эмоцию на лице Фреи. Это была смесь отвращения и... страха.

Без всяких сомнений, кем бы ни был этот волшебник со странным прозвищем "Пепел", он внушал страх даже такой сущности, как золотая фея.

– Мерзкий полукровка, – прошипела фея. – Старой Гвел стоило перерезать вместо пуповину горло этому мальчишке. Или же его отцу – лучше запихнуть свой отросток в козу, чем в смертную женщину.

Хаджар понятия не имел, как эта информация может ему помочь, но на всякий случай зафиксировал тот факт, что Пепел являлся полукровкой.

Старые мифы и легенды, которые он собирал по обрывкам песен Бардов и менестрелей, рассказывали о полукровках народа Фейре. Но об их отличительных чертах – ничего.

– Ана'Бри была твоей подругой?

– Подругой, – фыркнула Фрея. Хлопая своими миниатюрными крылышками, неземной красоты и миниатюрного размера она, тем не менее, обладала абсолютно человеческими эмоциями. – Скорее врагом. Ана'Бри принадлежала к Зимнему Двору, а я – к Летнему. Мы сржалась на протяжении целых эпох, пока не пришли боги не положили конец нашей вражде.

Хаджар, понимая, что ему открылись обрывки истории, куда более древней, нежели корни первых людей, решил играть "ва-банк".

– А ты помнишь Врага?

Фрея дернулась как от удара кнута.

– Хочешь узнать о своем предке? И не удивляйся так, Хаджар Дархан. Любой, кто достаточно силен, способен узреть кармические узы, связывающие тебя и Черного Генерала. Этого хватает, чтобы определить как кровное, так и духовное родство.

Сперва Хаджар хотел только кивнуть в ответ на непонятное "кармические узы", но затем его будто молнией поразило.

– Кровные?

Фрея уже открыла было рот, а потом, вдруг рассмеялась. Звучно и громко. Так, что Хаджар испугался, как бы на звук не сбежались стражи, которое в этот поздний час буквально заполонили улицы столицы.

– Ты не знал? Великие Духи! Ты действительно не знал! Не знал, что носишь в себе не только осколок души этого монстра, но и часть его крови?!

Хаджар сделал шаг назад и уперся спиной в стену. Получается, что родственники его матери, о которых даже отец – Король Хавер, мало что знал...

– Великие Духи, теперь я понимаю, почему Хельмер так тобой заинтересован. Ты, Хаджар Дархан, ходячая загадка.

– Но у Врага не было детей!

Фрея опять засмеялась.

– Орк ведь рассказал тебе их историю о Черном Генерале? Поразмышляй над ней о досуге.

– Но...

Фрея, показывая, что не собирается отвечать на вопросы, связанные с Врагом, перебила Хаджара.

– Я пришла сюда, чтобы предупредить тебя и восстановить равновесие. Знание, за знание. Дерек, ныне известный, как Дерек Степной, получил Наследие из рук жрецов Бога Войны.

Если бы Хаджар уже не подозревал, что обиженный и разозленный послушник храма Бога Войны Дергера наделил Дерека силой, то, скорее всего, под тяжестью новостей, просто уселся бы на землю.

– Так я и думал...

– Думал он... Лучше надо было думать, когда этого мальчишку в живых оставлял! Впрочем, дела смертных меня не касаются. Я восстановила равновесие и теперь моя совесть чиста.

– Восстановила равновесие? – тут же поднял взгляд Хаджар. – И это называется – восстановить равновесие?!

Глава 841

– Повтори-ка еще раз! – Гэлхад ударил чаркой о стол, а затем, машинально, схватил его рукой, чтобы вибрации не разрушили стол. Этого администраторы рестораны "Камень Солнца" уже не пережили бы. Они и так были не особо рады, хотя виду не показывали, что им пришлось второй раз принимать у себя компанию аристократов. – Значит вместо того, чтобы отправляться на фронт, мы пойдем рыться в кустиках?! Мой праотцы... мои бывшие праотцы плюнули бы мне в лицо!

Может Гэлхад лишь бравировал, а может действительно отречение от семьи далось ему легче, чем ожидалось. Во всяком случае он не перестал носить безрукавку и с гордостью демонстрировал шрам, оставшийся после отречения на его плече.

– В целом, это не так уж плохо...

– От тебя, Динос, я другого и не ожидал, – Великан опрокинул в себя очередную чарку браги. Пил он так, что устыдил бы любого солдата.

– Возьми свои слова обратно, безродная шавка! – Том поднялся на ноги и приобнажил клинок.

– А ты попробуй их в меня затолкать! – Гэлхад положил руку на секиру.

– Если вы оба не успокоитесь, то можете отправлять хоть на фронт, хоть в задницу к эльфу, – прошипела Анис, а затем смущенно добавила. – прости, Дора, я просто...

Бывшая старшая наследница Зеленого Молота и эльфийка по-совместительству лишь отмахнулась.

– Я уже давно, как и большинство моего народа, привыкли к таким присказкам, – легко ответила она.

От Хаджара же не укрылось то, как дернулся Эйнен в сторону лежащего рядом, Зачарованного Артефакта, шеста-копья. Откуда такое оружие у Островитянина, Хаджар не знал, но подозревал, что пока сам тратил Очки Славы на продвижение по Башне Сокровищ, Эйнен это самое Сокровище просто пошел и выкупил.

Белую зависть по отношению к другу, как и положено любому здравомыслящему адепту, Хаджар, конечно же, испытывал.

– А что с этими двумя достопочтенными? – Анис, весьма манерно, отрезала немного мяса и отправила вилкой в рот.

Хаджар же, только понюхав приготовленный поварами "Камня Сердца", стейк из мяса Глиняного Кабана (разумеется, он был никаким не глиняным, просто умел "сливаться" с землей), тут же отказался от своей порции в пользу бездонного Гэлхада.

После мяса Оруна этот, с позволения, "стейк" выглядел ничуть не вкуснее мусорных помоев. Разумеется, если бы Хаджар сейчас находился на фронте, то с удовольствием слопал и такой.

В мирное же время...

Вот уже второй час он потягивал всю ту же чарку браги. Даже не вина, а простой, дешевой, браги. В дорогущем ресторане такой не оказалось и администраторам пришлось посылать курьера. Где, в итоге, он добыл "солдатское пойло" Хаджар не знал, да ему, по большому счету, было плевать.

– Карейн Тарез...

– Его новый псевдоним? – переспросила Анис.

Хаджар пожал плечами. Всем в столице, без исключения, было известно, что старший наследник клана Тарез использовал псевдонимы.

Многим – даже его настоящее имя. Но никто, кто не хотел стать смертельным врагов Карейна, никогда не смел называть его по имени.

– И член корпуса Стража.

– Телохранитель Императора? – Том, развалившись на подушках, потягивал кальян. Дарнас был много культурной и многонациональной Империей.

Так что в Даанатане можно было встретить элементы всех народностей его населявших. При желании, заплатив огромное количество денег, Хаджар мог даже заказать национальное Лидусское блюдо – грибной суп. Но если на родине он почти ничего не стоил, то в Даанатане...

– Шпион? – коротко предположил Эйнен. Его ладонь лежала на бедре Доры. Порой на идиллию нашедших себя влюбленных с агонией угасающей ярости поглядывал Том, но почти никогда не реагировал.

Толи переболел, толи понял, что даже если вернется на круги своя, то от партии потерявшей влияние Доры Марнил, которую ему прежде сватали, он ничего не выиграет.

Хотя, скорее всего, просто – повзрослел.

– Скорее всего, – согласился Хаджар. – Великий Герой Балигор не проявлял ко мне никакой враждебности...

– Если бы проявлял, – громогласно хмыкнул Гэлхад. – ты бы здесь не сидел.

– Вполне вероятно, – не стал спорить Хаджар. – так вот – враждебности он не проявлял, но... вряд ли согласился бы отправить группу людей, о которых понятия не имеет...

– Обо мне имеет, – поднял, вновь перебивая, чарку все тот же Гэлхад. –Толковый он...

Великан замолчал, когда Анис строго положила свою миниатюрную ладошку на его неимоверное предплечье. Как вообще можно было "строго положить ладонь", Хаджар увидел впервые.

– ... на секретное задание от самого Императора, – договорил, наконец, Хаджар. – Так что, если вкратце, я в таком же неведении, как и...

В который раз Хаджару не дали договорить. На этот раз его речь прервал характерный свист, следом за которым все пятеро адептов, включая самого Хаджара, вскочили на ноги и обнажили оружие. Благо администрация поместила их в комнату с повышенной защитой, так что их ауры не разнесли половину ресторана.

В то же время Хаджар, на пути к месту встречи, успел потренироваться с Королевством (чем изрядно напугал прохожих и даже побеседовал со стражниками), так что справился с тем, чтобы непроизвольно его не призвать.

– Да что же такое-то! – в сердцах, развевая Черный Клинок, опустился на подушки Хаджар.

В столе, между многочисленными блюдами, горлянками, пиалами, чарками, чайниками и бутылками, слегка дрожала хищного вида стрела с ярким, белым оперением.

К её древку, простой войлочной веревкой, был прикручен пергаментный свиток.

– Чья-то неуместная шутка, – Эйнен уже потянулся к стреле, но его перехватила за руку Дора.

– Такую стрелу не стоит трогать тому, кому она не предназначена, –пояснила свои действия эльфийка. – Такие стрелы присылает только Тайная Канцелярия. Используют вместо посыльных, показывая, что всегда знают где вы находитесь и чем заняты.

На несколько мгновений в помещении повисла тишина. Все же "тайников" боялись почти все, кто был хоть как-то связан с незаконной деятельность. А с таким н разу не соприкасался разве только нерожденный.

– Прочитай уже, – чуть нервно поторопил Том.

Хаджар не без труда (что крайне удивительно) выдернул стрелу из столешницы, развязал тесемки на пергаменте и вчитался в написанное. Затем вчитался еще раз. Затем еще раз, чтобы убедиться в том, что глаза его не подводят, а затем отложил письмо в сторону.

– Ну что там?

– Не томи, варвар.

– Дархан, ты меня напрягаешь. Мы поедем на козлах и овцах?

– Полетим на плоту?

– Поплывем на настоящей воде.

– Ничего плохо в этом не вижу.

– Ой, помолчи, земноводное.

– Сухопутные крысы.

