Сердце дракона. Нейросеть в мире боевых искусств. 13 Глава

Глава 851

Когда Хаджар открыл глаза во второй раз, то обнаружил перед собой пару небесно голубых глаз. Они были такими яркими, что, наверное, могли сравняться в этом с глазами самого Хаджара.

А учитывая, что их обладательницей была девушка с черной, как смоль, кожей, то выглядело это сочетание в чем-то красивым, но и таким же отталкивающим.

Тех, кого в бреду, Хаджар принял за демонов, на самом деле оказались чернокожими людьми. И, пожалуй будь он коренным уроженцем империи Дарнас, то действительно принял бы этих людей за демонов.

Но, учитывая его прошлое на Земле, то Хаджар просто с небольшим удивлением обнаружил перед собой представителя южных, чернокожих народов.

Хотя, разумеется, заражённый паранойей Эйнена, он все же использовал Взор и убедился в том, что с демонами у темнокожей девушки не было ничего общего.

Только одна особенность – её энергетическое тело. Вернее то, что ей его заменяло. Ничего подобного Хаджар еще в своей жизни не видел.

Вместо структуры из Ядра, каналов и нитей, "внутри" девушки обнаружилось некое марево с яркой звездой в месте солнечного сплетения.

– Kum-kum, – повторила девушка. – Ashani dukati kaheni ushmail' sariza...

– Не понимаю, – перебил, хрипя, Хаджар.

[Подключая функцию адаптивного перевода и распознавания речи]

После сообщения от нейросети перед внутренним взором Хаджара промелькнула табличка, полученная им в Библиотеке Города Магов. Именно благодаря этому древнему знанию, дарованному ему големом Ключом, он, в последствии, смог воспользоваться обучающим режимом нейросети.

Как сейчас уже знал Хаджар, только благодаря табличке нейросеть смогла создать этот режим. Сам же Хаджар, после изучения содержащейся в ней "технике", смог улучшить свои познавательные способности. На коротких дистанциях это не было заметно, но чем дальше, тем сильнее был заметен эффект ускоряющегося развития Хаджара.

Но, кто бы мог подумать, что табличка, о которой он уже, порой, начал "забывать", сыграет и в третий раз. Язык, на котором она была описана, оказался почти точной копией того, на котором говорила странная девушка.

– Тише, воин, – повторяла она, смазывая жуткого вида, крестообразный шрам, на его левом боку. – Не шевелись. С такими ранами, тебе нужна еще неделя отдыха.

– Спасибо, – сухими губами, прошептал Хаджар.

Девушка дернулась от него как от огня. Собственно,и менно он – жаркий, жгучий огонь продолжал гореть в центре странного шатра.

Чернокожая отогнула край своих юбок и резким движением выхватила хищного вида кинжал. Наскочив на Хаджара подобно голодной кошке (что в иной обстановке звучало бы даже несколько соблазнительно) приставила его к горлу Хаджара.

– Откуда ты знаешь наш язык, чужеземец? – прошипела она.

Черная кожа с капельками блестящего в отсветах костра пота. Орун, да примут его праотцы, явно нашел бы эту ситуацию безмерно эротичной и возбуждающей. Хаджар же хотел просто выжить.

– Я много путешествую, – ответил он. – и обладаю память Рыцаря Духа.

– Рыцарь Духа? – девушка, не убирая кинжала, все же сменила гнев на банальное, подростковое любопытство. Высокое Небо, Хаджар, поддавшись влиянию её выдающихся форм, не сразу понял, что это юной особе не было и семнадцати зим! Сущее дитя. – У духов нет рыцарей! Ты бредишь или лжешь?

У духов нет рыцарей? Нет, в какой-то мере, возможно, она и была права. Вот только общая классификация ступеней развития была известна даже в Стране Драконов!

– Пока и сам не знаю, – продолжил хрипеть Хаджар. Он увидел стоящий за спиной девушки кувшин и протянул к нему почти не слушавшуюся руку. Слабость была просто невероятной. – Воды...

Чернокожая красавица (да, пожалуй, её можно было так назвать) какое-то время не решалась слезть со своего пленника. Но, видимо поняв, что тот не собирается ей никак угрожать, да и вряд ли может, все же поднялась и отошла к кувшину.

Правда все это она проделала так, чтобы не сводить взгляда с лежавшего на циновках Хаджара. Тот, в целом, был не против.

Шестнадцать лет – возраст, в котором в Лидусе некоторые становились матерями. И, может особых плотских чувств он в данный момент не питал, но эстетическое удовольствие получать мог.

Одежды на девушке оказался самый минимум. Какие-то бусы, прикрывавшие изумительной формы и крепости груди – такие и у на столе хирурга на Земле не всегда получатся.

Юбка чуть ниже колен из цветастой ткани, только подчеркивающая узкую, стройную талию, в меру мускулистые ноги и самые желанные бедра и ягодицы, которые только видел Хаджар.

Строение тела девушки явно отличалось от того, которыми обладали остальные представительницы прекрасного пола Империи.

– Пей, – она протянула Хаджару кувшин.

Тот, сделав слишком большой глоток, сперва закашлялся до рези в горле, а затем с жадность припал к живительной влаге. Осушив кувшин на половину, он вытер губы и замер. С огромным удивлением он понял, что чище и вкуснее воды в своей жизни еще не пробовал.

Будучи Рыцарем Духа и прекрасно осознавая процессы, протекавшие в собственном организме, он вдруг понял, что если бы год или полтора пил эту воду, то она смогла бы вывести из него те нечистоты, что остались после становления Рыцарем.

Проклятье...

В Даанатане за такую отдали бы не меньше десяти тысяч монет за пиалу.

– Где я? – слова дались Хаджару намного легче, чем раньше.

Девушка, в ответ на его вопрос, отрицательно покачала головой.

– Вопросы буду задавать я, – сказала она и слегка покорчилась, неловко дотрагиваясь рукой до задней стороны бедер. – Все же, именно из-за меня ты оказался здесь.

– Хорошо, – согласился Хаджар.

Первое правило любого пленника – никогда не спорь с тем, у кого хищный кинжал, когда за границей шатра находиться не меньше двух десятков вооруженных и очень странных людей.

Благодаря урокам Оруна, Хаджар смог почувствовать их присутствие несмотря на все их старания скрыть себя.

– Как тебя зовут?

– Хаджар Дархан, Северный Ветер.

– Откуда ты пришел?

Хаджар собирался уже ответить, но вдруг понял, что это не самый простой, для него, вопрос.

– Почему молчишь? – сощурилась девушка.

– Думаю, как ответить, – сознался Хаджар. – если честно, то понятия не имею, как сказать честнее. Пусть будет – из столицы Дарнаса – города Даанатан.

Чернокожая красавица пару раз хлопнула длинными ресницами.

– Что такое столица и город?

Хаджар мысленно выругался. В какую задницу мира его занесло сражение с...

Проклятье!

– Где ты меня нашла?

– Я уже сказала, что вопросы здесь задаю я, – девушка направила кинжал на грудь Хаджару. – Так что мы продол...

– Эй, вы, за шатром, – Хаджар повернулся в сторону шкуры, заменявший дверь. – Я благодарен вам за мое спасение и готов отплатить назначенную вами за него цену, но давайте поговорим лицом к лицу, как и положено по законам гостеприимства.

Хаджар надеялся, что хотя бы о них здесь, где бы ни было это здесь, слышали.

Сперва ничего не происходило, а затем внутрь вошло два человека. Внешнее сходство между ними сразу выдавало в парочке родственников.

Плечистый, покрытый странными шрамами мужчина и его сухая, искаженная мудростью и знанием, копия. И если первый, кроме странной энергетической структуры ничем не выделялся, то второй.

Хаджар сглотнул.
Этого просто не могло быть.
Абсурдно. Нелепо.
Но, все же, так оно и было.
Сухой мужчина с волосами, убранными в странного вида прическу, обладал той же аурой, как и маги в видении, подаренном Хаджару Тенью Последнего Мага.
Или уже – не последнего?

– Приветствую тебя в моем доме, Северный Ветер. Я – Иблим, Прокладывающий Путь. А это мой брат – Аблим, Говорящий с Природой. А теперь давай поговорим серьезно.

Глава 852

Рассматривая двух, весьма колоритных, достопочтенных, Хаджар не мог не отметить про себя некую иронию происходящего.

Если судьба хотела над ним подштутить, то у неё получилось просто замечательная ирония. Для начала, ситуация со странным народом до боли напоминала ему ту, что произошла с Черным Генералом в Городе Магов.

И, даже если отбросить в сторону прошлое далекого предка, то уже второй раз отправляясь на небесном корабле в путешествие, Хаджар оказывается раненным, упавшим с неба, которого подбирает и лечит местное население.

Если его еще и с демонами попросят опять сражаться, то, скорее всего, он просто попытается выбраться из очередного иллюзорного сна.

Так как иначе подобные совпадения было просто не объяснить.

Тот, который представился Иблимом, Прокладывающим Путь, украшенный странноватыми шрамами, уселся перед Хаджаром на сложенные на полу шкуры.

Судя по тому, что по циновкам ходили, а на шкурах (некогда принадлежавших зверям, которых Хаджар не мог определить) сидели, то о стульях или хотя бы подушках здесь ничего не знали.

Хаджар и сам, только сейчас, понял, что он лежит вовсе не на кровати, а на очень странном меху – таком плотном, что ему можно было легко спутать с матрасом. Что, собственно, Хаджар и сделал.

– Ты спустился с неба, – Иблим взял палочку и сделал её короткий росчерк. Удивительно – Хаджар не ощутил ровно никакого вмешательства в потоки Реки Мира, он не почувствовал влияния энергии, но, следом за простой костровой палочкой дым, струящийся с её обугленного конца, принял мутную форму падающего человека. – Мы хотим знать – зачем? Чьего ты рода?

Второй, Аблим, Говорящий с Природой, все так же стоял за спиной своего более крупного брата. Скрестив руки на сухой, но мускулистой груди, он смотрел прямо в глаза "чужаку".

Хаджар пережил за свою жизнь столкновение взглядами с самыми разными сущностями. Начиная от избалованных вельмож, заканчивая существами, которые могли уничтожить, по своему желанию, половину Даанатана.

И ни разу, за все десятилетия своих странствий, Хаджар не отвел взгляда.

Ни разу, до сегодняшнего дня.

Смотреть в черные, будто выжженные глаза Говорящего с Природой, оказалось попросту невозможно. Что-то в нем было такое, что влияло на саму внутреннюю суть. Заставило Хаджар, сокрушив всю волю, все же отвернуть глаза в сторону.

И было в этом нечто такое, что напрягало Хаджара куда больше, чем Хельмер, Враг и Фрея вместе взятые.

Это было нечто, чего он не понимал.

Неизвестность.

– Я из племени Лазурного Облака, – ответил Хаджар.

Иблим и Аблим переглянулись. Хаджар не был уверен, но судя по тому, как блестели их глаза, они явно что-то обсуждали. Обсуждали молча, одними только взглядами.

Девушка, которая так и не представилась, подкидывала хворост в костер. Весело потрескивая, зеленоватые хворостинки исчезали в жгучем пламени.

Кроме их троих и самого Хаджара в шатре больше никого не было, хотя Хаджар точно помнил, что когда приходил в себя в первый раз здесь находилось куда больше народа.

– И что же ты ищешь в Зеленом Доме, племенной Лазурного Облака?

Что такое "племенной" Хаджар не очень понял, а по запрос по Зеленому Дому к нейросети выдал лишь какое-то древнее выражение о том, что "демоны Зеленого Дома невидимы ночью и неслышимы днем, неся смерть на своих желтых когтях".

Ногти, кстати, у чернокожих людей были совершенно обычными. Да и зубы белее, чем у многих даже не дворян, а аристократов.

Это, в купе с теми лекарствами, которые буквально на глазах заживляли физические и энергетические раны, говорило о том, что их алхимия не чета той, что практикуют в Дарнасе.

– Могу ли я спросить, достопочтенный Прокладывающий Путь?

Иблим сощурился. Отсветы пламени лизнули его лицо и Хаджар увидел, что вместо бровей у мужчины странного вида татуировки.

Они изображали какие-то символы, которые не могла распознать даже вся мощь вычислительного модуля. Так что, разумеется, Хаджар мгновенно отдал команду зафиксировать татуировку.

– Я не знаю, что такое "достопочтенный", но надеюсь, что ты не оскорбляешь меня в моем же доме.

Значит, действительно, законы гостеприимства даже в этом странном месте все еще работали. Это не могло не радовать. А то, что они не знали обращение "достопочтенный" который существовало в Семи Империях еще когда они пребывали в состоянии Ста Королевств, давало понять, что чернокожий народ прожил в своем уединении куда дольше, чем можно было подумать.

Возможно – прямо с разрушения Города Магов...

– Прошу простить, если чем-то обидел, – слегка поклонился Хаджар.

В ту же секунду все трое осенили себя какими-то знаками и отшатнулись. Тот, кто назвался Говорящим с Природой и вовсе потянулся к костру. В этот же миг часть пламени, будто ожив, отделилась от огня и обвила ладонь сухого мужчину.

Свет выцепил многочисленные татуировки-узоры и письмена, которые покрывали кожу Аблима. Тот произнес слова, которые нейросеть перевала как:

– Третья форма: Подчинение.

Пламя, кружившее вокруг запястья Аблима, внезапно приобрело форму огненного... бумеранга. Оружия, которое Хаджар в этом мире и вовсе никогда не видел, а узнал только благодаря фильмам из мира Земли.

И, несмотря на то, что Хаджар вновь не почувствовал ни единой толики энергии, возмущений в потоках Реки Мира, мистерий Духов или чего-то подобного, он явно ощутил, что попади такой бумеранг по нему и...

Возможно, если бы он успел призвать Черный Клинок и Зов, активировал Королевство Меча и направил всю силу на защиту, то, в прямом столкновении с этим "простым" огненным бумерангом, отделался бы серьезными переломами и ожогами.

В противном случае уже стучался бы в двери праотцов.

– В Зеленом Доме, племенной Лазурного Облака, считается оскорблением кланяться людям в той манере, как сделал ты, – довольно строго произнес Иблим.

– Не со зла, – ответил Хаджар. – я не знаю ваших обычаев, но, клянусь, не имел намерения оскорбить вас или ваших богов и...

Хаджар уже успел мысленно попрощаться с другом и сестрой. Говорящий с Природой замахнулся огненными бумерангом и почти выпустил из его рук, как перед ним встала та самая девушка.

– Это лишь чужак! – едва ли не выкрикнула она. – он глуп как детя и слеп, как водяной крот! Не отнимайте у него дар Вечных Истоков!

– Анетт, – в голосе Прокладывающего Путь звучало даже нечто более крепкое, чем закаленная сталь.

– Отец, – девушка тут же рухнула на колени. Обняв себя за плечи, скрестив локти на животе, коснулась лбом земли.

И, видит Высокое Небо, более странного поклона, Хаджар еще никогда не встречал. Хотя и осознавал, что в этом жесте заключался некий сокровенный смысл.

– Твоя мать стирает белье на реке, ей требуется помощь.

– Да, отец, – и девушка, поднявшись на ноги, но не смея встречаться ни с кем взглядом, покинула шатер.

У самого порога она задержалась и даже слегка дернула головой в сторону Хаджара, но, так и не осмелившись повернуться, вышла наружу.

Через край отодвинутой шторы, сделанной из бусин, Хаджар успел заметить насколько оживлена деревня снаружи.

– Из неё получится хорошая Охотница, – Аблим опустил бумеранг и, дернув запястьем, вернул огонь обратно... в костер. – Я чувствую дыхание Перворожденных на её коже и слышу шепот Природы в шелесте её волос.

– Ты просто слишком любишь племянницу, брат мой, – едва заметно улыбнулся Иблим, а затем повернулся к Хаджару. – Большим оскорблением в Зеленом Доме считается поклон Оскверненным. Но смертной ошибкой – упомянуть, даже мимолетное взмаха птицы-бабочки, их лживое имя.

Хаджар не был идиотом.

Глава 853

– Начнем сначала, племенной Лазурного Облака, – Иблим поднялся и отошел к плетеной корзине. Достав из неё вяленую рыбу неизвестной породы, он кинул её Хаджару. Потом взял еще две. Оставив одну себе, вторую отдал брату. –Что ты ищешь в Зеленом Доме?

Хаджар, сняв шкуру, вгрызся в мясо. Сухое, жесткое, пахнущее незнакомыми специями, но вполне сносное. Он пробовал и похуже. Намного хуже...

– Можно просто – Хаджар, – решив, что стоит наладить хоть какой-то мост, Хаджар решил действовать согласно науке, которой его обучал Южный Ветер и которую он постигал самостоятельно живя в теле уродца. – Для начала, Прокладывающий Путь, Говорящий с Природой, я бы хотел извиняться за все мои слова которые были сказаны и которые еще только будут произнесены.

– Говори свободно, чужак, – взмахнул рыбой Иблим. Странное дело – Хаджар явно ощущал, что куда сильнее из пары именно Аблим, но говорил его брат, а сам сухой муж продолжал хранить молчание. – Моя дочь, Анетт, несмотря на юный возраст несет в себе мудрость нашего рода. Она права – ты лишь чужак. Так что мы будем относиться к тебе как к неразумному ребенку, не прошедшего посвящение Перворожденным.

– Благодарю, – Хаджар едва сдержался, чтобы не поклониться. И, если честно, куда больше сил ему пришлось приложить, чтобы не добавить –"наверное". – Перед тем, как ответить на твой вопрос, Прокладывающий Путь, мне нужно задать свои. Могу ли я это сделать?

И вновь братья, переглянувшись, непродолжительное время что-то молча обсуждали. Была ли это телепатическая связь или такая же история, как между Эйненом и Хаджаром, последний не знал.

– Задать можешь, – кивнул, наконец, Иблим. – Но не обещаю, что дам тебе ответы.

– Спасибо, – поблагодарил Хаджар.

Рыба, которую ему дали, плохо поддавалась манипуляциям. Шкура почти не снималась, чешуя так и летела в разные стороны, а на каждом оторванном волокне кожи оставалась некоторая часть мяса.

С другой стороны двое братьев так лихо расправились со своей закуской, что Иблим уже пошел за следующей порцией.

Все это, возможно, было сделано для того, чтобы притупить бдительность Хаджара. Ибо за время разговора Аблим так и не отошел от костра, а пламя то и дело неестественно тянулось к его ладоням. В какой-то момент это даже начало напоминать дрожание груди при дыхании.

С той лишь разницей, что костер не умел "дышать".

Хотя, возможно, у Хаджара просто разыгралась паранойя.

– То, что вы называете Зеленом Домом, это джунгли Карнак'Хакс?

Судя по тому, как дрогнуло пламя, Хаджар опять произнес что-то не то, но двое чернокожих сдержали свой нрав. Вернее, сдержал его Говорящий с Природой, а Прокладывающий Путь просто на секунду замер, так и не донеся рыбы до рта.

– Знаешь ли ты, как переводится с языка Предков, это название, Хаджар?

Очевидно ведь было, что нет, но Хаджар счел, что ерничество — это не тот путь, что приведет его к успехи или банальному выживанию.

– Нет, – попросту ответил он.

– Земли нечистых, – Аблим, ловким движением длинного ногтя на указательном пальце срезал пласт кожи с рыбы, а обратным движением подцепил мясо и тут же отправил его в рот. – Когда-то давно, когда еще не опустела небесная земля Говорящих, в Зеленый Дом свозили тех, кто был как мы, – Аблим провел ладонью по собственной руке. – кожи цвета ночного неба.

– Земля Говорящих – это Страна Магов? Парящий Город?

– Белые люди называли его так. Но это было давно. Так давно, что те, кто называл нас нечистыми исчезли, а мы остались последними хранителями Знания.

Хаджар еще раз посмотрел на Аблима. Его татуировки теперь казались не просто украшением или национальными знаками отличия, а чем-то сакральным и таинственным.

– Значит ты, Говорящий с Природой, маг?

Хаджар понятия не имел, что он такого сделал, но Аблим выглядел недовольным и даже оскорбленным. Глядя на его лицо, Иблим рассмеялся. Улыбаясь так широко, что открылись десны, он заставил Хаджара вздрогнуть. На его деснах, как и на бровях, так же виднелись татуировки.

Какую же боль вытерпел этот муж, когда ему набивали, чуть не поверх зубов, эти странные символы.

– В Зеленом Доме, Хаджар, нельзя обращаться к Говорящему с Природой не спросив у того дозволения и не получив разрешения.

– Понял, – Хаджар прокашлялся и, скрепив волю, посмотрел в глаза Аблима. На этот раз, подготовившись, он смог выдержать давление непонятной силы. –Могу ли я обратиться к тебе, Говорящий с Природой.

Несколько секунд они играли в гляделки, пока Аблим не ответил:

– С неразумными детьми общаться удел Прокладывающего Путь.

Иблим бросил на брата быстрый взгляд, после чего несколько устало вздохнул. Хаджар же понял, что разрешения он не получил. Что же, у него еще будет шанс разговорить этого странного человека.

Все же, возможно, на многие километры вокруг, он был единственным магом. А для современной истории Семи Империй так вообще ходячим нонсенсом – маги считались исчезнувшей цивилизацией, а их единственный осколок –Библиотека, мифическим местом.

Как выяснил Хаджар, не так уж и "мифическим", но теперь все равно не доступным. Так он, вместе с Эйненом и другими людьми оказался причастен к его разрушению.

– Но ты прав, Хаджар. Talesh – с языка предков переводиться как Говорящий. Но это наименование слишком сложно для тех, кто не обладает Знанием. Поэтому его упростили до Ash – маг или волшебник.

Почему-то Хаджару показалось, что Ash – Эш, кажется ему чем-то знакомым, но он не мог понять, почему именно. Что для Рыцаря Духа было весьма странным событием...

– Для меня большая честь встретить мага, – Хаджар, ощутив на себе холодный взгляд "выжженных" глаз поправился. – То есть я хотел сказать –Говорящего.

Аблим отвернулся, показывая всем своим видом, что на слова чужака ему плевать.

Странный человек...

– Прокладывающий Путь, – обратился Хаджар к Иблиму. – Знаете ли вы, что ваш Зеленый Дом являются частью Империи Дарнас?

– Все что я знаю, Хаджар, это то что Зеленый Дом являются частью Космоса. Его крупицей. Маленькой. Незаметной для песков времени. Такой же, как и любое племя, каким бы большим оно не было.

То, что произнес Иблим, звучало красиво, мистично и в чем-то даже мудро, но, все же, главное оно выдавало.

– Значит знаете.

Иблим не стал ничего говорить. Вместо этого он поднялся, подошел уже к другой корзине, покопался там недолго, затем что-то вытянул и в той же манере бросил Хаджару.

Тот поймал на лету.

На ладони Хаджара лежал медальон из потемневшего от времени и сырости нефрита. В центре значился иероглиф "Жизнь", поверх него, сплетаясь в причудливом узоре, вился иероглиф "Власть", а основанием для композиции служил вытянутой символ "Земля",

Власть над Жизнью на Земле – герб Императорского Рода и всей Империи Дарнас в целом.

Глава 854

Как там говорила Анис? Экспедиция, состоящая из сорока Повелителей, двух Безымянных и одного Великого Героя, отправилась в эти места и сгинула бесследно?

Теперь Хаджар мог понять почему. Если в Карнаке наберется хотя бы десяток таких, как Аблим Говорящий с Природой, то... Хотя, все же, Аблим был силен, это без сомнений, но чтобы убить Великого Героя у него сил не хватит.

Что-то здесь было не ладно...

– Я не собирался так говорить, Прокладывающий Путь, – Хаджар сжал кулак с медальонов падших воинов Дарнаса. Будучи солдатом, он чувствовал по отношению к ним некую солидарность. – Могу ли я забрать этот медальон?

– Забирай, – легко отмахнулся Иблим и уселся обратно на шкуры животного. –Ты задал свои вопросы, Хаджар?

– Задал.

– Тогда пришло время отвечать на мои. И думай тщательнее, перед тем как произнесешь свои слова. Может мы и относимся к тебе, как к неразумному дитя, но даже детей порой наказывают за проступки.

Такая открытая угроза не прошла мимо слуха Хаджара.

– Спрошу в третий раз, Хаджар – что ты делаешь в Зеленом Доме?

Хаджар отдышался, отложил в сторону так и не поддавшуюся ему окончательно рыбку и устроился на шкурах поудобнее.

Как бы не повернулся этот разговор, его, по крайней мере, не убьют – они сами привели его в свой дом и вряд ли бы нарушили закон гостеприимства. Но подготовиться следовало к чему угодно.

– В Зеленый Дом меня отправил Император Дарнаса – Морган Отважный. Он не знал, что здесь обитают разумные существа и...

– Решение между племенами Зеленого Дома и Императорским Родом Дарнаса было подписано сорок тысяч лет назад, – вдруг резко перебил Хаджара никто иной, как Аблим, Говорящий с Природой. – Это не такой большой срок для адептов, – это слово он буквально сплюнул. – чтобы забыть о старых договоренностях.

Что за "решение" и как его можно было подписать, Хаджар не знал. Но, что он знал точно, так это то, что Морган в очередной раз играл какую-то свою игру. Иначе как еще можно было объяснить то, что он не предпредил свой "доверенный" отряд о том, что в джунглях Карнака их будут ждать не самые радушные к чужакам ребята.

Хаджар не обманывался себя текущим положением дел.

Не приведи его сюда Анетт, а прийди он на своих двоих, да еще в доспехах и с Черным Клинком наголо и сходу поздоровался бы с огненным бумерангом Аблима.

А еще он выяснил то, что может не все, но "высшие чины" племен Зеленого Дома были в курсе о существовании адептов.

– Итак, Хаджар, для чего тебя сюда отправили?

То, каким тоном задал этот вопрос Иблим, не оставляло сомнений – несмотря на все заверения, Хаджара считают если не врагом, то нежеланной личностью.

– Смею заверить, что это никак не связано с вашими племенами, – отвечал Хаджар, хотя уже не был уверен, что Морган и их в свои схемы не включил.

Хаджар терпеть не мог интриги, но еще больше он их не терпел, когда не мог увидеть даже поверхности чьего-то плана...

– Для чего же Император Дарнаса отправил к нам своего человека?

Хаджар прокашлялся.

– Началась война. Война между Империями Дарнас и Ласкан.

Иблим попросту пожал плечами.

– Племена воюют постоянно, – философски заметил он. – За еду, за территории, за возможность выжить, за женщин, в конце концов. Это не повод, чтобы отправить сюда белокожего.

Хаджар уже не впервые ощущал на себе расизм – хватало и на земле, где его нация не пользовалась особым почтением в той стране, где он рос. Но то, с каким отвращением Прокладывающий Путь произнес слово "белокожий" было сравнимо лишь с купанием в навозной луже.

– Воины Ласкана, в том числе и двое из сильнейшего их числа, отправились сюда и...

– Я теряю путь твоего рассказа, – перебил Иблим. Хаджару очень хотелось поправить, что не "путь", а "нить", но своим укладом... – Только что ты говорил, что тебя отправил Императора Дарнаса, а теперь вспоминаешь Ла...Ласкунцев.

Хаджар едва не засмеялся. Ласкунцы... это стоило запомнить. Видимо, его подозрения по поводу чернокожих племен все же были безосновательны.

О Дарнасе они слышали, а вот о соседнем государстве – нет.

Задачу это, разумеется, никак не упрощало.

– Если бы не Ласканцы, меня бы здесь не было. Они пересекли границу Дарнаса и отправились сюда в поисках древней гробницы, принадлежащей Хозяину Небес.

В очередной раз пламя дрогнуло и потянулось к руке Аблима, а взгляд его брата стал даже тяжелее, чем прежде.

– Это тайна, Хаджар, тайна, которая не доступна даже Прокладывающим и Говорящим, если их племена не находятся в числе Передающих Знания.

– Теперь эта тайна, Прокладывающий Путь, известна всей верхушке Дарнаса! И, судя по всему, Ласканцем тоже.

– Что же, – скрестил руки на могучей груди Иблим. – если они хотят потревожить покой нашего покровителя, могут смело приходить к нам. Их постигнет та же участь, что и предшественников.

Хаджар тяжело вздохнул и покачал головой. Именно такой реакции он и опасался.

– Вы не сможете отсидеться, Прокладывающий Путь. Никто не сможет. Война будет идти на уничтожение и охватит даже самые отдаленные границы Империй.

– Зеленый Дом оберегает своих сыновей и дочерей, белокожий чужак, – едва ли не прошипел Аблим. Что показательно, он так и не вернул пламя обратно в костер – оно все еще кружилось вокруг его запястья. – И к Вечным Источникам отправятся те, кто захочет вступить на его территорию.

– Уже вступили! – в сердцах гаркнул Хаджар. – То сражение в небе, которое наверняка не прошло мимо вас, было лишь началом. Я, возможно, смог убить одного Великого Героя Ласкана, но с ним был и второй. Танигед Облачный будет искать эту гробницу. А узнав, что её ищут и люди Дарнаса, Ласкан мгновенно пришлет подкрепление. Если уже не прислал. Скоро эти леса будут заполненными лучшими из лучших бойцов. Начнется резня и польется кровь!

– В одном ты прав, Хаджар, польется кровь, – глаза Иблима блестели кровожадной решимостью. – Кровь людей с белой кожей.

– Как бы вы ни были сильны, перед мощью Империй не устоит никто. Если потребуется, Ласкан пригонит сюда военные летающие корабли. Одного залпа орудий судна такого же класса, как "Ярость Смертного Неба", хватит, чтобы уничтожить все ваше племя.

– Это угроза, чужак? – в руках Говорящего с Природой вновь появился огненный бумеранг.

– Нет, лишь факт, – Хаджар удивился тому, что в языке племен нашлись аналоги на большинство требуемых ему слов. К остальным же нейросеть подбирала весьма точные синонимы. – Факт того, что вам придется выйти из тени. Либо...

– Либо что, Хаджар Дархан? – прищурился Иблим.

– Либо покажите мне где находится гробница Хозяина Небес. Я смогу узнать, что требуется Ласканцам, забрать это и увести их из ваших земель и...

– Исключено! – едва ли не хором перебили братья, а затем продолжил уже один только Иблим. – Никто, включая тебя, Хаджар Дархан, не проникнет в гробницу Хозяина Небес. И это наше последнее слово.

– Тогда, хотя бы, укажите направление!

– Это тоже исключено, – Иблим поднялся на ноги, а его брат отпустил пламя обратно в костер. Вместе они направились к выходу. – Мы тебя не звали, Хаджар Дархан, но ты пришел. И теперь у тебя есть два выбора – либо остаться здесь и попытаться стать частью нашего мира, либо присоединиться к тем, чьи зеленые камни теперь лежат в моей корзине.

Глава 855

Отложив в сторону простецкий костыль, сделанный из дерева Ормонга, которое росло на территории племени Шук'Арка повсеместно, Хаджар опустился на жесткую траву.

Сидя на берегу местной реки (во внешнем мире она бы считалась ручьем, хотя на Земле действительно бы сошла за реку), Хаджар смотрел на ясное, синее небо.

Подошла к концу первая неделя его жизни с племенем Шук'Арка. Он выяснил, что они были одним из пяти самых крупных племенем Зеленого Дома – джунглей Карнака. И, по совместительству, являлась Передающими Знания.

Собственно, именно за счет этой функции – обучения подрастающего поколения, племя и разрасталось. Остальные племена Зеленого Дома, которые хотели, чтобы их дети приобщились к Знанию, отправляли молодых к Передающим это самое Знание.

Так что на данный момент, по скромным подсчетам Хаджара, Шук'Арка насчитывало по крайней мере сорок тысяч человек.

Капля в море по меркам Империи, но стоило учесть, что почти каждый чернокожий, встреченный Хаджаром оказался максимально необычной личностью.

Хотя, обо всем по порядку.

Начать стоило с того, что все, кто был старше десяти лет, обладали тем же странным энергетическим телом, что и Анетт. Внутри них будто плыло какое-то энергетическое марево, в центре которого сияла разноцветные звезды.

Всего Хаджар смог обнаружить шесть различных цветов в звездах местных "Говорящих".

Ничего общего с четкой и строгой энергетической конструкцией с Ядром у адептов как внутренней, так и внешней энергии в Семи Империях.

Кстати о самих рангах. Их оказалось всего два и обоим обнаружились обыкновенные аналоги.

Прокладывающий Путь – он же Иблим племени Шук'Арка и он же – банальный вождь. Ранг же так именовался поскольку джунгли Карнака, или, как их называли местные, Зеленый Дом, были не самым благоприятным для жизни местом.

Нет, за прошедшие три дня Хаджар не столкнулся ни с нападением зверей, ни с аномалией, ни с ккаой-либо другой угрозой, но это не означало, что их не было вовсе.

Домов чернокожие не строили, особыми пожитками не обладали, ездовых животных не использовали, земледелия тоже не знали.

Они просто кочевали из одной области в другую, а дорогу для них и новое место обитания выбирал вождь. Он же – Прокладывающий Путь.

И, в отличии от адептов, местным постоянно, как и простым смертным, требовались вода и еда. Воду, как и часть провианта, они получали из реки. Вода была пресной, но сопряженной с опасностями – в ней обитали всякие твари и паразиты.

Так что воду забирали специальные люди, которые именовались просто и понятно – "Собиратели". Они же отвечали за то, чтобы приносить в лагерь фрукты, коренья, какие-то особые листья и древесные плоды.

Обычно их сопровождало несколько "Охотников" – тех, кто отвечал за, непосредственно, охоту. Из оружия они использовали простые копья, с наконечниками из костей животных, луки со стрелами, подобие пращей и, разумеется, бумеранги.

Причем всем этим они управлялись настолько ловко, что создавалось впечатление, будто находились как минимум на стадии Единого с Миром. Но, тем не менее, никакого присутствия мистерий Хаджар не ощущал.

Зато он ощущал, каждый раз, когда наблюдал за местной "магией", как у него волосы на всех частях тела дыбом поднимаются.

Он лично видел, как один из Охотников подошел к дереву, прикоснулся к нему, что-то прошептал и ствол будто ожил. Прямо из него, на глазах Хаджара, выросла ветка, по форме напоминающая древко для копья.

Спустя мгновение она отвалилась и уже на земле сформировала это самое древко.

И это не было самым удивительным. Люди здесь могли буквально управлять водой. К примеру та же Анетт – Хаджар видел, как она тянулась к водной глади, а та, в свою очередь, поднималась к ней, разделялась на части или формировала водный шар или шлейф.

Примерно то же самое Хаджар видел и в видениях показанных ему Тенью Последнего Мага в Море Песка. Но одно дело видеть отдаленное, покрытое пылью прошедших эпох, прошлое. И совсем другое – собственными глазами в современном мире.

Так же, как Анетт с водой, другие умели со всеми четырьмя основными стихиями, а так же, что пугало, с кровью и солнечным светом.

Свою магию они называли "формами". Причем, чем больше Форм член племени мог создать, тем более сильным он считался.

Сильнейший из всех, познавший последнюю – пятую форму, именовался Говорящим с Природой, он же местный шаман, лекарь и целитель душ.

Все свои знания Хаджар, на всякий случай, фиксировал на бумаге. Особой необходимости в этом не было, но такие простые действия помогали ему сконцентрироваться.

Хаджар тайком (каким-то образом местные могли это почувствовать) при помощи Взора проверил что делается в округе. Как и всегда – за ним следило, с разных сторон, сразу четверо Охотников.

Каждый раз они менялись – никогда не были одними и теми же. Их половой и возрастной состав так же менялся от дня ко дню.

Несмотря на простоту уклада жизни местных, нельзя было недооценивать их острый ум. В последнем Хаджар убеждался едва ли не каждый час своего пребывания здесь.

– Проклятье...

Коснувшись пространственного кольца, Хаджар обратился мысленно к хранящемуся внутри артефакту. Вытащив его в реальность – небольшую деревянную плашку с вырезанной на ней стрелкой, он отправил в неё небольшую искру энергии.

Стрелка зажглась мерным, сероватым свечением, затем это свечение – её точная копия, отделилась от плашки, поднялась на пару сантиметров и... застыла без всякого движения.

Вновь выругавшись, Хаджар убрал артефакт обратно внутрь кольца.

– Что же с вами случилось... – прошептал Хаджар.

За минувшие дни он уже десятки раз доставал позиционирующий артефакт и пытался обнаружить волшебную метку, которую должен был активировать его отряд.

Увы, её так ни разу и не активировали.

Хаджар отказывался даже думать, что "Перья Грифона" не смог спастись и сгинул. Скорее всего, адепты либо не могли, по каким-то причинам, её активировать. Либо сигнал, по тем же мистическим причинам, не доходил до артефакта Хаджара.

Именно по той простой причине, что Хаджар понятия не имел, где находятся его люди, все еще не попытался сбежать.

По понятным причинам – на земле чернокожим он был не соперник, но ничто не мешало ему обернуться птицей Кецаль и уйти по небу.

За исключением двух причин – Хаджар понятия не имел, какой истинной мощью обладал Говорящим с Природой, ибо кроме первых трех Форм ничего из местной магии не видел. А вторая уже была озвучена.

– Как-только они поймут, что ты записываешь порядок их смены, они тут же его изменят.

Хаджар недоумевающе посмотрел на вылезающую из воды Анетт. Знала девушка или нет, насколько она красива была в своей мокрой, прилипшей к телу юбке, с жемчужным покровом, скрывавшим крепкую, упругую грудь, как страстно стекала по ней вода – Хаджар не знал.

Он просто любовался.

Его спасительница и единственная причина, по которой он находился в племени Шук'Арка.

Хаджар не сразу понял, на что намекает Анетт. Та уже успела подойти к нему и, взмахом руки, полностью согнать с себя всю влагу. Собрав её в небольшой водяной шарик, она легко кинула его в ближайший куст.

Оттуда донеслись недовольные бранные слова, смысла которых не уловила даже нейросеть.

– Спасибо за совет, – улыбнулся Хаджар и убрал свои записи обратно в кольцо.

– Можно с тобой поговорить, Хаджар? – спросила девушка.

Внутри Хаджар ликовал. Все эти дни он специально старательно избегал Анетт именно ради этого – чтобы она сама к нему подошла.

Глава 856

Анетт уселась рядом с ним. Трое сухих и один мокрый, вернее – мокрая Охотница, которая теперь сверлила недовольным взглядом Анетт, никак на это не отреагировали.

Членам племени не было запрещено контактировать с Хаджаром. Точно так же, как ему самому не было запрещено общаться с кем-либо.

Толстая коса Анетт, шириной в два мужских кулака, свисала через её левое плечо. Обнаженная шея и ключица манили взгляд Хаджара.

Два года проведенные на Горе Ненастий в полной уединении, с постоянным поглощением мяса и тренировками, не могли быть так легко заглушены всего одним походом в бордель.

Но Хаджар уже давно не был малолетним юнцом, у которого весь мир вертится вокруг чей-то щели между ног. Получив эстетическое удовольствие от нахождения рядом с экзотической красавицей, он легко отрешился от природного позыва.

– Расскажи мне о внешнем мире, – задала она весьма ожидаемый вопрос.

Почему-то красивых девушек, живущих в замкнутом социуме, постоянно прельщает какой-то эфемерный "внешний мир". Хаджар, сравнительно, посетил не так много регионов безымянного мира, но, пока, так и не отыскал этот мифический "внешний мир".

– Что именно ты хочешь знать? – спросил он.

Анетт, посмотрев за спину собеседнику, в сторону где росли кусты, понизили голос до практически заговорщического шепота.

– Расскажи мне о городах, – в её небесно-голубых, почти синих глазах плескался океан любопытства и примерно столько же – страха. – правда, что они сделаны из камня и блестящего металла и что в них живут сотни племен?

Малоопытный человек на месте Хаджара обязательно спросил бы у Анетт откуда она знает описание городов Дарнаса. Сам этот факт был более чем любопытен.

Ни в одном историческом трактате, находящимся в общем доступе, не упоминались люди с черным цветом кожи. И, вряд ли, хоть кто-то, помимо Императорского рода, знал о их существовании.

Так что откуда Анетт могла о них знать – загадка.

– Скорее тысячи племен, – улыбнулся Хаджар своей лучшей, актерской улыбкой. – Сотни тысяч.

Десять лет жизни только за счет своего умения "надевать чужие личины", как называли актерское ремесло в массах, порой приносили свои плоды.

– Сотни тысяч! – выдохнула Анетт. Огонь любопытства в её глазах разжигался все сильнее, а страх постепенно затухал, но Хаджару требовалось, что он вообще полностью исчез. – Разве может жить столько людей?

– Поверь мне, Анетт, их даже больше. Я бывал в разных городах. От тех, где действительно жили сотни племен, но последние годы провел в месте, где их число неисчислимо.

Анетт, непроизвольно, слегка приоткрыла рот. Её пухлые, чувственные губы, естественного розового, блестящего оттенка, в столице немедленно стали бы предметом завести любой придворной леди.

Им, для такого же эффекта, даже после становления истинным адептом, приходилось тратиться на дорогущие алхимические зелья и мази.

Женская красота издревле являлась для алхимиков основной статьей дохода.

– А еще, эти племена такие разные, что есть те, кто носят на голове тряпки, которые они сматывают в забавную кучу, – не давая девушке передавать, Хаджар буквально засыпал её разнообразной информацией. – Есть такие, которые ростом в полтора раза выше меня, а в плечах у них поместился бы валун, который Говорящий с Природой использует, чтобы вялить на нем рыбу.

– Таких больших людей не бывает!

– Поверь мне, – Хаджар вспомнил отца Гэлхада или, учитывая его поступок –бывшего отца. Такое, к демонам, вообще возможно?! – Самые сильные из них даже больше. А есть такие, которые ходят с глазами, узкими, как швейная иголка.

– А как они ими видят?

– Порой я задаюсь тем же вопросом... А еще я видел людей, у которых уши острее наконечника стрелы и к старости они превращаются в деревья.

– Превращаются в деревья, – выдохнула Анетт. – это из-за их единения со стихией?

Хаджар открыл было рот, чтобы ответить, но так и не смог подобраться нужных слов. Он понятия не имел с чем это было связано, и вообще –превращались в деревья все или только их Короли.

– Не знаю, – пожал плечами Хаджар. – это те секреты, которые они не раскрывают.

Анетт понимающе покивала головой. В конце концов у племени Шук'Арка этих секретов тоже было немалое количество.

– Когда ты упал с неба, – Анетт обняла себя за колени и подняла взгляд к небу. – Я видела бурю из которой появилось что-то, похожее на очень большую летающую лодку.

– Небесный корабль, – объяснил Хаджар. – По сути, это действительно большие летающие лодки. На самых крупных из них уместилось бы три племени Шук'Арка.

Глаза Анетт расширились от удивления.

– Таких больших я не видела даже на рисунках, – пробормотала она себе под нос.

Хаджар с трудом поймал себя за язык, чтобы не спросить – "на каких рисунках". А спросить хотелось. Какие бы рисунки не обнаружила Анетт, они не могли быть датированы даже началом эпохи Семи Империй.

И, получается, никаких Небесных Кораблей изображено быть на них не могло. Исключение могло быть только с экспедицией, которая здесь сгинула, но вряд ли они таскали с собой какие-либо рисунки.

Что, ко всем демонам, творилось в этих проклятых джунглях?!

– Анетт, – окликнул Хаджар погрузившуюся в свои мысли девушка.

– А, что? – очнулась та.

– Ты сказала, что видела корабли.

– Да, видела, – кивнула чернокожая красавица.

– А ты разглядела рисунки, которые были на них изображены?

– Разглядела, но не очень четко... Разглядела бы лучше, если ты бы не свалился мне на голову.

Хаджар улыбнулся и не стал извиняться за это. Девушка тоже улыбнулась. Её белоснежной улыбкой можно было пристыдить первый снег за его тусклый цвет.

– Ты видела такой рисунок? – Хаджар указательным пальцем, так, чтобы не видел ни один Охотник, начертил на земле герб Империи Ласкан.

Иероглиф "Небо" который рассекали меч и копье.

Анетт некоторое время его разглядывала, а потом ответила:

– Да, таких было три, но до земли не долетел ни один – все развалились на палки и тряпки.

– А люди?

– Людей я уже не видела, – ответила девушка.

– Их не было?

– Может и были, – пожала она плечами. – только я была занята тем, что тащила тебя к шатру Говорящего с Природой.

Хаджар вновь улыбнулся. За три десятка лет своей жизни он выяснил, что "загадочная" улыбка при разговоре с молодыми девушками – лучший способ реакции на любую "скользкую" ситуацию.

– А такой видела? – на этот раз Хаджар начертил герб Дарнаса и затаил дыхание.

Анетт внимательного его разглядывала и хранила молчание, а с каждым ударом сердца, проведенным в тишине, это самое сердце начинало постепенно замирать.

– Мне кажется, что да – видела. Но он появился раньше, чем остальные. Тьма, которая укусила небо, почти его не задела.

Хаджар облегченно выдохнул. Значит "Перьям Грифона" все же удалось уцелеть.

Ну а сейчас, когда рыбка настолько плотно запуталась в сетях, пришло время задать главный вопрос.

– А ты сможешь показать направление куда он уп...

Остаток фразы Хаджара заглушил грохот и крики. Анетт вскочила на ноги и повернулась на восток. Там, над зеленым покровом джунглей, в небо взмыла полоса алой молнии.

– Сигнал от дозорных, – он приложила ладони ко рту. – Туганс идет в нашу сторону!

Глава 857

Анетт так и не успела ответить Хаджару. Двое Охотников, которые следили за Хаджаром, вышли из своих укрытий. Высокий, слегка худоватый парнишка в набедренной повязке из листьев и разукрашенный татуировками. Их, правда, было, куда меньше, чем у Говорящего с Природой.

– Анетт, идем со мной.

– Но...

– Анетт! – слегка, что удивило Хаджара, прикрикнул юноша.

Анетт, несмотря на свой не самый простой характер, опустила взгляд и пошла следом за юношей. Второй Охотник, точнее – Охотница, смерив Хаджара почти брезгливым взглядом, качнув ничуть не менее аппетитными, чем у Анетт, бедрами, замкнула их шествие и вскоре они скрылись в кустах.

Сам же Хаджар оказался наедине с двумя, не самого дружелюбного вида, здоровыми амбалами. В руках они сжимали некое подобие палиц. Вытянутые, плоские дубины, по карям которых были вставлены клыки животного.

– Что такое Туганс? – спросил у них Хаджар.

Он не испытывал перед парочкой особого страха. Кастыль, который лежал на земле, он носил с собой только ради показухи.

Что-то бы не сделал с ним Говорящий с Природой, это сработало даже лучше лекарства тети Доры Марнил – лучшей целительницы всей Империи.

– Не что, а кто, – пробасил один из воинов. – Пойдем с нами, белокожий чужак. Здесь оставаться опасно.

Не став спорить, Хаджар, изображая калеку, "с трудом" поднял костыль и тяжело на него опираясь, отправился следом. Когда они вышли с берега реки внутрь лагеря, то, к удивлению Хаджара, в нем было пустынно.

Сорок тысяч человек, живущих на сравнительно небольшой территории, обычно создают бесконечный шумовой фон, а мельтешение тел перед глазами так же становиться почти незаметным для глаза.

От того пустые "улочки" между шатрами и сами, в спешке оставленные жилище племени Шук'Арка выглядели подозрительно.

– Что происходит?

– Не твоего ума дела, – один из Охотников ткнул Хаджара палицей в спину. –Иди вперед и не задавай глупых вопросов.

В такой ситуации ложно было чувствовать себя гостем племени, а не его пленником, но Хаджар был умнее. Не было никакого смысла срываться на двух, пропитанных расизмом, членов Шук'Арка. Даже если Хаджар лишь немного их помнет (а в данном случае в своих способностях он не сомневался), то все равно правыми, в конечном счете, окажутся именно.

Может Говорящий с Природой их специально сюда подослал, чтобы они вывели Хаджара из равновесия. Ведь они – свои, а он – чужой. Если они его побьют – заслужил. Если он их – то это нападение без всякой веской причины и страх для местных жителей.

Такое допустить не смог бы ни один правитель. В том числе и Иблим, Прокладывающий Путь.

– Куда мы идем хоть? – спросил Хаджар, когда его провели через восточную часть лагеря и направили в сторону джунглей.

– Прямо, – коротко ответил Охотник.

Хаджар любил лес с самого детства и не важно где оно проходило – на Земле или в безымянном, бескрайнем мире. Но джунгли... это не было тем знакомым, привычным лесом, который для Хаджара, порой, был приятнее дома.

Даже несколько метров, пройденные по джунглям, стоили усилий, которые требуется человеку чтобы за волосы вытянуть себя из болота.

Настолько плотные заросли, что становилось понятно, почему Земные путешественники называли их зеленой стеной. Без острого режущего предмета пройти сквозь них было невозможно.

Отодвигая один, даже не ветку, а лист какого-то растения, человек понимал, что... банально не может этого сделать, потому что этот самый лист упирался и причудливом образом переплетался с еще десятком подобных.

И, несмотря на то, что Хаджар обладал силой, которая по самым скромным подсчетам находилась на уровне Рыцаря Духа Пиковой стадии, он все равно не мог собственными силами пробиться через джунгли Карнака.

Охотники, прикладывая не мало усилий, прорубали дорогу своими палицами.

При этом света едва хватало, чтобы разглядеть хоть что-нибудь на расстоянии в десяток метров. И это в разгар почти летнего дня.

Из-за тесно соединенных крон, света в джунглях было не очень много, а высокая, плотная растительность, опять же, превращалась в монолитную природную стену.

Хаджар, кроме широкой, покрытой татуировками и такими, же как у Иблима, только в меньшем количестве, шрамами, ничего не видел. При этом сзади его постоянно подгоняли тычками зубчатой палицы.

Так что не было ничего удивительного в том, что он не заметил, как они подошли к почти сорока метровому скалистому холму.

Сперва Хаджару рельеф показался монолитным, но вот Охотник подошел к скале, приложил к ней ладонь и что-то прошептал.

В этом не было ни толики манипуляции с внешней энергией, так что назвать произошедшее магией или заклинанием язык не поворачивался.

Но тем не менее, часть скалы отодвинулась и открылся проход внутрь огромнейшей, освещенной пещеры. Причем освещенный при помощи застывших под потолком светящихся сфер.

Внутри, сидя на полу, прижимались друг к другу дети, на каждый десяток которых приходилось по седой женщине.

Сомнения в том, что скала была делом рук человеческих, а не природных, тут же развеялись. Это было место, в котором прятали тех, кто не мог сражаться.

Стариков и детей. Причем, стариков только из числа женщин.

Чтобы не происходило на восточном рубеже лагеря, это потребовало объединенного сопротивления всех, способных "колдовать" и держать в руках оружие.

– Проходи, – Охотник указал палицей внутрь пещеры. – Сиди тихо. Не издавай ни звука.

– Я могу помочь, – Хаджару не гордость, а честь мешала ответить согласием на предложение спрятаться. Пока сражались те, кто спас ему жизнь, он не станет отсиживаться ни в каком убежище. – Я могу сражаться.

– Тебе нет доверия, чужак. Лучше сядь и...

Хаджар не стал дослушивать слова Охотника. Вместо этого, ловким движением руки, он выбил палицу из его рук и пока тот не успел среагировать, подсек ноги, ударил под затылок и толкнул внутрь пещеры. В ту же секунду скала, за спиной Охотника, вновь превратилась монолитной.

Оглушение было не сильным, так что Охотник придет в себя уже через десяток секунд.

– В какую сторону? – Хаджар, взмахнул рукой и в ней появился Черный Клинок.

Он уперся прямо под кадык второму Охотнику, так что захоти тот хоть слово сказать – сам бы себя отправил к праотцам.

Жизнь без половины души и невозможность пользоваться внешней энергией, а так же два года на Горе Ненастий, научили Хаджара как противостоять магам и колдунам.

Охотник указал палицей куда-то в сторону. Хаджар сощурился и слегка надавил на меч. Черный Клинок с радостью рассек кожу и черный жгуты с жадность рванули к энергетическому телу Охотника.

Тот побледнел настолько, насколько только может побледнеть обладатель черного цвета кожи.

Палица переместилась на тридцать градусов левее. Хаджар склонил голову на бок, но Охотник так и не изменил "указателя".

– Спасибо, – и Хаджар, оборачиваясь черным драконом, прорубая себе дорогу, помчался в указанном направлении. И,с каждым пройденным метром, он ощущал давящую ауру.

Теперь он знал, кого в племени Шук'Арка называли Туганс.

Глава 858

Замерев, Хаджар смотрел на одно из самых жутких и невероятных зрелищ, которые ему довелось лицезреть за два десятилетия странствий.

Цветущие джунгли превратились в гниющее болото. Смрад стоял такой, что дышать приходилось через раз. Поваленные деревья погружались в нечто булькающее серого цвета. Могучие стволы, которые Хаджар мог бы разрубить лишь используя Королевство, погибали в этой субстанции так легко и быстро, что от них практически не оставалось и следа.

Вонючий, едкий, выедающий глаза смог поднимался к небу, затягивая ясную, безоблачную лазурь серым облаком смерти.

Редкие полосы света, пробивающиеся сквозь покров гниения, выглядели яркими, белыми молниями. Из сгущающейся мглы они выхватывали силуэты падающих замертво чаек и альбатросов.

Земля, страдающая под натиском гниения, светилась мерным, зеленым светом. Расходясь вокруг пугающим, спиральным узором, свечение сходилось в ногах жуткой твари, стоящей в его центре.

За её спиной поднимались два огромных, кожистых крыла, чем-то напоминающих одновременно крылья Да'Кхасси и крылья падшего ангела из мира Земли.

Голову монстру заменял рогатый шлем, похожий на череп. Из-под его забрала струился зеленый свет, который и превращал все в округе в гниющую трясину, затягивающую воинов племени Шук'Арка внутрь.

Точно такой же свет, стекая зеленой жидкостью, излучал и жуткого вида молот, который демон сжимал в когтистых руках-лапах.

Двусторонний, тяжелый боевой артефакт. Каждая из бит в навершии молота выглядела как голова пустынного пса, а их длинные, вытянутые уши, одновременно напоминали клыки и пики.

Сам демон, закованные в украшенные белыми черепами, темно-зеленые латы, был двух с половиной метров ростом, а аура, которая вокруг него распространялась, находилась на уровне Безымянного средней стадии.

– Едаа-а-а-а, – голос у демона звучал, как ничто из того, что Хаджар слышал в своей жизни.

Жуткая смесь животного рыка и внезапного, таинственного шороха в самом кошмарном сне.

На вытянутой руке, как сперва показалось Хаджару, демон держал Охотницу, которая пару дней назад следила за белокожим чужаком.

Но, переведя взгляд чуть ниже, Хаджар понял, что на самом деле тело Охотницы уже постепенно исчезает в мутном, сером, булькающем вареве, в которое превращалась земля под действием зеленого свечения.

В руке же у демона находилось ни что иное, как то самое энергетическое марево с яркой звездой в центре. Только теперь это марево являлось точной копией Охотницы. Эфемерная, прозрачная копия и...

Хаджар ощутил, как в его правой руке голодным монстром рычит Черный Клинок. В сознание Хаджара тот же ворвался ворох мгновенно исчезающих образов. Но, даже так, они ясно давали понять, что меч с одинаковой радостью сожрал бы как "душу" Охотницы, так и самого Демона.

– Прожорливый засранец, – прорычал Хаджар.

После того, как сам Хаджар осознал Королевство меча, его верный меч постоянно требовал пищи. И, если верить урокам Оруна, этому находилось простое объяснение – Королевство меча, в особенности Истинное Королевство, обладала мощью, с которой справлялись далеко не все Императорские артефакты.

Адепт с Королевством в руках которого Божественный артефакт – вот это действительно смертоносный союз.

– Еда-а-а-а, – вновь протянул демон и открыл пасть.

То, что сперва Хаджар принял за шлем, на самом деле оказалось "головой" и "лицом" монстра. Костяные, зеленые клыки впились в беззвучно кричащую энергетическую субстанцию. И, учитывая голод и жажду Черного Клинка, Хаджар больше не сомневался в том, что это действительно была душа Охотницы.

– Сейчас! – прозвучал крик со стороны одной из пяти групп воинов племени Шук'Арка.

Её возглавлял Иблим, Прокладывающий Путь. Вместе с несколькими сотнями своих собратьев он воздел руки к небу. Его губы произнесли несколько коротких слов. Хаджар находился так близко, что мог расслышать шум ветра, создаваемый дыханием вождя, но почему-то так и не различил ни единого слова.

Одновременно с ним руки воздели и остальные.

Что-то могущественное пришло в этот мир. Настолько могущественное, что Хаджар непроизвольно принял боевую стойку. Внутри него вскипела энергия и он еле удержался, чтобы не призвать Королевство.

Пока что на его стороне все еще находился фактор неожиданности, с которым он не хотел расставаться.

Затем Иблим произнес:

– Первая форма: Единения!

– Портовых шлюх мне в... – последние слова ругательства Хаджара заглушил каменный грохот.

На том месте, где только что стоял Иблим, теперь возвышался каменный гигант. Пяти метров ростом, он держал в своих каменных лапах палицу –копию той, с которой ходили некоторые Охотники.

Каждый шаг каменного гиганта, созданного подобной магией, должен был создавать эхо невероятной разрушительной силы, но... его не было. Вернее –почти не было.

Лишь легкие вспышки силы, разлетавшиеся по округе. Порой они ломали ветки деревьев, не попавших внутрь зеленого свечения распространившегося гниения.

– Что здесь происходит... – Хаджар только крепче сжал меч.

Он еще никогда не видел ничего, что можно было бы сравнить с этим. Лучшая из битв, которую ему довелось лицезреть – сражение ректора Святого Неба и Великого Мечника Оруна тому яркий пример.

Эхо от столкновения их техник и ударов разлеталось на многие километры и буквально крошило все, что попадалось ему на пути.

Здесь же энергия (если она вообще присутствовала, поскольку Хаджар, находясь в паре сотен метров от каменного гиганта, все еще не ощущал никаких нарушений в потоках Реки Мира) была настолько концентрирована, что эхо казалось её недостатком, а не "вторичной" мощью.

Каждый шаг каменного гиганта-Иблима отзывался в ногах настоящим землетрясением. Собственно именно оно – землетрясение и возникало с каждым пройденным метром.

По земле расходились трещины и водопады гнили стекали куда-то внутрь распахнувших объятья расщелин.

– Еда-а-а, – кажется, демон не знал других слов, но ему и не требовалось.

Закончив пожирать дух Охотницы, он вытянул руку ладонью к небу и резко поднял её вверх. Поток серой массы, с зеленым свечением внутри, выстрелил к небу прямо из-под ног каменного Иблима.

Хаджар машинально отшатнулся в сторону. Столп, диаметром в метр и высотой в сорок, обладал просто невероятной силой.

Безымянный демон, сожравший душу Охотницы – зрелище само по себе пугающее. Но его способность взмахом руки создать нечто, сравнимое по силе с техникой Императорского уровня?

Но на фоне того, что произошло далее, созданное демоном торнадо из кислоты и гнили попросту меркло. Каменный гигант-Иблим, ударом палицы, разрубил поток на две части и затем, будто ни в чем не бывало, вышел из него.

Прыжком, разламывающим землю и поднимающим поток ветра, сминающим ближайшие деревья, он преодолел разделявшие его с демоном расстояние и опустил палицу прямо на голову демону.

– Би-и-итва! – яростно протянул, насколько это вообще было возможно, демон.

Он поднял над собой молот и развернул так, чтобы каменная палица пятиметрового гиганта ударила между ушей-клыков пустынных псов.

Взрывная волна силы, разошедшаяся после их удара, подняла в воздух комья гнили и зеленой слизи. Сферой мглистой тины, она все расширялась, пока на её пути не оказался сам Хаджар.

Подняв меч, он вдруг понял, что если не вложит в блок мистерии Королевства, то не сможет защититься.

Хаджар поднял меч над головой. Черный Клинок вспыхнул ярким, рассекающим светом, который мгновенно свился в очертания чешуйчатого хвоста дракона.

Получившаяся защита, что удивительно, если её структурировать и записать, равнялась бы силе технике, уровня Неба. Вот только не отнимала ни капли энергии из Ядра.

Удар получился настолько мощным, что Хаджара, против его воли, отодвинуло на несколько шагов назад.

Когда мгла рассеялся и новоявленное болото успокоилось, Хаджар во все глаза уставила на то, что осталось от демона.

Груда исчезающих в тине костей, скомканные и разлагающиеся доспехи с исковерканным молотом, а на вершине этой причудливой груды яркий, красный камень.

Черный Клинок взревел голодным тигром, а сам Хаджар вдруг понял, что из этого красного Ядра получился бы отличный камень силы.

Секундная радость на лице Хаджара резко сменилась пониманием и осознанием текущей ситуации.

Никто из воинов Шук'Арка не ликовал. Большинство, после создания каменного Иблима, вообще находились в глубокой отключке. Сам же Прокладывающий Путь не спешил обретать привычный облик.

Отряхнув палицу от слизи, он повернулся на север.

Хаджар огляделся.

Всего на болоте стояло не больше пяти сотен чернокожих. Но на сражение явно уходило не меньше десяти тысяч.

Вопрос, где остальные, он так и не успел задать.

С направления, в которое вглядывался Иблим, ударила аура еще более сильная, чем прежде, а затем в небо, с ревом пламени и пронзительном криком хищной птицы, поднялся феникс.

Глава 859

– Чужак! – барабанные перепонки задрожали от каменного грохота, заменявшего голос гиганту-Иблиму. – Что ты здесь делаешь?! Где твои охранники?!

– Я пришел помочь, – честно ответил Хаджар, про себя отмечая, что, все же, именно охранники. – А охранники остались с детьми и стариками.

Иблим повернулся к Хаджару. Глаза каменному исполину заменяли драгоценные камни – каждый с кулак величиной.

– Ты слишком слаб для битвы с Туганс. Возвращайся обратно и проси у Перворожденных защиты.

Хаджар, не особо обращая внимания на слова Прокладывающего Путь, смотрел тому за спину. Феникс, явно не "простого", а волшебного происхождения, расправил крылья.

От взмахов его шестиметровых, переливающихся всеми цветами пламени, крыльев, поднимались волны настолько жаркого ветра, что они сжигали сам воздух. Огненные всполохи, превращаясь в миниатюрные звезды, падали на лесные кроны.

Вот только лесной пожар так и не начался.

Стекая по листьям деревьям, огненные звезды превращались в миниатюрные копии феникса и улетали куда-то внутрь джунглей.

Затем уже сам феникс, заслонившись крыльями, стал напоминать огромное веретено и ударил им о землю. Огненное торнадо, не поддающееся описанию из-за ослепляющей вспышки, разворотило северную часть джунглей.

Разумеется демон не мог прийти один и тот факт, что Иблим так легко разобрался с одним из представителей их рода, не означало, что нет и других. Тех, с кем, кажется, бились остальные воины племени Шук'Арка.

– Однажды я уничтожил целое племя Туганс, – Хаджар едва себя пяткой в грудь не ударил, бравируя тем, как едва не отправившись к праотцам, он истребил племя Да'Кхаси.

– Уведите его! – приказал Прокладывающий Путь, но было уже поздно.

Хаджар определил направление битвы и, оборачиваясь черным драконом, разрезая перед собой пространство и тем самым еще сильнее себя ускоряя, помчался прямо в гущу сражения.

Он делал это не только потому, что хотел отплатить долг чернокожим, но и еще по нескольким причинам. Во-первых ему нужно было завоевать их доверия. А ни что в этом, да и любом другом, мире не вызывает больше доверия, чем добровольно пролитая кровь.

Своя кровь...

Во-вторых Хаджар попросту не мог сидеть сложа руки, когда рядом кипела битва. Он был адептом и стремился пройти по лестнице пути развития, а для этого необходимо было сражаться.

Приземлившись прямо за спиной одной из Охотниц, Хаджар успел как раз вовремя, чтобы накрыть себя и её мистериями Духа Меча.

Черный, покрытый серебристыми чешуйками, призрачный хвост дракона обвил двух людей. Волна зеленого света, ударившего по нему, оставила после себя паутину трещин. Схлынув, впитавшись в землю, площадь диаметром в несколько метров она превратила в едкой болото.

Оттолкнув Охотницу в сторону, Хаджар направил поток энергии в ступни, одновременно с этим призывая лишь десятую часть силы "Пути Сквозь Облака".