Хаджар с удивлением посмотрел на Эйнена. Тот факт, что островитянин вступил в словесную перепалку с Томом Диносом, говорило о многом. И, как минимум, о том, что Эйнен рассматривал Диноса если не как друга, то достойного союзника.

Надо же – а еще недавно все здесь присутствующие были готовы глотки друг другу в живую перегрызть.

Удивительно, как жизнь может изменить отношение адептов друг к другу...

– Полетим, – ответил Хаджар. Он свернул пергамент и убрал в пространственное кольцо. – на каравелле – "Перья Грифона". До границы с регионом Карнак'Хакс. Потом спустимся и сквозь джунгли на своих двоих.

– На своих двоих по джунглям Карнака?! – хором грохнули все, за исключением Эйнена, адепты.

– Таковы указания Императора и генерала Шувера. Все необходимое снаряжение и дополнительные инструкции мы получим от капитана "Перьев Грифона".

– А может мы, лучше, получим от него ядром себе в рожу?! – на этот раз Гэлхад не удержался и все же разбил. Благо, что не стол, а только чарку. Он сжал её так сильно, что осколки брызнули в разные стороны.

– Ты боишься джунглей? – спросил "удивленный" Эйнен.

Островитян вообще, наверное, в душе плясал от радости. Джунгли – его родня стихия.

– Я ничего не боюсь, феолетовоглазый, – огрызнулся Гэлхад. – Ничего, кроме Карнака. Да всех здесь сидящих, кроме вас двоих, с детства им пугали.

– Говорят, там живут люди-демоны, – подтвердила Анис.

– И твари, по сравнению с которыми самые жуткие монстры Горы Ненастий –как ручные котята, – добавил Том Динос.

– А еще там, после войн древности, остались аномалии, способные уничтожить Безымянного! – вздрогнула и тут же отпила немного вина Дора.

– В эти места, Хаджар, – Анис нервно теребила тесемки на ножнах. –последняя экспедиция, состоящая из сорока Повелителей, двух Безымянных и одного Великого Героя, отправилась еще до рождения моего прадеда.

– И как успехи?

– Никак... на вторую неделю от них перестали прилетать почтовые птицы... все сгинули без следа.

Хаджар посмотрел на стрелу Тайной Канцелярии.

Глава 842

В темной лаборатории, среди множества склянок, колбочек, чайников и прочих атрибутов магии и алхимии, сидел уставший адепт. Когда на его лицо падал свет от танцующих в камине языков пламени, то становились видны глубокие морщины, поседевшие волосы, среди которых порой обнаруживались фиолетовые пряди.

За спиной адепта, облокотившегося на собственные руки и в данный момент спящего, находилась черная сфера. Созданная из непонятного, переливающегося и будто живого материала, она служила темницей сгустку фиолетовой света.

Темницей потому, что с различными временными интервалами, сгусток бился о её стенки. Сфера же отвечала на это рябью, будто на самом деле состояла из воды.

– Всего один ингредиент, – вздохнул Макин. – Всего один ингредиент и пилюля Ста Голосов была бы уже в моих руках.

Уже несколько веков Макин постепенно создавал пилюлю Ста Голосов. Алхимический реагент, который не знал бы себе равных не только в Империи Дарнас, но и во всем регионе Страны Драконов и её семи вассалов. А это территории, которые не дано было обойти даже Безымянному адепту – срока жизни бы не хватило.

Пилюля была сложна в приготовлении. Пожалуй, сложнее всего, что когда-либо появлялось в руках человека или лапах дракона.

Её рецепт, по сути не такой и ужасающий, Макин нашел благодаря чистой случайности. В заброшенном, оставшемся с каких-то тайных времен, храме бога.

Упав мальчишкой, босоногим побирушкой с больной матерью и вечно голодными младшими братьями и сестрами в деревне смертных крестьян, в простую расщелину и оказавшись калекой, Макин уже счел себя покойником.

Если ему было суждено выбраться, то если не раны, его прикончил бы голод. И тогда Макин начал молиться. Молиться всем, чьи имена только мог вспомнить.

И, может чудо, а может еще какое событие, но внезапно Макин провалился еще глубже – в спрятанной под застывшей глиной, которую он разбил при падении, подземный лаз.

Выбора не оставалось – Макин по нему пополз. И, какого же было его удивление, когда он обнаружил себя в древнем храме.

Так началось его, одного из лучших магов и алхимиков Империи Дарнас, восхождение.

Но всегда, сквозь тысячи лет развития, его самой большой тайной оставался рецепт пилюли Ста Голосов. Используя древнее, сложное заклинание, требующее многих реагентов и силы, он извлекал из души адепта полученное им Имя.

И в этом имени содержалась вся суть души адепта, весь его путь развития, вся основа его духа и основа его внешней и внутренней энергии.

Неудивительно, что в большинстве случаев, после процедуры извлечения, адепт попросту погибал. Бывали особо сильные и стойкие, которые умудрялись лучше. Но их ждала участь безумного смертного калеки и не более.

За века опытов и изыскания, Макин смог собрать девяносто девять, подходящих для пилюли, сильных имен. Он оказался так близко... буквально на пороге создания пилюли, которая могла даровать ему знание, стоящее на ступень выше, чем Королевство.

Даже сейчас, обладая Истинным Королевством Магии, будучи равным по силе Великим Героям, Макин продолжал скрывать свою силу.

Еще не пришло время, говорил он себя.

Позже, убеждал он себя.

Тот злополучный вечер в Запретном Городе чуть не испортил все его планы.

Для завершения создания пилюли ему требовалось уникальное имя. Имя того, кто обладает небывалым потенциалом внутренней энергии, но при этом не имеет ни капли энергии внешней.

Представить такого однобокого адепта уже само по себе – большая глупость. Встретить же... за века, Макин так и не встретил ни одного.

Пока в школу "Святого Неба" не заявился один варвар. Мечник из далекого региона. Мечник, который не имел ни капли внешней энергии...

Макин решил дать мечнику время – ведь, чем сильнее была его внутренняя энергия, тем сильнее получилась бы пилюля. Шло время, мечник, при незримой поддержке Макина, становился сильнее.

Но, когда пришел час собрать плоды своих стараний, Макин вдруг понял, что мечник ускользнул из его рук.

Проклятый Запретный Город! Макину пришлось раскрыть часть своих сил, что привлекло внимание Тайной Канцелярии.

Затворник Макин, Слабак Макин, Хилый Макин, как его только не называли за глазами. И никто не ожидал от него Королевства уровня Герцогство. Ведь пятнадцать веков никто, кроме Ректора, не и близко не подобрался даже к Королевству-Баронству в отрасли магии.

А здесь – Герцогство.

Сославшись на неотложный эксперимент, Макин закрылся в своей лаборатории. Но близилась война и, отправившись на Совет Империи, Макин надеялся собственными руками забрать Хаджара Дархана и его имя.

Проклятый Император!

Он увел законную добычу Макина прямо у того из под носа.

Проклятый Император...

– Всего один ингредиент, – бормотал себе под нос Макин.

Может он сходил с ума. Может уже сошел.

Так или иначе, он завершит пилюлю Ста Голосов. Он станет сильнейшим! Таким, перед которым не устоят и Драконы. Таким, который не будет слышать по ночам как плачет умершая от болезней мать и...

Макин вздрогнул.
Он еще не сошел с ума.
Нет-нет.
Не сегодня.
Не сейчас.
Не сейчас...
Не сейчас....
Не сейчас.....

– Мастер?

Макин поднял взгляд. Во тьме он обнаружил силуэт.

– И опять с провалом, – вздохнул Макин и, откупорив склянку, залил в себя очередной стимулятор.

Сколько он еще сможет продержаться на них? Большая часть сил уходила на поддержание Сферы Глади Черной Реки – невероятного защитного заклинания, на которое, пожалуй, не был способен даже ректор "Святого Неба." Ах, если бы кто-то только знал...

– Никто не мог предугадать, что его отправят в Карнак'Хакс, – ответила тень. – И то, что он откроет в себе Королевство Меча – тоже.

У Макина не было сил злиться.

У него не было сил, даже чтобы думать.

Может он действительно сошел с ума?

– От тебя, за все эти годы, не было ничего, кроме новостей об очередном провале. Я начинаю сомневаться, что ты вообще стоишь моего времени.

– При всем уважении, Мастер, но без меня вам будет куда сложнее заполучить Хаджара.

– Смелость? Откуда она в тебе после стольких лет?

Тень ответила молчанием.

Макин опрокинул внутрь еще один стимулятор.

– Ты летишь с ним? – спросил он у тени.

– Разумеется.

Макин кивнул и отправил склянку в пространственный артефакт. Бедность, в которой он родился, вырос и долгое время жил, приучила мага к почти маниакальной бережливости.

– Если ты не справишься и в этот раз, то тебя будет ждать участь куда страшнее смерти. В этом можешь не сомневаться.

– На этот раз я вас не подведу.

Тень исчезла, а Макин, дрожащими, покрытыми струпьями, которые на людях он скрывал при помощи магии пальцами открыл крышку медальона. Тот всегда висел у него на груди – около самого сердца.

Фиолетовыми, блестящими глазами, он посмотрел на миниатюрные портрет.

– Совсем скоро, – прошептал он. По его щеке, оставляя маслянистый след, скатилась фиолетовая слеза. – Совсем скоро у меня хватит сил. Я обещаю. Обещаю... Обещаю.... Обещаю.....

Но не сегодня...

* * *

Закинув за спину походный мешок (не все могло уместиться в пространственное кольцо, так что туда, при длительном походе, убирали только самое ценное или необходимое) Хаджар занес ногу над трапом "Перьев Грифона".

Со вздохом, окинув прощальным взглядом раскинувшийся у подножия небесного порта Даанатан, Хаджар, все же, сделал этот роковой шаг.

Его мучило чувство дежавю, а также терзали сомнения, но, все же, он первым поднялся на борт судна, которое должно было отвести его к очередному приключению.

И, кто знает, сможет ли и на этот раз Хаджар уцелеть и вернуться с победой.

Глава 843

Полет на "Перьях Грифона" почти ничем не отличался от опыта, полученного Хаджаром во время путешествия на "Крыльях Рух". Так что первые несколько дней их спокойного путешествия он, находясь на носу корабля, практически касаясь ногами облаков, Хаджар пребывал в глубокой медитации.

Он постигал границы возможностей своего королевства и пытался понять, каков способ перейти на следующий уровень Королевства.