Это позволяло ему стоять на любой, даже самой жидкой поверхности. Далеко не полет, но в битвах могло и сгодиться.

Бой с тенью осколка прошлого Горшечника тому подтверждение.

– Великие предки дайте мне храбрости, – прошептал Хаджар старую, как мир, молитву. – Ибо в этот день вы можете встретить меня на своем суде.

То, что творилось в джунглях... хотя, какие там джунгли. Куда не глянь –сплошное болото. Деревья, шипя и разлагаясь, тонули в нем. Трупы птиц и животных, с которых заживо слезала плоть, костями исчезали в серой, булькающей массе.

Сотни погибших чернокожих воинов, чьи руки, порой, еще тянулись к небу. Но даже оно было затянуто мглистой, едкой коркой.

Рядом с Хаджаром приземлилось обугленное, от кислоты, тело. В угасающих глазах парнишки, не видевшего и семнадцатой весны, Хаджар с удивлением увидел самого себя.

Не так давно он подумал о том, что неплохо было бы изменить внешний вид своих громоздких доспехов Зова. И, может это было связано с Королевством, а может действительно – с волей, но его пожелание сбылось.

Его доспехи из тяжелых, громоздких, напоминающих передвигающуюся крепость, стали походить на легкую, кожаную, с металлическими вставками, броню.

Они плотно облегала его тело,а вместо серебрянных узоров обзавелась таким же серебристым, но уже – рельефом.

Исчез и плащ. Ему на смену пришел шарф, разделявшийся на два языка и, непосредственно, подобие полукружной юбки. Начинаясь в сочленениях поножей и нагрудника, она стелилась до самой земли и полностью открывала ноги.

Вот почему в последнее время Хаджару, при его скоростных маневрах, было так легко балансировать. Именно эта юбка и помогала ему сохранять равновесие.

Совладав с первичным шоком и удивлением, Хаджар успел схватить юношу за руку, но не почувствовал должного сопротивления веса.

Рука юноши, по самый локоть, осталась в цепкой хватке Хаджара, а вот сам воин Шук'Арка, с остекленевшими глазами, исчез под водой.

Отшатнувшись, Хаджар еще раз окинул поле битвы оценивающим взглядом.

Несколько тысяч чернокожих воинов, демонстрируя невозможное своей странной магией Форм, бились с семью или восьмью десятками демонов.

Причем каждый из них, без преувеличения, находился по уровне силы либо на начальной стадии ступени Безымянного, либо на средней.

Целое войско из семи десятков Безымянных! Они бы могли уничтожить весь Дарнас, имей на то желание, но не могли справиться с чернокожими жителями джунглей, которые не знали ни пороха, ни каменных дорог, ни нормальной артефакторики.

Зато – они знали свои Формы.

Три юные девушки с копьями в руках, взяли в треугольник демона. Тот, точная, вплоть до оружия, копия погибшего под палицей Иблима, замахнулся молотом.

– Первая форма: Единение! – хором выкрикнули девушки.

В ту же секунду их окутало зеленое свечение, в котором Хаджар почувствовал дыхание природы. И то, с какой скоростью они начали двигаться, поражало воображение.

Даже Хаджару, для которого скорость стояла на первом месте даже перед силой, было сложно уследить за их выпадами. А каждый выпад, порождая зеленый луч, нес в себе смертоносность хорошо если не техники уровня Божественной.

Три чернокожие, весьма успешно, сдерживали демона, но при этом все равно не могли пробит его защиты.

В другой стороне, один из воинов, вытянул перед собой руку.

– Вторая форма: Воплощение, – произнес он.

Яркая, синяя молния, вырывалась из центра его ладони. Слившись с десятком точно таких же, выпущенных, как по сигналу, другими Охотниками, она, обжигая воздух, испаряя болотистую жижу, принимая смутные очертания стрелы-копья, понеслась на демона.

Три девушки, разомкнув свой треугольник, вонзили копья в землю. На этот раз, вместо слова "Форма", они прошептали что-то другое. Что-то, что Хаджар, как и в случае с Иблимом, одновременно слышал, но в то же время –нет.

Нейросеть на мгновенный запрос ответила выдачей ошибки.

Ошибки!

Такое с Хаджаром происходило впервые. Еще никогда прежде вычислительный модуль не отчитывался об ошибках!

Копья охотниц, внезапно, превратились в... деревья. Самые настоящие деревья, тонкие деревья, которые, вместо того чтобы тянуться к солнцу, устремились кронами к демону.

Сдавив его с трех сторон, заперев в своеобразном замке, они оставили его полностью беззащитным перед молнией.

Электрическая стрела, длинной со стенобитный гарпун, пронзила монстра. Тот взорвался зеленым светом, полетели кровавые ошметки, а в болото рухнул алый камень – ядро демона.

Всего тринадцать человек, силу которых Хаджар не брался определить, уничтожили демона, равного по силе Безымянному адепту начальной стадии.

Да'Кхасси собирались захватить часть Семи Империй и в том числе джунгли Карнака? Да их бы превратили здесь в...

– Берегись! – в бок Хаджару ударила водяная плеть.

Успев выставить перед ней клинок, Хаджар отлетел на несколько шагов в сторону. А на то место, где он стоял только что, опустился молот.

Волна зеленого света, распространяясь вокруг, мгновенно уничтожила нескольких воинов Шук'Арка. Те застыли в позах, в которых находились на момент попадания под удар демона. А уже меньше, чем через удар сердца, с их скелетов начала сползать кожа и плоть.

Демон, куда больше своих сородичей, с намного более плотной аурой, сразу двумя парами крыльев, завис рядом с Хаджаром.

– Знаешь, – Хаджар мысленно нырнул внутрь своей души. – я еще не убивал Безымянных. Ты будешь первым!

Глава 860

Аблим, только что использовавший Пятую Форму и теперь собиравший силы для её повторного применения, почувствовал угрозу.

Резко обернувшись и призывая силы огня, превращая их в два бумеранга, он уже замахнулся, чтобы отправить их в полет, как понял, что угроза была направлена вовсе не на него или кого-то из племени Шук'Арка.

Нет, просто сила существа была достаточно велика, чтобы все, находящиеся неподалеку, почувствовали угрозу своим жизням.

И, что еще удивительней, эта самая угроза исходила не от пришедшего на подмогу еще одного Говорящего с Природой или Прокладывающего Путь, а от белокожего чужака.

За спиной молодого мужчины, находящегося в личине юноши (омерзительное свойство адептов игнорировать дыхание духа времени) расправила свои крылья птица Кецаль. Дух свободы.

– Очередной мерз...

Аблим раскрыл свои глаза. В свое время, когда он еще был молод, то принимал участие в сражении с посланцами империи Дарнас.

Тогда он видел, как они, не слыша криков боли и унижения своих духов, подчиняли их своей власти и вытягивали из них все соки.

Но этот Хаджар Дархан, казалось, действовал в союзе со своим духом. Иначе как еще объяснить, что гордый Кецаль, которого считалось невозможным приручить, как невозможно приручить свободу, расправил крылья и влился в металлический клык – оружие чужака.

А после этого Хаджар Дархан вдруг преобразился. Нет, он не изменился внешне, но что-то изменилось в нем самом. А еще изменился мир вокруг него.

Аблим не видел этой призрачной черты, но чувствовал, что стоит ему пересечь барьер и он окажется во владениях Хаджара Дархана.

Это одновременно пугало и восхищало.

Такого Аблим не ощущал со времен сражения с посланцами. Вот только по сравнению с теми монстрами, Хаджар...

– Силен, – кивнул своим мыслям Говорящим. – Но не достаточно.

* * *

– Первый Удар: Летящий Клинок!

На Черном Клинке серебряным светом засиял узор воспаряющей птицы Кецаль. Пролетая сквозь облака, она стремилась к острию меча, но пока не могла преодолеть даже первой третий клинка.

Хаджар, используя Королевство, применил первую из стоек техники "Меча Четырех Ударов". Раньше, не обладая Королевством, Хаджар, пусть и обладая Наследием, все равно до конца не мог раскрыть всю силу техники Черного Генерала.

Он использовал ту сокрушительную мощь, которая заключалась в первом, доминирующем и самом могущественном ударе техники, распыляя её в пространстве.

Но, благодаря Королевству и небольшому озарению, полученному благодаря наблюдению за каменным гигантом-Иблимом, Хаджар смог преобразить, а может и вернуть "Летящий Клинок" в один из его первозданных видов.

Вместо того, чтобы создавать целое цунами из трехметровых драконов-ударов, Хаджар создал всего один.

Вслед за его рубящим, наносящимся строго по вертикали ударом, мчался черный дракон. Длиной всего в метр, но он был таким плотным и ярким, что казалось, будто это не союз мистерий и энергии, а самый настоящий дракон.

Когда Хаджар обрушил всю мощь Летящего Клинка, которую смог максимально, для своих сил, собрать "воедино", то эхо, которое разнеслось в округе, было сложно сравнить с тем, что создавали его техники ранее.

Нет, это, разумеется, все еще был вихрь силы и разрезов-меча, но, на этот раз, их было куда меньше. И каждый разрез, обладая куда большей силой, теперь нес неподдельную угрозу даже для демонов.

Они, разумеется, не могли пробить их брони, но, тем не менее, оставляли порезы на кожистых крыльях.

Учитывая, что противники находились на ступени Безымянных, этого было более чем достаточно. Ведь даже барды не поверили бы, что простой Рыцарь Духа начальной стадии мог ранить Безымянного.

– Вра-а-а-г, – глаза демона, с которым сражался Хаджар, вспыхнули зеленым огнем.

– Проклятье, – выругался Хаджар и мысленно в очередной раз обматерил своего далекого предка.

Тварь раскрыла четыре крыла и приняла удар клинка-дракона на своей жуткий молот. Хаджару показалось, будто он ударил не противника, а настоящую гору.

Из пастей пустынных псов вырвались зеленые облака гниения и смога. Встретив черного дракона, покрытого узорами серебряных чешуек, они окутали его плотной дымкой.

Хаджар сплюнул кровью. Почти семьдесят процентов его удара развеялись в этом смоге, а то, что осталось, погасил блок тяжелого молота.

Демон, зарычав, взмахнул свободной рукой. Как он удерживал оружие, которое весило несколько тонн, одной рукой, могли бы понять только владельцы тяжелых мечей.

Поток зеленого света, принимая очертания собачьей пасти, ударил Хаджара с правой стороны. Не успевая заблокировать его мечом, Хаджар при помощи воли рассек пространство за своей спиной.

Его мгновенно затянуло в воздушный вакуум и собачья пасть, вместо того, чтобы ударить в него, врезалась в чернокожего воина, сражавшегося неподалеку.

Верхнюю половину несчастного буквально отгрызло. Из рваной раны, разделившей его тело наискосок, начали падать внутренности и фонтанировать кровь.

Но длилось это недолго – меньше, чем через удар сердца, в болоте уже исчезали его белые, чадящие кости, а плоть и облезла и испарилась.

За всем этим Хаджар наблюдал лишь краем глаза. Пропитав волей свое Королевство, находясь от демона на расстоянии в пять шагов, он обрушил всю его мощь прямо на противника.

Тварь задрожала.

Находясь под давление королевства, она на миг потеряла способности двигаться. На её броне начали появляться небольшие змейки трещин, а с крыльев потекла густая, синеватая кровь.

– Второй Удар: Обнаженный Клинок! – подобно истинному Хозяину Небес взревел Хаджар.

За спиной Хаджара пространство рассекла полоса тьмы. Вытянувшись на три сотни метров, будучи всего с мизинец толщиной, она оставила небольшие отверстия на всех деревьях, что встретила на пути. И, не важно сколько их было, она так и не ослабела.

Сам же Хаджар, исчезнув черной вспышкой, оставил после себя лишь остаточное изображение в виде оскалившейся морды дракона.

Сам же он, переместившись к демону, ударил тому в грудь. Выпад Черного Клинка был настолько быстрым, что, рассекая воздух, он оставлял по бокам волны черной дымки.

Демон, несмотря на всю свою силу, не успел заблокировать удар и меч врезался ему в место где у людей находится солнечной сплетение.

Броня вокруг точки удара потрескалась, затем выстрелила железно-костяной крошкой.

Хаджар с удивлением понял, что это были не доспехи, а непосредственно тело твари.

Кровь потекла на Черный Клинок, а тот с жадностью впитывал её внутрь и, перерабатывая, добавлял к своей собственной энергетической структуре.

Позади же демона взорвался океан тьмы, внутри которого то появлялись, то исчезали драконы-удары.

Все, что находилось на расстоянии в семьдесят метров, попросту исчезло в потоке мистерий меча.

– Вра-а-аг! – прорычал раненный демон и взмахнул молотом.

Вокруг Хаджара мгновенно оплелся призрачный хвост дракона, а позади появился воздушный вакуум. Он вновь утянул Хаджара в свой провал, но на этот раз недостаточно быстро.

Молот успел мазнуть по торсу Хаджара. Чешуя призрачного дракона разлетелась энергетическими осколками, а сам Хаджар в очередной раз сплюнул кровью.

Его Ядро разом опустело на половину от своего запаса – столько требовалось, чтобы спасти его от мгновенной смерти. Даже касательного удара молота Безымянного хватило ему, чтобы оказаться на пороге дома праотцов.

И все это с учетом, что в его груди билось сердце Травеса, а по жилам не растекался Волчий Отвар.

Разорвав дистанцию, Хаджар почувствовал дрожь в ногах. Зов, Черный Клинок, Дух Кецаль, Королевство и аура Безымянных – подобная битва требовала от него немыслимых энергетических затрат. Сила буквально утекала сквозь пальцы и времени у Хаджара в таком интенсивном сражении оставалось не больше десяти, может пятнадцать секунд.

А значит стоило использовать свой козырь.

Подняв меч, Хаджар произнес:

* * *

Гигант-Иблим уже почти добрался до места главного сражения, как в небо ударил огромный вихрь тьмы. Разорвав смог, которым демоном затянули светила, он устремился куда-то еще выше.

Там, в вышине, он громом ударил своим звериным рыком и расправил два огромных крыла.

Еще через секунду по Зеленому Дому прокатилась волна силы. Она с корнями вырывала из земли деревья, дробила камни, осушала ручьи. Но вместо того, чтобы разбрасывать их в сторону, затягивала внутрь себя – к центру вихря.

Иблиму пришлось вонзить каменные руки в землю, чтобы и самому не оказаться затянутым внутрь.

Глава 861

Одно дело "знать" какой эффект даст стойка техники и совсем другое –видеть собственными глазами. Когда Хаджар высверкнул мечом в стремительном, секущем ударе, то не мог даже предвидеть, что произойдет.

Техники, которыми он пользовался прежде, были написаны для мечников, но не теми, кто посвятил всего себя, вплоть до самых потаенных уголков души, пути меча.

Черный Генерал был именно таким. Вся его суть, все его "я" сосредоточилось вокруг силы, которую ему дарил меч. И, видит Высокое Небо, не было в мире ни до, ни после мечника более великого и непобедимого, нежели первый из Дарханов.

И именно его техника, созданная мечником для мечников, находилась в руках Хаджара. И, в отличии от времен, когда он использовал её не зная Королевства и не обладая нужным минимальным уровнем понимания сути Духа Меча, на этот раз в его власти был весь объем мистерий.

Черный Клинок ни издал ни единого звука. Используя всю, до капли, силу, которую даровало Королевство, меч Хаджара буквально пролетел по воздуху отпущенным в свободный полет осенним листом. А затем, как обнаженный хищный клык, вонзился вовсе не в противника, а в пространство перед самим Хаджаром.

Третья стойка техники "Меча Четырех Ударов", без всякого сомнения, объединяла в себе мощь первой и скорость второй, но при этом наносила удар, казалось бы, в пустоту.

Сперва, когда Хаджар взмахнул клинком, направляя в технику весомую часть своего энергетического запаса, то показалось, будто вообще ничего не произошло.

А затем, прямо перед Хаджаром, на расстоянии удара Черного Клинка, прямо на пространстве, если такое вообще было возможно, появилась маленькая, растущая полоса разрыва.

И Хаджар, перед тем как мир задрожал, мог поклясться, что увидел внутри этой полосы готовый вырваться на волю желтый глаз с вертикальный зрачком.

В следующее мгновение полоса уже затянулась, но сила, которую она высвободила, была чудовищна в своих масштабности и разрушительности.

Пробивая дно болота на несколько метров вглубь, в небо выстрелило торнадо из черного ветра, созданного бесчисленным множеством повторяющихся и дополняющих друг друга ударов меча.

Ярость удара была такова, что даже барабанные перепонки не готового к подобному Хаджара дрогнули от рева готового к битве дракона.

Пробив смог, закрывший яркую лазурь, торнадо вдруг разделилось на несколько частей так, что с земли стало казаться будто это два эфемерных крыла.

Втягивающая сила торнадо, почему-то обтекающая самого Хаджара, была настолько велика, что с корнями вырвала не только вековые деревья, не сожранные зеленым, едким светом.

Тонны серой слизи, разлагающей материю в демоническом болоте, начали мглистыми шлейфами втягиваться внутрь торнадо. И, сколько бы внутри него не было ударов меча, но они превращали слизь в мельчайшие капли жидкости, которая уже вскоре исчезала.

Тоже самое происходило и с сотнями огромных, крепчайших деревьях. Их труха, не успевая взлететь к небесной лазури, исчезало где-то внутри не стихающего торнадо мириадов стремительных и острейших ударов меча.

Камни, даже не долетая до эпицентра, превращались в пыль, оседающую на плечах сражавшихся.

Хаджар и представить не мог, что создал Черный Генерал в своей технике, что могло создать подобную силу. И это с учетом, что демонов, неистово сопротивлявшихся давлению затягивающей силы, буквально сминало.

С них срывало костяные, железные доспехи. Им ломало крылья. Тех, кто оказался к эпицентру техники "Вернувшегося Меча" ближе всего и вовсе протащило по земле, а когда они дотронулись до сонма черных ножей-ударов клинка, то от них отрывало конечности и отбрасывало в сторону.

И там, беззащитных, израненных, их добавили воины племени Шук'Арка. Причем самих чернокожих, как и Хаджара, потоки затягивающего ветра будто обтекали и не замечали.

Но все это не было истинной мощью техники. Лишь эхо, которое, как бы не старался Хаджар, был не в силах сдержать.

Та поразительная сила, которая была заключена в этой стойке, поддалась Хаджару лишь на треть. Остальной же объем рассеялся в пространстве в виде всесокрушающего торнадо.

Истинная же цель техники – четырехкрылый демон, как теперь понимал Хаджар, находящийся на уровне человеческого адепта средней стадии Безымянного.

Вонзив молот в землю, он ожесточенно размахивал обеими парами крыльев, но с каждой секундой техника Хаджара не ослабевала. С каждым исчезнувшим внутри торнадо очередным деревом, конечностью демонов или литром серой слизи, техника становилась лишь сильнее.

Торнадо расширялось. Охватывая все большую площадь и терзая само пространство.

А затем сознание Хаджара пронзила вспышка осознания того, что ему следует сделать в следующий момент. Еще до того, как меч закончил описывать широкую дугу, используя максимум физических возможностей и энергетического потенциала, вливая в технику максимум энергии, он выкрикнул:

– Второй Удар: Обнаженный Клинок!

Черная полоса, пронзившая торнадо, не развеяла его, а буквально впитала в себя всю накопленную мощь третьей стойки. И их симбиоз, вылившейся в силуэт огромного, под сотню метров, извивающегося спиралью черного дракона, чье тело и клыки были созданы из меча, а гривы и чешуйки из цвета истинного серебра, ударил по демону.

Тот распахнул свою пасть и закричал, исторгая из глотки потоки зеленого света. Те ранили огромного дракона, но не могли остановить его безудержного полета.

Длинной в сотню метров, а шириной в десятью часть от этого, он пролетел через демона. А тот, оказавшись внутри, попал под бесчисленное множество пронзаюших выпадов меча.

Когда все стихло, то разрушения, оставленные Хаджаром на Озере Грез, показались бы детской шалостью с тем, что творилось в джунглях.

Позади демона, от которого остались лишь ступни, не попавшие внутрь дракона, внутрь полу-округлой траншеи, шириной в сорок метров, проваливались уцелевшие деревья, потоки воды и постепенно исчезающей серой слизи.

Сама же траншея, постепенно сужаясь, простиралась почти на полкилометра. Ни единого дерева, ни единого камня, клочка травы и или хоть одного уцелевшего зверя не было видно на всем её протяжении.

Хаджар покачнулся.

Он схватился за вовремя подставленное плечо Анетт.

Сердце билось так быстро, как никогда прежде.

Это действительно был он? Именно его меч и его руки воспроизвели технику подобной силы? И ведь он еще даже не обладал хотя бы Графством – не то, что Истинным Королевством.

И он все еще не мог полностью погасить эхо своих техник.

Его сдерживала метка Духа Меча, а нейросеть упорно показывала, что он может использовать лишь 4,8%а от своего максимального потенциала.

Но, тем не менее, он, Хаджар Дархан, Рыцарь Духа Начальной стадии, стер с лица земли демона, равного по силе Безымянному адепту средней стадии.

Да, разумеется, адепт обладал бы достойными техниками, артефактами и алхимией, но, тем не менее.

Насколько же в своем истинном проявлении была сильна техника "Меча Четырех Ударов" и насколько чудовищен должен был оказаться последний, четвертый удар, который Черный Генерал пока так и не раскрыл своему потомку.

Что же, на этом фоне Хаджар мог поверить, что Эрхард, Последний(Проклятый) Король смог завоевать все Сто Королевств и объединить их в первую человеческую империю и...

– Ох, Вечные Истоки и светлые Перворожденные, – опора внезапно исчезла из-под плеча Хаджара. Тот обернулся и увидел Анетт. Девушка, прикрывая рот ладонью, склонилась над телом юноши. Того самого, во взгляде которого Хаджар увидел собственное отражение. – Это ведь сын Хакатта.

– И кто... такой... Хаккат? – спросил Хаджар.

Он говорил с паузами. После такой интенсивной схватки сил оставалось немного. Их едва хватило, чтобы усилием воли подхватить красный кристалл, оставшийся после смерти четырехкрылого демона и спрятать его внутрь пространственного кольца.

– Сын Говорящего с Природой из племени Тулеп'Харус.

Глава 862

Хаджар, за годы странствий, видел много культур и со многими он успел наладить отношения и погрузиться в их быт. Но, все же, племена чернокожих разительно отличались от того, что он видел даже в тех же бесконечных барханах Моря Песка.

То, как выглядело празднование победы в племени Шук'Арка больше походило на какой-то шаманский ритуал призыва духов в племенах орков.

Или, возможно, погружение того же шамана в глубокий транс в племенах бедуинов. Или, быть может, на танцы пьяных сельчан в королевстве, ныне –баронстве Лидус. А еще, на оргию в узких кругах Даанатана.

Правда на последнее – в наименьшей степени.

Отбивая чуткий ритм, сливающийся с ритмом сердца и духа, гудели барабаны. Изукрашенные белой краской, которая на одних телах выписывала силуэт скелета, на других – тела каких-то зверей и стволы деревьев, члены племени танцевали вокруг костра.

Они били ногами о землю, стучали ладонями о бубны, кружились, подражая движениям птиц и монстров, а затем сходились в хороводе и тянулись, спрятав лица к земле, к огню.

А пламя отвечала им тем, что в ритм барабанов, поднималось к небу жаркими, синими всполохами, чтобы затем вернуться к своему собственному, нескончаемому хаотичному танцу оранжевых лепестков.

– Слово племени Тулеп'Харус уже было отправлено? – спросил Иблим.

Он принял из рук сидящего рядом с ним человека широкую миску-тарелку. На ней вполне свободно мог бы уместиться небольшой, фаршированный яблоками кабанчик. Но вместо этого она была укрыта листьями, на которых лежали комки каких-то разных смесей.

И, судя по запаху, специй в них было просто огромное количество.

– Да, Прокладывающий Путь, – кивнул передавший миску Охотник. – к утру они будут знать о том, что мы не сберегли сына их Говорящего.

– Значит к утру, – задумчиво протянул Иблим.

То, с каким спокойствием племя восприняло битву с демонами, поражало воображение. Но, не столько поражало, сколько пугало, как легко и просто они прощались с погибшими в бою.

После того, как Хаджар одолел явного предводителя зеленых тварей, битва довольно быстро сошла на нет. Десятки раненных черным торнадо демонов оказались легкой добычей для Охотников.

Их добили буквально за десяток секунд. Те же твари, что уцелелили, встретили натиск разом высвободившейся силы тысяч Охотников.

К тому же подоспел и сам Иблим. В образе каменного гиганта, он крушил Безымянных демонов так легко, будто сталкивался со смертными мужами.

Лишь некоторые умудрялись пережить два удара его зубастой палицы. Остальным же хватало и одного.

– А в чем проблемы с сыном Говорящего Тулеп'Харус? – шепотом, у сидящего рядом Анетт, спросил Хаджар.

После битвы, на вечернем костру, его посадили в круг людей, которые, как понимал Хаджар, ярче всего отличились в битве. Они ели первыми и пили первыми. А еще, по какой-то причине, сами не танцевали.

И, что характерно для таких маленьких социумов, к вопросам сильного молодого поколения здесь относились очень внимательно.

К отличившимся в сражении подходили молодые парни и девушки, брали сидящих за руки и, недвусмысленно намекая, уводили к шатрам или, если те были далеко, к кустам.

Благо шум стоял такой, да и темнота хоть глаза коли, что это никак не сказывалось на атмосфере празднования победы.

К Анетт и Хаджару, правда, пока так и не подошли. Кроме них были и те, кто отказался, но подошедшие не расстраивались и протягивали руку соседке или соседу.

Видимо к процессу размножения здесь относились очень легко.

– В том, – перебили уже открывшую рот Анетт. – что Тулеп'Харус второе, по величине, племя в Зеленом Доме.

Хаджар повернулся, чтоб встретиться взглядом с Аблимом – Говорящим с Природой. В битве с демонами, краем глаза, Хаджар видел Пятую Форму Аблима. И, проклятье, это было ни с чем сравнимое представление созданное из ужаса и невероятной огненной мощи.

Лучший из магов Империи, ректор школы Святого Неба, возможно и был способен на нечто подобное. Но Хаджар очень сильно сомневался, что нашелся бы в Дарнасе хоть один, кто повторил бы подобную жуть.

– И в том, – подхватил речь брата Иблим. – что кровь их Говорящих сильна. Этот титул, вот уже десять поколений, передается в их племени от отца к сыну. И, обучением сыновей, так же десятки лет, занимаемся мы – племя Шук'Арка.

– А почему они не обучают сами? Разве крупные племена Зеленого Дома не обладают правом передачи Знания.

– Обладают, – согласился Иблим. – но многие луны назад Тулеп'Харус советом всех Прокладывающих Путь и Говорящих с Природой были лишены этого права.

Интересно, все ли Говорящие были так же сильны, как Аблим? Или их власть над стихией разнилась от племени к племени. Просто даже если представить себе десяток подобных магов, то они могли бы заменить целый армейский фронт.

А выдай им нормальные артефакты и... даже представить страшно.

И вот такая сила существовала практически под боком не просто Империи Дарнас, а её столицы – Даанатана.

Всего два дня лету на небесном судне и ты уже в джунглях Карнака...

– Но почему?

– Это не то, что нужно рассказывать чужаку, – прошипел Аблим. – Тебе и так поведали слишком много того, чего ты знать не должен.

Видимо правило на диалоги с Говорящим с Природой на самого Говорящего не распространялась.

Хаджар же только чуть разочарованно покачал головой. Своим участием в битве он надеялся наладить отношения с племенем чернокожих магов, но, видимо, не получилось.

– Успокойся, Говорящий! – вдруг, что неожиданно, засмеялся Иблим. Он хлопнул по коленям и повернулся к Хаджару. – Сегодня ночь победы. Мы радуемся, что выжили в схватке с Туганс и радуемся за павших. Они встретили свою тьму достойно. И, отправившись к Вечным Истокам, смогут обнять своих Перворожденных. А те прошепчут им в волосы, как они горды их славной жизнью и проводят, сквозь тьму в новый свет. И, кто знает, может завтра мы встретим наших павших в виде луча солнца, крика новорожденного, дуновения ветра или щебета утренней пташки.

Хаджар мало понял из того, что услышал, но, видимо, религия чернокожих не так уж сильно отличалась от верований народов Семи Империй.

Слова Прокладывающего Путь встретили одобрительными криками и еще более откровенными танцами.

– Хаджар Дархан, – продолжил Иблим. Видимо для него вид обнаженных тел, изгибающихся в самых соблазнительных позах был чем-то совершенно обычным. – Ты проявил себя в битве. Уничтожил Прокладывающего Путь Туганс. Нарушил мое слово, но, все же, сделал это во благо. Проси чего пожелает твоя белая душа. Если в моих силах – я исполню твое слово.

Речь Иблима была немного странной и резала слух Хаджару, но, возможно, это лишь из-за корявого перевода нейросети.

Хаджар, не отводя взгляда от Прокладывающего Путь племени Шук'Арка, произнес:

– Я хочу получить ваше Знание.

И тут же в лагере повисла мертвая тишина.

Глава 863

– Да кто ты такой, белокожий чужак, чтобы просить о подобном?! –одновременно с тем, как в ярости закричал Аблим, за его спиной костер поднялся десятиметровым столпом, внутри которого роились хищные морды самых жутких тварей. – Твою голову, за одни только мысли о подобном, стоило бы снять с плеч и насадить на кол, чтобы на её примере показывать детям что происходит с теми, кто лишается рассудка!

Одобрительный гул пролетел над рядами воинов племени Шук'Арка.

– Ты проявил себя достойно, Хаджар Дархан, Северный Ветер, – Иблим выглядел максимально серьезным. – Но это не значит, что мы поделимся с тобой Знанием.

Любой, на месте Хаджара, тут же бы отступил. Одно дело ослушаться слова хозяина и присоединиться к нему в бою, и совсем другое попытаться забрать секрет, который являлся основой выживания всего племени.

Такое, не то что по законам гостеприимства, но банально по простой логике было опрометчивым шагом.

И, все же, Хаджар не был Хаджаром, если бы сдался так просто.

– Разве племя Шук'Арка не является племенем, передающим Знание? – спросил он. Стараясь сохранять спокойствие, Хаджар не поднимал голоса и даже не менял позы. Как сидел, так и продолжал сидеть. – Разве не вы говорили, что обучаете всех, кто приходит к вам за Знанием?

– Всех, кто нашей крови! – пламя за спиной Аблима стихла, но его глаза все еще оставались двумя темными провалами, с которыми Хаджар не спешил скрещивать собственный взгляд.

– Мы с вами вместе, плечом к плечу, бились с теми, кто не нашей крови! –на этот раз намного жарче возразил Хаджар. – Мы проливали кровь. Зеленую –демонов. И, что-то я не заметил, чтобы у меня кровь отличалась цветом от вашей крови.

– Ну так давай проверим! – зазвучало в толпе.

– Пустим кровь белому чужаку! – поддержали первого.

– Пусть повторит это без своей безумной головы!

– Белый возомнил, что он одного с нами племени!

– Где моя палица?! Только дайте мне до него добраться!

– ТИХО! – рев Иблима мгновенно заглушил все остальные звуки. Сам же Прокладывающий Путь поднялся и подошел к первому из воинов, кто выкрикнул в толпе. Удар могучего кулака шрамированного вождя отправил крикуна в короткий полет, закончившийся в ногах у других воинов. – Когда слово держат Прокладывающий и Говорящий, остальные молчат. Таков закон! И любой, кто его нарушит, узнает как выглядит моя собственная палица!

Народ стих, но по глазам было видно – одной искры окажется достаточно, чтобы вспыхнул лесной пожар.

– Только древние обычаи и законы! – Иблим воздел руку к небу, а затем указал на джунгли. – Только они отделяют нас от угнетателей прошлого и от зверей, которые живут в Зеленом Доме. Только они помогают нам выживать сквозь все луны, что прошли с нашего исхода из земель белых угнетателей!

Что-то в этот момент произошло.

Хаджар не мог понять или осознать что именно. Но что-то очень значимое, мистичное и безумно древнее. Как будто время прошептало ему на ухо ласковые слова детской колыбельной и попыталось обернуть в покров безмятежного забвения.

Откуда-то из толпы вышел старик. И, на его фоне, все те, кого Хаджар раньше называл старыми, могли бы легко сойти за младенцев.