Увидев мощь Истинного Королевства Меча Оруна, Хаджар не собирался засиживаться в пределах своего Баронства. Да и информация о том, что Дерек овладел Истинным Королевством Парного Меча лишь подстегивала Хаджара в его изысканиях.

Дерек...

Кулаки Хаджара, даже несмотря на то, что сознанием он находился далеко от реальности, сжались до белых костяшек.

Вынырнув из медитации, так и не коснувшись даже края того, что называлось Королевством уровня Баронства, Хаджар невольно коснулся перьев в своих волосах.

Степной Клык, его жена полукровка и маленький ребенок... Сумели ли они спастись от пламя мести Дерека или и их жизни тяжким грузом лягут на сердце Хаджара.

Слишком много существа, по его вине, раньше времени отправились к праотцам.

– Я думал, вы будете старше.

Рядом, опираясь на ванты так, будто это был не простой трос, а надежная, крепкая стена, стоял низкорослый, коренастый мужчина.

Если бы, благодаря тому же Степному Клыку, Хаджар не знал, что гномы выглядят иначе, то счел бы говорившего за представителя подгорной расы.

– Капитан Некст, – склонил голову Хаджар.

– Почтен, достопочтенный адепт, – слегка ошарашенно ответил капитан.

Хаджар же слишком поздно спохватился, но это можно было списать на недавние душевные потрясения. Он привык к тому, что постоянно обращался в кругах населения, где даже Повелитель Начальной стадии не считался таким уж впечатляющим достижением.

Теперь же, на борту мало чем примечательной военной каравеллы, он оказался в совершенно другом, без тени преувеличения, мире.

Простые матросы находились на грани становления истинными адептами боевых искусств. Рядовые – Небесные Солдаты начальной стадии. Офицерский состав –вплоть до развитой. Сам же капитан – Рыцарь Духа начальной стадии.

И, при прочих равных, они с Хаджаром находились бы в равных условиях. Но Капитан Некст командовал отдельно взятым пограничным судном, а Хаджар, согласно письму Тайной Канцелярии отвечал за отряд, состоящий сплошь из Рыцарей Духа от начальной до пиковой, которая даже в столице, для простого населения, находилась на около облачных высотах.

Каким образом Анис, которая до того, как Хаджар ушел на Гору Ненастий, добилась всего за два года прогресса, который у многих занимал десятилетие. И как она стала Рыцарем Духа Развитой стадии... Что же, возможно это было связано с её мифическим, даже легендарным Духом –Истинным Духом Меча.

В Пустошах Хаджар видел силу полного высвобождения этого "Духа". И, видят Вечерние Звезды, если Анис Динос когда-нибудь познает Истинное Королевство Меча и полностью овладеет Духом, то в Семи Империях ей не найдется равного по силам мечника.

И вот такими пятью монстрами, почти демонами для простых адептов, командовал Хаджар Дархан. К тому же Тайники не забыли указать его титул баронета, владение Королевством (что было обязательно, так как приравнивалось к высокому дворянскому титулу), а еще то, что в своем баронстве он служил в ранге генерала.

Иными словами, Хаджар Дархан, привыкший смотреть на себя со скромностью, для Капитана Некста казался примерно такой же фигурой, как для самого Хаджара – почивший Орун, да примут его предки.

– У вас ко мне какое-то дело, капитан? – спросил Хаджар.

Он, сам того не замечая, продолжал теребить перья орков. Длинные волосы, которые он так и не решился отстричь, лежали на носу корабля и, свешиваясь к облакам, слегка касались их границ.

Волшебный щит судна, почему-то, пропускал в свои пределы облака, но ничего кроме них.

– Если у вас не найдется пары минут для простой беседы, то нет, – покачал головой капитан. – никаких дел нет.

Хаджар смерил Некста взглядом. Судя по внешнему облику и ауре, ему было не меньше семи веков. Для Рыцаря Духа –самый расцвет сил, но в то же время –час, когда на дальнейшее, сколько-нибудь значимое развитие, надеяться уже не приходилось.

– Присаживайтесь, – Хаджар отодвинулся в сторону и освободил капитану место на носу.

Тот прошелся по балке (у которой, разумеется, было свое, чрезвычайно сложное, название) и уселся рядом.

Почти минуту они просто сидели рядом и молчали.

– Почти пятьсот лет, достопочтенный мечник Дархан, я...

– Можно просто – Хаджар.

Капитан благодарно и с уважением кивнул, а затем продолжил:

– Все это время, Хаджар, я провел на земле лишь несколько десятков лет и так и не успел обзавестись семьей.

Хаджар недоуменно прокашлялся.

– К чему вы, капитан?

– К тому, что пусть сам я и не успел пустить корни – в небе не растут деревья, – капитан усмехнулся этому так, будто произнес всем известную шутку. Ну, возможно, если взять в расчет воздухоплавателей. – но часто видел, как другие их теряют. Вы, Хаджар, мало чем отличаетесь.

– Я не терял сем... – Хаджар хотел договорить, но что-то его остановило.

Он посмотрел на северо-запад. Взгляд не охватывал ничего, кроме барханов облаков, лазурного купола, далеких штормов и, порой, выныривающих из белоснежного, пушистого моря, огромных летающих тварей.

И где-то там, на расстоянии многих километров, находилось новоявленное баронство Лидус. Место, к которому держал путь Дерек Степной, Великий Герой Ласкана, жаждущий отомщения мальчишка...

Если Хаджар не справится, то все, память о ком согревала его сердце в самые холодные времена, погибнут.

Погибнут, как погиб Степной Клык с его семьей.

Погибнут только по вине Хаджара...

– Вы сильны, Хаджар, – капитан поднялся и направился обратно к мостику. –Возможно, вы сильнее большинства, кого я встречал. Так молоды, а уже сколького добились.

– Спасибо, капитан.

– Это не пустая лесть или похвальба, Хаджар. А только совет старого небесного волка – станьте сильнее. Сильнее настолько, чтобы любой глупец, кто вздумает угрожать вашему дому, предпочел бы повеситься на собственных кишках, чтобы переступить через его порог.

Хаджар поймал быстрый, мимолетный взгляд капитана. В нем он увидел то, что видел в солдатах Балиума, встававших под флаг Лунной Армии Лидуса.

Безмерную тоску по дому, в которой уже не получится вернуться.

Теперь Хаджар знал, почему капитан так и не пустил корни на земле – его сад, где он был бы готов это сделать, кто-то уничтожил.

– Буря! – закричали с бочки. – Юго-западное направление! Попутный ветер! Капитан, мы движемся прямо в циклон!

– Смотрите-ка, Хаджар, – безумная, хищная улыбка рассекла лицо лихого капитана. – наш маленький вояж, наконец-то, становится интересней.

Щелкнув пальцами по краю треуголки, капитан, придерживая рукоять абордажной сабли, побежал в сторону капитанского мостика.

Хаджар же, сперва последовав за ним, замер, а затем и вовсе поспешно схватился за ванты.

Как и прежде, рядом с Великим Балигором, он почувствовал себя стоящим на границе вражеского государства. Только теперь к простой тревоге добавилось полное осознание, что еще немного и вся мощь огромной империи обрушиться на него одного.

Хаджар посмотрел в сторону, откуда к ним приближалась буря. Внутри черных и гранитных туч порой сверкали синеватые молнии.

Хаджар вглядывался все сильнее и сильнее, пока очередная вспышка не выхватила силуэт сразу семи кораблей.

Глава 844

За один рывок, превращаясь в черного дракона, Хаджар оказался рядом с Некстом на его капитанском мостике. В этом время командующий "Перьями Грифона" уже складывал и убирал подзорную трубу.

За его спиной зычным голосом отдавал команды старпом, а боцман раздавал увесистых тумаков тем, кто казался ему слишком медлительным.

– Боевая тревога! – твердо проговорил капитан. – Полное парусное вооружение. Открыть бойницы. Поменять белье – моряк встречает праотца только в чистом!

– Слышали капитана, гиппогрифовы дети?! – тумаки боцмана полетели чаще. В такой ситуации медлительными ему казались абсолютно все. – Шевелитесь, быстрее, быстрее.

– Хаджар! – сквозь толпу, муравьиным ручьем вытекающим на палубу, протиснулись знакомые лица. – Хаджар, что происходит?!

Аристократы и Эйнен, в полном боевом облачении и с походными мешками за плечами, стояли с оружием наголо. Может к "гражданским", что армия, что небесный флот относились с подозрением, но адепты, добившиеся таких высот, как отряд Хаджара, просто не могли быть рохлями и растяпами.

– Мы идем в сторону эскадры Ласкана, – ответил Хаджар.

Аристократы, переглянувшись, разом оттолкнулись от палубы и, отвлекая на себя внимание воздухоплавателей, легко перемахнули через половину каравеллы и оказались на капитанском мостике.

– Здесь не столичный чайный салон, – проворчал капитан, но на этом его недовольство закончилось.

– Уйти в сторону можем? – спросил Том Динос.

Эйнен с Некстом хором ответили:

– Нет. Ветер не позволит.

Затем морской и небесный волк переглянулись и, в чем-то молча согласившись, так же синхронно достали подзорные трубы.

– П-п-проклятье, – заикаясь, выругалась Дора.

На не тут же обернулось пять пар недоумевающих глаз. Младшая наследница клана Зеленого Молота ругалась только в исключительных случаях.

И, насколько все помнили, такие случаи наступали только когда им грозила опасность куда более страшная, чем просто – смерть.

– В чем дело, Дора? – Анис выглядело достаточно обеспокоенной, чтобы забеспокоились и другие.

Несмотря на то, что Хаджар обрел Королевство Меча, Анис, по старой памяти, считалась сильнейшей в их отряде.

К тому же учитывая, что после двухлетнего отсутствия Хаджар так и не видел того, на что в полной мере способна бывшая старшая наследница клана Хищных Клинков, то – кто знает?

– Грозовые облака и синие молнии, – Дора, дрожащей рукой, указала на бурю. – Ты действительно не помнишь рассказы отца, Анис?

Тут уже выругался и капитан Некст. Причем выругался грязно. Так, как не позволил бы себе ни один небесный офицер в присутствии леди.

– Может вы уже поясните почему мы так боимся нескольких кораблей Ласкана? – озвучил общую мысль Гэлхад. Он поглаживал древко своей секиры и буквально рвался в бой. – Как по мне – нам представилась отличная возможность внести свой вклад в войну.

– Все, куда ты мы сможем сейчас внести вклад, достопочтенный адепт, –процедил, сквозь сжатые зубы, капитан Некст. – Это в пищевую цепочку небесных монстров. Перед нами вовсе не буря, а Великий Герой Танигед Облачный.

– Танигед? Тот самый, который начал эту войну?

– Фактически – да, – кивнул капитан.

Теперь уже пришел черед ругаться аристократам.

– И, даже если бы мы каким-то чудом ушли от него, – продолжил капитан. –то, по фронтовым слухам, вместе с Танигедом идет и Дерек Степной. А от двух Великих Героев нам даже с божьей помощью и поддержкой трех легионов –не уйти. А я что-то не вижу ни одного, ни другого.

Услышав имя Дерека, Эйнен повернулся к Хаджару. Островитянин был в курсе путешествий друга в степях Ласкана. А еще, до начала очередных посиделок в "Камне Солнца", Хаджар рассказал товарищу о своих опасениях.

– И что же...

– Надо их отвлечь, – Тома перебил знакомый Хаджару голос.

Аристократы одновременно обернулись на звук. Не последней ступеньке лестницы, ведущей на капитанский мостик, облокотился на перила одетый в те же, что и на Совете Империи, дорогущие одежды Имир-Карейн Тарез. Он грыз травинку, которую неизвестно где достал.

Рядом с ним стояла девушка приятной наружности, стройной фигуры и весьма выдающегося бюста. Учитывая, без малого, парные клинки на её поясе, Хаджар мог с полной уверенностью сказать, что таких выдающихся форм среди фехтовальщиц он еще никогда не видел.

Как она, вообще, при таких "женских успехах", держит равновесие?!

– Соглашусь с Карейном, – сурово и по-военному отчеканила девушка. Её серые волосы были стянуты в тугой пучок, на лице полностью отсутствовала косметика, а глаза отливали бронзой. – Если сможем провести отвлекающий маневр, то, – она повернулась к Нексту. – сэр капитан – вы успеете скрыться в облаках?

Некст ненадолго задумался.

– Может быть, – неуверенно протянул он. – Если повезет с ветром или угодим в воздушную яму, то может и скроемся.

– Так, постойте, – подняла ладони Анис. – А вы кто, вообще, такая.

Карейну представляться не требовалось, так что он просто продолжил жевать травинку.

– Рекка Геран из дома Геран, – представилась девушка. – А так же младший офицер корпуса Стражей.

Некст чуть было воздухом не подавился, а затем резко вытянулся по струнке и отсалютовал. Если Тайная Канцелярия вселяла в души людей истинный ужас, то корпус Стражей – защитники самого Императора, пользовался безграничным уважением.

– А мы-то думали, вы решили отсидеться в столице, – съязвил Том.

– Нет, достопочтенный младший наследник, – тон Рекки все так же не выражал ровно никаких эмоций. – Мы поднялись за борт на несколько часов раньше вас и решили провести время в кают-компании. Куда вы, к нашему большому сожалению, так и не заглянули.

Том повернулся к остальным аристократам.

– Это на что, эта Герановская мышь, сейчас намекает? – указал он себе за спину.

Хаджар, не дожидаясь развязки перепалки, подошел к самой границе бортика. Сейчас у них имелась пробелма куда большего масштаба, нежели уязвленное самолюбие .

– Значит, капитан, вы сможете уйти под облака? – повторил вопрос Рекки, Хаджар.

– Как я уже сказал – возможно, – кивнул Некст и вновь развернул подзорную трубу. – Но я не вижу способа, которым мы сможем их отвлечь.

– Небесные бомбы? – предложила все та же Рекка. Видимо тактика ведения воздушного боя была ей не чужда.

– На таком расстоянии залп ничего нам не даст, а подойди мы ближе – нас заметят. Пока что щит маскирует нас, но еще несколько десятков километров и мы будем как на открытой ладони.

– Если бомбы доставят на шлюпках?

- В такой ветер – очень сомневаюсь, – покачал головой Некст.

– Что же, – Рекка подошла вплотную к Хаджару. От неё пахло точильным камнем и медной стружкой. – Не вижу другого выхода, кроме как покинуть судно.

– При всем уважении, достопочтенная, вы можете видеть все, что заблагорассудится дырке между ваших...

– Капитан, – перебил Некста Хаджар. Воздухоплаватели были просвещенным народом, но даже среди них было крепко поверье о том, что дама на судне –к беде. – Выпустите десяток воздушных бомб.

– Я ведь уже сказал, Хаджар, ни одна шлюпка не справиться с таким ветром!

– Шлюпка – нет. Я – да.

Хаджар шагнул на бортик. Он развернулся к аристократам и отдал свой первый, в новой роли, приказ.

– Когда окажетесь в джунглях Карнака – включите маячок, чтобы я смог вас найти, – с этими словами Хаджар, раскинув руки в разные стороны.

Адепты и даже несколько матросов бросились в его сторону, но, заглянув за борт, не увидели стремительно исчезающего в облаках человеческого силуэта.

Глава 845

Хаджар вновь стоял посреди бескрайней равнины, покрытой колышущейся, в такт ветру, травой. Поднимаясь почти до колена, она будто танцевала вокруг холма.

Как и прежде, здесь стоял камень и росло небольшое дерево, в чьих кронах спала подросшая птица Кецаль. В народах орков – символ свободы и бесстрашия.

– Здравствуй, друг мой, – Хаджар протянул руку.

Птица, распахнув свои разноцветные крылья, перемахнула с ветки на подставленную кисть. Когти впились в кожу Хаджару, но он не чувствовал боли.

Длинный хвост Кецаль обвил его запястье.

Черные, маслянистые глаза Духа спрашивали: "Мы отправляемся в битву, брат мой?"

– Да, – кивнул Хаджар. – Только для начала – позволишь мне пройтись с тобой среди облаков?

Птица распахнула свои крылья и рассекла пространство пронзительным "Кья".

В то же мгновение хвостовые перья, которые обвивали запястье и предплечье, вонзились Хаджару под кожу. Они поползли все глубже и глубже, пока не слились с мышцами и венами.

* * *

Мир вокруг Хаджара преобразился. Он ясно видел и ощущал то, что происходило вокруг него за многие десятки километров.

Теперь, куда отчетливее, чем прежде, он понимал, что буря, которая двигалась к их судну, была ненастоящей – в ней почти не присутствовало облаков.

Только невероятное количество мистерий Облака и чужой силы. Их симбиоз коверкал природу, оставляя на ней бугрящийся шрам в виде бури.

Именно поэтому Хаджар чувствовал, как другие небесные обитатели стремились поскорее убраться из этого региона.

Им не нравилось грязное, чуждое чувство грядущего.

Но времени на созерцание преобразившегося мира не было.

Хаджар коснулся рукой-крылом потока ветра, который податливо подпружинил под него и, будто река, понес в сторону бури.

– "Спасибо, брат мой" – мысленно прошептал Хаджар. Даже зная, что ветер, из-за метки Меча Духа не сможет услышать его, он не мог не поблагодарить своего побратима.

Их, еще при рождении, сформировавшаяся связь была обрублена собственной глупостью Хаджара, но он поклялся, что однажды разрушит эти оковы. И, видит Высокое Небо, он не отказывался от своих слов.

С борта "Перьев Грифона" упало несколько воздушных бомб – набитых волшебным порохом, со взрывным артефактом внутри, бочек.

Хаджар подхватил их потоком воли и зашагал по небу. Сам он видел себя спокойно бегущим по облакам. Его ноги касались поверхности облаков, полы плаща доспехов его Зова туманом стелились позади. Хаджар даже мог призвать Черный Клинок, но пока этого не делал.

Ибо, если верить словам Оруна, то синяя птица Кецаль, словно сотканная из нитей туманной энергии, держащая в клюве меч – зрелище еще то.

Да, именно так, для окружающего мира, выглядел Хаджар, когда использовал дар техники медитации "Пути Среди Облаков".

Его полет выглядел как полет Духа-Кецаль.

– "Быстрее, еще быстрее!" – мысленно подгонял себя Хаджар.

Грозовые облака приближались так стремительно, что создавалось впечатление, будто они и вовсе падают на Хаджара. Ну или он – падает внутрь грохочущей, сверкающей молниями бездны.

В облике птице Кецаль Хаджар мог развивать скорость, равную четверти от скорости Оруна в его "Шаге Белой Молнии" Божественного Уровня.

Вот только если даже Орун мог поддерживать максимальную скорость "Шага Белой Молнии" не дольше семнадцати секунд, то для Хаджара его время "Пути Среди Облаков" в облике Кецаль ограничивалось всего несколькими ударами сердца.

Рассекая облака, заставляя их волнами небесного цунами расходиться в разные стороны, оставляя всполохи иссинечерной энергии, Хаджар мчался прямо на встречу буре и создавшей ей Великому Герою.

* * *

– Капитан! – закричали на бочке разведывательного корабля шестьдесят четвертой корабельной группы Первого Фронта Ласкана. – С востока приближается монстр! Ветер встречный! Это явно не природная аномалия.

– Если монстр, то какая аномалия?! Совсем зенки свои залил, салага?!

– Посмотрите сами, капитан!

– Хамишь мне, юнга?! – капитан достал из-за пазухи подзорную трубу.

Все, что он успел рассмотреть перед тем, как черный меч пронзил его глотку, это вспышку синей энергии, когда огромная птица с легкостью пробила завесу грозовых облаков, созданных Великим Героем Танигедом.

Юнга, который и оповестил о приближении монстра не мог поверить своим глазам. Мгновение назад небесный житель предстал в образе пернатого создания, а затем приземлился на палубу в виде черноволосого, закованного в черные, с серебром, доспехи.

В руках же он сжимал клинок, выкованный будто из самой тьмы.

Живой тьмы.

Живой, хищной тьмы, которая за мгновение превратила капитана корабля, Рыцаря Духа средней стадии, в высушенную, лишенную даже капли энергии и жизненной силы, мумию.

Матросы и военные, скинув оковы шока, бросились к капитанскому мостику.

Взгляд юнги пересекся со взглядом небесно-синих, кристально чистых глаз атаковавшего их создания. И, видят боги, это были глаза не человека, а дикого, хищного монстра.

В этот момент юнга понял, что все они обречены. А затем он услышал смех матери. Той самой, которая погибла когда он еще был совсем маленький.

* * *

Хаджар высвободил свое Королевство. Мир, на расстоянии пятнадцати шагов вокруг него, вдруг превратился в его собственный меч. Меч, который тут же рассек на множество кровавых частей всех, кто оказался в границах этого расстояния.