Под каждым шагом его сухих ног, обтянутых потрескавшейся, почти серой кожей, меркли звезды и пропадали империи. В его волосах иссыхали одни реки и наполнялись водами другие.

На его руках падали величайшие из городов, чтобы на их обломках зарождались другие.

– Хранитель Прошлого, – шептались люди и, давая старику дорогу, расходились в разные стороны.

Они прижимали ладони к плечами, скрещивали локти на животе и опускались в глубоком поклоне.

Когда старик, чье лицо чем-то напоминало разбитую тем же временем скульптуру, подошел к костру, то случилось невероятное. Поклонились в том числе и Иблим с Аблимом.

– Хранитель Прошлого, – Прокладывающий Путь выпрямился и с гордостью поизнес: – Племя Шук'Арка с честью принимает тебя в нашем доме.

Старик, опиравшийся на резной посох самой странной формы, что только видел в своей жизни Хаджар, молча смотрел на Иблима. А тот, что еще удивительней, нервничал под взглядом сухого старца.

Из-за спины последнего неожиданно выглянул молодой мальчишка, которому впору было девочек за волосы дергать и в грязи играться. А он, Хаджару по колено, та же опирался на миниатюрную копию посоха.

– Ты правильно говоришь, – несмотря на то, что Хранитель Прошлого шептал, его было слышно так же хорошо, как весенний гром. – Обычаи отделяют нас от белых угнетателей.

– Спасибо, Хранитель Прошлого, – вновь поклонился Иблим.

– Но, – продолжил старик. – возможно память твоя помутнелась, Прокладывающий Путь для племени Шук'Арка. И ты забыл слова твоего отца и отца его отца и его отца и его отца. Забыл истории, которым мы учим своих детей, – Хранитель повернулся к Анетт и та тут же спрятала взгляд. – дабы они знали свои корни и видели кроны.

Иблим молчал.

Все молчали.

Один только старик говорил.

– Многие луны назад, два наших героя – Харум и Тулух, слуги и рабы в летающем городе Говорящих. Своими жизнями они проложили нам первые пути к будущему. Они выкрали Знание из каменных палат белых угнетателей и принесли его нам, сделав нас равными с Talesh – Говорящими. Так они стали первыми Прокладывающими Путь и первыми Говорящими с Природой. И с тех пор мы передаем это Знание всем, кто приходит к нам.

– Но к нам приходят люди нашей крови! – Аблим вышел вперед и встал перед стариком. – К нам приходят потомки тех, кто жил в рабстве на протяжении эпох! К нам приходят те, кто терпел пытки и унижения. К нам приходят люди, чья кожа того же цвета, что моя или твоя или любого человека около этого костра.

– Моя кожа? – старик сухо засмеялся. – Если я, в скором времени, не отправлюсь к Вечным Истокам, то скоро моя кожа станет куда белее, чем у Северного Ветра.

Хаджар понятия не имел, откуда старик знал, как его зовут, но в данный момент его это не очень-то и волновало.

– И все же...

– И все же, – Хранитель Прошлого перебил брата Аблима. – и все же, чем мы будем отличаться от Talesh, если мы, лиш из-за одного цвета кожи, откажем человеку, который проливал с нами и за нас кровь, в Знании? Чем мы будем отличаться от тех, кто угнетал нас на протяжении эпох? Разве забыли вы слова своих отцов и песни ваших матерей? Разве вы сошли с пути созерцания на путь власти и силы? Вы забыли что Природа, в равной степени, любит всех своих детей? Желтых, черных, коричневых, белых, красных – в её глазах мы все равны. Все мы её дети. Так учили Харум и Тулух, когда отдали свои жизни ради нас. И так живут наши племена в Зеленом Доме. Так будут жить наши дети. И так живем мы. И горе нашим племенам, если мы забудем об этом только потому, что у Северного Ветра кожа другого цвета.

Повисла тишина. Не мертвенная. А стыдливая.

Люди прятали глаза.

Смотрели себе на ноги, на кусты, на шатры, куда угодно, лишь бы не на старика.

– И все равно, Хранитель, – легкая усмешка отразилась на губах Аблима. –Он не проходил Посвящения. И, я не уверен, что ты найдешь хоть одного человека во всех племенах Зеленого Дома, кто согласиться отвести его к Горе Стихий!

В абсолютной тишине молнией сверкнул тихий, женский голос.

– Я соглашусь, – поднялась Анетт. – Я отведу Северного Ветра к Горе Стихий. Я скажу за него слово перед Перворожденными. Я покажу ему Вечные Истоки.

– Дочь, ты...

– Что же, – в который раз Хранитель перебил Иблима. – пока в наших племенах есть такие дочери, мы еще не обречены. Да будет так.

Глава 864

Странно, но сидя в шатре, абсолютно обнаженный, дожидаясь окончания подготовки церемонии Посвящения, Хаджар думал совершенно о других вещах.

Сидя на ворсистой шкуре (что приносило не самые приятные в жизни ощущения) в небольшом шатре, около столь же миниатюрного костерка, Хаджар размышлял не о вечном, а о насущном.

Черный Клинок внутри его души как раз закончил пожирать красный кристалл, оставшийся после смерти демона.

– Анализ, – отдал Хаджар мысленную команду.

[Обрабатываю запрос... Запрос обработан. До следующего эволюционного этапа объекта "Черный Клинок" осталось 72.481%]

Значит, ядро демона Безымянной ступени дало мечу всего полтора процента "мощности", в то время как до обретения Королевства подобное вещество привнесло бы, как минимум, все десять процентов.

Неужели Черный Клинок был настолько тесно связан с душой Хаджара, что изменения в нем самом несли изменения и в меч?

Если вдуматься, то подобное было настолько невероятным и сказочным, что нарушало все, что знал Хаджар о пути развития.

Вот только за последние восемь лет он столько раз встречался с тем, что опровергало учения Семи Империй о пути развития, что впору было волноваться на об исключениях из правил, а о самом правиле.

– Проклятье, – выругался Хаджар, когда стрелка волшебного компаса в очередной раз ответила полной безмятежностью.

Где бы ни были Эйнен и остальные, они все еще не могли активировать энергетический маяк. А без него, в джунглях Карнака, по размерам равных баронству Лидус, найти их не представлялось возможным.

Так что все, что оставалось Хаджару – терпеть то, как задницу щекотят ворсинки на меху и ждать начала Посвящения. Чему, кому, как и зачем – он понятия не имел.

После того, как Анетт вызвалась быть его проводником к Горе Стихий, лагерь племени Шук'Арка превратился в оживленный муравейник.

Хранитель Прошлого который, видимо, занимал какую-то уникальную позицию в иерархии власти чернокожих, мгновенно выделил один из шатров и приказал отвести туда Хаджара.

Последний даже не стал сопротивляться. Он не чувствовал угрозы от старика. Чутье, развитое за годы жизни в качестве уродца-раба подсказывало, что Хранителю просто любопытно, а еще немного скучно.

Несколько Охотников отвели Хаджара в шатер и сказали тому раздеться. Опять же – Хаджар спорить не стал. Сняв вещи, оставшись в чем мать родила, он так и сидел у костра.

О том, что происходило за пределами тканевых стен, Хаджар мог лишь догадываться по звукам, доносящимся до его ушей.

И то, что знакомый, легкий шаг вел столь же знакомый запах в его временные "владения" Хаджар понял заранее. Но стеснительности и, тем более, стыдливости он не испытывал. После всего, что пережил Хаджар, чураться собственной наготы было бы несусветной глупостью.

– У тебя широкие плечи, – Анетт, отодвинув бусинный водопад, заменявший дверь, вошла внутрь. – Одежды скрывали их и казалось, что у тебя тонкая кость.

Она обогнула Хаджара и встала напротив.

Как и сам Хаджар, чернокожая красавица была полностью обнажена. И все то, что раньше будоражило фантазию мужчины, теперь предстало перед ним в полной красоте.

Стоило признать, это был тот редкий случай, когда реальность оказалась лучше и заманчивее любых фантазий.

Широкие, мощные бедра переходящие в пышные, но не чрезмерно, ягодицы. Тонкая талия, на их фоне, казалась еще стройнее и заманчивей.

Две полоски мышцы вдоль впадины пупка, а сверху – крепкие, стоячие груди. Каждая размером с полтора кулака Хаджара.

В Даанатане лишь богатейшие из аристократок могли себе позволить специальные алхимические мази, которые бы сделали их груди такими же высокими и упругими.

На земле же лишь нож лучшего хирурга мог создать подобную роскошь. И, в редких случаях, поцелую самой природы.

Черные волосы Анетт, до этого всего собранные в мелкие косички, теперь пушистым покровом спускались по бедра, а яркие, синие глаза сверкали на фоне лица, цвета черненый меди.

Анетт была красива. Будто страстная ночь сошедшая на нежных влюбленных, еще не знающих, но вожделеющих объятья друг друга.

Видят Вечерние Звезды, тысячи мужчин ради одной ночи с таким произведением природного искусства были бы готовы продать Князю Демонов свою душу.

Тысячи... сотни тысяч... миллионы... но не Хаджар. Оценив девушку по достоинству, нисколько не стесняясь своей природной реакции на неё, он не сделал ни единого движения в сторону Анетт, а его сердце билось так же ровно и спокойно.

Чернокожая обворожительно, скосив взгляд в сторону мужского естества Хаджара, немного зарделась. Алый цвет на черных, пышущих жизнью и молодостью щеках, выглядел дурманяще привлекательно.

– Ты бы создал крепкое потомство, Хаджар Дархан, – прошептала она отводя взгляд в сторону.

Девственница – сразу определил Хаджар.

Но куда больше половой жизни Анетт его волновала миска белого цвета в её руках.

– Что это? – спросил Хаджар указывая на миску.

– Это? – не сразу сориентировалась девушка. Видимо происходящее было для неё пусть и не в новинку, но не самым рядовым событием. – Краска Шалгуш –её делают только Говорящие из волшебных пород дерева в час, когда звезды светят ярче всего.

Хаджар не ожидал такого подробного ответа, но, видимо, Анетт действительно нервничала.

– Расскажешь что будет происходить? – попросил Хаджар.

Анетт еще раз быстро мазнула взглядом по естеству Хаджара, и тому стоило огромных усилий не улыбнуться или как-то еще дать показать, что он заметил этот взгляд.

Когда же девушка опускалась рядом с ним на колени, он почувствовал абсолютно животный импульс повалить Анетт на спину, развернуть и с силой войти в неё с жадностью взявшись за то, что только попадется под руку.

И, как и любая женщина, Анетт почувствовала этот импульс Хаджара. Их взгляды пересеклись и оба замерли.

Хаджар понял, что если он поддастся животному инстинкту, то чернокожая красавица против не будет. Скорее – только за.

Но это было не подходящее время и не подходящая ситуация. Да и зверьми никто из них, все же и, возможно, к сожалению не был.

Всего доли секунды Анетт хватило, чтобы осознать, что ничего не произойдет. На миг в её ясных глазах промелькнул отблеск сожаления об упущенном.

Женщины...

– Я напишу на твоем теле древние символы этой краской. После чего, следуя моим указаниям, тебе нужно будет написать такие же и на моем. После этого мы отправимся на Гору Стихий, где ты попробуешь услышать имя своего природного "я".

Кроме того, что им обоим нужно быть вымазаться в дурно пахнущей субстанции, Хаджар так ничего и не понял. Но решил не уточнять.

– А почему мы голые?

Брови Анетт слегка приподнялись в искреннем, неподдельном удивлении.

– Потому что краска должна быть написана на теле, а не на одежде, –пояснила она.

– Ах, ну да, точно, – согласился Хаджар.

– Ляг на спину, – тон Анетт прозвучал как неоспоримый приказ. Видимо сказывалась кровь Иблима.

Хаджар подчинился.

Анетт нависла над ним и начала свое мистическое действо. И, видят Вечерние Звезды и Высокое Небо, все же человек – не более, чем животное, рожденное с крепким разумом.

Ибо тех усилий, что стоило Хаджару, чтобы не дать себе волю, он не применял с тех пор, как боролся с волей своего предка – первого из Дарханов.

Пальцы Анетт скользили по его телу, оставляя за собой символы и знаки, сути которых он не знал. Грудь, лицо, руки, ноги и, о демоны и бездны –даже мужское естество. Она коснулась всего его тела.

А затем, улегшись рядом, протянула ему миску.

– Следуй моим указаниям, – прошептала она. – И будь нежен.

В ярких глазах сверкала игривость сопряженная с типичной, девичьей насмешкой.

Глава 865

Когда все было готово, а Хаджар, едва не прокусивший губу от усердия (усердия не чтобы начертить узоры на бархатной коже Анетт, при этом проходясь от лица и до самых пяток, ) отодвинулся в сторону, в шатер вошел никто иной как Хранитель Прошлого.

– Хранитель, – Анетт собралась было вскочить на ноги, но не успела.

Старик отрицательно покачала головой и, кончиком посоха, слегка надавил на живот девушке. Та осталась лежать на спине.

Хаджар же понял, что ситуация, в которой Хранитель Прошлого племен Зеленого Дома участвует в данном ритуале не самая стандартная.

– Сегодня я произнесу священные слова, – старик, тяжело опираясь на посох, опустился напротив Хаджара и Анетт. Оказавшись по ту сторону от костра, он отвязал от цветастых одежд пояс с множеством мешочков и кармашков. – Когда мои слова закончатся, вы сможете ступить на путь к Горе Стихий.

– Да, Хранитель, – ответила Анетт.

Белая краска на её черной коже делала девушку лишь только еще более соблазнительной.

– Ты уже проходила Посвящение, Анетт, и знаешь что будет впереди.

– Да, Хранитель, – повторила красавица.

– Но на этот раз все может быть иначе. Северный Ветер не рожден в Зеленом Доме, он пришел сюда своей собственной дорогой. Другое солнце светило ему на пути, другие Перворожденные ждут его в своих полях. Его мир – отличный от нас.

– Но вы говорили...

– Я говорил, – видимо для Хранителя было в порядке вещей перебивать других людей. – что он такой же человек, как и любой из нас. И это так. Но так же как птица Дулук бывает разной породы, так же и люди – все мы одинаковы, но в то же время, волей Первозданных, абсолютно разные.

Услышав слово "Первозданные" Анетт осенила себя несколькими знаками. То же сделал и Хранитель Прошлого. Хаджар же просто лежал на спине и пытался понять хоть что-то из произнесенного под шатром.

– Теперь ты, Северный Ветер, – старик повернулся к Хаджару.

Они встретились взглядом и в отличии от остальных древних сущностей, в глазах старика плескалось вовсе не время, а... спокойствие. Спокойствие горы, которая пережила столько штормов, что перестала и вовсе их замечать.

– Когда вы с Анетт отправитесь к Горе Стихий, то будь готов к трем искушениям.

– Всего-лишь трем? – усмехнулся Хаджар. – Я не бахвалюсь, Хранитель, но я уже встречался с подобного рода испытаниями и искушениями.

– Я знаю, – внезапно кивнул старик. – Перья Белой Птицы в твоих волосах говорят мне о том, что ты встречался со свободным народом Желтой Травы.

– Вы знаете об орках? – удивился Хаджар.

– Когда-то представители их народа сражались с Talesh. Они называли белых Угнетателей осквернителями Знания и сподвижниками ложных Первозданных. Те же отвечали взаимностью. И война прекратилась лишь когда народ Желтой Травы ушел из этих земель далеко на восток и поселился там.

Чтобы потом исчезнуть из-за глупой мести одного юноши... Но это Хаджар оставил при себе.

– И, Северный Ветер, чтобы ты не испытал с народом Желтой Травы, это не сравниться с путем к Горе Стихий. Так что запомни мои слова – поддавшись, хоть раз, искушению, ты не сможешь забраться на Гору Стихий и навечно останешься блуждать в бескрайнем пространстве.

– Кстати, я не видел никакой горы в джунглях и...

Хаджар скосился на смеси в руках старика, затем на костер, а потом на волшебные знаки на своем теле и теле Анетт.

– Ох, прок...

Договорить Хаджар не успел. Хранитель что-то бросил в костер, а затем, качаясь в глубоком трансе, начал что-то петь. Его губы шевелились, в мире что-то менялось, пламя костра то застывало, то вздымалось к вершине шатра, но Хаджар не мог различить ни единого звука.

А затем что-то произошло. Что-то незримое, но стремительное. И когда Хаджар открыл глаза, то вокруг была ночь.

Светили звезды. Их созвездия были не похожи на те, что видел Хаджар ночами в Семи Империях и, конечно же, ни одно из них не было указано в старых звездных картах.

Под ступнями Хаджара приминалась мягкая трава. Вокруг поднимались деревья. Над кустами плясали светлячки. Большие и яркие, совсем как звезды.

Присмотревшись, Хаджар вдруг понял, что это действительно – звезды, а не светлячки. Но стоило ему потянуться хоть к одной, как они, оглашая окрестности звоном, отдаленно похожим на детский смех, исчезли где-то в густых зарослях джунглей.

Одновременно с этим, тропа под ногами Хаджара засияла ласковым, спокойным зеленоватым светом. Пульсируя, он стремился куда-то в северном направлении.

Проводив пульсар взглядом, Хаджар вдруг понял что там, во тьме, поднимается к небу гора, теряясь своим широким пиком где-то среди незнакомых звезд.

– Пойдем.

Рядом с ним стояла Анетт. Она выглядела как-то иначе. Нет, все та же молодая красавица еще не знавшая мужской ласки, но при этом она обладала большей статью, уверенностью и даже гордостью.

Будто из девушки превратилась в умудренную жизненным опытом, знающую цену себе и окружающим, женщину.

Знаки на её теле, нарисованные рукой Хаджара, светились раскаленным серебром. Они жгли глаза и Хаджар невольно отвернулся.

– Не стой, Хаджар. Иначе тебя заберет тьма, – её голос доносился как сквозь толщу воды, а мир вдруг начал затягивать туман едкого дыма. Пространство дрожало. Реальность подергивалась волной, которую можно увидеть, если смотреть на мир над племенем жаркого костра. – Бежим! Тьма наступает.

И Хаджар побежал следом за Анетт. В этом океане догоняющего их дыма, он мог ориентироваться лишь по тускнеющей светящейся тропе и по сверкающей серебром Анетт.

Она бежала по лесу так быстро и легко, что могла бы дать фору любому охотнику Долины Ручьев. Хаджар старался не отставать, но если Анетт была штормом, сорвавшимся в яростный полет, то Хаджар – весенним бризом, ерошащим волосы моряку.

– Постой, – попытался прокричать Хаджар, но с его губ сорвался лишь едва слышимый шепот.

Хаджар приложил усилий, но вдруг понял, что почти не может сойти с места. Тропа под его ногами стала мягкой и вязкой, как болото, в котором он недавно сражался с Демонами.

– Постой. Анетт. Погоди...

Хаджар потянулся к серебряному свету, но Анет уже исчезла во тьме. А потом он вдруг провалился куда-то вниз. Он падал во тьму, а над ним, как за стеклом, остался темный лес. Анет, вернувшаяся к тому месту, где он стоял только что, била кулаком по стеклу-земле и что-то кричала.

Хаджар не слышал.

Он только падал и падал. Все глубже и глубже во мрак.

Пока таинственный лес над его головой не превратился в сверкающую точку –звезду. А к ней не добавилось еще сотня тысяч таких же.

Он лежал на знакомой ему кровати в, столь же, знакомом помещении. Это была больница на холме, под которым раскинулись огни сияющего города. А за один из огней, горящих в доме, он и принял свет таинственного леса.

– Я ведь уже говорил, что мне доводилось терпеть подобное, – вздохнул Хаджар.

Ему показалось, что он сказал это вслух, но, услышав механический голос доносящийся из колонки ноутбука, напрягся.

– Что, все действительно так плохо?

Хаджар вздрогнул.

– "Не может быть", – подумал он.

В углу его палаты, на круглом стульчике, сидела девушка. На её коленях покоилась база акустической гитары, а сама она перебирала пальцами струны.

Глава 866

Её звали Елена. Человек, который забрал его из детского дома и привез в эту больницу, именно он и привел эту девушку. Но об этом Хаджар узнает позже.

Сейчас же он смотрел на черные волосы Елены, на то как тонкими пальцами она перебирала струны гитары. Как нежно извлекала теплые, приятные звуки музыки. Стройной, как её тело и переливчатой, как её голос.

Она пела.

Пела так, как умели не многие.

Хаджар впервые услышал её выступление на радиостанции. Ночной эфир в самое непопулярное время. Программа, которая делалась только для геймеров –людей, которые жили по непонятному для Хаджара расписанию.

И она пела для них. Песни, которые, люди такого типа может и понимали, но не принимали.

Ведущие над ней даже посмеивались по этому поводу. Что девушка с такой внешностью должна была пиарить себя на телевидении, а не на радио.

А Елена отшучивалась, что для того, чтобы попасть на радио, ей нужно терпеть изнасилование своих ушей, а на телевидение – чего-то другого.

Она была красива. Настолько, что Хаджар, когда увидел её у себя в палате, впервые в жизни пожалел, что он не может дотронуться до овала её лица, запустить пальцы во вьющиеся, длинные, густые волосы.

Не может заглянуть внутрь томных, зеленых глаз.

Но он мог писать с ней треки. Один, второй, третий. Электронная музыка с живым голосом не была чем-то новым для мира, но то, что они делали с Еленой, взрывало чарты.

За неполных полгода она превратилась в звезду мирового масштаба. Концерты, турне, участие в съемках вечерних шоу, первая роль в каком-то замшелом Голливудском фильме, но даже этому она была безмерно рада.

Шутила, что теперь не ей придется терпеть домогательства, а тем, кто принесет ей не тот кофе.

Кофе Елена, кстати, терпеть не могла. Предпочитала ему клубничный, крепкий чай.

Сперва она проводила с ним каждый вечер.

Приходила, играла на гитаре и терпела его молчаливое согласие с тем, что он никак не моет повлиять на её присутствие.

Встать и выгнать её он никак не мог. Да чего уж там – даже левой рукой шевелить был не в состоянии – только правой. Какое там встать.

А она веселилась, шутила, приносила ему еду и напитки, слушала музыку и играла свою.

День за днем действовала ему на нервы. А потом, вдруг, не пришла.

Первый час он был рад, второй находился в растерянности, а на третий понял, что должен её найти. Он использовал всю мощь социальных сетей, чтобы выяснить, что она даже не уходила из больницы.

Так устала, что выйдя в коридор, села на стулья для "ожидающих" и уснула.

Тогда он написал для неё первую песню.

Через месяц он стала хитом в нескольких крупнейших мировых чартах.

Потом был клип.

Разумеется, в нем участвовала лишь Елена, а вместо Хаджара привычный образ человека с ноутбуком вместо головы.

Её стали узнавать на улицах, присылать цветы и прочее.

– Не ревнуй, – говорила она и насмешливо, но добро добавляла. – Призрак больницы.

Она, как и он, любила мюзикл "Призрак Оперы".

И в тот день, когда все приключилось, они должна были пойти на него вместе.

– Мне кажется, ты здесь засиделся, – ворвалась она как-то раз в его палату.

Ка и всегда – сверкая ярче полуденного солнца, с улыбкой белее снегов на Эльбрусе, и с харизмой звезды мирового масштаба. Всегда яркая, всегда отзывчивая, добрая и радушная. Она была тем человеком, к которому остальные тянулись в попытке урвать хоть немного света, чтобы заполнить свою пустоту.

А она, перед каждым, выстраивала высокую стену отрицания, потому что весь её свет струился лишь в его, бездонную, жадную, ужасную бездну души.

– Как ты себе представляешь, чтобы мы поехали куда-то вместе? – компьютер не умел демонстрировать голосом сарказм, но Хаджару, тогда, хватало и этого.

– Точно так же, как посещал всякие мероприятия Стивен Хокинг! На электрическом кресле! Будешь как этот, ну, лысый из Икс-менов.

– Профессор-Икс, – напомнил он.

– Вот, точно! – Елена вздернула палец к белоснежному потолку и засмеялась.

– У нас в городе, да и в стране, этот мюзикл не показывают.

– А ты летал на самолетах?

– Самолетах? Я и на машине то два раза в жизни ездил. Один – в реанимацию. Второй – сюда.

– Мда, – Елена сделала вид, что задумалась. – Ну, благо, у самолетов есть такие волшебные штуки, знаешь, чтобы внутрь попадать. Называются трапы.

– Я знаю, что это такое.

– Тогда решено! Через две недели на Бродвее состоится показ Призрака Оперы. Мы с тобой сядем в чартер и, двенадцать часов, и мы уже на той стороне атлантике. Ты ведь не бывал в Нью-Йорке.

– Конечно же бывал. Каждый день посещаю. Сразу после того, как слетаю на важную встречу в Лондон и Гон-Конг. Иногда я бываю в этих городах одновременно.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты вообще не умеешь быть саркастичным?

– Что-что? Кажется, звезда однодневка что-то говорит. Лучше бы поработала над своим перебором. Ты в бочку не попадешь.

– Это такой намек на то, что я толстая? – Елена, смеясь, кружилась на каблуках. Её фигуре могли позавидовать многие из звезд Инстаграмма.

– Понятия не имею, – отвечал механический голос. – Может именно потому, что ты такая жирная, ты и не попадаешь в ноты. Я тут слышал в Японии сделали био-кибернитеческий ручной протез. Поставь себе – глядишь играть лучше станешь.

– А откуда ты о нем слышал? Что ты собрался делать с этой механический рукой, извращенец?!

– Эй, я совсем другое имел ввиду!

– Я должна срочно всем рассказать, что ты извращенец! – Елена достала свой смартфон. – Это будет сенсация.

– Ой, да делай что хочешь, жирная корова!

Вновь засмеявшись, она показала ему свой Твитер.

* * *

– Что, все действительно так плохо? – спросила она.

В вечернем платье, с гитарой в руках и электрическим креслом рядом.

– Ну давай, а то мы опаздываем.

Она, несмотря на макияж, укладку волос, высокий каблук и платье, стоимостью как некоторые машины, помогла ему забраться в электрическое кресло. Джойстик вместо ног, планшет с колонками вместо языка.

Он был одет в смокинг. На худом, сморщенном, атрофированном теле он выглядел как мешковина на пугале.

– Я хочу на вертолетную площадку, – сказал тогда он.

– Серьезно? Прямо сейчас?

– Пожалуйста. Я так давно не видел неба...

– Ну хорошо, – и вместе с Еленой, покинув ненавистную палату, он отправился по коридору больницы. Затем лифт, лестничный пандус предназначенный для каталог и, наконец, вертолетная площадка.

Порыв ветра разметал его волосы. Круглая металлическая площадка эхом отдавалась под колесами кресла. Яркие огни сверкали по периметру, а над головой сияли звезды.

Где-то там, у подножия холма, раскинулся город у гранитных берегов черной реки. Всадник из меди указывал путь и купола храмов поднимались над старыми, таинственными улицами.

Он любил и ненавидел этот город.

Регулируя джойстик, он подъехал к самому краю платформы. Под ним раскинулся океан тьмы и огней. Две сотни метров, не меньше, обещали ему свободу полета, а затем вспышку боли и забытье.

– Эй, ты чего?

Елена, ступая осторожно, будто пава, подошла к нему. Она придерживала руками прическу и смотрела на огни города.

– Красиво, правда? – спросила она.

Он промолчал.

Если бы он мог плакать, то, наверное, плакал бы.

– Знаешь, я давно хотела тебе сказать, – она заглянула ему в глаза. Такая чистая, такая светлая, такая прекрасная. Совсем как город у подножия холма. – Я тебя люблю.

Такая лживая, такая грязная, такая жадная до света. Совсем как город у подножия холма.

– И мне не важно, что скажут люди, мне не важно какие проблему будут ждать нас впереди, я хочу быть с тобой, – она улыбнулась своей привычной, пластмассовой улыбкой, в которой правды было даже меньше, чем в лабиринте кривых зеркал. Хотя, возможно, именно там и осталась вся правда этого мира.

– Во внутреннем кармане, – отчитался механический голос.

– Неужели... – Елена, роняя актерский слезы... боже, как же хороша она будет на экране кинотеатров... достала конверт.

Он, не дожидаясь, пока она его откроет, развернул кресло и направился обратно к лифту.

Она его развернула.

Ветер заглушил такой банальный и простой выкрик:

– "Ты все не так понял!"

Там, в конверте, лежали фотографии её и человека, который привел Хаджара в эту больницу. А еще фотографии с другими мужчинами. Главами записывающих студий, лейблов, корпораций, известными актерами, спортсменами и музыкантами.

Их было много.

И, кто бы их не прислал, Хаджар был ему благодарен.

* * *

– Северный Ветер! – донеслось сквозь мглу. – Северный Ветер!

Хаджар открыл глаза. Стоя на сияющей зеленым светом тропе, он, прислонившись к дереву, тяжело дышал.

Анетт, сияя серебром, тянула его в сторону высокой горы.

– Поторопись, Хаджар!

– Да, сейчас, – прохрипел он. – Иди вперед. Я догоню.

Анетт постояла недолго, а затем побежала дальше.
Хаджар сделал шаг и едва не упал.
Было больно.
Машинально схватившись за грудь, он отнял ладонь и посмотрел на неё.
Вся в крови.
В крови от открывшейся старой, уже даже позабытой, душевной раны.
Вытер ладонь о ствол дерева, Хаджар посмотрел на темную гору.

Глава 867

Хаджар бежал следом. Листья кустов резали ему ноги, но вместо крови на светящуюся дорогу проливались воспоминания о прошлом Хаджара. И чем больше их впитывала тропа среди мистичных, вечно изменчивых джунглей, тем сложнее Хаджару было сделать следующий шаг.

– Не оборачивайся, Хаджар, – кричала бегущая впереди Анетт.

Символы на её теле сверкали все тусклее. Гора, за прошедшее время, меру которому Хаджар не мог определить, приблизилась лишь немногим больше, чем прежде.

Душевная рана, открывшаяся после "первого искушения", тянула Хаджара вся ниже к земле. Воспоминания, сочившиеся из неё алой кровью, не давала ему свободно вздохнуть.

– Не поддавайся тьме, Хаджар! – кричала Анет.

Её смутный, сверкающий серебром силуэт терялся где-то в листве. Джунгли обступали Хадажра все плотнее. Лианы крепкими путами оплетали его руки и каждый раз ему приходилось прикладывать все больше усилий, чтобы прорваться сквозь их преграду.

Он потянулся внутрь души, чтобы призвать Черный Клинок, но обнаружил там лишь пустоту. А в следующий миг он уже вновь падал сквозь тропу джунглей.

Анетт на этот раз не стучала кулаком сквозь землю, пытаясь пробиться к нему. Лишь что-то показывала и беззвучно открывала рот. Наверное, что-то говорила.

Вновь превратившись в далекую звезду, джунгли сверкнули в последний раз, чтобы оказаться тлеющей сигаретой.

– Я не хотела тебя этим беспокоить, – прошептала она.

Лил дождь. Промозглый, резкий, колючий до невозможности, забирающийся под одежду и холодными "пальцами" щиплющий кожу.

Такой дождь никто не любил, но в этом городе он шел куда чаще, чем светило солнце.

Хаджар его обожал.

Любил смотреть на то, как стекают капли по стеклу окна в палате. Часто, даже слишком часто, он устраивал гонки между двумя каплями и сильно огорчался, когда побеждала та, на которую он не ставил.

А еще он его любил, потому что такой дождь напоминал ему, что он еще, несмотря на все свои проблемы, живой. Дышащий. Испытывающий чувства.

Когда выдавалась возможность напрячь санитара, чтобы тот вывел его на балкон, он долго "трогал" дождь, пытаясь, наверное, дотянуться до чего-то особенного.

– Правда, прости... это было жутко глупо, – сигарета, сверкая тлеющим огоньком, улетела куда-то в сторону огней пока еще не заснувшего города. Её алый свет исчез среди стоп-сигналов бегущих по автостраде машин.

Елена держала в руках те фотографии, что ему прислали на почту. А рядом с ними сиял экран её смартфона. На нем, вереницей, прочитывались десятки смсок с угрозами шантажа.

– Глупо было не сказать, – ответил он.

Поверить в то, что все эти фотографии не более, чем невероятно умелая подделка было легко. Так же легко, как обмануться любой иллюзией, когда и сам желаешь, чтобы ложь и правда поменялись местами.

Тем более легко это было сделать, когда Елена показала из каких именно фотографий были слеплены коллажи.

Что же, он всегда подозревал, что меценат, упрятавший его в уэту больницу, имеет особые постельные предпочтения. Но, тем не менее, даже несколько фотографий, которые показала Елена, могли бы разрушить карьеру этого честолюбивца.

Впрочем, как и многие другие...

– И во-сколько тебе обошлись эти фото? – задал вопрос скрипящий, механический голос.

Елена улыбнулась. Но фоне начавшегося дождя её слезы выглядели заблудившимися каплями. Каплями, которым было не дозволено стекать по столь прекрасному лицу.

– Ты не захочешь этого знать, – покачала она головой.

Внезапно его пронзило воспоминание. Воспоминание о том, как Елена, недавно, попросила посоветовать какого-нибудь не очень языкастого продажника.

Он спросил зачем, а она отшутилась. Но с тех пор приезжала к нему в больницу не на своем любимом белом коне, а на такси.

– Твой Ройс...

– Заработаю на еще один, – отмахнулся Елена.

– Детективы, нынче, такие дорогие?

– Вообще – не очень, – её смех сквозь слезы звучал даже приятней, чем обычный. – Но когда нанимаешь семнадцать детективных фирм, то влетаешь в копейку.

– Семнадцать... рассказала бы – я бы добавил со своей стороны еще три.

– Целых три? – Елена картинно прижала ладонь к сердцу. – Тебе не занимать щедрости, ...

Его имя заглушил рев летящего к больнице вертолета. Кажется, везли какую-то очень важную персону. При этом внизу, в глухой пробке на съезде с кольца, стояло сразу три реанимационных кареты.

В этом мире деньги были силой.

Это понимал даже он – калека, который не был способен контролировать собственное тело и чьи слюни утекали через специальную трубку, заведенную за ухо и спрятанную под длинными волосами.

– Нам, наверное, нужно уходить отсюда, – Елена, заправляя выбившуюся прядь, смотрела на приближающего огромного, белого, с красным крестом, железного шмеля.

Её платье промокло и прилипло к телу, подчеркивая линии идеальной фигуры. Стройные ноги, подчеркнутые высокими шпильками, облегало полотно платья с двумя вырезами по самые бедра.

Ветер крепчал и он успел заметить краем глаза, что она была в черном, самом эротичном белье, которое он когда-либо видел.

Хотя, женское белье, которое он видел собственными глазами, ограничивалось грязными тряпками, которые медсестры забирали от вновь прибывших ВИП-клиентов.

В основном – дочерей и жен каких-нибудь успешных личностей, которых откачивали от наркоты, алкоголя или попытки суицида.

Причем последнее – чаще всего.

– Наверное, – ответил все тот же механический голос.

Они развернулись и вместе покинули вертолетную площадку. Попав в бетонный кубик выхода на крышу, в то время пока он ставил коляску на механический пандус, она выжимала копну длинных, черных волос.

Елена никогда их не красила. Ей было и не нужно. Может шутка природы, а может новый виток эволюции – как никак, середина двадцать первого века на дворе, но её волосы были чернее нефти.

Открылись прозрачные двери лифта. Из какого-то невероятно технологичного материала, они подключались к каталкам и превращались в два огромных монитора, отображавших разные жизне-показатели.

Но сейчас они выглядели просто как два серых полотна. Таких же серых, как и пространство над городом. И тот факт, что в них отражалась пара промокших до нитки фигур, казалась ему чем-то метафоричным и лиричным.

Они стояли в неловком молчании. А обычно радостная, маленькая, зажженная звездочка Елена, наматывала мокрые волосы на кулак и старательно выжимала из них воду.

Но было видно, что занята она этим только для того, чтобы не разговаривать.

И, может быть, все, что он мог контролировать в своей жизни, зависящей от дорогостоящих препаратов и аппаратов – лишь одна рука, но это не делало его трусом.

Нет, никто и никогда не назвал бы его трусом.

– То, что ты сказала на крыше...

– Давай сходим на улицу! – нарочито громко, с широкой улыбкой на лице, выкрикнула Елена.

Она всегда так делала, когда хотела перебить его машинную озвучку. Ведь текст, набранный на клавиатуре, это не человек – он не замолкает, когда его перебиваешь.

– На улицу? – переспросил он, но было уже поздно.

Когда открылись двери лифта, Елена оказалась за его спиной и, нагло отключив передаточный механизм, толкнула кресло к центральному лифту и, сколько бы он не матерился и не размахивал рукой, через несколько минут, сбежав от толпы санитаров и двух врачей, пытавшихся заблокировать их в холле, они оказались на улице.

Глава 868

Когда в последний раз он оказывался за пределами больничной палаты? Раньше самым дальним его путешествием было расстояние от палаты до гидромассажного отсека, расположенного на другом конце этажа.

Ни на какие другие процедуры он никогда не соглашался. Даже когда чертов меценат привозил ему со всех концов планеты самых именитых врачей, занимавшихся реабилитацией, он просто действовал им на нервы.

Даже те, кто заранее убеждал, что готов к любым нервным срывам, в итоге сдавались и, порой, даже платили неустойку.

Что же, возможно именно ради этой неустойки их и приглашали...

А насчет гидромассажа... нет, он вовсе не питал глупых иллюзий или надежд, но в том помещении играло радио, а сама архитектура создавала невероятную акустику.

Один из подкупленных медбратов специально включал зал для него одного и только по ночам. Именно там он впервые и услышал Елену.

Девушку, которая в данный момент шла рядом с ним по пустынной мостовой. По левую руку плескалась черная, холодная река. Запертая в столь же холодные объятья гранитных набережных, она пересекала весь город, но так и не превратила его во вторую Венецию – как и задумывал основатель северного города.

Они шли в сторону основного и самого известного проспекта города.

Елена, что-то без устали щебеча, забавно чеканила шаг. Кажется, она рассказывала ему про парады или чей-то клип, потому как, согнув локти, умилительно размахивала руками и пыталась маршировать.

Учитывая, что она была одета в дорогущее платье и высокие шпильки, выглядело это несколько сюрреалистично.

Она смеялась, порой выкрикивала что-то, корчила забавные рожицы.

Шел дождь.

Промозглый и холодный.

Он его любил.

Любил так, как мало что в этой жизни. Но в данный момент, любуясь словно светящимися в темноте, зелеными глазами Елены, он страстно желал, чтобы дождь прекратился.

Чтобы закрылись небесные шлюзы, чтобы выглянула луна. Расплавленным серебром засверкали лужи на мостовой, чтобы старинные дома, дворцы и храмы, ослепительно сияли в тихий, ночной час.

В отличии от южной столицы необъятной страны, этот город, все же, порой засыпал. И сейчас, в четвертом часу ночи, сложно было встретить даже бродячего пса, не то, что другого прохожего.

– Боже, ты самый классный собеседник на планете! – воскликнула Елена, чем привела его обратно в чувства.

Он, наверное, вздрогнул бы всем телом от неожиданности, а так лишь смазано пролетел пальцами по клавиатуре.

– Аамроилот, – произнес механическим голос.

– Это ты название для следующего трека придумал, молчун? – несмотря на дождь, Елена не выглядела намокшим полотном художника импрессиониста.

Косметикой она пользовалась лишь лучших брендов, наверняка чем-то водостойким, да и наносила её по-минимуму. Природа щедро наградила нынешнюю звезду всеми качествами, о которых остальные могли только мечтать... разглядывая ценники у хирургов.

В середине двадцать первого века пластическая хирургия добилась тех высот, когда каждый, обладая нужным количеством средств, мог создать себе такой внешний облик, о котором мечтал.

– Нет, ты вообще будешь со мной разговаривать или свежий воздух в голову ударил? – вновь засмеялась Елена.

На этот раз не сквозь слезы, а как всегда – открыто и зажигательно.

– Ты красива, – прощелкал динамик – на технику, в отличии от косметики, вода влияла не самым лучшим образом.

Смех сразу стих. Елена отвернулась и посмотрела куда-то в сторону широкого проспекта. Несколько одиноких машин, ограждение вокруг собора, пара сонных студентов, заснувших на лавке – неподалеку находился университет, некогда выпускавший учителей.

– И как только ты не стал бабником... – прошептала Елена.

– Ну не знаю, – на экране, прикрепленном к креслу, появился смайлик пожимающий плечами. – может это потому, что я двигаю только одной рукой.

– Пока у мужика есть хоть один палец, он не импотент, – наставительно произнесла Елена.

– Извращенка... твоей музыке место в порнофильмах, а не в хит-парадах.

– Если бы я сочиняла для порно, то, поверь мне – это было бы лучшее порно в мире!

– Погоди, меня сейчас снесет на проезжую часть от твоего раздувающегося эго.

– Оно и к лучшему, – показала язык Елена. – может кто-нибудь из водителей поправит твое перекосившееся лицо.

Очередная секундная тишина, а затем взрыв смеха со стороны Елены. У него же это выглядело только как паралитическое подергивание уголков губ и стук кулака о подлокотник.

Так они, представляя из себя весьма жуткую картину, и заливались.

Лил дождь.

Её платье превратилось в какое-то полное непотребство выброшенной из ночного клуба тусовщицы, а его смокинг, висевший тряпьем, в целом... никак и не изменился.

Один комментарий на эту тему и они вновь умирали от дружного гогота.

– Как же хорошо, – Елена закрыла глаза и подставила лицо потокам дождя.

Падали ей на веки, стекали по щекам, а затем сбегали ниже по волосам, которые они только недавно так отчаянно пыталась просушить.

Она улыбалась. Ярко и без всякого стеснения.

Она плакала. Так горько, что он был готов отдать все что угодно только за то, чтобы суметь подняться с этого проклятого кресла.

Собрав всю волю в кулак, он направил её в ноги, но те отказывались сделать хотя бы один шаг вперед. Даже дернуться. Даже просто заныть фантомной болью, как это порой бывало.

Он представлял себе, как поднимется. Как подойдет к ней. Обнимет со спины, заключит в объятья, прижмет и прошепчет на ухо три самых важных слова.

Нет-нет. Вовсе не "я тебя люблю". Это слишком пошло и избито.

Нет, у мужчины, если он действительно был мужчиной, а не мальчиком, не знавшим пыли извилистых жизненных троп, были совсем другие три слова.

"Все будет хорошо". "Ты будешь счастлива". "От всего сберегу". "Никому не отдам".

То, что в последствии назовут ложными обещаниями, чего будут боятся как огня, потому что именно эти и многие другие три слова, а не пылкое и юношеское "я тебя люблю", служили мостами даже через самые широкие пропасти.

И он это знал.

Он все это знал.

Он знал, как прошелся бы губами по каждой соленой дорожке, оставшейся на ей горячих, даже под таким холодным дождем, щеках. Он знал, как зарылся бы лицом в душистые, пахнущие весной, волосы. Как крепко держал бы её чуть выше живота и не давал даже шелохнуться.

И все бы это он делал молча.

Потому что важнее трех слов, всегда и для всех, это тепло. Тепло другого человека. Который не словом, а действием говорит – "все хорошо, я тут, все в порядке, поплачь, но не бойся я упасть. Я здесь – я тебя удержу".

– Я тебя удержу! – хотел закричать он, но рука так и застыла над клавиатурой.

Слюни текли по трубке, исчезая за спиной. Ноги, сложенные кривой загогулиной покоились в специальных металлических пазах. Скрюченная шея, вывихнутая челюсть, впалые глазницы, мешки под глазами, выпирающие надбровные дуги.

Несимметричный торс с округлой, вогнутой дугой, грудиной.

В мире, где толпы людей боролись за свободы – против "лукизма", против "сексизма", за одинаковые туалеты для обоих полов, за еще какой-то бред, отрицающий законы природы, на него старались не смотреть.

Среди равноправных лицемеров, ищущих глубину внутреннего мира, его –чудовище, оставили в белом замке больничной палаты.

Догнивать свой пустой век, который он пытался наполнить музыкой, но с каждым днем проигрывал очередную битву в борьбе с растущей в душе бездной.

– Прости, – Елена утерла слезы и, собравшись, встряхнула плечами. – А давай сходим выпьем?

– Тебе мало дождя?

– Я серьезно! Ты бывал в баре? Хотя, кого я спрашиваю. Вы, затворники, по барам не ходите.

И, смеясь, она направилась вниз по проспекту. Он поехал следом за ней.

Глава 869

Хаджар схватился за единственное, что могло помочь ему не утонуть в этих воспоминаниях.

Протянутая рука, сияющая расплавленным серебром. Почти как лужи на мостовых в каменном центре города, отказывающимся сдаваться терзающим небо башням из хрома и стекла.

– Не сдавайся, Северный Ветер! – голос Анетт был практически не слышен.

Его заглушал шум дождя.

Высокое Небо, он ненавидел дождь.

Почему все, что случалось плохого в его жизни, должно было быть связано именно с дождем.

Проклятье...

Это так банально.

Дождь...

Почему не извержение вулкана, почему не ураган, на худой конец – даже простой ясный, солнечный день. Но нет, все происходило под ритм барабанящих капель дождя.

Такое впечатление, будто у того, кто писал его судьбу, были проблемы с фантазией. Или же, наоборот, слишком дурное и странное чувство юмора.

– Не сдавайся, Хаджар! Борись со своей тьмой! Иначе ты никогда не сможешь выйти к свету!

Реальность перед глазами Хаджара плыла. Так, как если бы он лежал на воде на спине, и, иногда, влага попадала бы ему на глаза.

– Поднимайся, здоровяк! – чернокожая красавица, взвалив Хаджара на плечо, потянула его вверх. – Если не пойдешь сам, я донесу тебя до Горы! И пусть тебе перед Перворожденным будет совестно, что тебя тащила на себе женщина!

Вместе они пошли сквозь утопающие под дождем джунгли. Острые листья продолжали резать ноги Хаджара. И воспоминания проливались на светящуюся зеленым тропу.

Рана на сердце Хаджара, старый шрам, который он заставил себя забыть, открылся еще шире. И только теперь, глядя на то, как "кровь" заливала его тело, он понял смысл волшебных знаков, которые на нем чертили.

Они обрамляли каждую из душевных ран, каждый шрам на поверхности его "я", который он получил за годы странствий.

Они скрепляли их, стягивали лучше, чем корабельные канаты. Но не могли сдержать тот, что был самым уродливым и большим.

И именно его, впившись когтями, вскрыло это жуткое место.

– Шевелись же ты, белокожий! – рычала Анет.

Она тянула его за собой.

Все дальше и глубже в джунгли.

Хаджар, еле переставляя ноги, смотрел на капли влаги на листьях. Он вглядывался в лужи крови. И, не видя в них своего отражения, находил лишь сцены из прошлого. Прошлого, которое, вместе с болью, выливалось из него.

– Елена... – прошептал Хаджар.

Он споткнулся и в третий раз упал на землю.

* * *

– Испытание... – он моргнул. Они стояли под навесом, прикрывавшим лестницу в очередной подвальный бар. Он слышал, таких было много на этой улице города. Довольно иронично, учитывая её "думающее" название. – О чем ты говоришь?

О чем он говорил?

Учитывая, что ему показалось, будто он увидел в неоновом свете вывески сияющие волшебном светом джунгли, то... в лучшем случае, он начал постепенно сходить с ума.

Говорят, так происходит с альпинистами в горах – из-за перепада давления и разряженности воздуха. Может существует и обратный эффект, когда годами живешь на высоком холме, на девятом этаже больницы, да еще и не выходишь из помещения?

Пальцы молниеносно пролетели по клавиатуре и:

– Не знаю, – ответил механический голос.

– Не знает он... – все так же театрально вздохнула Елена. – если для тебя мое присутствие это настоящее испытание, то как же мы будем смотреть Призрака Оперы?

– Понятия не имею, – пожал плечами анимированные смайлик. – я сделаю вид, что пришел не с тобой.

– Тебе придется очень постараться, чтобы сделать вид, – Елена выделила последние слова. – что ты куда-то там пришел, – на последнем она засмеялась.

Кто-то со стороны счел бы её самым жестоким человеком на свете, но он лишь пару раз стукнул кулаком по подлокотнику – так выражался его смех.

За годы неизлечимой травмы он привык к самым разным формам отношения к себе. До "почтения на расстоянии" от фанатов – наверное, он был единственной звездой мирового масштаба, к которому никогда не пытались проникнуть поклонники или папарацци.

До "ненависти на расстоянии" – даже в середине двадцать первого века еще оставались недовольные жизнью личности. Такие, зачастую, почему-то, становились радикальными националистами, что, в большинстве случаев, приравнивалось к спартанскому фашизму.

Ему не раз предлагали покончить жизнь самоубийством и прочее.

Но если это были лишь две крайности, то середину – самое распространенное явление, составляли "сочувствующие". Они его жалели. И именно от этой жалости он, чудовище, и прятался в своем белоснежном замке.

А потом ворвалась она – Елена. Человек, который его никогда не жалел. Часто на него злилась. Ругалась. Подшучивала. Смеялась вместе с ним. Что-то рассказывала. Сочиняла музыку. Заботилась о нем, но зная определенную грань, меру.

Ураган в его маленькой, налаженной, катящейся по наклонной, жизни. Или в подобии этой самой жизни.

Трудно определить.

– Что это за бал? – спросил смайлик.

– Понятия не имею, – не задумываясь ответила Елена. – Никогда его здесь прежде не видела.

Они стояли под яркой вывеской с которой струился красный, неоновый свет. Несколько лент свисались всего в две буквы "DH". Слева от D стояла девушка, с ангельскими крыльями, а справа – парень с хвостом черта и трезубцем.

Они смотрели друг на друга через эти две буквы.

– Бар "DH"... – летели пальцы по клавиатуре. – никогда о таком не слышал.

– Здесь много таких, – Елена первой отправилась вниз по лестнице. –постоянно закрываются одни и открываются другие. Порой – всего на неделю или на две.

– А ты откуда знаешь?

Странно, но у маленького подвального бара имелся механический пандус –площадка на рельсах, которая спускалась по нажатию кнопки.

Именно благодаря ей он смог спуститься следом за Еленой.

– Девушке надо как-то себя обеспечивать, ... – мимо пролетела машина из опущенных окон которой на всю улицу орал последний их совместный трек.

– Выбор одобряю! – закричала Елена вслед водителю. – Но ты все равно мудак!

Из окна исчезающего немецкого спорт-кара высунулся средний палец. Интересно, знал ли водитель кому его показывает? Наверное – нет.

– О чем я... ах, да – я работала в таких. Выступала по вечерам. Прибыль делили с баром.

– Я думал, ты работала в баре Булгаков.

– Да, – кивнула Елена и толкнула входную дверь, оформленную в стиле салуна дикого запада. – Но потом туда пришла Лана – её исполнение больше нравилось публики.

– Идиоты...

– Ну, голос у неё действительно был мощнее... Хотя – сейчас уже не важно.

– Ну да – ты ведь теперь звезда.

– Я не об этом, – засмеялась Елена. – бар закрыли.

Пройдя через узкий, тесный тамбур, они оказались в помещении бара. Странно, но Хаджару показалось, будто он уже здесь бывал. Во всяком случае, ему все казалось знакомым, чего просто по определению быть не могло.

– Вон, смотри, свободный столик, – Елена указала на стоящий впритык к барной стойке, круглый столик для двоих.

Он поехал следом за ней, уже жалея, что согласился на эту авантюру.

Глава 870

Барной карты на столике не лежало, вместо неё покоилась пирамидная табличка с надписью: "Пожалуйста, подождите пока к вам подойдет официант."

А с обратно стороны: "Если он к вам не подошел, то и вы не подошли нашему бару. Давайте расстанемся друзьями"

Толи это был худший маркетинговый ход в мире, толи... лучший. Он пока не определился.

– Позволь девушке отлучиться в дамскую комнату, – улыбнулась Елена и, оставив клатч с телефоном на столике, направилась в сторону уборной.

Он не возражал. Может быть и хотел попросить её остаться, но не стал. Он не был трусом и мог посидеть один в незнакомой обстановке.

Ведь не был же...

Вообще, обстановка бара, несмотря на агрессивную цветовую палитру в виде красного цвета, была весьма приятной.

У дальней стены, на небольшой сцене, стояли музыкальные инструменты. Заплатанная, сотню раз чиненная, простая акустическая гитара с табличкой "Малышка".

Рояль – тоже старый и обшарпанный, который, судя по всему, не раз перевозили и роняли. Наверное этот старичок мог рассказать пару тройку интересных историй из своего прошлого.

На нем, в кейсе, лежала скрипка. Из трех местных аксакалов она была самой старой.

Все остальное оборудование было как с иголочки. Бас, две "электрухи", ударная установка, пара усилителей и простенькие колонки.

Бар был небольшим и для хорошего звука иного и не требовалось.

Кстати, что удивительно, несмотря на поздний час, народа в баре было достаточно приличное количество. У стена, за угловым столиком, на длинных диванчиках собралась целая компания. В центре сидели юноша и девушка.

– Тим! – крикнул кто-то из-за столика. – А можно я пойду шафером?

– Так, нет Ройс, эту позицию ты задолжал мне, – засмеялся кто-то другой.

Парень же только глупо улыбался и смотрел в глаза своей спутницы.

– Шумят, они.

– Да ладно тебе, Проныра, – намного ближе к сцене оказалась еще одна компания. Их было даже больше, чем занятых обсуждением свадьбы.

Среди них, что еще сильнее удивляло, оказалась иностранка. Медная кожа, вьющиеся черные волосы – она явно была уроженкой латинской америки.

– Мы вообще сыграем сегодня или нет? – возмущалась девушка из их компании. Тот редкий случай, когда, по его мнению, девушке шла мальчишеская прическа.

Помимо этих двух, здесь были и другие.

Кто-то так же в компании. К примеру пятерка ребят, которые, как подозревал Хаджар, еще не встретили своего совершеннолетия. Как их впустили в бар –кто знает. Но они пили простой сок и ели яблочный пирог.

Пах тот просто невероятно.

Еще здесь была одинокая фигура мужчины с седыми волосами. В потертом плаще он выпивал за барной стойкой и читал книгу.

Какой-то пижон в дорогом костюме с иголочки и начищенных до блеска туфлях. Оттянув мизинчик, он потягивал виски, но по его ледяному, цепкому взгляду было видно – никакой это не франт.

Но и криминальная птица не такого высокого полета, как почти его полная копия (в плане одежды) которая притаилась в углу и что-то яростно набирала на клавиатуре ноутбука при этом выпивая прямо из бутылки. Что странно, учитывая обстановку в баре – самую дешевую водку, которую только можно было найти на полках.

– Добрый день, – подошли к столику.

– Шлемакуцй, – вновь, от неожиданности, набрали пролетевшие над клавиатурой пальцы.

– Не уверен, что у нас есть такое в меню, но я могу попросить повара сделать специальный заказ. Если звезды сегодня в правильном порядке, а Меркурий в третьем доме – он его приготовит.

– Добрый вечер, – выдал механический голос.

– Если вы утверждаете, что он добрый, то так и есть, – пожал плечами официант.

Это, пожалуй, был самый странный официант, которого только он видел. И дело вовсе не во внешности, которая у него была истинно профессорская, и не в шраме, который пересекал лицо от левого виска до правой скулы, а в глазах.

Такие глаза просто не могли быть у простого человека. И, самое удивительное, он не мог подобрать им нужного описания.

Просто чтобы описать подобное, нужно его с чем-то сравнить, а сравнить такие глаза было не с чем. Он не сомневался, что официант, который сам собой напрашивался на прозвище Шрам, был единственным в мире обладателем подобных глаз.

И дело было вовсе не в цвете...

– Скоро придет моя спутница, – возможно ему показалось, но даже механический, безжизненный голос, вдруг зазвучал как-то неуверенно. – Она любит коктейль в котором много разного крепкого алкоголя, цитрусового сока, а еще он красного цвета.

– Это называется гранатовый лонг-айленд.

Он был удивлен тому, с какой скоростью и легкостью официант-Шрам опознал коктейль по настолько(!) сумбурному описанию.

А еще – у него в руках не было ни блокнота, ни ручки.

Шрам не собирался записывать и выглядел так, словно... знал, что он закажет.

– А еще салат из хлеба, капусты и курицы.

– Классический цезарь с курицей, – кивнул Шрам.

– Спасибо большое, – смайлик на экране широко и глупо улыбнулся.

Он терпеть не мог эту улыбку, но в настройки не лез. Его отношения с техникой видимо кармически складывались просто ужасно. Как-то он умудрился сломать флэшку.

Каким образом? Это осталось загадкой для тех.поддержки, которая пыталась воскресить с неё утерянный альбом.

– Но я пока не вижу вашей спутницы, так что – что будете заказывать вы?

– Я?

– Ну, я стою перед вам, разговариваю с вами и принимаю заказ у вас. Не вижу причины, по которой я бы спрашивал у него, – Шрам указал себе за спину.

Там, за барной стойкой, около зеркальной стены выставленной из бутылок алкоголя разнообразнейших сортов, стоял бармен. Такой же высокий, как и официант, но внешности диаметрально противоположной. Вот вроде и не было в нем ничего необычного, но тут же напрашивалось прозвище – Добряк.

Взгляд его мягких, теплых глаз мгновенно располагал к себе. А улыбка и легкая пухлость лишь дополняли образ.

Такому мгновенно расскажешь о всех бедах и секретах, а потом еще и совета попросишь. И даже не станешь спрашивать, если у бармена на тебя время. Ведь если он стоит по ту сторону стойки, значит априори что-то тебе должен. И никого не волнует, что это не он к вам пришел, а вы к нему...

– Увы, в моем состоянии я не могу позволить себе выпить.

– У нас есть капельницы.

Та пауза, которая после этого повисла в воздухе, была какой-то совершенно невероятной.

– Вы издеваетесь?

– Ни в коем случае. Наш бар "DH" знаменит тем, что мы можем обслуживать любого посетителя, который нам подходит.

– И я вам подхожу?

– Без всякого сомнения, – мгновенно и с жаром ответил Шрам. – Так что –могу поставить вам капельницу с тем же напитком, что и вашей спутнице.

На экране появилось начало нового предложения. Одинокая буква "я", после чего рука зависла над клавиатурой.

– О, как замечательно, что вы подошли, – из-за спины Шрама появилась Елена.

Он испугался, что сейчас начнется привычный ступор человека, встретившего звезду. А такие ступоры, обычно, заканчивались весьма непредсказуемо.

Но вместо этого Шрам буднично, отработанными движениями, будто и не таких людей принимал, отодвинул стул и пригласил Елену сесть.

– Я бы хотела заказать...

– Ваш спутник уже сделал заказ – гранатовый лонг и цезарь, – ненавязчиво и даже галантно перебил Шрам. – прошу прощения, но в баре "DH" сделанный заказ нельзя отменить изменить или дополнить. Мы выбираем лишь раз и на всегда.

Елена посмотрела на него и улыбнулась.

– Какие странные правила, – прошептала она.

– Какое странный бар, – нисколько не стесняясь напечатал он.

– Ну так как насчет капельницы? – спросил Шрам.

Глава 871

– Вы издеваетесь?

– Как я уже ответил вашему спутнику – нет, – Шрам даже в лице не изменился, хотя Елена умела быть убедительной в своем недовольстве. –Итак, что будете заказывать вы?

Признаться, ему сейчас не хотелось ни есть, ни пить.

И тут его поразила озорная догадка.

Пальцы вновь полетели над клавиатурой.

– Вы можете обслужить любого клиента, верного?

– Любого подходящего нам клиента, – поправил Шрам. – Да – верно. Я так вам и сказал.

– Значит, вы можете выполнить любой заказ?

– Абсолютно.

– Тогда, пожалуйста, поставьте запись "Stand By Me", но – на виниле.

Винил в середине двадцать первого века стоил на вес золота. С чем это было связано – никто не знал.

Шрам улыбнулся. Но не так, как обычно делают люди пытаясь при плохой игре сохранить лицо, а победно. Будто только этого и ждал.

– Разумеется, – ответил он и отошел к стене, выложенной декоративным кирпичом.

Он достал из кормана блестящую монетку и бросил её в приемник на старом музыкальном аппарате. Несколько кнопок, два столбика пластинок и динамик –он мог поклясться, что музыкальной машины образца середины прошлого века здесь не стояло еще пять минут назад.

Хотя, скорее всего, он просто её не заметил.

– Приятного вечера, – Шрам забрал пирамидку с надписью и удалился к барной стойке.

Они остались вдвоем. Какое-то время смотрели друг другу в глаза, а потом опять засмеялись.

Уже через десять минут Шрам принес коктейль и салат. Елена набросилась на закуску голодной львицей, а после того, как девушка утолила первый голод, они начали болтать.

И, казалось, болтали обо всем на свете. О каких-то невероятных глупостях, граничащих с полным абсурдом, а затем резко перескакивали на мысли о таких размытых понятия как свобода или даже честь.

– Нет, ну ты представляешь, – Елена, с покрасневшими от алкоголя щеками, хлопнула ладонью по столу. – они решили меня шантажировать простой порнухой. Меня! Порнухой? Да это ведь сексизм!

– Слышу слова настоящей феминистки, – "смеялся" механический голос и щелкали пальцы по клавиатуре.

– А вот тебе было бы приятно, если бы тебя зафотошопили со всякими потными, толстыми мужиками? Ну ладно – пусть будет с толстыми потными бабами?

– Ну не знаю – может быть и рад. Хоть какое-то разнообразие.

– Извращенец! – Елена отпила еще немного красного яда. Вытерла губы салфеткой и с новыми силами бросилась в спор о чем-то вечном и нетленном... кажется они обсуждали революцию в жизни людей – смывающиеся втулки для туалетной бумаги, изобретенные в начале века.

Каким-то невероятным путем, полным смеха, алкоголя и песни Бена Кинга, они пришли к выводу, что космос перестали осваивать менно из-за втулки.

– Нет, ну серьезно, – он стоял на своем. – вот сидит инженер на белом троне, думает свою мысль, а тут раз – надо бы выйти. А туалетка закончилась. И, представляешь, надо придумать как выкрутиться из ситуации – куда деть втулку, как найти новый рулон. А если его – рулона, нет, так и вообще засада сразу.

– Так вот все наоборот, – не сдавалась Елена. – пока он думает, как ему быть, то вся гениальная мысль уйдет. А тут раз – бросил, смыл и вперед покорять звездные дороги!

– А почему тогда втулка есть, а космос не осваивают?

– Скорее всего это из-за... из-за... – Елена, явно уже не в самом трезвом состоянии, забавно нахмурила брови. – Все из-за порно!

– Опять ты за свое!

– Ничего подобного!

– Везде видишь свой дурацкий сексизм...

– Нет, ты послушай, все дело в...

Они смеялись, болтали, не зная счета времени. Окна в баре были задрапированы, так что не смотря на часы, не было ни единого шанса узнать, какой сейчас был час.

Только когда у Елены завибрировал телефон, только тогда они поняли, что на улице уже рассветало.

– Надо отправляться в обратный путь, – произнес механический голос.

– Как это поэтично звучит – обратный путь, – Елена, после звонка, будто внутри себя какой-то тумблер повернула. Девушка явно клевала носом и засыпала. – Знаешь, наверное, никто, кроме тебя, уже так и не говорит.

– Так? Это как – так?

– Так, будто ты из другого мира. Не от сюда... не такой как все.

– Ты пьяна, Елена.

– Может быть... а может именно поэтому я тебя и полюб...

– Вы собираетесь нас покинуть?

Черт!

Если бы он мог двигать своим телом, то это тело сейчас бы двинуло Шраму прямо промеж его невероятных глаз. Официант, как неоткуда, возник прямо около их столика.

– Да, пойдем уже, – донеслось из динамика.

Жаль, что он не мог отображать тех эмоций, с которыми набирался текст на клавиатуре.

– Может останетесь?

– Нет, спасибо. Мы пойдем. Сколько с нас?

– Ну хотя бы на полчаса, – почему упорствовал официант. – пока не доиграет альбом.

Он прислушался. После Бена Кинга играли и другие исполнители, а сейчас пел приятный, женский голос. Он его не узнавал. Но игра была невероятной, а голос мощный, глубокий и такой проникновенный, что с первых же нот замирала душа.

– Нет, мы пойдем, – неожиданно жестко возразила Елена. – терпеть не могу её пение.

Она поднялась на ноги, схватилась за край стола, покачала головой, а затем, качаясь, направилась в сторону выхода.