Не останавливаясь на достигнутом, желая в полной мере использовать в бою возможности Королевства, Хаджар сделал секущий взмах.

В этот удар он вложил все мистерии меча, которые смог постичь, а так же десятую часть он запаса энергии, хранящейся внутри его Ядра.

Сперва с лезвия Черного Клинка сорвался простой, только слишком длинный и широкий разрез меча. Но, спустя меньше, чем долю мгновения, из него показались когти и клыки, затем еще одни, еще и еще и так, пока сотня метровых черных драконов, тело каждого из которых было мечом, не вырвались из этого разреза.

Всего одним ударом, даже не техникой, а простым ударом, Хаджар отправил к праотцам сотню матросов и воинов.

Второй и третий удары, которые создали настоящий рой из хищных драконов, превратили военное судно в корабль призрак. Залитый кровью, с оборванными парусами, с многочисленными пробоинами – опустевший корабль.

Сколько здесь было даже не Небесных Солдат, а Рыцарей Духа? Три десятка, четыре? Хаджар даже не заметил сопротивления их защитных техник и артефактных Доспехов.

Повернувшись внутрь бури, Хаджар раненным драконом взревел:

– ДЕРЕК!

И дважды звать не пришлось. С неба опустился стол золотого света, а когда рассеялся, то все надежды Хаджара, которые он еще питал, развеялись в прах.

Это был он – тот самый Дерек, с которым они сражались с ордами демонов Да'Кхасси. Тот самый Дерек, которому Хаджар подарил повод жить.

– Ну здравствуй, враг мой, – только теперь он был на вде головы выше, и примерно столько же шире в плечах. От него веяло силой, которая находилась на уровне с той, которую излучал, в повседневной жизни, Великий Мечник Орун. За спиной, вместо сабель, покоилось два клинка. Белые волосы качались на ветру, а внутри глаз плясали золотые искры. – Вот и свиделись.

– В последний раз, – сплюнул Хаджар.

Он отдал мысленный приказ и воздушные бомбы, закрепленные под дном судна, сдетонировали.

Хаджар должен был заплатить за свои ошибки.

Глава 846

Как только воля Хаджара коснулась заряда, закрепленного под днищем продырявленного судна, то артефактные заряды, начиненные и окруженные алхимическими смесями, они мгновенно превратились в шары лилового пламени.

С яростным ревом столпы неистового, всепоглощающего огня рванули по проложенным для них, сквозь борт корабля, путям. Недавние удары Хаджара, пробившие в корме целые ходы, изначально предназначались именно для этой цели.

Каждый заряд в корабельных бомбах обладал достаточной мощью, чтобы уничтожить не ожидающего удара Пикового Повелителя, который не успеет использовать защитные техники.

Но вот говоря о Безымянных, да еще с Истинным Королевством.

Хаджар не был уверен, что тех зарядов, что он "взял с собой" хватит для этой цели. С учетом, разумеется, что огню пришлось бы пробивать себе путь сквозь корму, а затем еще и палубные перекрытия. Это лишило бы заряды без малого больше, чем трети от своей мощи.

Благодаря первоначальным ударам Хаджара, они потеряли не больше десятой части.

Десятки столпов лилового пламени вырвались из-под досок палубы. Продолжая подчиняться крепкой, куда более крепкой, нежели у любого Пикового Повелителя, воле Хаджара, они согнулись пламенным плющом, а затем свились в яркий, ослепляющий клинок.

Пожалуй, ни один адепт стадии ниже Безымянного, не обладай такой волей, как у Хаджара, не смог бы контролировать подобным количеством алхимического пламени.

Огненный меч, воспламеняя воздух, устремился в сторону Дерека. Каждый сантиметр пространства, через который проходил подобный меч, превращался, на несколько мгновений, в ожог на самой реальности.

Волны огня, расходившиеся в обе стороны, отталкивали другие корабли. Поднимаясь на высоту в десять, пятнадцать, а то и все двадцать метров, они захлестывали волшебные щиты и буквально отталкивали суда от эпицентра взрыва.

Крупные капли пота текли по лбу Хаджара. Даже для его воли, способной выдержать давление ауры древних созданий, этот финт требовал максимального усилия и полной концентрации.

Ослабь Хаджар контроль хоть на мгновение, дай он волю дикому огню, и первым, кто погиб бы от взрыва, стал сам Хаджар Дархан.

Его Зова и крепкого тела не хватило бы, чтобы удержать такую мощь.

– Неплохая попытка, – Дерек выставил перед собой раскрытую ладонь.

Хадажру показалось, что этим движением он чуть было небо не расколол. Небывалая сила океаном стали смыла, скомкала, а затем развеяла прахом всю волю Хаджара. Она не оставила от неё даже тени, а сам Дархан, отступив на шаг назад, вытер с уголков губ вырвавшуюся из глотки кровь.

Клинок из лилового пламени рассеялся на множество пламенных нитей. Они, рассекая ванты, опаляя превратившиеся в лохмотья паруса и поджигая палубу, нити свились на ладони Дерека.

Уплотняясь до такой степени, что жечь начал не сам клубок, а его свет, они вспыхнули яркой звездой. Клубок, подчиняясь легкому движению запястья Дерека, унеся в небо где взорвался шаром пламени, диаметром превосходящим несколько километров.

Вспыхнув вторым солнцем, он сжег облака до самого горизонта. При этом на коже самого Дерека осталось лишь не большое алое пятнышко.

– И это весь твой план, – Дерек, разглядывая ладонь, сжимал и разжимал её. И с каждым таким движением он создавал порыв ветра, который толкал судно в разные стороны. Что же за мощью наделил его послушник храма Бога Войны?! –Не очень впечатляет, если честно.

– Если честно, – процедил Хаджар. – то я просто отвлекал твое внимание.

Хаджар разжал кулак, которым только недавно вытер кровь с губ. Алая капля, стекая по большому пальцу, упала на кристалл багряного, жуткого цвета.

– НЕТ! – предчувствуя смертельную угрозу, выкрикнул Дерек. Вокруг него вспыхнуло Истинное Королевство Парного Меча, но было уже поздно.

Тьма накрыла небо над джунглями Карнака. На огромной площади в сотни километров погасли и померкли абсолютно все источники света. Не было видно даже кончика собственного носа.

* * *

Хаджар открыл глаза. Он стоял на пороге небольшого, ладно срубленного дома. Вокруг, на ветру, качался цветочный луг. Сотни самых разнообразных цветов тянулись к небу.

Такого великолепия, без всякого сомнения, было не найти даже в Запретном Городе

Хаджар наклонился, чтобы сорвать хоть один, но его рука прошла насквозь растения. Только после этого он понял, что не чувствует их запаха, а ветер, не касаясь, проходит сквозь него.

– Неужели...

– В каком-то смысле да, это дом твоих праотцов.

Рядом с Хаджаром, закутанный в черный плащ, из-под которого высовывалась лишь седовласая голова, стоял первый из Дарханов.

– Что значит – в некотором смысле? – Хаджар прекрасно понимал, что только что стоял на палубе горящего Ласканского судна, а напротив него находился Дерек Степной, Великий Герой, способный уничтожить своего давнего знакомого разве что не щелчком пальцев.

Но при всем при этом Хаджар ощущал такое спокойствие, что мысли о возможной угрозе уходили куда-то на второй план.

– Это действительно мой дом, – Дархан, проведя морщинистой, обтянутой пергаментной кожей над цветами, выпрямился и подошел к крыльцу. – Место, где я, когда-то, был счастлив. Но, после смерти, ты придешь не сюда. Так что это не тот дом праотцов, о котором ты подумал.

Хаджар вновь посмотрел на стоящий перед ним дом. Он был слишком маленьким, чтобы действительно считаться домом, но, все же, слишком большим, чтобы скромно именоваться сараем.

Нечто среднее между наспех сооруженным крестьянским срубом и гостевым помещением зажиточного торговца.

Чуть покошенное крыльцо, горница соседствующая с единственной комнатой и небольшой кухней, в которой с трудом умещалась дровяная печь и стол.

Местами бревна сруба прохудились настолько, что в трещину между ними можно было вставить палец. На некоторых, самых крупных, блестели утренней росой глиняные заплатки.

Первый из Дарханов, прикрыв глаза, стоял у порога. Он, так же, как недавно водил руками над цветами, провел ладонью около дверей.

Хаджар молчал.

Это был один из тех моментов, когда хочется исчезнуть, ну или хотя бы не издавать не звука, чтобы дать человеку побыть одному.

И плевать, что этот человек был Врагом всего сущего и собирался сожрать душу самого Хаджара. Честь, она не знает условностей. Она либо есть, либо её нет.

То, что в последствии назовут юношеским максимализмом, это просто не знающего серая простая мера – мера честь.

И честь подсказывала Хаджару, что он коснулся сердца того, кто не собирался открывать его на распашку. И, раз уж так, оказавшись в гостях у врага (во всех смыслах этого слова) все равно стоило проявить уважение.

Дархан коснулся дверной ручки. Она скрипнула, пропели петли, а затем Черный Генерал вошел внутрь. Хаджар не хотел идти следом, но неведомая сила потянула его внутрь.

Короткая иллюзия исчезла – дверь, на самом деле, не открывалась. Просто они с Дарханом прошли насквозь неё.

Как и думал Хаджар, здесь действительно была лишь горница, ведущая в кухоньку и одна, небольшая комнатушка.

На простой, явно самодельной кровати, под одеялами из шкур и дешевой мешковины, лежала девушка. Её черные волосы разметались по подушкам. Свернувшись клубком, обнимая край одеял, она слегка морщила лоб.

Будто её снилось что-то неприятное, но не настолько, чтобы просыпаться в холодном поту.

Дархан, стоя около кровати, смотрел на неё так, как Хаджар еще никогда не видел, чтобы кто-то смотрел. Его отец не смотрел так на мать. Эйнен никогда не дарил Доре подобных взглядов. Да и Гэлхад тоже ни разу не демонстрировал подобных чувств.

Чувств, будто Дархан увидел перед собой нечто, что объясняло для него все, что требовало объяснения. Дарило ему все, что он только мог пожелать. Успокаивало самое сильные тревоги и лечило глубочайшие раны.

– Элери, – прошептал Дархан голосом, от которого у Хаджара чуть сердце не остановилось.

Столько теплоты, боли и жуткого, испепеляющего гнева, который Дархан вложил в одно слово... если бы все жители Дарнаса попытались излить эти три эмоции, то их совокупных чувств не хватило бы, чтобы заглушить лишь одно слово Дархана.

Глава 847

Дархан опустился на край кровати. Аккуратно и осторожно. Будто боясь, что одно неловкое движение сможет нарушить сон простой девушки с красивыми и правильными чертами лица. И этот страх, страх существа, которого не смогли уничтожить объединенные силы Богов, Демонов и Духов, пронзал до самой глубины души.

Он потянулся к её волосам. Разом постаревшие руки дрожали с такой силой, что словно и вовсе вибрировали в воздухе.

Не касаясь, он провел ладонью над её головой. И в этом движении было столько нежности и заботы, сколько боли и отчаянья.

Глубоко, разрывающего, от которого внутри души ощущение, будто голодная бездна, прорвавшись сквозь все, выставляемые с самого рождения заслоны, вгрызлась в самую сердцевину твоей сути.

Болью человека, который потерял... нет-нет, не пресловутый смысл жизни, так любимый дешевыми поэтами и бардами, а нечто куда более значимое.

Даже без смысла можно продолжать существовать серой тенью. Но без того, что потерял Дархан, даже простой вздох причинял муки, перед которыми страдания сжигаемого на костре невиновного смертника покажутся детской игрой.

И столько же нежности. Нежности, на которую, возможно, способна лишь мать и лишь несколько раз в жизни. Нежности, с которой он впервые из рук акушерки принимает новорожденного. Убирает с миниатюрного лба еще влажные волосы и начинает баюкать, пытаясь унять первый крик своего ребенка.

Никогда больше она уже не дотронуться до него с такой нежность.

Она – нет.

Но не Дархан.

Он тянулся к Элери, но не смел коснуться. В его душе зияла дыра. Невооруженным взглядом Хаджар видел эту огромную пропасть, поселившуюся внутри его далекого предка.

Теперь он понимал о чем говорила Фрея.

Его мать, Королева Элизабет, действительно несла в своей родословной не только частичку духа Дархана, но и его кровь.

– Лучик, – дрожащим голосом, прошептал Дархан.

Не касаясь, он гладил её по волосам и в черных глазах, похожих на небо безлунной ночи, было тепло и больно. Даже если бы тысячи иголок каждую секунду вонзались под ногти – это было бы не сравнить с тем, что испытывал Дархан.

Даже если бы заживо вырвали сердце, даже если бы вытянули и изорвали душу, даже если... даже если...

Он не плакал. Слезы не падали по щекам Величайшего Мечника в истории. Даже целый океан слез не отобразил бы той теплоты и боли, что он испытывал.

Дархан потянулся к девушке всем телом. Так, чтобы обнять её, прижать, сковать в крепких объятьях. Прошептать что-то на ухо и пообещать, что сбережет от всего мира.

Но вместо этого Враг резко поднялся и отошел в самый темный угол дома. Слившись с тенью, он остановился и просто смотрел на мирно спящую Элери. Морщинка между её бровей разгладилось и дыхание.

– Пойдем, – было видно, как сложно Дархану отвернуться от спящей, но, все же, он это сделал.

Вместе они вышли обратно на цветочный луг, а в следующее мгновение уже стояли на холме, в центре бесконечной равнины укрытой высокой травой.

Черный Генерал, сидя на земле, прислонился спиной к единственному камню и вглядывался куда-то в глубину бесконечного неба.

– Зачем ты мне её показал? – спросил Хаджар.

– Чтобы ты знал, кто, однажды, встретит тебя в доме праотцов, – не стал медлить с ответом Враг. – Маленькая фея, своими словами, хотела пошатнуть твое душевное равновесие.

Хаджар не стал спрашивать откуда Черному Генералу известно о предмете их, с Фреей, разговора. Сестра эльфийского короля уверяла, что яд, введенный Хаджару, сможет удержать Врага внутри его души. И так, какое-то время, оно и было.

Но, чтобы не произошло в Пустошах, это дало возможность Врагу подниматься куда ближе к поверхности сознания Хаджара чем он мог еще даже до яда.

– Я обещал тебе, после того, как ты познаешь Королевство Меча, оставшуюся половину моей техники "Меча Четырех Ударов".

Хаджар продолжил молчать.

Враг ошибался.

Душевное равновесие Хаджара пошатнули вовсе не слова Фреи, а то, что ему показал Дархан. Может в этом и заключался план феи? Если так, то она была куда опаснее, чем тот же Хельмер.

– Третий удар, мой ученик...

– Я не твой ученик, – перебил Хаджар.

– Как скажешь, – Враг продолжал смотреть на небо. Ветер, порой, трепал полы его плаща. – но если ты узнаешь от меня что-то новое, чего ты не знал прежде – получается, я твой учитель.

– Как хочешь, – пожал плечами Хаджар. – Только у меня для тебя плохие новости – все, кто прежде назывался моим учителем, отправились к праотцам.

-Тогда мне повезло – ведь я бессмертен.

Хаджар только фыркнул. Насколько он знал, в этом мире не существовало истинного бессмертия. Ведь даже богов убивали демоны, а еще до становления истинным адептом, Хаджар познакомился с тенью бессмертного мечника.

Что, как ни это, свидетельствовало о том, что в проклятом безымянном мире никогда не прекращалась борьба за жизнь, силу и власть.

– Третий меч, мой ученик, теперь твой.

Хаджар хотел было повторить, что он никакой не ученик Врагу, но не успел.

Подул ветер и от Дархана не осталось ни следы. Как утренний туман, легкой дымкой, он развеялся среди бесконечного мира травы и накрывающей её тенью от облаков.

Еще через мгновение, как уже было прежде, Хаджар ощутил поток информации вливающегося в него. Не только в сознание, но и в мышцы, проникая в каждое волокно и каждую клеточку, поток наполнял Хаджара не только знанием, но и умением как использовать третий удар техники "Меча Четырех Ударов".

Закончив с телом физическим, поток начал проникать в энергетическую структуру Хаджара. Он расширял те миниатюрные каналы, которые требовались для использования удара "Вернувшийся Меч".

Если бы не Наследие Черного Генарала, то Хаджару пришлось бы провести не меньше трех десятилетий только на то, чтобы в полной мере подготовить свое тело к этой жуткой, истинной технике меча созданной величайшим, из когда-либо живших, мечников.

И еще несколько веков на развитие своего энергетического тела, после чего примерно столько же времени на отработку одного, единственного удара.

Удара, который соединял в себе всю мощь внутренней энергии Хаджара, прибавлял к этому полноту мистерий Духа Меча, которые он смог познать к этому моменту, а так же всю суть меча, которую только был способен воплотить Хаджар.

Удар, наносящийся из любой позиции в любом направлении, не был направлен конкретно на противника. Скорее, он обладал общими, схожими чертами с приемом передвижения, который использовал Орун.

Он рассекал воздух. Только куда с большей силой, чем это делал Великий Мечник. Вся полнота техники, направленная в открытое пространство, в итоге создавала столь мощную затягивающую силу, что противник, если он находился на расстоянии в сотню шагов, мгновенно перемещался в партер к использовавшему "Вернувшийся Меч".

Безвольный, как рыба, подсеченная рыбаком, он мог уповать только на то, что использовавшему удар Черного Генерала, не хватило времени или силы, чтобы попросту выставить перед собой меч. Иначе, не справившись с давлением, он просто нанизался бы на него собственным сердцем.

Оставшись посреди травяной долины, Хаджар тяжело дышал.

Кулаком вытерев губы, Хаджар вдруг вспомнил, что в реальности он находится вовсе не в долине, а на борту падающего с небес корабля.

Глава 848

В столице империи Дарнас – Даанатане было на удивление спокойно и даже тихо. Улицы города, еще недавно кипящие от количества людей, теперь пустовали. Лишь изредка можно было заметить немногочисленные группы людей.

Едва ли не украдкой перебегая от здания к зданию, они избегали широких улиц и проспектов, ютились по переулкам и стремились в сторону ворот.

Вместо одежд горожан все чаще пестрели разноцветные плащи и броня стражников. Вместо самых разнообразных ездовых животных и монстров –армейские кони, звенящие обитой стальными бляхами сбруей.

Официально Турнир Двенадцати так и не завершился, но все гости уже покинули Даанатан. А вместе с ними столицу оставили и многие её коренные жители.

Люди, насколько сильными адептами они бы ни были и сколько бы веков не прожили, все так же надеялись на чудо. И несмотря на то, что запах войны на протяжении нескольких последних пропитал буквально каждой клочок страны, надеялись на чудо.

Когда же чуда не произошло, а Император самолично объявил о начале всеобщей мобилизации, то народ, наконец, понял, что пришло время подумать о собственных шкурах.

Те, кто не подлежал мобилизации, а таких оказалось не малое количество, покинули столицу и западный регион Империи. Кто-то отправился в наспех сооружаемые поселения северо востока или юга.

Другие и вовсе, поддавшись малодушному порыву, отправились в регионы находящиеся так далеко на востоке, что от них, порой, веками вестей не поступало.

Остальные, не потерявшие веру в себя и свой путь развития, наоборот –отправились на запад. Нет для адепта лучшего способа проверить свои навыки и, разумеется, улучшить их, кроме как битва. А на войне таких битв хоть отбавляй.

К тому же никто не отменял главный закон военного положения – все, что принадлежало павшему от твоей руки, теперь принадлежит тебе.

На войнах империи исчезали и появлялись самые разнообразные сокровища. Артефакты, алхимические реагенты и изделия, свитки техник, Ядра самых разнообразных монстров и так далее.

Помимо всего этого Император предлагал щедрое содержание, продвижение в армейских ранах, вплоть до получения дворянского титула.

Так что старые – бежали от грядущей смерти, а молодые приветствовали её как возможность либо возвыситься над остальными, либо оставить свой след в легендах. Лучше – и то, и второе.

Неудивительно, что в обстановке подобной опустошенности одинокая фигура всадника, въехавшего под сени южных врат Даанатана выглядела несколько странно.

Тюрбан, покрывавший волосы всадника, простой, просторный кафтан кремового оттенка и Пустынная Лошадь не лучшей породы. В общем и целом, ничего примечательного во всаднике не присутствовало.

Любой коренной житель, видевший за свою жизнь великолепие различных культур, даже не заметил бы этого всадника с медальоном почтового курьера.