– Чертова Лана, – расслышал он перед тем, как Елена исчезла в тамбуре.

Он убрал руку с клавиатуры, положил на рычаг джойстика и начал "выпарковываться" из-за столика.

– Подумайте, – Шрам преградил дорогу. – может хоть одну песню послушаете?

* * *

– Ты опять нарушаешь правила, – Добряк, протирая стаканы, даже не смотрел в сторону своего бессменного официанта. Тот, положив на стойку грязную тарелку и стакан, облоктился локтями и уставился на музыкальный аппарат.

Шрам моргнул и пластинка, будто по-волшебству, сменилась на музыку одного калеки.

– Не понимаю я электронщины, но что-то в ней есть – цепляет.

– Ты будешь продолжать меня игнорировать?

– Учусь у лучших, – развел руками Шрам. – ты этим занимаешься на постоянной основе – почему не могу позволить себе и я.

– Еще раз – ты слишком часто нарушаешь правила.

– Ему было бы лучше остаться здесь.

– Это не тебе решать.

– Но и не тебе.

– А я и не вмешиваюсь.

– О, поверь мне, старый друг – я вижу.

– Поверь мне, старый враг, ты не будешь видеть, если не уберешься за седьмым столиком.

– Ты мне угрожаешь.

* * *

Когда они поднялись обратно на проспект и отправились вверх по улочке – в сторону автобусной остановки, то что-то заставило его обернуться.

Сгущался утренний туман. И, может, именно из-за него ему и показалось, что подвал, в котором находился странный бар "DH" отсутствовал. Вместо него в основании дома красовалась монолитная плита.

Дурацкая игра света и теней.

Глава 872

– Закурить не найдется?

В современном мире эта фраза была сродни сленгу, так как классические сигареты уже десятилетие как были запрещены по всему миру – приравнены к тяжелым наркотикам.

Так что эту фразу можно было услышать лишь от комиком, с экрана телевизора, а еще от бандитов, которых прогресс, увы, изжить не смог.

Из подворотни вырулила компания очень характерного вида. Кожаные куртки с металлическими заклепками, высокие ботинки на шнуровке и непонятной расцветки штаны.

Елена, понимая правила игры, протянула им свой клатч.

– Вот так быстро, красотка? – заводила – самый щуплый, нескладный и хилый из пятерки, явно был разочарован. – Может поиграем?

– С девками своими играй, – Елена не показывала ни грамма страха. Может была слишком пьяна для этого, но, скорее всего, просто не чувствовала угрозы для себя. – Получил что хочешь, а теперь проваливай.

– Что хочу? – щуплый качнул своим ножом бабочкой и описал им силуэт фигуры Елены. – Что хочу я еще не получил.

– Попробуй возьми, – фыркнула девушка.

Щуплый сощурился.

– Смелая, что ли? Ну так я...

– Щуплый, – окликнули заводилу. Надо же – как сильно он угадал с кличкой.

– Чо надо?

– Это же Елена.

– Кто, блять?

– Не блять, а Елена, – и Елена, абсолютно спокойно, сплюнула под ноги щуплому. – а с блядями можешь на шоссе поболтать. Глядишь за своего примут.

– Чо сказала? – щуплый замахнулся ножом, но его руку поймал высокорослый парень.

– Простите его, – пробасил он. – в детстве роняли. Вырос, вот, имбицилом.

Сжав запястье парнишки настолько сильно, что тот застонал от боли, он забрал кошелек и вернул его Елене.

– Приятного вам вечера и простите за беспокойство, – и бугай, развернувшись, пошел обратно в сторону подворотни.

Следом за ним поспешили и другие трое. Один только щуплый остался, чтобы подобрать оброненный нож.

Он же, сидя в кресле, поражался тому, насколько нынче образованные и с подвешенным языком орудуют гопники. И впрямь – культурная столица.

И тут взгляды его и Щуплого пересеклись. В глубине зрачков парнишки тут же полыхнула чистая, незомутненная ненависть, смешанная с такой же ядовитой завистью.

– Проваливай, сучка, – прошипел он. – Не знаю кто ты – но тебе сегодня крупно повезло.

– Поверь мне, малышь, сучка – не самое страшное, как меня обзывали.

– Да мне похуй, – он сжимал нож так сильно, что пальцы побелели. – Свали отсюда и уродца своего забери ебан...

Договорить он не смог.

Кулак Елены врезался гопнику прямо в губы. Кровь, смешанная с поломанными зубами, полилась на мостовую.

А крепкий у неё был удар, поставленный. Давал о себе знать совсем не "женский" фитнесс.

– Фука! – и щуплый бросился вперед.

Она бы увернулась, не будь у неё длинных шпилек. Проклятых, длинных шпилек, которым она наступила на шлейф разреза своего платья.

Будто в замедленной съемке он наблюдал за тем, как она, споткнувшись, падает спиной вниз. Её красивая нога плетью взлетает и, абсолютно случайно, подсекает ноги гопнику. И тот, потеряв равновесие, падет на неё сверху.

В последствии врач, купленный с потрохами директором Елены, не сможет сказать точно от чего она умерла раньше – от ножа, пробившего сердце или от черепно-мозговой травмы, полученной от падения головой на поребрик.

Не прошло и трех секунд, как на свете не стало Елены – вечно радостной, лучезарной, такой свободной и, наверное, самой одинокой красавицы на свете.

– Ты что натворил, дегенарт?

– Я... я... это само! Все само! – закричал залитый кровью щуплый. – Дерьмо! Сучка! Это он во всем виноват!

– Да я тебя придушу, ублюдок! – прибежавший на шум бугай за грудки поднял заводилу. – Это же макруха, даун! Мы ведь просто подшутить хотели, засранец!

– Мокруха, как мокруха? – щуплый окончательно потерял связь с реальностью. – Я не могу! У меня сессия начинается! Мне папа за красную зачетку пообещал новый мерин!

– Дебил, какой мерин! По нам тюрячка теперь плачет! – закричал уже другой из компании.

Как-то разом исчез их напускной бандитизм. Избалованные жизнью студенты...

– Не по нам, а по нему – барану, – возразил другой.

– Да все как соучастники пойдем! – продолжал орать бугай, треся щуплого за грудки.

– Не пойдем... не пойдем! Прикончим уродца и смоемся. Здесь камер нет! А даже если есть – в таком тумане ничего не увидят.

– Прикончим? Прикончим?! – бугай оттолкнул окровавленного подельника и тот плюхнулся задницей на камни. – – Если такой умный, ты и кончай.

Щуплый, на дрожащих, шатающихся ногах, поднялся. Подобрал нож и подошел к нему. Он приставил к его горлу полосу горячего от крови ножа.

А он даже не поднял руки, чтобы защититься. Он даже не видел щуплого, нависшего над ним. Не видел четверых испуганных подростков, сгрудившихся вокруг.

Он лишь смотрел на остекленевшие глаза Елены. Смотрел на её волосы, чернее нефти и безлунной ночи, они сплелись в комок на камнях старой мостовой.

Багровые ручейки падали в жидкую бездну и исчезали в ней. Река принимала в себя частички Елены, которая так любила этот город.

Что было потом, он помнил плохо.

Кажется, зазвучали сирены проезжавшей мимо полицейской машины. Струхнувшие подростки-студенты бросились врассыпную и это их и сгубило.

Машина ехала совершенно по другому делу. Но, привлеченная такой реакцией, зарулила на улочку.

Их схватили через три дня.

Всех.

Потом приехала скорая. Какие-то неизвестные люди убрали её тело в черный пакет и вперед ногами загрузили в карету реанимации. Туда же подняли и его самого.

Они поехали по кольцу в сторону больницы.

Кажется, над головой шумели лопасти вертолета...

Он сидел в своем дурацком кресле и смотрел на глянцевые отблески, которые оставляли белые лампы на черной поверхности мешка, внутри которого лежало тело Елены.

Они остановились.
Их выгрузили.
Шел дождь.
Холодные, колючие капли падали на проснувшийся город.

* * *

– Это подлость! – закричал, на пределе возможностей, динамик.

– Это бизнес, – возразил лощеный хлыщ, пришедший к нему в палату. – Елена давно стала проектом. В неё вложены большие средства больших людей. У неё несколько концертов впереди, съемки фильма, запуски собственных брендов одежды, косметики, парфюма, не говоря уже о съемках фильма. Мы не можем все это потерять.

– Но вы уже потеряли самое важное – Елену.

– Не будем опят спорить о том, что произошло в ту ночь. Никто не виноват и...

– Вы виноваты! Я виноват! Все виноваты!

– Возможно. Но сейчас мы занимаемся не судом, а деньгами. Благо хирурги сейчас творят чудеса, а мы уже подбирали дублеров и двойников, на случай если график Елены станет совсем плотным и она не сможет успевать везде.

– Вы хотите...

– Мы не хотим. Мы уже сделали. Единственное, что от требуется от вас –подписать соглашение о неразглашении и продолжить писать для неё музыку.

Его затошнило.
Он почувствовал себя грязным. Почувствовал себя самой последней тварью.
Уродцем.
Калекой.
Он не смог её спасти при жизни, а теперь с его помощью хотят лишить и смерти.

– Вы знаете, что с вами произойдет, если вы откажетесь, – хлыщ кивнул на документы. – Через две недели, в случае отказа, вас выпишут отсюда и отправят в социальный приют. Условия там не сравнимы с этими.

– У меня есть деньги и...

– У вас нет денег. Все счеты оформлены на вашего патрона, который, кстати, тоже вложился в Елену. И крупнее,ч ем кто-либо другой.

Проклятье...

– Подпишите документы и, даю слово, вы никогда больше не увидите меня и не услышите о нас. Если, кончено, будете исправно поставлять минусовки. За текст не беспокойтесь – мы уже создали группу из способных людей. Не таких, разумеется, как вы, но если захотите.

Он поставил свой росчерк, а затем швырнул папки к дверям.

– Убирайтесь!

Хлыщ поднялся, поправил костюм, взял папку и, остановившись в дверях, не поворачиваясь обронил:

– Так я и думал, – после чего ушел.

* * *

Держа украденный после обеда нож у сонной артерии, небритый и немытый, он смотрел на огни города. На жкране его ноутбука была фотография с первой страницы известного таблоида.

На ней Елена, в компании известного режиссера, пришла на премьеру "Призрака Оперы".

Вот только это было не Елена.
Не его Елена.
Он предал её.
Дважды...
И не допустит третьего раза.
На столе лежала предсмертная записка изобличавшая все грехи, а нож уже коснулся кожи, как в палату вошел неизвестный.
Выронив нож, он делал вид, что держит себя за подбородок.

– Не спишь?

– Вы кто? Кто вас сюда впустил?

– О, не переживай, я здесь работаю. Мы не виделись – я с седьмого этажа.

– Отдел нейрохирургии?

...

* * *Хаджар лежал на холодных камнях.
Под ним раскинулись светящиеся зеленым светом джунгли.
Сверху сияло незнакомыми звездами небо.
Хотя, почему незнакомыми.
Просто он не сразу их узнал.
А еще шел дождь.
Холодный и колючий.
Но на этот раз он не смог спрятать слез. Слез от жуткой боли в груди – в том месте, где полностью открылась старая рана.

– Ты забыл кто ты! – прогремел голос и из тьмы вышла фигура в черном плаще.

– Нет...

– Ты опозорил себя и своих предков, Северный Ветер!

– Нет, это не так...

Фигура приближалась. Каждый её шаг сотрясал гору, на вершине которой лежал окровавленный Хаджар.

– Ты забыл кто ты! Ты забыл свой путь!

– Нет...

Она мраком нависла над ним. Полы её плаща трепал порывистый, штормовой ветер.

– Кто ты? – прохрипел Хаджар.

Глава 873

– Что здесь происходит?!

В шатер, в сопровождении Аблима и нескольких самых одаренных из числа Говорящих, вошел Иблим. Он держал в руке свою палицу и выглядел максимально воинственно.

– Посвящение, – только и ответил старик.

Обняв резной посох, он сидел рядом с костром и смотрел на двух лежащих рядом людей. Анетт уже постепенно приходила в себя. И, когда сознание девушки вернулось из странствия по Зеленому Дому, то старик набросил на неё цветастое покрывало.

– Дочь, – Иблим бросился было к своему ребенку, но путь ему преградил посох.

– Ты знаешь ритуал, Прокладывающий Путь, – проскрипел голос Хранителя Прошлого. – пока Северный Ветер не вернется с Горы Стихий, нельзя прикасаться к Провожатому. Иначе ты рискуешь добавить к его тьме, свою собственную. Так он может никогда оттуда не вернуться.

– Он и так вряд ли оттуда вернется, – хмыкнул Говорящий с Природой. – Я еще никогда не видел такой большой раны.

Иблим, только сейчас обративший внимание на гостя своего племени, осенил себя священными знаками.

Тяжело дышащий, покрытый испариной, дергающийся воин, чье тело – сплошные сухие мышцы, чьи жилы – канаты, весь в шрамах, он явно переживал не лучшие дни.

На солнечном сплетение расползалась огромная рваная рана из которой сочилась черная субстанция.

– Что скажешь, Анетт, дочь Иблима?

– Хранитель, – окончательно вернувшаяся в реальность Анетт положила ладони на плечи и поклонилась. – Северный Ветер будет бороться до конца.

– С такой тьмой?! – гнев Аблима отразился в бушующем костре. – Ни один человек не сможет выдержать подобного! Нам следует облегчить его страдания!

Пламя выстрелила до отверстия в куполе шатра. Оно яростно трещало исчезающими в пепле поленьями, а его жар подпалил ресницы на лице Хаджара.

Старик Хранитель вытянул ладонь к костру. Аблим, схватившись за грудь, отшатнулся, а столб оранжевой постепенно превратился в спокойный танец горячих, алых лепестков.

* * *

Небо над Хаджаром напоминало погнутый лист метала. А искры, мчащиеся по изгибам изорванного листа железа – молнии, сверкавшие над голов.

Скрежет сминаемого материала – неуклонно приближающийся, нарастающий гул страшных громовых ударов.

Потоки дождя хлестали по лицу. Бритвенно острые капли рассекали щеки и оставляли кровавый след, сливавшийся на камнях с черной субстанцией вытекавшей из жуткой раны на груди Хаджара.

И это темно багровая смесь струилась к полам плаща фигуры, нависшей над Хаджаром.

– Ты забыл кто ты... – вновь повторила она.

– Я знаю кто я, – прохрипел Хаджар.

Он попытался встать, но чужая стопа надавила ему на рану. И, кто знает, грохот, разлетевшийся над темными джунглями – был ли это крик Хаджара, или же все тот же гром.

– Если так, ты почему тогда ты похоронил её внутри себя?

Молния рассекла пространство над фигурой.

– Елена... – прошептал Хаджар.

Это был так давно... так давно, как он заставил себя забыть это имя. Стер его из самых потаенных уголков своей души. Смыл её образ собственной кровью и потом, пролитыми в бесконечных битвах и тренировках.

Это был его секрет. Скелет. Один из тех, что каждый человек убирает в настолько далекий ящик, какой только может у себя найти. И все это только за тем, чтобы жить чуточку спокойнее.

Со временем, если ему повезет, то лишь иногда вспоминает его смутный силуэт и, содрогнувшись, обновляет замки.

Воля Хаджара была крепка. Крепче, чем можно себе представить. С её помощью он запер этот скелет так далеко, что не могли его отыскать ни Черный Генерал, ни голем в Пустошах, ни Тень Бессмертного Мечника в горах Балиума, ни Хельмер с его жутким кошмаром, навеянным через шамана орков.

Но здесь, на горе стихий, шел дождь.

Тот самый.

Острый, промозглый, проникающий под кожу и забирающийся в саму душу.

И как у любого замка, даже самого надежного, есть ключ его отпирающий, так же было и с тайником Хаджара.

– Она погибла не по моей вине, – простонал Хаджар. – я ничего не мог сделать – это был только её выбор.

– Ты мог её не забывать! И не забывать того, что она сделала для тебя.

– Я не забыл, – Хаджар столкнул чужую ногу со своей груди.

Одно это простое движение заставило его скорчиться от жуткой боли.

– Забыл, – стоя на своем фигура. Её голос был то сравним с громом, терзающим небо, то со свистом обнажаемого меча, то со вкрадчивостью отцовских наставлений. – Ты все забыл. Даже свое имя...

– Я помню мою имя!

– Тогда как тебя зовут, Хаджар Дархан, Северный Ветер?!

– Ты уже назвал его! – очередная вспышка молнии на этот раз очертила лицо Хаджара. – Хаджар Дархан, урожденный Дюран – мое имя.

Гроза на мгновение стихла. Шторм унялся. И в мгновенной тишине шум падающих капель казался далекой канонадой. Выстрелами, бьющими по сердцу.

И тихий, шепчущий голос фигуры лишь дополнял общую картину.

– Нет, это имя – замок, за которым ты спрятал всю тьму, что собрал в том мире.

Том мире...

В первые в своей новой жизни от кого-то, кроме себя и собственного сознания, Хаджар услышал пусть даже намек, но о Земле.

Он поднял взгляд на фигуру. Ветер все так же трепал полы её плаща. Но в такой тьме было сложно определить даже примерные контуры мужская она или женская, не то что – кому именно могла принадлежать.

И здесь не помогала даже абсолютная память Рыцаря Духа.

– Кто ты? – прошептал Хаджар.

Какое-то время фигура молчала, а когда над головой сверкнула очередная молния, то её голос стал походить на самый жуткий шторм, который только мог обрушиться на головы смертным.

– Ты забыл меня, как забыл и её! Я был с тобой с самого твоего первого вздоха! Я был с тобой в том приюте, когда каждый день кто-то пытался оспорить твое право на жизнь! Я был с тобой в той темнице, в которую ты запер себя сам! Я был с тобой, когда ты лежал на холодном столе под ножами врачей! Я был с тобой в этом мире! Я уберег тебя от мечей...

В сознание Хаджара ворвалась сцена, где он маленький стоял на плацу Мастера в королевском дворце Лидуса. Он смотрел на то, как на него падали десятки острых мечей со стойки.

– Я был Един с Мечом и...

– ЛОЖЬ! – от грохота, сорвавшегося с уст фигуры, раскололись камни вокруг. Молнии опустились с неба и превратили часть горы в лаву. – Эту иллюзию –меч, ты принял в руки, потому чтобы боялся меня – единственного, кто всегда был с тобой. Я был с тобой всегда, ... – очередной удар грома заглушил какой-то звук. – но ты отказался от меня. Предал меня так же, как предал и Елену.

– Не правда.

– Тогда назови свое имя, Хаджар Дархан! Назови его, чтобы назвать и мое!

Хаджар вновь посмотрел на фигуру.

Тьма из его раны перетекала в плащ фигуры. Так ему казалось недавно. Теперь же он видел, что это не плащ поглощал тьму, а тьма была плащом –оковами, запиравшими фигуру.

– Я знаю кто ты... – с трудом поднявшись на ноги, Хаджар схватился за плечо фигуры. – Но где ты был... где ты был, когда я нуждался в тебе больше всего?!

И с этим криком Хаджар сорвал капюшон с головы фигуры.

На него смотрела половина его собственного лица. Вторая же состояла из сгустка чего-то эфемерного и неуловимого. Но тот ясный, светлый, яркий синий глаз, которым другой-Хаджар смотрел на него, говорила все, что нужно было знать.

– Где ты был... – прошептал Хаджар. – когда я предал тебя.

– Ты предал лишь себя, Хаджар Дархан, – ответил голос, ничем не отличавшийся от его собственного. – И теперь заплатишь за это.

Глава 874

Рукоять меча была сделана из молнии, которую фигура, обладавшая половиной тела Хаджара, а другой эфемерной субстанцией, попросту схватила и, скомкав, в своих руках выковал рукоять. А затем, рассекая рукоятью воздух, он создал лезвие.

Синее, как небесная лазурь, с черными прожилками шторма и сверкающим серебром молнии. Лишенный гарды клинок чем-то напоминал Черный Меч, только выглядел более грозным и будто соединенным с фигурой.

– Я не стану с тобой сражаться, – покачал головой Хаджар.

Даже это движение вызвало у него судорогу в теле, а сам он отшатнулся в сторону. Рана на теле все еще сочилась темной кровью.

И, если бы не его воля, то он уже давно бы исчез под давлением душевной раны. То, что могло уничтожить даже Безымянного, лишь причиняло Хаджару невероятную боль и лишало его способности нормально стоять на ногах.

Гром бил по ушам стенобитным тараном, а молнии сверкали хищным оскалом голодного, разъяренного зверя.

Дождь хлестал по телу градом острейших стрел.

– В этом весь ты, Хаджар Дархан! – рев фигуры, обладавшей половиной лица Хаджара, перекрыл даже шторм. – В тебе нет самого важного!

Удар меча был быстр. Быстр настолько, что Хаджар, обладавший Королевством Меча, не смог даже заметить его. И огромная синяя полоса, расчертив пространство, исчезла где-то около горизонта.

Изнутри рассеченного фигурой шторма посыпались сотни и тысячи молний. Сливаясь в единый поток, они сформировали огромного крылатого монстра, который впился в Гору Стихий.

Часть её он превратил в каменную пыль, разлетевшуюся по ветру, а другую не то, что расплавил, а попросту испарил.

– В тебе нет ярости, – тихо, почти не слышно, прошептала фигура.

Сквозь потоки дождя, игнорируя вспышки молний, она шла прямо к Хаджару.

– Когда ты берешь в руки меч, он молчит. В нем нет жажды битвы. Лишь попытка убежать, скрыться от всего сущего. Но это не битва! – очередной удар грома слился со словами фигуры. – Это бегство! Это трусость!

– Я не трус! – кровью сплюнул Хаджар. – Ты знаешь это! Ты, из всех других, знаешь это!

– Я – знаю! – молнии и гром били вокруг фигуры. Они терзали вечную гору, превращая её в пыль и лаву. – Но знаешь ли ты?! Ты забыл! Забыл все, что делало тебя собой! Ты променял меня. Ты променял мою ярость, променял мою свободу на рабство!

– Я у меня не было выбора!

– ВЫБОР! – гром ударил с такой силой, что казалось, будто он расколет и небо, и землю и даже вселенную со всем множеством миров. – выбор, – уже намного тише повторила фигура. – есть всегда. А ты отказался от меня ради него!

Меч оказался в сантиметре от груди Хаджара, а следующая вспышка молнии показала огромный иероглиф, оказавшийся за спиной Хаджара.

Каждая нить, каждая черта, из которых состоял узор, были будто бы созданы резким и невероятно мощным ударом меча. А все вместе они создавали контр бронированного жука.

– Он дал мне силу, чтобы защитить моих товарищей, – прошептал Хаджар. –Защитить моих людей... Так, как меня этому научила Елена.

– Она учила тебя не этому, глупец!

– Откуда тебе знать?! – Хаджар, и сам не сдержавшись, перешел ни крик. И пусть каждый звук на таких тонах приносил ему нестерпимую боль, но лучше страдать физически, чем душевно. – Тебя там не было! Тебя не было на той мостовой! Тебя не было в тех горах! Я остался один!

– Только трус боится одиночества! А ты не трус – я знаю это!

– Тогда убирайся отсюда, если знаешь! – рычал Хаджар. – Я справлялся все эти годы без тебя, справлюсь и сейчас.

– И вновь, – единственный глаз другого-Хаджара сверкнул первобытной, нестерпимой, сжигающей все на своем пути. – ты сдаешься. Отступаешь. Разве так поступает настоящий Дархан – Северный Ветер?!

– Я никогда не отступаю! – Хаджар оттолкнул меч в сторону. Кровь из рассеченной руки брызнула на камни. – Я никогда не сдаюсь! – он схватил фигуру за грудки. – Я всегда сражаюсь! И ты не смеешь даже имени её говорить, предатель! Это лишь моя ноша! Мой крест! Мой...

– Ну давай, – и вновь вспышка молнии. На сей раз куда ближе. Она показала, что субстанция, которая заменяла другому-Хаджару его вторую половину походила на ту, что находилась внутри воинов племени Шук'Арка. – Нанеси этот удар, Хаджар. Докажи, что в тебе еще остался шторм.

– Что?

Хаджар повернулся.

В его занесенной правой руке сияло первозданной тьмой лезвие Черного Клинка.

Он отшатнулся. Выпустил из рук плащ другого-Хаджара.

– Ты забыл, Хаджар. Забыл меня. Забыл себя. Забыл все, что делало твой меч таким грозным, что он мог рассечь само небо, – фигура опустила и свой клинок, созданный из молний и ветра. – Богам не нужно с тобой бороться –ты с этим справляешь вполне успешно и сам. Трус и слабак – вот кем ты стал.

Хаджар вновь пошатнулся.

Вонзив меч в землю, он тяжело на него оперся.

– Скажи мне, Хаджар Дархан. Разве стоило это того, чтобы забыть свое имя. Забыть, как тебя звали.

– Я помню, – как же его звали? – Я помню... – дурацкое, смешное имя, над которым так часто смеялась Елена. – Я помню...

Визг клаксона... гул лопастей вертолета... лай собаки... скрип дверной петли... шум лектрогенератора... плачь ребенка...

В его памяти всегда находился какой-то звук, который заглушал звук его собственного имени.

Такого дурацкого.

Такого смешного.

– Так кто кого предал, Хаджар Дархан? Ты меня или я тебя?

– Замолчи.

– А может поэтому ты искал Анис? Она ведь почти точная копия Елены.

– Замолчи!

Выронив меч, Хаджар схватился за голову.

Как его звали?!

Щелчки клавиатуры... звук басов... шум улицы... разговоры посторонних людей...

– Разве это стоило, чтобы забыть, весенний гром, приносимый северным ветром? Разве стоило, чтобы забыть радость от бури, которую он рождает посреди погожего дня?

Мат пьяных бродяг... крики за стенкой... громкоговоритель...

Он помнил... точно помнил... как его звали?

– Разве стоило оно того, чтобы забыть чувство восторга от того, когда стоишь на краю пропасти, а он дует тебя прямо в лицо?! Стоило, чтобы забыть зимний буран, дающий тебе почувствовать себя сильнее целого мира?!

Глупое имя... ошибка, допущенная в документах в приюте, что превратило абсолютно обычное, популярное имя в нечто, что стало его символом. Знаменем. То, благодаря чему, он смог жить и не сдаваться.

– Скажи мне, Хаджар Дархан! – тысячи молний сплелись в очертания огромного существа, ударом разрушившего часть горы. – Это стоило того, чтобы отдать меня тьме?!

Чтобы запереть скелет, не достаточно одного только замка... нужно сделать стенки, крышку и дно. И, чем больше тьма, которую нужно спрятать, тем крепче нужен материал.

А что может быть крепче, чем собственная душа?
И какой замок может быть надежнее, чем печать могучего Духа Меча.
Хаджар вновь поднял глаза на фигуру.
Половина его собственного лица с сияющим ярким светом глазом. Глазом, внутри которого плескался шторм в середине погожего дня; внутри которого ревел снежный буран, заставляющий почувствовать силу биться против целого мира; где гремел весенний гром, дающий чувство безграничной свободы и жажды битвы.
Внутри этого глаза сиял Северный Ветер.
Хаджар посмотрел на свою правую руку – покрытая алыми татуировками его истинного меня, скрывшим многие шрамы.
А затем он поднял левую.
Вернее то, что осталось от неё.
Лишь темная, неясная субстанция, так похожая на ту, что заменяла другому Хаджару его недостающую половину.

– Где твоя ярость, Хаджар Дархан?! – кричала фигура. – Разве ты не слышишь рева твоих предков? Разве ты не слышишь боя барабанов?! Разве ты не чувствуешь эту жажду?! Жажду биться с целым миром!

– Ты безумен!

– Нет! – сверкнул синий глаз другого-Хаджара и жуткая улыбка исказила половину его лица. – Это МЫ – безумны!

Хаджар схватил свой меч и бросился вперед.

– Наконец-то! – засмеялась фигура.

Их клинки столкнулись и небо раскололось светом полотна молний.

Два дракона бились в небе.

Синий и черный.

Они терзали друг друга, впивались когтями и клыками. И слышался их смех и плач. Бил гром, сверкали молнии, лил дождь.

Холодный и промозглый.

Глава 875

– Вечные Источники! – выкрикнул Иблим.

Снаружи шатра творилось что-то невообразимое. Спокойное небо вдруг окрасилось черным цветом. Порывистый ветер разорвал оковы мертвого штиля.

Ударил гром и начали сверкать молнии. И затем поднялась буря такой силы, что многим воинам пришлось встать по периметру лагеря и, воздев руки к небу, начать что-то на распев произносить.

Постепенно вокруг "дома" племени Шук'Арка возник мерцающий светом купол. И, в отличии от тех, что создавали в Семи Империях, он не был основан на мощи рун или иероглифов.

– Самые сильные враги, Прокладывающий Путь, – и в центре невероятного катаклизма, бури стихии, спокойным островком выглядел один лишь Хранитель Прошлого. Старик, сидя у костра, смотрел на извивающегося и стонущего белокожего человека. – мы не встречаемся с ними в честном и открытом бою...

– Что это за тьма, с которой он борется?!

– ... мы видим их в отражении спокойной воды, – договорил старик и замолчал.

* * *

Два дракона, переплетаясь в клубки клыков, когтей и крови, бились посреди бушующего шторма. Они рвали друг друга, проливая на гору реки черной и синей крови. Их глаза блестели животной яростью и гневом.

Они били друг друга хвостами, летали вокруг сплетаясь в клубок, где сложно было отличить одного от другого. Порой казалось, что они и вовсе сливались воедино, чтобы обернуться змеем, пожирающим собственный хвост.

А затем, разделившись, вновь погружались в неустанную и кровавую бойню, которую сложно было назвать битвой.

Чешуя с тела, перья с "плавников" и шерсть с и морд летела на землю вместе с потоками крови и костей. Каждый удар огромной, когтистой лапы, сопровождался громом, сливающимся с ревом раненного дракона.

Каждый укус мощных челюстей, пронзающих крепчайшую кожу и чешую, сливался с ревом гневом и боли.

Молнии обвивали их тела светящимися нитями, которые вдребезги разбивались о когти и ярость их неукротимой схватки.

Скрываясь в облаках, они превращались лишь в смутные, застывшие на поверхности штормовых туч, силуэты, выхваченные вспышками яркого света.

А затем, резко вынырнув, они оба упали на пик горы, с которой и начали свою схватку.

На камнях лежало два израненных тела.

У одного в правой руке был зажат клинок чернее ночи, а у другого, в левой, меч ярче лазури полуденного неба.

Оба они тяжело дышали.
Залитые кровью, своей и чужой.
Израненные.
Но не сдавшиеся.
Оба, вонзив клинки в камень, поднялись на ноги. Одновременно посмотрев друг другу в глаза, кинулись в последней яростной атаке.
Их крики, полный жажды битвы, стали громом, а может гром – их криками.
Сверкнула молния.
В последний раз, перед тем как буря стихла, она осветила два силуэта. Прижавшиеся друг к другу так тесно, что сложно было различить где начинается и заканчивается другой, они стояли на коленях.
Их руки повисли плетьми.
Длинные волосы смешались в непонятные комья.
У каждого из спины торчало по клинку.
Черному и синему.
Никто из них не смог победить другого.

– Я лишь хотел... – хрипел тот, который владел синим мечом, созданным из ветра. – биться вместе с тобой, плечом к плечу. Как раньше. Когда мы были одни против всего мира. Когда мы были, ...

Ударил гром и Хаджар вновь не расслышал того звука, что сорвался с уст того, чье существование он так долго отрицал.

А когда Хаджар открыл глаза, то он оказался посреди бескрайних простор укрытых зеленой травой. Вот только это не были пространства его души. Ибо там всегда по центру стоял холм с растущим деревом и серым камнем.

Здесь же не было и этого.

Только бескрайние, уходящие к горизонту, луга с качающейся в так ветру травой. На небе плыли кучевые облака, отбрасывающие тени на равнину. А затем, с очередным порывом ветра, пространство вдруг резко изменилось.

Теперь это была не равнина, а такая же бескрайняя степь. Желтая трава, редкие дикие колосья, мелкие камни и мелкие озера, в которых и колено не обмочишь если вброд захочешь перейти.

Солнце уже клонилось к закату.

Своими холодными, вечерними лучами, они светило в спину старцу. Именно старцу, а не старику. Мощные плечи, алый плащ, накинутый поверх кольчуги не раз бывавшей в схватке. Густые, до того седые, что даже белые волосы, собранные в хвост и косички.

Мощные, жилистые руки, покрытые нескончаемой вереницей шрамов.

Этот старец был воином.

Одним из тех, кто пережив все битвы, что перепали на его долю, пока так и не встретил столь вожделенный старым витязем конец – с мечом в руках, в сече с яростным и честным врагом.

Но в руках он держал вовсе не клинок, а инструмент, который Хаджар даже сходу и не узнал.

Это были гусли. Немного видоизмененные, но гусли.

И он перебирал их струны, извлекая столь знакомые для Хаджар звуки музыки.

– Кто ты? – спросил Хаджар.

– Ты знаешь кто я,... – очередной звон струны заглушил слова старца. – Зря ты так с ним. Он ведь тебе роднее брата, ближе отца и матери. Честнее отражения в зеркале и вернее тени.

– Ты про...

Старец кивнул Хаджару за спину.

Тот обернулся.

Позади него, где-то на краю горизонта, черной точкой стояла фигура завернутая в плащ, созданный из тьмы сочащейся из старой раны на груди Хаджара.

– И что теперь? – спросил Хаджар, повернувшись обратно к старцу.

– Не знаю, – ответил тот, продолжая перебирать струны. – мы – и он, и я, будем ждать тебя здесь, Хаджар. Приходи к нам и мы вместе отправимся к горизонту и даже дальше. Туда, где еще не дули ветра севера.

– Но как я найду вас?

Старец отложил гусли. Он, размяв кости, подошел к Хаджару. Шаг его был легок и быстр. Глаза его сияли штормом и бурей. И, чем ближе он подходил к Хаджару, тем больше становился и так, до тех пор, пока не закрыл собой всю вселенную.

Он наклонился, вновь обернувшись стариком и снял с плеча Хаджара маленького жука. Положил его на ладонь, а затем из глаз его полился поток бури и молний.

* * *

С черного неба, превращая шатер в прах, сорвалась молния цвета полуденного неба. Она ударила в грудь лежащему на мехах белокожему воину. Тот закричал в предсмертной агонии, когда небесный огонь, будто иголка опытной швеи, скраивал жуткую рану на его груди.

Когда же молния опала раскаленными искрами, то вместо раны остался только жуткий, шириной в три пальца, шрам, от правого плеча и до последнего ребра.

– Вечные Источники, – повторил Иблим.

Когда белокожий воин открыл глаза и поднялся, он потянулся к нему, чтобы поддержать, но был остановлен посохом Хранителя Прошлого.

Хаджар же, не разбирая дороги, обнаженный, окровавленный, поднимаясь, падая, снова поднимаясь, снова падая, побрел в сторону потоков дождя.

Между них он видел силуэт девушки, которая светила ярче солнца.

С его губ сорвалось такое важное слово, неспособность сказать которое, когда-то давно разорвало его душу на две части. И теперь она, как и его старый друг, были спрятаны где-то в этом безымянном мире.

Спрятаны от него.

– Прости, – прошептал Хаджар.

Фигура, танцующая под дождем замерла, затем засмеялась, и сказав:

– ..., – исчезла.

Хаджар, сжав кулак, ударил им о землю.

– Не слышу... – сказал он и ударил еще раз. – Не помню... – и еще раз. – Не слышу... – и еще раз. – Не помню...

А затем над ним вспыхнул силуэт иероглифа в форме жука. Тот сиял все ярче и ярче. А ветер, дувший с севера, сыграл последний аккорд своей яростной бури.

Он принес ветер, который в щеп ломал тысячелетние стволы деревьев и поднимал в воздух многотонные камни. Он принес гром, который заставил водную поверхность задрожать мелкой рябью. Он принес молнию, осветившую джунгли ярче, чем солнце.

Но все это померкло на фоне рева, полного битвы, следом за которым Черный Клинок обрушился на рабскую метку.

Поток воли, расширяясь и трансформируясь в нескончаемый поток мечей, схлестнулся с потоком света из стали.

Так они и кружили, пока все не улеглось

Иероглиф, в котором исчезло несколько линий, втянулся обратно в Хаджара. А тот лежал на спине. В его руках был сжат меч, а вокруг ширилось его королевство.

Все вокруг было его мечом. Все вокруг подчинялось его воле.

На расстоянии в сорок шагов он поразить любую цель. Его графство, а не баронство, давало ему власть. Но радости от этого не было.

Только обещание:

– Я найду вас, – прошептал Хаджар, после чего поднялся на ноги и застыл.

Так, не опустив меча и не согнув коленей, он отправился в забытье.

На его груди красовался жуткий шрам, а в руке был зажат Черный Клинок, на котором теперь, если присмотреться, можно было заметить тончайший узор из нескольких синих нитей.

libst.ru

Читаем фрагмент из книги Клеванский под названием Сердце Дракона VIII на libstation.ru

Глава 876

Открыть глаза было не просто. Все тело ломило и трясло в мелкой судороге. Было холодно. Настолько, что Хаджар машинально сложил ладони лодочкой и попытался поднести их ко рту.

Но движения мгновенно отозвались в груди болью, которая заставила его вздрогнуть. Все еще не различая реальности и остатков обморочного сна, он дотронулся до груди. Под ладонью, в том месте, где недавно зияла истекающая черной жижей рана, остался широкий шрам.

Хаджар провел по нему пальцами.

От правого плеча, до левого бока.

А затем он вдруг ощутил нечто, что больше всего походило на паническую атаку. С ними он хорошо был знаком по опыту жизни на Земле.

Когда внезапно начинает кружиться голова, а ты испытываешь страх, сам не зная перед чем. Становится трудно дышать и сильно тошнит. Испариной покрываются ладони, спина и лоб. Слабеют и подкашиваются ноги, а затем все проходит так же резко и внезапно, как и начинается.

– Что за...

– Ты умираешь, Северный Ветер, – прозвучало над ухом.

Хаджар мотнул головой. Проигнорировав тот факт, что его волосы были заплетены в тугую косу, он, наконец, разглядел окружающий мир.

Он находился в точной копии того шатра, где начиналось Посвящение. Почему копии? Потому что это было совершенно другое пространство.

Абсолютная память Рыцаря Духа сопряженная с аналитическими способностями вычислительного модуля нейросети легко находила расхождения в двух жилищах.

– Я знаю, – Хаджар вытер кровь с губ и, качаясь, поднявшись на ноги достал из пространственного кольца свои излюбленные одежды.

В шатре кроме него и старика Хранителя Прошлого, ютящегося около шатра, больше никого не было.

– Ты умираешь, – повторил он. – и это вовсе никак не связано с ядом, который течет в твоей крови.

Хаджар вздрогнул.

Племя Шук'Арка поражало его все сильнее. Очень странный народ – Говорящие, наследники Talesh. Со слабыми телами, которые могли быть уничтожены и смертным, неспособные прожить дольше нескольких веков, они обладали невероятной волшебной силой.

Но одно дело сила – и совершенно другое – знание.

Старик пугал Хаджара тем, что он говорил обо всем на свете так, будто "знал" – обо всем на свете.

– Откуда...

– Я чувствую его, – перебил Хранитель. Может он поэтому никогда и не дожидался пока собеседник закончит фразу? Просто знал, что те скажут в следующую секунду. – чувствую эту гнилую смесь, которую сварила дочь слабого леса, – Хаджар не был уверен, что нейросеть правильно перевела последнюю фразу. – он держит в цепях химеру разрушения, которую создали сбившиеся с пути Изначально-рожденные.

Ну а тому, что тарик знал про Черного Генерала, Хаджар даже не удивился. Кажется, о Враге знали вообще все, причем изначально – все, кроме самого Хаджара.

Единственное, что радовало – Хранитель не собирался швыряться в него никакой магической дрянью. Он вполне нормально воспринимал тот факт, что находится в одном помещении с потомком первого из Дарханов.

– Но ты умираешь не из-за этого, Хаджар. Ты умрешь намного раньше, чем яд разъест обрывок твоей души и уничтожит телесную оболочку.

– Разъест обрывок души? – переспросил Хаджар. – Но как же...

– Чтобы удержать химеру такой необузданной мощи, как Первый Дархан, нужна великая сила. В тебе лишь осколок его души, но для этого осколка требуется сопостовимая мощь. А именно – половина твоей собственной души. Её яд и использует в качестве топлива.

Хаджар, от удивления, расширил глаза. Нет, он всегда подозревал что сестра эльфийского Короля просто так, на ровном месте, не стала бы ему помогать.

Но тот факт, что она буквально солгала ему, вывернув наизнанку правду, это было сродни ушату холодной, отрезвляющей воды.

– Правда ли, что если я достигну ступени Повелителя, то яд меня не убьет?

– Повелителя? – старик, не моргая, смотрел в пламя костра. Казалось, что он говорить вовсе не с Хаджаром, а с самим собой. – Ах да, так ваш народ называет состояние единой души... Нет Хаджар, не убьет. Но сделает калекой. Ты лишишься всех своих сил и доживешь век смертного, а когда умрешь, то вместе с тобой умрет и химера.

Скорее всего нейросеть опять неправильно переводила слова чернокожего старца. "Химера" в Семи Империях обозначала искусственное существо, созданное и при помощи магии и алхимии. И последняя химера, которая водилась в землях Семи Империй датировалась окончанием эпохи Ста Королевств.

После того, как Эрхард завоевал все обозримые ему королевства, знание о том, как создать нечто подобное кануло в небытие.

– Ты человек, Хаджар. И я человек. Мы можем обманывать друг друга. Можем убивать. Но мы это делаем по-своему. Те, кто рожден иными сущностями, поступают по-своему. Эльфийская врачевательница никогда бы не позволила химере разгуливать среди живых.

Хаджар выругался.

Проклятая эльфийка с её интригами. И ведь та клятва, которую она принесла, ни в коем образе не шла в разрез со словами старика.

Наоборот – они лишь отвечали на те вопросы, которыми задавался Хаджар. А именно – с какой стати эльфийке было ему помогать.

И правильно – ни с какой. Она просто решила подстраховаться, чтобы быть точно уверенной в том, что у осколка души Врага не останется ни единого шанса на спасение.

– Но умираешь ты не от этого...

Хаджар вздрогнул.

Хранитель вновь поежился и прижался к посоху.

– А от чего?

Несколько секунд прошли в молчании, пока старик не протянул руку в огонь. Пламя ласкало его пергаментную, сероватую, покрытую черными пятнами, кожу. Ласкало, но не трогало.

Не оставляло ни единого следа. Хотя, Хаджар был уверен, что хватило бы смертной стрелы, чтобы отправить старика к праотцам. Или, как говорили чернокожие – к Перворожденным.

Хранитель достал из костра небольшую хворостинку.

Она была обуглена точно по середине.

– Смотри, Северный Ветер, – он протянул её Хаджару. – Эта палочка крепче, чем любая другая такая же, которую ты сможешь найти за пределами Зеленого Дома. Каждый из её концов – как холодный, блестящий камень, который так любят белые люди.

Почему нейросеть не использовала слово "железо" Хаджар так и не понял.

– Но её середина – она обуглена. Этот жуткий шрам, который ты видишь, делает эту палочку намного слабее, чем она есть на самом деле, – Хрантель Прошлого без всяких усилий разломал палочку на две части, после чего бросил их в костер. Не прошло и нескольких секунд, как они обратились в прах. – То, что сильно, как единое целое, всегда становиться слабым, если его разделить.

Хаджар дотронулся до шрама на своей груди.

– Правильно, – кивнул старик. – Когда ребенок рождается, он рождается с одним единственным желанием – жить. Но у каждого человека это желание отличается. И, если с возрастом, он его не забывает, то это желание превращается в истинную мечту. Оно сильно, Хаджар. Сильно настолько, что может согнуть землю, сплести веревку из неба, потушить или зажечь звезды на небосклоне.

– И оно достаточно сильно...

– ... чтобы расколоть душу, – закончил за Хаджара старик. – своим первым вздохом, Хаджар Дархан, ты расколол собственную душу. И, по счастливой случайности, запер этим, на долгие годы, свой самый большой страх и своего самого яростного врага.

– Черного Генерала, – кивнул Хаджар.

Старик оторвал взгляд от костра и посмотрел собеседнику в глаза.

Глава 877

Пока ошарашенный Хаджар обдумывал слова Хранителя, тот подбросил в костер еще немного хвороста, после чего подвинул его концом своего резного посоха.

Как и в случае с ладонью – тот не обуглился и не почернел.

– На Горе Стихий мы встречаемся с нашим злейшим врагом, Хаджар, – Хранитель опять повернулся к пламени. В его почти стеклянных глазах отражались танцующие языки пламени. – Три искушения выводят на поверхность нашу самую большую тайну, самый тайный страх. Тот, который мы прячем глубже всего. Запираем ото всех и даже от самих себя. Лжем себе, что его не существует так остервенело, что и сами в это начинаем верить.

Хаджар, поняв, что разговор в ближайшее время не закончится, уселся на шкуры.

Ему все еще было холодно, так что он потянулся к костру. Пламя согревало. Пусть не сильно, но согревало.

– И, если мы одолеем воспоминание о страхе, то взойдем на Гору Стихий. И Изначально-рожденные будут нас судить. Они отведут к Вечным Истокам, позовут Перворожденных твоей крови и те скажут свое слово.

– Я не был ни на каком суде, – возразил Хаджар.

Старик промолчал. И, будто не замечая слов Хаджара, продолжил.

– Твое Посвящение, Хаджар... оно было странным. Ты разорвал свою душу на две части. И лишь та половина, что сейчас внутри тебя, отправилась отражение Зеленого Дома, где листья памяти резали твои ноги, пропитывая мир твоей тьмой.

Хаджар вспомнил о том, как бежал по зеленой тропе. Действительно – его ноги постоянно что-то резало, а кровь, текущая из плоти, оказывалась воспоминаниями.

– И, когда твой самый большой страх явился миру, то ты встретился ни с кем иным, как со своим самым главным врагом – самим собой. Ибо воин, сколько бы врагов он не одолел, но пока не одолеет последнего – не более, чем мальчишка, размахивающий палкой.

Последний враг... Это словосочетание отозвалось в памяти Хаджара, но несмотря на то, что он был Рыцарем Духа, так и не смог вспомнить, с чем оно перекликалось.

Абсолютная память не означала, что любая оговорка, услышанная человеком, мгновенно находила отклик с прошлым. Это как книга – она лежит перед тобой, она заполнена нестираемыми символами. Но чтобы что-то найти, надо знать, где искать.

Хаджар не знал.

– А как можно победить самого себя, Хаджар? Все мы – лишь мальчишки с палками, – старик провел ладонью по посоху. – Ты встретился с осколком своей души, которую прогнал в момент, когда родился.

– Но она... он, сказал мне, что был со мной. Всегда был со мной, пока я не предал его и не принял метку...

– Клеймо угнетенного, – вновь перебил старик. – ты отдал себя сущности, которую создали мечты сотен тысяч племен людей. И этим отказался от дыхание Изначально-рожденного в чью честь ты выбрал себе свое истинное имя.

– "Дархан", – послышалось в щелчках сгорающего хвороста.

Бусы, заменявшие дверь в шатер, закачались и порыв ветра на мгновение прогнул стены шатра.

– Когда ты родился с тем желанием, что было на твоих устах. Оно оказалось достаточно мощным, чтобы разлететься по миру и найти того, с кем оно перекликалось. На его зов, услышав свое имя, пришел Изначально-рожденный. И он принял в свои объятья половину твоей души. Сохранил её. Сберег. Вырастил как честь себя. А затем, долгие годы, пытался вернуть.

Тот голос, который слышал Хаджар. Те истории, которые тот ему рассказывал. Те изумительные сны о далеких землях и бесконечных странствиях, удивительных местах и самых опасных приключениях, что он видел в детстве...

Ветер не мог ему это показать.
Но половина душа, от которой он отказался...
Хаджар схватился за грудь. Под его ладонью оказался шрам.
Предатель... он заслуживал этот ярлык.

– Ты странный человек, Хаджар Дархан, – старик вновь пошевелил посохом в костре. – Ты живешь с половиной души и, хотя должен быть мертвым из-за этого, все еще жив. Внутри тебя живет жуткая химера, которая стремится разрушить этот мир, но ты так и не подчинился её воле. Вторая половина твоей души слилась с Изначально-рожденным, но обладая невероятной волей, не стала его частью, а лишь продолжением. И тот путь, что лежит перед тобой, он одновременно и короткий и такой длинный, что мне не увидеть ни его начала, ни его конца.

Хаджар плохо понимал, что имеет ввиду старик. Но он точно знал, что ему следует задать всего один вопрос:

– Как мне отыскать вторую половину?

Хранитель улыбнулся.

– Разве ты не хочешь знать, как тебе выжить?

– Ты правильно сказал, Хранитель Прошлого. Я – воин. Мы рождаемся, учимся и живем, чтобы однажды умереть и...

– И ты не прав, – покачал головой старик. – Воин не живет, чтобы умереть. Он живет, чтобы могли жить другие.

Хаджар опять вздрогнул. Он вспомнил один из последних вечером, проведенных но Горе Ненастий. И слова Учителя Оруна, которые до сих пор звучали в его голове. Но сейчас он не хотел о них ни думать, ни вспоминать.

– Но, скажу так – если ты сможешь отыскать свою вторую половину души, то яд эльфийки не сможет причинить тебя вреда, а химера, без твоего на то желания, не сможет прорваться внутрь твоего мира.

Сказать, что Хаджар, услышав эти слова, воодушевился – не сказать ничего.

– Счетчик по команде наивысшего приоритета, – мысленно приказал он.

[Обрабатываю запрос... Запрос обработан. До взлома объекта "Метка Духа Меча" осталось 21 день... 16 часов... 7 минут 25... 24... 23 секунды]

– Сколько у меня есть времени? – спросил Хаджар.

Старик помолчал недолго. Он смотрел в костер, а тот отражался в его глазах. Это, в какой-то момент, начало походить на молчаливый и таинственный разговор.

– Пока луна не умрет и не родиться вновь – не больше.

Лунный месяц... всего двадцать восемь дней.

– Тогда, прошу, Хранитель Прошлого, где мне отыскать свою душу?

Старик вновь повернулся к Хаджару.

– Ты уверен, что хочешь этого, Хаджар?

– Разумеется! Кто может отказаться от того, чтобы жить с цельной душой.

Хранитель только усмехнулся. Немного грустно и печально.

– Ты удивишься тому, скольких людей я видел, которые отдали бы многое, если не все, чтобы оказаться на твоем месте.

– О чем вы...

– О том, что с половиной души жить проще, чем с целой. Когда ты вернешь её... если ты вернешь её, то на тебя разом обрушиться вся тяжесть той тьмы, что ты выбросил вместе с ней. А еще появятся чувства. Те, которые раньше спали внутри тебя, которым не хватало сил, чтобы выйти наружу. Любовь, ненависть, страх, вожделение, мечты, счастье – они станут ярче. Станут острее. Они могут убить тебя, Хаджар. Ты уверен, что готов к этому?

Хаджар вспомнил силуэт, стоящий на Горе Стихий. Он вспомнил сражение двух драконов, а затем то, ка они пронзили друг друга клинками.

Он вспомнил слезы.

Слезы на своем лице, и слова, произнесенные его собственной душой.

– "Я лишь хотел биться с тобой... плечом к плечу...".

Нет, Хаджар Дархан, Безумный Генерал, никогда не бросал своих в беде. И, может, будучи ребенком, прийдя в этот мир израненным и битым, он и поддался страху и разделил свою душу надвое.

Но сейчас он уже не был тем калекой, что корил себя за слабость и бессилие.

Он – Хаджар Дархан.

Он – Безумный Генерал.

Он воин.

И он будет сражаться до тех пор, пока его сердце бьется, а в руках поет горячая сталь. Пока враг стоит на ногах, Хаджар Дархан никогда не опустится на колени.

– Готов, – кивнул он.

Глава 878

– Это произошло в те далекие времена, – начал рассказ старик. – когда Изначально-рожденные свободно ходили по этой земле. Они были первыми, кто видел небо и землю. Кто погрузился в воду и вышел на свет, чтобы обсохнуть. Кто увидел капли росы, кто оказался под тенью дерева.

Хаджар обратился в слух. Возможно, от этой истории зависела его жизнь.

– Но они не знали, как называется то, что есть вокруг них. И тогда они услышали голос. Голос, который давал имена всему, что их окружало.

– Голос? Но кому он принадлежал.

– Хороший вопрос, Хаджар, – хмыкнул Хранитель, который, кажется, не был против того, чтобы его перебивали. – Talesh посвятили этому вопросу целые эпохи, но так и не смогли дать ответа. Кто-то называл Голос истинным божеством. Создателем мира. Кто-то природой. Кто-то вечным духом. Иные – космосом или вселенной. У него было много имен, но никто, доподлинно, не знает, кому именно он принадлежал.

Хаджар кивал, хотя почти ничего не понимал. Как могли эти Изначально-рожденные, которыми Шук'Арка, судя по всему, именовали Духов, услышать Голос и не знать, кому он принадлежит? Звучит как-то странно.

– Но Голос говорил с ними, а они слушали. Слушали и учились. Они узнавали имена –настоящие имена. А узнав чье-то настоящее имя, ты получаешь над ним власть, соразмерную твоей собственной силе. Так, к примеру, произнеся имя огня, – что-то, какой-то звук сорвался с уст Хранителя и пламя в костре на секунду приняло очертания лица Хаджара. – я могу получить над ним власть.

– Магия Слов, – вспомнил Хаджар.

– Да, – кивнул Хранитель. – Первая и единственная магия, которая существует в этом мире. Все остальное – лишь её внебрачные и, зачастую, уродливые дети. Talesh изучали Слова и создавали свои собственные волшебные искусства. Только ради интереса. Но после их падения и окончания эпохи, когда лже-боги и Изначально-рожденные ходили среди людей, истинная магия, Магия Слов, исчезла, а искусства, созданные Talesh рассеялись по миру.

– Но, Хранитель, ты ведь умеешь разговаривать с огнем!

– Да, умею. Но я знаю всего одно слово, Хаджар Дархан. Лишь одно... в то время, как истинные Маги Слов, умели говорить на этом языке так же свободно, как сейчас я с тобой. И если сейчас тот, кто познает Пятую Форму Слова Воды сможет управлять дождем, то настоящие Маги Слов умели говорить с каждой каплей дождя – знали её вечно изменчивое, истинное имя.

– Имена могут меняться?

– Конечно могут! Все мы живые – не высеченные из камня, меняемся. Но даже камень обласканный ветром, источенный водой, меняется, а вместе с ним – и его имя.

Проклятье... меняющиеся имена? Изменчивый мир и Магия Слов? Даже для него – Рыцаря Духа, познавшего Королевство Меча стадии Графства, это было что-то слишком и через-чур сложное.

– Во времена, когда лже-боги воевали за власть, когда они построили свой Яшмовый Дворец и создали Химеру, один из Истинно-рожденных закончил свой путь. Его тело превратилось в океан, который пролился на головы людям. И те, кого он коснулся и в ком нашел отклик, обрели Магию Слов. Так появились Talesh. Наши угнетали.

– Но как это связано с моим поиском второй половины души?

– Напрямую, Хаджар, – Хранитель вновь поправил хворост и потянулся телом к огню. – У всего есть свое имя. Так же, как оно есть и у Изначально-рожденных. Тех, кого не обладающие знанием, называют "стихией".

– Гора Стихий, – догадался Хаджар.

– Совершенно верно, – кивнул старик. – Это родина этих великих сущностей.

– Родина? Но если так, то она...

– Находится в мире, который ты знаешь, как Мир Духов, – Хранитель не изменял себе и вновь перебил Хаджара. – Мир Духов меньше нашего, но он не постоянен и изменчив. То, что в один момент было озером, может стать небом, а небо – травинкой в бескрайнем поле.

В это Хаджар мог поверить. Его краткое путешествие по Миру Духов, если так можно назвать ту экскурсию, подтверждало слова Хранителя.

– Осколок твоей собственной души оказался в этом изменчивом мире. Вместе с Изначально-рожденным, чье имя ты не можешь вспомнить.

– Откуда...

– Метка, на твоей спине. Уродливый знак, созданный химерой, сродни той, что ты носишь внутри себя. Но если последнюю создали лже-боги, то первая – результат стремлений человека. Слабая и хлипкая, она, тем не менее, достаточно сильна, чтобы отрезать тебя от Изначально-рожденного, с которым ты связан через половину своей души.

– Значит, чтобы отыскать самого себя, мне нужно сперва сбросить эту метку?

– Именно так, – кивнул старик. – Но, разрушив её, ты лишь сделаешь первый шаг. Будь готов, Хаджар Дархан, что когда она падет, твой меч станет слабее. Может быть – исчезнет и вовсе.

Знал ли Хранитель, что такое меч или постарался перевод нейросети – Хаджар понятия не имел.

– Что вы хотите этим сказать?

– То, что сила, которой ты сейчас обладаешь, она велика. Но она не полностью твоя собственная. Она заемная. Метка не дает тебе услышать свою душу и говорящего через неё Изначально-рожденного, но она не только забирает, а еще и дает. Дает силу, частью которой является. Дает тебе знания, из которых создана.

Мистерии Духа Меча... Хаджар и до принятия метки был талантливым мечником, возможно даже гениальным. Но он и представить не мог, что меньше чем за десятилетие, не имея наставников и учителей, равных тем, которые обучают аристократов Даанатана, сможет постичь Королевство Меча.

К тому же если вспомнить последние события, то после Горы Стихий, его Королевство, внезапно, перешло на ступень Графства. И это с учетом, что Хаджар так и не понял, как перейти с одной ступени, на другую.

Нужные мистерии и понимание, что такое Графство Меча, попросту возникли в его сознании.

Это было сродни тому, как если бы бешенному псу, чтобы тот ненадолго успокоился, кинули кость.

Только в случае с Хаджаром, костью оказались мистерии.

– Но если я её разрушу, то смогу услышать свою душу?

– Услышать – да. Но найти её и вернуть, будет гораздо сложнее, – старик поежился. – для этого тебе придется самому отправиться в Мир Духов. Пройти через земли, названия которых стерты и забыты. Встретить испытания, о которых ты даже и помыслить не можешь. И, даже если тебе удастся выжить на этом пути, то в конце тебя будет ждать Изначально-рожденный.

Хаджар вспомнил старца с гуслями. Весь в шрамах, в боевой кольчуге, казалось, он обладал безграничной силой.

– И кто знает, что он потребует с тебя за то, чтобы ты вернул свою душу. Ведь она все эти годы была часть его, а он – частью её. Их связь крепка, а значит будет крепка и твоя с ним. Подобные узы являются часть легенд и мифов, Хаджар Дархан. И обычно не приводят ни к чему хорошему – можешь спросить у химеры, запертой внутри тебя.

То, что описал старик, само по себе выглядело как завязка легенды или мифа.

– Как я могу попасть в Мир Духов?

Старик, почему-то, опять улыбнулся.

– Ты пришел сюда, чтобы найти место, где нашел свой покой Хозяин Неба, – Хранитель достал что-то из кармана и протянул Хаджару. К удивлению последнему это оказалась нефритовая табличка с волшебными иероглифами. Таку использовали аристократы, когда создавали магические карты. – Когда отправишься в путь, возьми с собой Анетт. Она уже бывала там и сможет помочь тебе в твоих поисках.

– Я не думаю, что её отец...

– Он не станет возражать, – старик, опираясь на посох, накинул на голову капюшон и поднялся. – против судьбы нельзя спорить. А теперь – иди, Северный Ветер. Твоя судьбы тебя уже заждалась.

– Спасибо, Хранитель Прошлого, – Хаджар положил ладони на плечи, скрестил локти на животе и низко поклонился.

Развернувшись, он направился к выходу.

– Твоя родина, Хаджар Дархан, – Хаджар резко обернулся. Старик стоял прямо в центре костра, но пламя не трогало его, а обступало. – Музыка, которую ты создавал. Ты ведь ищешь именно её?

Пламя вспыхнуло. Старик исчез. От него не осталось и следа. Лишь хаотичные пляски затухающего костра.

Хаджар посмотрел на свою ладонь. Он несколько раз её сжал и разжал.

Хранитель Прошлого говорил о Лидусе или о Земле?

– Проклятье, – прошептал Хаджар.

С тех пор, как он принял метку Духа Меча, он практически ни разу не брал в руки Ронг'Жа. Ибо каждый раз, когда он касался инструмента, то чувствовал душевную боль, с которой мало что могло сравниться.

С этими мыслями он покинул шатер и направился к реке. Почему-то он знал, что Анетт ждала его именно там.

Им обоим предстояло отправиться в путь к гробнице дракона.

Глава 879

Наблюдать за прощанием матери и сына всегда тяжело, но в десятки раз сложнее смотреть на то, как отец провожает дочь не зная, вернется ли та обратно.

Хаджар, держа за плечом свой чудом уцелевший походный мешок, смотрел на то, как Иблим и Аблим провожали Анетт.

Какую бы ступень в иерархии племен не занимал пропавший в пламени Хранитель Прошлого, его слову не перечили.

Чернокожая представительница Шук'Арка была одета в национальный, "походный" наряд. От повседневного он отличался тем, что в цветастую юбку были вшиты листья растения, которые на поверку оказывались крепче зачарованной стали. А в бусы, заменявшие ей верхнюю одежду, вплелили костяную реберную клетку неизвестной твари.

От последнего элемента гардероба явственно тянуло магией, которая была сродни Некромантии – ветви темного искусства, которая была запрещена в Семи Империях.

Вообще, о том, что в Империях что-то запрещено в плане Пути Развития, Хаджар узнал только совсем недавно. Оно и логично – если знание было запрещено, то никаких сведений о нем не сохранялось. И лишь на последних этажах Башни Сокровищ, где Хаджар добыл технику Шага Белой Молнии, остались упоминания о подобных знаниях.

Нейросеть, разумеется, зафиксировала их наличие, а Хаджар решил, что когда-нибудь проведет подробное исследование почему появились эту запреты.

– Пусть Изначально-рожденные охраняют твою тропу, моя маленькая пантера, –прошептал Иблим.

Огромный мужчина так нежно прижимал к могучей, шрамированной груди, что у Хаджара защемило сердце.

Он отвернулся.

Порой ему казалось странным, что он, разменивавший уже четвертый десяток, в тридцать два года, без учета прожитого на Земле, прошедший горнило двух войн, все еще может испытывать подобные чувства. Но, наверное, пока мог, то оставался самим собой, а не фигурой, завернутой в черный плащ...

– Северный Ветер.

К Хаджару, слегка прихрамывая, подошел Аблим. Говорящий с Природой что-то держал в руках и несколько мгновений Хаджар был готов к внезапному нападению.

Еще больше он был к нему готов, когда преемник Talesh протянул ему обернутый кожей кинжал.

– Что это? – спросил Хаджар.

Он протянул к нему ладонь, но тут же одернул руку. От простого деревянного артефакта веяло такой мощью, что перед ним все прежние "одноразовые" артефакты меркли на его фоне.

– Это прут из дерева Солнца, – пояснил Аблим. – одно из пяти сокровищ, которые передавались в племени Шук'Арка на протяжении сотен тысяч полных лун.

Хаджар перевел взгляд с артефакта обратно на Говорящего с Природой.

– Мне казалось, вы не очень лояльно ко мне относились.

– Я бы отдал свой правый глаз за то, чтобы ты никогда здесь не появлялся, – процедил чернокожий маг. – Но, если Изначально-рожденные так сплели ткань нашей тропы, то так тому и быть.

Наверное, Аблим делал отсылку к судьбе, или нейросеть опять что-то неправильно перевела.

Не всегда вычислительный модуль был панацеей от всех проблем.

– Спасибо, – кивнул Хаджар и, с осторожностью, стараясь даже не оцарапать пальца о "лезвие", принял кинжал. – В чем его сила?

– В чем сила кинжала, сделанного из дерева, в котором живет солнце, Северный Ветер? В том, что он может испепелить душу даже тому, над кем не властен танец полных лун.

Хаджару потребовалось почти десять секунд, чтобы переварить услышанное. Кто или что такое "Дикий Бог" он понятия не имел, а вот танец лун это, скорее всего, время.

Получается, что...

– Этот кинжал способен убить Бессмертного? – не без удивления переспросил он.

С чем-то подобным Хаджар сталкивался в случае с племенем орков, только там кинжал был сделан из клыка волка.

Белозубая улыбка, расчертившая лицо Аблима, стала еще одной неожиданностью для Хаджара.

– Я рассказал тебе, белый чужак, все, что должен был. Благодари своих Перворожденных, что старый Хранитель выжил из ума. Слышит Зеленой Дом, я бы отдал оба глаза за то, чтобы ты сгинул в джунглях. Белый, – какие-то жесты, все же, не знали границ между странами, временами и национальностями. Аблим сплюнул под ноги Хаджару и направился к брату. Перед тем как отойти достаточно далеко, он обернулся и обронил последние слова. – Если Анетт не вернется, то я найду твою душу среди Вечных Источников и уничтожу.

Его глаза сверкнули жуткой тьмой. Совсем не той, какая, по мнению Хаджара, должна быть у человека, чьи стихия – огонь.

Когда Аблим вернулся к брату, Хаджар еще раз посмотрел на своеобразный доспех на Анетт. Некромантия – магия смерти, а не огонь, вот из чего он был сделан.

– Готов, Северный Ветер? – в голосе чернокожей красавицы звучало озорство, но Хаджар видел в глубине глаз небольшой испуг.

– Готов, – кивнул он.

Девушка ударила копьем, тоже костяным, о землю и первой направилась в сторону зарослей джунглей.

– Пойдем, белокожий, – последнее слово она произнесла скорее с игривой насмешкой, а не чтобы обидеть. – Только не отставай.

– Как скажешь, – усмехнулся Хаджар.

Он пошел за ней следом.

Перед тем, как скрыться в джунглях, что-то заставило его обернуться и посмотреть на водную гладь. Там, кроме своего отражения, он увидел фигуру в черном за своей спиной.

* * *

Сперва с насмешкой отнесясь к словам Анетт, Хаджар уже на четвертый час понял, что чернокожая не шутила. Там, где она с легкостью рассекала лианы, перепрыгивала через обманчиво крепкие, но на деле трухлявые, полы стволы порушенных деревьев.

Перескакивала через ручьи, которые оказывались не мелкими, а глубиной в несколько метров, заполненными водой расщелинами.

Где буквально чувствовала приближение опасности в виде ядовитых змей или пауков. Где могла с легкостью выносить безумную влажность, от которой кожа мгновенно прела и покрывалась зудящей испариной.

Во всех этих эпизодах, Хаджар выглядел неуклюжим слоном, которого запустили в посудную лавку.

– Все белые такие медлительные, как ты? – Анетт стояли прислонившись плечом к дереву.

Закатное солнце, пробивающееся сквозь кроны нависающих над ними деревьев, раскрашивало её кожу, цвета черненой меди, в багряные тона.

Подчеркивало все изгибы стройной фигуры, а капли влаги, стекая по ним, манили Хаджара соблазном и иллюзией того, что это могла быть не вода, а его пальцы.

– Смеш-но, – с трудом, сквозь немеющую глотку, протолкнул Хаджар.

Джунгли Карнака, даже его – Рыцаря Духа, владеющего Графством меча, ставили в положение простого смертного. Любой, кто находился на более низкой ступени развития, попросту бы умер здесь, не протянув и получаса.

Возможно именно поэтому у чернокожих племен были такие слабые тела. Вся их внутренняя сила уходила на борьбу с давлением леса.

Анетт, качая бедрами, оставив копье около дерева, подошла к Хаджару. Он коснулась пальцами его груди, проскользила пальцами чуть ниже пупка и провела бы и дальше, если бы Хаджар её не остановил.

– Что... ты... делаешь? – спросил он.

– Хочу проверить, хватит ли твоего дыхания на то, чтобы унять жар в моей груди, – глаза Анет сверкнули и она, ловко вывернув ладонь, схватила Хаджара за запястье и положила его руку себе на грудь.

Видят Вечерние Звезды, Хаджар еще никогда не держал такой упругой, круглой, подтянутой груди. А её сосок, торчащий кинжалом, едва не показался между пальцами.

– Это не лучший момент. Приближается ночь и...

– Только глупец отправиться в путь по Зеленому Дому в час луны, – перебила Анетт. – Я сказала нужные слова – звери и элементы, слабее моих слов, не тронут нас.

– Элементы? Что еще за элем...

Договорить Хаджар не успел. Анетт накрыла его рот своим. Сперва их губы, а потом и языки сплелись в жарком поцелуи.

Он повалил её на траву и, едва ли не рыча, резким движением согнул её ноги в коленях и развел в разные стороны. Анетт, не знавшая близости с мужчиной, с лихвой компенсировала этот недостаток пылкостью цветущей юность и таким же бесстрашием.

Хаджар, давно уже не лежавший с женщиной, закончил быстро. Слишком быстро. Но, даже не переводя дыхания и не заканчивая движения, мгновенно продолжил. Несмотря на давление Зеленого Дома, его тело было крепким. Намного крепче, чем мог себе представить любой из смертных.

Он брал её так жестко, как еще никогда и никого прежде. А она отвечала ему страстью, которая была куда жарче костра в шатре Хранителя Прошлого.

Глава 880

Анетт, все еще лежа под Хаджаром, вытянула руку. В её голубых, ясных глазах вспыхнуло пламя силы, а с губ уже почти сорвались неслышные ушам слова, как Хаджар закрыл ей ладонью рот, а свободной рукой надавил на болевую точку на шее.

Девушка недоумевающе замычала, несколько раз дернулась, а потом обмякла в глубоком обмороке.

– Проклятый варвар, – услышал он знакомый голос.

Хаджар отодвинулся от Анетт, выпрямился и потянулся было обнять человека, которому принадлежал голос, но лезвие, до этого упиравшееся ему в грудь, теперь царапало шрам на груди.

– Даже не думай, что я буду приветствовать тебя, когда ты в таком состоянии.

Хаджар посмотрел на свои ноги. Вернее то, что находилось между ними. И, судя по настрою его тела, он все еще не насытился Анетт.

– Ну да, – кивнул он. – было бы странно.

Усилием воли он поднял с земли свои в попыхах снятые одежды и, высушив их все той же волей, быстро надел на себя.

– Ну а теперь? – Хаджар развел руки в сторону.

– Теперь – рад тебя видеть, варвар.

– И я тебя – узкоглазый.

Они по-братски крепко обнялись с Эйненом и разошлись в разные стороны.

– Где остальные? – спросил Хаджар.

– В десяти минутах к югу, – ответил островитянин. – если, конечно, юг все еще не поменялся местами с севером.

– Поменялся местами?

– Долгая история, – уклончиво, как и всегда, ответил Эйнен. – Но ориентироваться здесь можно только благодаря меткам, – на ладони островитянина появился небольшой нефритовый артефакт. – если бы не они, то давно уже бы сгинули. Все же – жуткое место.

– Принял, – кивнул Хаджар. Подпоясавшись, он заботливо укрыл Анетт её одеждами, а затем, не поднимаясь, снова обратился к Эйнену. – За мной почему не пришли?

– А ты сам выйти к нам не мог? Или плоть демоницы настолько заманчива для твоего варварского естества?

– Демоницы? – Хаджар сперва не понял, о ком говорил его друг, а потом спохватился. Ну конечно – в Семи Империях ничего не слышали о людях с черным цветом кожи, так что для них они действительно выглядели как демоны. – Это не демоница, а Анетт, дочь Иблима, из племени Шук'Арка.

– Как скажешь, варвар, как скажешь. Но священной воды, все же, выпей.

Хаджар закатил глаза, затем взял из рук Эйнена бурдюк с водой и сделал два больших глотка. Холодная, сродни талому льду, вода обожгла его горло.

– Доволен? – он протянул бурдюк обратно.

– Нет.

– Чего?

– Ты выпил почти все. Друзья так не поступают.

Хаджар пару раз хлопнул глазами. Спрашивать у каменно-ликого Эйнена шутил он или говорил серьезно не было никакого смысла.

– Значит, все же, не демоница, – протянул Эйнен. Он подошел к бессознательной Анетт и, изучающе, склонил голову на бок. – Знает Великая Черепаха – полнится чудесами этот мир. Человек, с черной кожей... Не думаю, что её привечали бы в Даанатане. Она выглядит грязной.

Хаджар не почувствовал никакого укола после слов Эйнена. Его с Анетт связывала исключительно симпатия и животный секс – не более, но и не менее.

– Для кого-то, дорогой друг, твоя желтая кожа выглядит болезнью.

– Справедливо, – в привычной манере "кивнул" островитянин. – Вернемся к вопросу – почему не вышел к нам? Прошло уже полторы недели.

– Пытался, – Хаджар наклонился и, приподняв голову Анетт, аккуратно взвалил её на плечо. – мой компас не мог найти ваши метки. Будто вы их и не активировали даже.

– Так и думал, – протянул Эйнен.

– Почему?

– Там, – островитянин безошибочно указал в направлении стоянки Шук'Арка. –вихрь аномалий. Метки сбоят, компасы либо не находят их, либо показывают не верное направление. Мы решили не подходить, но, на всякий случай, далеко не отходили. По подсчетам Рекки Геран, ты должен был упасть примерно в том районе.

Хаджар присвистнул.

– Она действительно настолько умна?

– Не язви, Хаджар. Сейчас я рад тому, что она с нами, ибо противостоять её интеллекту сложнее, чем десяти Санкешам Солнцеликим разом. Если бы не она – мы бы не пережили и первые дни.

– Не думаю, что сейчас даже два десятки Санкешей доставили бы на проблем, – кровожадно улыбнулся Хаджар.

– Ты понял о чем я, варвар.

Хаджар прекрасно знал, что Эйнен не был робкого десятка. И если он таким образом отзывался о члене корпуса Стражей, Рекке Геран, значит она того полностью заслуживала.

И, как знал на своем опыте Хаджар, куда опаснее врага сильного, был враг умный. А самым худшим противником всегда оказывался враг, который объединял в себе оба эти качества.

– Постой, – Хаджар схватил уже идущего к джунглям Эйнена за плечо. –Повернись к свету.

Островитянин развернулся.

Хаджар едва сдержался, чтобы не отшатнуться. Все лицо островитянина пересекали восемь шрамов. Четыре шли от правого виска к левой скуле, а еще четыре – симметрично с другой стороны.

Шрамы явно были оставлены когтями какого-то зверя, а, судя по тому, как уродливо и жирно они выглядели, лечились впопыхах.

– Что случилось?

– Это была тяжелая неделя, друг мой, – Эйнен достал из кармана лоскут белой, но теперь уже пожелтевшей ткани. Раньше островитянин закрывал ей лицо, согласно традициям своего народа, только в бою. – Я снял её только чтобы ты меня, ненароком, не отправил к праотцам. А теперь – пойдем. Нам есть что обсудить с остальными. И, прошу, не отставай.

Хаджар, идя следом за товарищем, сжимал и разжимал правый кулак. Он сдавливал его так сильно, что по ладоням текла кровь.

Да, его спутники были адептами, идущими по пути развития. Они знали, как опасно идти все ваше и выше к пику силы. Но, тем не менее, когда им была нужна его помощь – Хаджара не оказалось рядом.

– Дора...

– Говорит, что она станут почти незаметными, когда я стану Повелителем, –перебил Эйнен. – К тому же, говорят, у варваров принято считать, что шрамы – украшают мужчину.

Хаджар ничего не ответил.

Через четверть часа, может чуть дольше, они оказались около границы волшебной завесы. Раньше, до осознания Графства (пусть и искусственного, но осознания), он бы даже её не заметил.

Просто очередные кусты, которые так и манили, чтобы рассечь их и пройти дальше – вглубь джунглей.

– Ты ставил?

– Рекка, – ответил Эйнен. – Геран, в отличии от остального клана, весьма сведуща в искусстве управления внешней энергией. Те заклинания, которые она создает мановением руки, мне даются только с потом и кровью... В прямом смысле.

– Младший офицер корпуса Стражей, да?

Эйнен никак не отреагировал на сарказм Хаджара. Но этого и не требовалось. Они оба прекрасно понимали, что адепт с такими способностями в магии, при этом – обоерукая мечница, просто не могла быть членом младшей лиги Стражей.

Куда более вероятно, что она вообще отсутствовала в их официальных списках... собственно, как и любой другой цепной пес, которого использовали для того, чтобы ликвидировать неугодных.

Оставалось надеяться на то, что те приказы, которые получила Рекка от Великого Героя Балигора Стойкого не...

– Проклятье! – выругался Хаджар, стоило только ему пересечь границу пелены.

– Здравствуй, Хаджар. Рада тебя видеть.

– Это то, что я хотел с стобой обсудить, варвар.

Около костра, среди других адептов, сидела девушка с яркими рыжими волосами, белоснежной кожей и зелеными глазами.

– Ваше Императорское Величество...

Глава 881

Хаджар, видя перед собой Акену, вспоминал слова Императора, сказанные ему в первую встречу. Он ясно дал понять, что если еще хоть раз увидит Хаджара рядом со своей дочерью, то сотрет варвара с лица земли.

Возможно он не высказался так на прямую, но посыл был весьма и весьма понятен.

А теперь рыжеволосая, красивая на Имперский манер, зеленоглазая принцесса сидела около костра. Она была одета в охотничий кожаный костюм. Вернее в то, что от него осталось. Штаны были наспех заплатаны тканью, а куртка превратилась в жуткие лохмотья.

– Ты с добычей? – великан Гэлхад поднялся и протянул Хаджару свою лапищу. – Скажи, пожалуйста, что это что-то съедобное.

Хаджар ответил на жест. Он тут же ощутил внутренние, энергетические раны Гэлхада. А еще на его левой руке отсутствовали мизинец и безымянный пальцы.

– Если ты не каннибал, то нет, – ответил Хаджар и, бережно, положил Анетт к бревну, которое использовали вместо стульев.

Он отодвинул волосы с её круглого лица и, коснувшись лба, направил в тело еще немного энергии. Это должно было удержать девушку в обморочном сне еще на четверть часа.

– Боги всевышние! – Анис и Том синхронно вскочили на ноги. – Ты совсем ополоумел, варвар? – продолжил один только младший наследник Хищных Клинков. – Пропадал неизвестно где полторы недели, а теперь заявился с демоницей на руках?

Анис и Том выглядели из всех, за исключением Доры, пожалуй, лучшим образом. У первой на ногах уже заживали кислотные ожоги, которые, тем не менее, оставят не самые красивые узоры. А второй отделался сломанной рукой, которая в данный момент висела на кожаной перевязи, сделанной из куртки принцессы.

– Я рада, что ты вернулся, – Хаджар хотел было удивиться, что Дора расщедрилась в его сторону такими теплыми словами, но невредимая эльфийка в схожем, с принцессой, охотничьем костюме поспешно обняла Эйнена. – Зачем ты опять надел эту маску? Я ведь уже говорила, что мне не важно, как ты выглядишь. Эти шрамы лишь подтверждают, насколько ты отважен.

– Так будет лучше, – коротко ответил Эйнен.

– Здравствуй Дора, – поприветствовал эльфийку Хаджар.

Дора метнула в его сторону стальной взгляд и, процедив нечто похожее на "приветствую", вернулась обратно к костру.

– Я как-то её обидел? – прошептал Хаджар другу.

– Она винит тебя в присутствии Акена, – так же негромко, на одном из диалектов страны островов, ответил Эйнен.

Примерно раз в месяц они меняли эти диалекты, чтобы никто из адептов не успел приспособиться и выучить их "тайный" язык.

– А где Карейн и Рекка? – Хаджар, усевшись рядом с Анетт, протянул руки к костру. Было холодно.

– Ушли в дозор, – ответил Гэлхад. – Скоро должны вернуться. А сейчас лучше объясни, что с тобой вместе забыла демоница? И, судя по запаху, ты явно был с ней знаком... близко знаком. Не могу не позавидовать твоему...

Анис едва слышно прокашлялась.

– ... твоему полному отсутствию вкуса, – ловко выкрутился Гэлхад. Иногда Хаджар забывал, что кроме него и Эйнен, здесь сидели пятеро подростков, которым еще и двадцати не было. – Так вот, что...

– Это не демоница.

Хаджару сперва даже показалось, что это сказал он сам. Но, как выяснилось, слова принадлежали вовсе не ему, а Акене.

Принцесса, без всякого стеснения, поднялась на ноги, подошла к Анетт и взяла её за руку. Пощупала пульс, затем открыла закатившийся глаз, понюхала волосы, а затем, зачем-то, потрогала её грудь.

Затем посмотрела на свою собственную (достаточно красивую, на на фоне чернокожей Talesh...) и печально вздохнула.

– Принцесса, вы...

– Учителя рассказывали мне об этом народе, – Акена, перебив тома, вернулась обратно. – Это наследники исчезнувшей цивилизации магов.

– Их бывшие рабы, – поправил Хаджар.

Все, в том числе и принцесса, повернулись к нему.

– Ты жил среди них, варвар, – с западной стороны джунглей показались двое. Высокий Карейн Тарез и низкорослая, бронзоволосая и сероволосая Рекка Геран. – Пока мы проливали свою кровь, исполняя приказ Его Императорского Величества, ты кувыркался с рабами.

– Я тоже рад вас видеть, младший лейтенант, – спокойно ответил на укол Хаджар. – моя личная жизнь вас никоим образом не касается.

– Личная жизнь? В Карнаке? Вовремя войны? Я слышала вы были генералом на своей родине. Что же – мне жаль вашу армию.

Рекка уселась рядом с принцессой и показательно положила ладони на эфесы своих клинков.

– Здравствуй, командир, – подмигнул Карейн. Его глаза, как и всегда, порой сверкали алыми, характерными искрами. – уважаю... попади такая крошка в любой бордель Даанатана – между отпрысками аристократии началась бы война. И я сейчас не только про мужчин.

– Мы закончили обсуждать нашего проводника? – вздохнул Хаджар. – Может теперь, кто-нибудь, внятно ответит, что здесь делает Акена?

– Её Императорское Высочество, – с нажимом произнесла Рекка. – пробралась на "Перья Грифона" в тайне от корпуса Стражей и своего отца.

– Я не могу сидеть сложа руки, когда моя страна в опасности! – пылко воскликнула Акена.

Хаджар, мысленно, закатил глаза. Благими намерениями дорога всегда вымощена только в одной, не самом нелицеприятном, направлении.

Едва сдержавшись, чтобы не съязвить на тему корпуса Стражей и сбежавшей из Запретного Города принцессы, Хаджар задал свой следующий вопрос.

– Корабль не выдержал маневра и бури, – ответил Том. Он, будто младенца, баюкал свою сломанную руку. – Капитан погиб, кто-то из команды выжил, но...

– Они не пережили первого часа, – закончила за брата Анис. – Давление джунглей Карнака убило их быстрее, чем когти и клыки местных тварей.

Хаджар окинул компанию взглядом. Если говорить про когти и клыки, то даже лучших из лучших, элиту молодого поколения Дарнаса они не пощадили.

Только трое – Дора, Карейн и Рекка не имели явных ранений. Остальные же выглядели так, будто только что с фронта.

– А что с кораблями Ласканцев? Вы видели куда упал Танигед?

– Танигед в такой обстановке не самая большая наша проблема, – Рекка всем своим видом показывала, что стоит Хаджару приблизиться к принцессе пусть даже на дюйм, она обнажит клинки. – Он силен в небесном бою, а на земле мало чем отличается от просто талантливого Безымянного рукопашника. Наша самая большая проблема – Дерек Степной.

Хаджар вздрогнул.

– Дерек мертв, – возразил он.

– Ты глуп, бешенный генерал, – Геран наверняка намеренно исковеркала его прозвище. – если и в правду так думаешь. Он, неизвестно откуда, получил огромную силу. Встал вровень с героями, которые тысячи лет развивали себя и свое могущество. Вероятность того, что он достиг этой силы сам –стремится к нулю. А значит, кто-то ему её дал. И если кто-то может раздавать подобную силу направо и налево, то он явно находиться за гранью нашего понимания. Но, даже так, если он, она или они, сделали Дерека настолько сильным, то явно имеют на него виды. Он их актив. А активы принято защищать. Не сомневаюсь, что у него имелся артефакт, который может и не полностью, но частично погасил действие твоего. И тот факт, что мы пока его не встретили, говорит вовсе не о его кончине, а либо о сильном ранении, либо о том, что он нас уже давно опередил и попал в гробницу Хозяина Небес.

Хаджар смотрел на Рекку и понимал, что Эйнен говорил правду. Девушка обладала не только острым языком, но еще и невероятно проницательным интеллектом.

Если такая обернется против них, то ситуация может выйти максимально некрасивой.

– Возможно, – не стал спорить Хаджар.

Сейчас, когда напротив него сидела Акена, а рядом лежала Анетт, ему было не до рассуждений на тему гипотетического спасения Дерека.

– Северный Ветер, – прошептала приходящая в себя чернокожая Talesh. – Что происходит...

– Все в порядке, – ответил Хаджар, чем шокировал присутствующих.

– Их язык считается утраченным в империи, – и, больше остальных, была удивлена Акена. – даже в библиотеке отца нет ни единого ключа к их письменности!

Анетт открыла глаза и, что присуще любой девушке, тут же съежилась и натянула одежды по самый подбородок.

– Кто они?

– Мои товарищи. Все в порядке. Успокойся. Прости, что пришлось причинить тебе боль. Я боялся, что ты неправильно отреагируешь.

Какое-то время Анетт внимательно всех разглядывала (как и её) а затем повела носом. Будто дворовая собак, она к чему-то принюхивалась, а затем резко вскочила.

Что бы её там не напугало, но она забыла, что не одета и разжала руки. Одежды выскочили и упали. И вся, без исключения, мужская аудитория оказалась полностью обездвижена.

– Грязное искусство! – она указала в сторону джунглей, явно имея ввиду завесу. – Как долго мы здесь находимся?

Хаджар перевел.

– Лагерь стоит четвертый час, – перевел он ответ ошарашенной Доры.

– Четвертый час? – глаза Анетт расширились от испуга. – О Перворожденные и Изначально-рожденные, дайте сил!

– Сил для чего?

Вместо ответа со стороны джунглей послышался грохот и треск. А затем перед лагерем появилось нечто, что напоминало собой гуманоидный ураган.

– Кажется, теперь я знаю, что такое – элемент, – протянул Хаджар и обнажил Черный Клинок.

libst.ru

Читаем фрагмент из книги Клеванский под названием Сердце Дракона VIII на libstation.ru

Глава 882

– Что это за тварь?! – Гэлхад, в руках которого мгновенно появилась его жуткая секира, направил в сторону элемента свой монструозный рубящий удар.

Никакой техники, мистерии уровня всего-лишь Владеющего Оружием, но при этом в ударе содержалось просто колоссальное количество чистой, дикой энергии.

Коверкая потоки Реки Мира, проявляясь в реальности рябью на поверхности этой самой реальности, удар, представая в образе шестиметрового лезвия секиры.

Вибрируя, стремясь потерять форму от переполнявшей чистой силой, удар врезался в гуманоидный вихрь. Врезался, а затем, будто не замечая преграды, прошел насквозь.

Он разрубил несколько деревьев, а затем взорвался сферой наполненной мистериями секиры и энергией.

– Его нельзя атаковать! – закричала Анетт.

Упав на колени, обнаженная чернокожая девушка начала что-то чертить на земле и, постепенно впадая в транс и закатывая глаза, что-то шептала себе под нос.

– Анетт! – Хаджар сделал шаг в её направлении, но, подойдя к какой-то незримой черте, понял, что еще один шаг окажется большой ошибкой.

– Варвар, с демоницей своей потом поиграешь! – Анис уже замахнулась мечом, принимая стойку. – Кровавый...

– СТОЙ! – выкрикнул Хаджар разом высвобождая Графство Меча.

Территория на расстоянии в сорок шагов мгновенно оказалась под его контролем. Он чувствовал мельчайшие живые организмы – муравьев, убегающих прочь от битвы "великанов". Мух, мчащихся как можно дальше. Деревья, трава, редкие птицы, не успевшие вырваться на свободу.

Все это было для Хаджара, как на ладони. И он полностью отдавал себе отчет, что одним лишь желанием способен уничтожить любой из этих организмов, ибо мир вокруг него превратился в его же собственный меч.

Анис, на которую Хаджар направил десятую часть от мощи королевства, покачнулась. Её потоки энергии сбились с привычного ритма и она не смогла использовать технику.

Маленький трюк, который ему показывал когда-то Орун. Тогда, при помощи нейросети, он его записал максимально четко и несколько ночей, после получения королевства, отрабатывал в обучающем режиме.

– Что ты творишь, Дархан?! – Том, та же обнаживший клинок, не рискнул использовать технику.

– Смотрите, – Хаджар указал острие Черного Клинка на элемента.

До атаки Гэлхада создание выглядело как четырехметровые торнадо, в котором четко угадывались две ноги, руки, голова и, почему-то, оголенный позвоночник.

Но когда за его спиной взорвался вихрь силы голубого цвета, то вихрь начал видоизменяться.

Нити силы Гэлхада начали втягиваться в тело существа. Они проникали в его "плоть", струились по потокам ветра, а затем вливались в руки. В правой появилось длинное голубое копье, в котором сверкали белые разряды молний. Левая же рука вытянулась, стала расширяться, пока в шаре серого ветра не появился куб синего цвета.

Элемент, еще мгновение назад безоружный, обзавелся громовым копьем и молотом. И выглядели они отнюдь не безобидно.

– Да какая же у этой твари ступень развития? – прошипел Карейн.

Приняв защитную стойку, он выставил перед собой широкую саблю, одновременно сочетавшую в себе длину меча и ширину палаша. Выглядела она максимально необычно –подобного ей оружия Хаджар еще никогда прежде не видел.

– У неё нет ступени, – ответила Рекка. Сероволосая девушка, обнажив два узких клинка, она внезапно вонзила их в землю перед собой. – Это аномалия джунглей Карнака. Чей-то осколок сознания, слившийся с самой стихией.

Хаджар, услышав слова младшего офицера корпуса стражей, вздрогнул. Это напрямую ассоциировались с тем, что он узнал благодаря наполовину провальному ритуалу Посвящения в племени Шук'Арка.

– Вааааааар! – прогрохотала тварь и швырнула громовое копье.

Оставляя позади себя всполохи молний, оно мгновенно преодолело скоростной порог, отделявший технику Небесного уровня от Императорского. И вся эта мощь после лишь одной атаки Гэлхада.

– Черепаший Панцирь! – прозвучало рядом с Хаджаром.

– "А это что-то новенькое!" – только и успел подумать.

Вокруг Эйнена закрутились мистерии Оружия в Сердце, сам он мгновенно покрылся радужной броней, под которой набухла чернильная обезьяна.

В итоге, закованная в радужную броню – с нагрудником и шлемом, четко оформленная горилла, с клыком-копьем в лапах, внутри которой стоял островитянин, одним прыжком оказалась на пути громового копья.

Если прежде Эйнен призывал огромного, пяти, а то и семиметрового монстра, то теперь горилла была даже ниже Гэлхада. Но её плотность просто поражала. Каждое движение её чернильных, слепленных из жидкой тени, конечностей, порождали эхо, копьями пронзающее все, что оказывалось внутри какой-либо тени.

Хаджар внезапно понял, что и сам Эйнен находится не так далеко от осознания Королевства. Только вот какого именно – тени или шеста-копья пока было не ясно.

Но ясно было другое – два года не прошли для Эйнена даром.

Радужная Обезьяна, внезапно, прикрылась ростовым, круглым щитом. Тот действительно выглядел именно так, как можно было ожидать от техники с подобным названием.

Зеленого цвета, с ромбовидными, нахлестывающими друг на друга, пластинами. Создавалось впечатление, будто Эйнен действительно держал в руках настоящий черепаший щит.

Громовое копье вонзилось в него и расплылось волной цунами. Внутри неё хлестали молнии. Белыми росчерками они падали на плечи теневой обезьяны. Её радужная броня вспыхивала множеством цветов и, с каждым ударом, становилась все тоньше и все больше походила на рыбью чешую, а не волшебную сталь.

Протащив Эйнена на три метра, оставляя его же собственными ногами глубокие борозды, копье растворилось в Реке Мира.

– Разойдитесь! – выкрикнула Рекка.

Никто не стал спорить и перечить Геран. Каждый адепт прекрасно понимал, что в такой битве попав под технику союзника, можно не только распрощаться со здоровьем, но и вполне вероятно – с жизнью.

И не потому, что техника отправит к праотцам, а потому, что это сделает получивший передышку монстр.

Хаджар, действуя слитно с отрядом, все же ощутил себя немного вне системы. С чем бы не сталкивались Даанатанцы за прошедшие полторы недели, но они явно успели спаяться в единое звено.

Рекка направила сквозь свои клинки мистерии Оружия в Сердце, а затем соединила с ним энергию Реки Мира. Хаджар хотел было воскликнуть, что это большая ошибка, но не стал.

От мечей, вонзенных в землю, стала расходиться энергия цвета восходящего солнца. Но она была направлена не против элемента, а внутрь почвы.

Затем земля задрожала и две огромных борозды, взрывая землю высокими, острыми скалами, зазмеились в сторону противника.

– Ваааар! – снова зарычало существо, но не успело ничего предпринять.

Со всех четырех сторон его пронзили острые каменные глыбы, после чего четыре каменных плиты, поднявшись на добрых десять метров, сформировали некое подобие клетки.

– Я долго не удержу! – лицо Рекки стремительно бледнело, а из носа закапала кровь. – Он просто нереально силен!

– Вааааар, – донеслось до слуха приглушенное эхо.

При помощи Взгляда Хаджар тут же определил, что у Геран было что-то неладное внутри её энергетической структуры. Несмотря на то, что она была крепким Рыцарем Духа развитой стадии, энергии у неё имелось, по размером Ядра, не больше, чем у Небесного Солдата начальной стадии.

И с каждым ударом сердца, с каждым мгновением, которое она тратила на то, чтобы удержать существо в каменной ограде, её Ядро стремилось к полному истощению и разрушению.

– Пусть она снимет каменный покров.

Хаджар повернулся к Анетт и невольно сделал шаг назад.

Если раньше он подозревал, что в племени Шук'Арка некромантию изучал Аблим, то теперь был уверен – нет, не Аблим.

Некроманткой являлась никто иная, как Анетт.

– Рекка! – закричал Хаджар и взмахнул рукой. – По моей команде – сними барьер!

После этого, встав позади Эйнена, он взмахнул рукой. Очередной трюк, теории которого его обучил Орун. Хаджар поднял над собой меч. Мистерии уровня Графства Оружия прошли сквозь его сердце и душу прямо к руке, затем соединившись с Черным Клинком они преобразились в хвост дракона, свитый в кольцо.

Если еще недавно Хаджар был способен защитить им только себя, то сейчас накрыл площадь в восемь шагов и закрыл весь отряд.

– Я больше не удержу, Северный Ветер! – едва ли не рыдала Анетт. Что-то причиняло её жуткую боль.

– Сейчас, Рекка!

Геран вытащила из земли клинки и из последних сил нырнула внутрь драконьего хвоста.

Глава 883

Обнаженная чернокожая сжимала в руках белесую субстанцию. Та постоянно меняла свою форму, но стремилась к внешнему виду обглоданного до кости черепа.

Из неё жгутами в землю опускались белые сгустки. Они исходили из начертанного на земле символа, на определенные участки которого Анетт успела положить связки костей, какие-то камешки и окровавленный лоскут собственного платья.

Когда Рекка вытащила клинки из земли, то каменная клеть потеряла подпитку энергией.

– Вааааар! – демон, рыча, крушил своим энергетическим молотом камни.

Щебень, разлетавшийся от его ударов, пробивал стволы деревьев, превращая их в решето.

– Варвар! – Эйнен открыл свои нечеловеческие, фиолетовые глаза. – Вместе!

– Давай!

Хаджар направил поток мистерий в сторону Эйнена. Тот сделал тоже самое. Радужная Обезьяна подняла щит черепашьего панциря. Он замерцал, засиял нефритом, а затем влился внутрь свернутого вокруг адептов драконьего хвоста.

Из призрачно серого тот преобразился в такой же зеленый, как недавно – щит Эйнена. Став намного плотнее, реальнее и сильнее, он завибрировал когда в него врезался дождь из щебня.

Хаджар с удивлением понял, что если бы они с Эйненом продолжили держать защиту по отдельности, то ничем хорошим для отряда это бы не закончилось.

Как минимум, многие лишились бы своей Императорской брони, в которую