Но, все же, было в нем что-то такое особенное, из-за чего стражники пропустили его даже не спросив пошлины и не удостоверившись в подлинности медальона.

Стоило только всаднику пересечь центральный проспект и оказаться в узком пространстве между двух улиц, как перед ним оказался человек в таком же тюрбане, только вместо кафтана носящий дорогие одежды.

– Министру Джу, – поклонился этот, в прямом смысле, спустившийся с неба адепт.

Его глаза, с вертикальными зрачками, были буквально прикованы к всаднику. Тот, ответив на приветствие кивком головы, спешился и отсалютовал на манер Страны Драконов.

– Чин'Аме, – министр, скрестив руки на груди, так же перестал маскировать свой взгляд. Из простых карих, его глаза приобрели оттенок окровавленной воды, а в зрачки так же из круглых обернулись острыми веретенами. – Не ожидал тебя увидеть в этом захолустье.

– Как и я вас, Министр Джу.

Двое, спрятавшись в тенях улицы, молча смотрели друг на друга. Ни один не испытывал страха, только уважение к собеседнику, сопряженное с еще большим подозрением и недоверием.

– Что здесь забыл глава Павильона Волшебного Рассвет, Великий Чин'Аме? –спросил, наконец, министр Джу.

– Я прибыл по приглашению Императора Моргана, – ответил Мастер. Он не чувствовал особой обязанности отвечать министру – их силы находились примерно на одинаковом уровне. А разница в социальном статусе была настолько незначительна, что Чин'Аме мог в любой момент просто развернуться и уйти. – Он хочет, чтобы я забрал в свой Павильон лучшего представителя молодого поколения Дарнаса.

– И с каких пор сильнейший маг Страны Драконов выполняет пожелания правителя людского сброда?

– С тех самых пор, как я перестал считать людей сбродом, министр Джу, –холодно ответил Чин'Аме. – Посмотрите правде в глаза – тот прогресс, который занял у Страны Драконов больше четырех эпох, у людей – в восемь раз меньше.

– Что вы хотите сказать этим, глава Павильона Волшебного Рассвета?

– То, что видно всем, кроме элиты нашей Страны – однажды люди возвысятся настолько, что восстанут против нас. И, видит Высокое Небо, это восстание приведет только к крови и боли.

– Опасные речи ты говоришь, Чин'Аме, – прищурился министр Джу. – не забывай, что ты дышишь только по милости Его Императорского Величества.

– Все мы дышим по его милости, – буднично пожал плечами дракон-волшебник.

Министр сделал шаг вперед и в ту же секунду в руках Чин'Аме появился его знаменитый резной посох. Это явно давало понять, что следующую попытку вторжения в личное пространство глава Павильона Волшебного Рассвета не допустит.

– Ты можешь рядиться в эту маску добропорядочности сколько угодно, –рычал, теряя человеческий голос, министр Джу. – но мы оба знаем кто ты такой на самом деле и чего истинно желаешь... Предатель рода!

Последние слова министр буквально сплюнул от чего на лице Чин'Аме проявилась смесь ярости и понимания того, что как бы равны они не были по силе, напасть на официальное лицо Рубинового Дворца – подписать себе смертный приговор.

– А что же вы, министр, забыли в этом, как вы выразились, захолустье.

– Я ищу молодого дракона, который без разрешения покинул пределы Страны Драконов и вмешался в жизнь вассальной территории.

Глаза Чин'Аме расширились от неподдельного удивления.

– Если бы здесь был хоть один представитель Страны Драконов, можете быть уверены, министр, как бы я к вам не относился – я бы лично привел его обратно.

– В этом, как бы мне не было неприятно это говорить, я не сомневаюсь, глава Павильона Волшебного Рассвета. Что делает этого молодого наглеца еще опаснее. Людская масса не должна знать о нашем правлении.

– Неужели я слышу слова страха?

– Если ты не боишься гнева Императора, Чин'Аме, то ты просто глупец.

Чин'Аме хотел рассмеяться в лицо министру. Хотел сказать ему, что уже давно нашел этого "молодого дракона", хотел... но не мог.

– Не знаю почему, но что-то мне подсказывает, старый чародей, что ты знаешь больше, чем говоришь.

– Я уже ответил вам, министр – если бы я знал об этом молодом драконе, то немедленно доложил бы.

– Ты...

Договорить министру Джу не дало чувство непередаваемого страха. Он сжал его сердце, заглянул внутрь души и оставил чувство, будто министр только что пережил встречу с каким-то жутким монстром.

Но, видит Высокое Небо, все, что могло бы так напугать министра, обитало в самых закрытых территориях Страны Драконов, а учитывая его силу – таких существ или аномалий по пальцам было перечесть.

Сперва министру показалось, что это последствия проклятия древней битвы, но посмотрев на Чин'Аме он понял, что глава Павильона Волшебного Рассвета испытал те же эмоции.

– Что это такое...

– Не знаю, министр, но уверен, что ничего хорошего это не сулит...

Глава 849

– Хаджар! – Том, стоявший ближе всех к Хаджару, попытался схватить его за край одежд, но не успел. Дархан, соскочив с края бортика, исчез среди облаков.

На мгновение адепты опешили, а когда прямо из-под судна вылетела птица Кецаль, сотканная из множества сине-черных энергетических нитей, то их удивлению не было предела.

Рекка Геран и вовсе отшатнулась и обнаружила себя прислонившейся к мощной груди Карейна Тареза. Мгновенно отойдя в сторону, она повернулась к старшему наследнику дома Тарез, чтобы обнаружить его находящимся в ее большем шоке.

– Это что сейчас было? – заторможено проговорил наследник торговой империи Дарнаса.

– Выпускайте бомбы, капитан! – закричал Эйнен, чем привел в чувство всех присутствующих. Кричащий островитянин само по себе удивительное явление, тем более в такой момент.

– Что? А, да, – капитан Некст, машинально поправив треуголку, схватился за медную горловину трубки связи и во всю мощь легких прокричал. – Выбросить все имеющиеся заряды!

Закрутились вороты тяжелых механизмов и объемные бочки покатились в небо. От птицы отделились потоки синего ветра, которые подхватили заряды и понесли по небу следом за ней.

– Что он задумал? – Анис, подошла к бортику и встала рядом с Эйненом. –И как такое вообще возможно?!

– Это техника медитации Императорского уровня, – выдохнула Рекка. – Иначе подобное объяснить невозможно. Только Императорская техника медитации могла позволить ему превратиться в собственный дух и...

– Ты никогда не видела, как сражается Хаджар, – перебил члена корпуса Стражей Гэлхад. – откуда тебе знать, какой у него дух?

Рекка посмотрела на великана, как на идиота.

Дора, в свою очередь, в очередной раз выругалась, чем заставила остальных обратить внимание на произошедшее на ведущем корабле Ласканской эскадры.

Всего двумя ударами Хаджар, приземлившийся на палубу, уничтожил каждую живую душу на судне, а сам корабль превратил в решето.

Эти жуткие драконы-удары, созданные его мечом, даже на таком расстоянии заставляли большинство матросов и военных схватиться за оружие.

Адепты, обладавшие куда большой силой, и те – напряглись и побледнели. Одна лишь Анис стойко выдержала давление силы Хаджара и власти его Королевства.

– А вот и Дерек Степной, – процедил Карейн.

В этот момент, одним прыжком перемахнув через несколько кораблей, перед Хаджаром приземлился высокий, то ли беловолосый, то ли седой мечник.

Они обменялись несколькими фразами, после чего Хаджар сдетонировал заряды корабельных бомб.

– Проклятый варвар! – закричал Эйнен, ему вторили и остальные члены отряда.

Но, вопреки ожиданиям того, что из Реки Мира исчезнет ощущение ауры Хаджара Дархана, оно – ощущение, лишь укрепилось.

– Слухи не врали, – теперь уже Карейн Тарез вцепился в перила. – Бедный Ларис. Он понятия не имел, с кем связался.

Все на "Перьях Грифона" не отрываясь наблюдали за тем, как собственной волей один Рыцарь Духа начальной стадии сгибает и подчиняет потоки лилового пламени.

Никто и подумать не мог, что сравнительно непримечательной ступени развития адепт окажется способен на подобное.

Но, так или иначе, сформировав из огня корабельных бомб пламенный меч, сжигая им соседние корабли, Хаджар направил его прямо на противника.

– Давай, варвар! Отправь его к пра... – Гэлхад, потрясая кулаком, уже с куда меньшим азартом договорил свою фразу. –...отцам.

Великий Герой Ласкана, Дерек Степной, не просто развеял огненный меч, а создал из него небольшой пламенный мячик, после чего отправил в небо.

– Закрепиться по штормовому! – взревел боцман. – Приготовиться к столкновению!

Он отдал команду вовремя, но, все равно, несколько матросов и военных не успели среагировать. Когда по щиту Дарнасского судна ударила волна огненного ветра, с десяток человек, не удержавшись на ногах, вылетели за борт.

Их крики, а затем и тела, потонули в грохоте ревущего, сжигавшего облака, пламени.

– Ох... Великая Черепаха, – Эйнен схватил капитана Некста за грудки и закричал ему в лицо. – Снимайте щиты, капитан! Направьте всю энергию, до последней капли, на спуск иначе мы все здесь подохнем!

Никто не сомневался в том, что островитянин так кричал вовсе не из-за страха перед Ласканским Великим Героем. Нет, что-то пугало его намного больше.

Капитан Некст успел отдать команды. Щиты пропали, из-за чего остатки огненных лепестков, опускаясь на паруса, заставляли их дымиться и покрываться чернеющими дырками.

Только благодаря страховочным канатам матросы и рядовые, пережившие первое столкновение, не взмыли в небо в момент, когда "Перья Грифона" будто потерял способность летать и начал стремительно падать вниз – прямо сквозь облака.

Грозовая тучка, созданная Танигедом Облочным, стремительно превращалась в отдаленную точку, но даже на таком расстоянии до "Перьев Грифона" дотянулось эхо невероятной техники.

– Что происходит?! – закричали на корабле.

– Что это такое?!

– Мама!

– Праотцы, спасите меня!

– Любимая...

Каждый не просто ощутил себя стоящим перед лицом смерти, нет, на мгновение всем показалось, что они уже погибли. И, вместо дома праотцов, их начала пожирать голодная бездна.

Небо над ними почернело. Но не просто окрасилось в черный, а действительно погрузилось в самый настоящий мрак. И в этом мраке отчетливо виднелась фигура в плаще.

От неё исходила аура такой мощи, что она буквально сгибала потоки Реки Мира. Терзала их одним своим присутствием. При этом, в абсолютной тьме, плащ покрывавший эту тень, выглядел еще мрачнее и чернее. А седые волосы белее первого снега.

Фигура взмахнула рукой и полоса абсолютного мрака разорвала мироздание. Дальнейшее выглядело настолько ужасно, что матросы и рядовые военные, не сумевшие отвести взгляда, мгновенно поседели, а те, кто слабее – умер от первобытного ужаса, сковавшего сердце.

"Перья Грифона", вырвавшиеся из тьмы, больше походил на корабль призрак. Многочисленные пробоины, порванные паруса, палубы залитые кровью, раскуроченные пушки, сломанные кристаллы накопители и разбитые иероглифы.

Адепты, покрытые многочисленными порезами и глубокими ранами, похожими на те, что оставляет меч, повисли, без сознания, на страховочных канатах.

У многих крепчайшие, Императорские артефакты превратились в сплошные лохмотья. Метал впивался в кожу и мышцы, разрезал и дробил кости.

Ядра каждого из них оказались полностью опустошены, а энергетические тела повреждены до такого состояния, что еще немного и они бы, вслед за всеми, кто находился на "Перьях Грифона", отправились бы к праотцам.

Те, кто не помер от ужаса, умерли от эха удара тени седовласой фигуры. Кровь стекала с падающего на землю корабля.

Вскоре он исчез в джунглях.

В небе же, после того как пропал голодный мрак, не осталось и следа от Ласканской эскадры и грозовой тучи. Ничего – только ясное, чистое небо, на котором, лишь изредка, проглядывались черные всполохи. Вспышки, похожие на силуэты меча. А среди них постепенно меркла и исчезала тень фигуры в черном плаще.

Ветер трепал её волосы, а взгляд был направлен в небо. Если бы кто-то находился рядом, то услышал бы страшные слова:

– Надеюсь вы слышите меня, лже-боги. Скоро я вернусь и уничтожу этот мир.

Глава 850

Открыв глаза, Хаджар действительно на пару секунд подумал, что попал в бездну к демонам. Вокруг него крутились какие-то черные фигуры, наряженные в цветастые одежды, гремящие костяными и каменными бусами, а сам он лежал около жаркого костра.

Костер, который своим жаром обжигал Рыцаря Духа начальной стадии, в чьих жилах текла кровь Хозяина Небес, а энергетическое тело было укреплено Волчьим Отваром орков?

Сложно представить, кто мог разжечь подобный огонь и хворост какого дерева использовались для его поддержания.

– Ulsha ashani kum-kum, – обратился к Хаджару ближайший демон.

Он положил ему, пытающемуся подняться, ладонь на грудь и Хаджар, вскрикнув от неожиданной боли, вновь погрузился в глубокое забытье.

Странно, но перед этим ему показалось, что он чувствует запах дождя и видит перед собой волну черных волос. Черных, женских волос.

* * *

– Derek! – упавший с неба мужчина, принесенный в деревню слишком доброй Анетт, выкрикнул что-то на своем языке и попытался встать.

Говорящий с Природой племени Текмет положил ему на грудь свою ладонь.

– Успокойся, воин, тише-тише, – после этого он пропустил через свое тело, внутрь природных потоков чужака немного своей силы.

Столько бы не навредило даже ребенку, но лишенный половины души чужак не выдержал и потерял сознание от боли.

– Говорящий! – Анетт, потрясая кольцами вплетенными в каштановые волосы, вскочила с циновки. – Вы убьете его, Говорящий!

– Замолчи, Анетт! – рявкнул на неё высокий, плечистый мужчина. С обнаженным торсом, с одной лишь цветастой юбкой и в плетеных сандалиях, он выглядел грозно и говорил убедительно. Его грудь и предплечья были покрытыми овальными шрамами – будто кто-то вшил ему под кожу вытянутые бусины. – Ты привела в наше племя чужака! Нарушила правила! А теперь смеешь без спросу обращаться к Говорящему?!

Анетт, спохватившись, тут же скрестила руки на груди так, чтобы ладони легли на плечи, а локти закрыли плоский, гладкий живот.

Она опустилась на колени и коснулась лбом земли.

– Прости меня, Прокладывающий Путь!

Мужчина только покачал головой.

– Не так воспитывал я свою дочь, – прошептал он тихо, чтобы услышала Анетт, но не разобрали многочисленные прислужники Говорящего. Затем, повернувшись к сухому, лысому мужчине, чья черная, как смоль кожа, была украшена вязью сложного, алого узора, он спросил: – Разреши спросить, Говорящий.

– Разрешаю, Прокладывающий Путь, – не отвлекаясь от своего дела, ответил мужчина.

– Что с чужаком?

Говорящий, достав из глиняной миски несколько листьев, положил их в рот, разжевал и выплюнул смесь на ладонь. Он приподнял голову чужака с необычным, медным цветом кожи, зажал ему нос и когда тот открыл рот, чтобы вздохнуть – вложил смесь на язык.

Чужак машинально проглотил, закашлялся, а потом начал дергаться в конвульсиях. Прислужники Говорящего тут же обступили его с разных сторон и всем весом навалились на конечности и торс.

– Аккуратней. Вы ведь не хотите, чтобы питомец Анетт отправился к Вечным Истокам раньше отмеренного ему срока.

– Значит, он не умрет, Говорящий? – вновь спросил покрытый странными шрамами мужчина.

– Все мы, Прокладывающий Путь, однажды вернемся к Вечным Истокам и обнимем Перворожденных. Но время этого воина еще не пришло.

– С чего ты взял, что он воин?

Говорящий взял свои миски и, прочтя над ними священные слова, бросил в костер. Огонь зашипел, поднялся высоким столпом, а затем стих.

Сухой мужчина, покрытый вязью узора, осенил себя несколькими символами, а затем и сам шагнул в пламя. Такое горячее, что могло бы уничтожить Повелителя, оно не причинило никакого вреда сухому мужчине, который и вовсе не излучал ауры даже простого практикующего.

Когда он вновь ступил на циновки, устлавшие землю под кожаными стенками шатра, то выглядел так же, как и мгновением раньше. Разве что по его алым татуировкам порой пробегались всполохи багряных отсветов.

Говорящий, скрестив руки, уселся по правую руку от шрамированного. Анетт, девушка цветущего возраста, чью крепкую грудь закрывала странная одежда, сделанная из множества бус, продолжили стоять в столь же странной позе.

Её юбка, более узкая и тесная, чем у представителей мужского пола чернокожего народа, едва закрывала мощные, мускулистые икры.

– Расскажи нам свою историю, Анетт, – попросил Говорящий.

Любой другой, проигнорировавший прямой вопрос Прокладывающего Путь, мгновенно навлек бы на себя его гнев. В племенах народа Ахари так отнестись к словам человека, занимавшего "должность" Прокладывающего Путь – ужасный проступок.

Исключение составляли лишь те, кто сам находился вровень – в положении "Говорящего с Природой". Тот, на ком, напрямую, лежала ответственность за выживание племени в Зеленом Доме.

– Спасибо, Говорящий с Природой, – Анетт выпрямилась и поправила свои немногочисленные, странные одежды. – В двух часах пути на юг я общалась с духом воды в озере...

– Тебе еще не положено общаться с духами стихий, дочь! – в глазах Прокладывающего Путь вспыхнула отцовская ярость – смесь гнева от непослушания и беспокойства за сохранность жизни собственного дитя.

– Усмери внутренний огонь, Прокладывающий Путь, – река Говорящего легла мужчине на плечо. – Сейчас с твоей дочерью говорю я, ты – слушаешь.

Глаза шрамированного продолжили сверкать не хуже проснувшегося вулкана, но больше он не смел разомкнуть своих уст.

Анетт же, заранее, слегка поежилась. Она уже представила как мокрые прутья Плачущего Дерева будут скользить по её бедрам.

Отец так просто не спустит ей проступок и обязательно расскажет матушке. А она, без сомнения, выполнит свой материнский долг и хорошенько накажет дочь.

Но это будет потом, а сейчас ей надо ответить на вопросы Говорящего.

Анетт не смела поднимать взгляд и уж тем более встречаться глазами с сухим мужчиной. С детства она слышала рассказы о Говорящих с Природой и, как и все дети и подростки, испытывала перед ними благоговейный трепет.

– Когда дух озера ответил мне, я попыталась создать с ним Первую Форму, но... – Анетт повернулась к отцу.

– Не бойся, дитя, – прошептал Говорящий. – Услышать духа в твоем возрасте – большое достижение. Если до последней луны года у тебя получиться создать Пять Первых Форм, я подумаю о том, чтобы передать тебе часть своих знаний.

Прокладывающий Путь зыркнул в сторону Говорящего, но вновь промолчал. Он чтил законы и традиции, и не собирался совершать то, за что вскоре мать отчитает Анетт.

– На какое-то мгновение мне показалось, что у меня получилось, но тут мир поглотила тьма.

Люди, услышав эти слова, осенили себя странными знаками.

– Продолжай, дитя.

– Когда тьма пропала, – Анетт посмотрел на тяжело дышащего, обернутого в листья целебного дерева, чужака. – С неба в озеро упал он. Израненный настолько, что сперва я подумала, что он мертв. Но когда я приблизилась и услышала его стон, то поняла, что он еще жив. Возможно, я совершила ошибку, что привела его в нашу деревню, но, отец, Говорящий с Природой, я не могла поступить иначе! Он был жив и я не хотела, чтобы его смерть осталась на моей совести.

– Ошибка это или нет, дитя, покажет лишь время. Сейчас мы должны позаботиться о том, чтобы чужак пережил эту ночь. И, раз ты его привела к нам в деревню, то вместо со мной и моими прислужниками поможешь нам в сохранении его жизни, – Говорящий провел ладонью по волосам Анетт, а затем повернулся к Прокладывающему Путь. – Твое слово, брат мой.

– Мое слово в том, что ты слишком мягок к племяннице, – проворчал поднимающийся на ноги шрамированный. – Может это от того, что Зеленый Дом забрал твоих собственных детей.

– Все возможно, брат мой. А сейчас – покинь мой шатер. Впереди длинная ночь и я не хочу, чтобы твой внутренний огонь навредил чужаку. Он и так одной ногой стоит около Вечных Истоков.

Покидая шатер, Прокладывающий Путь процедил: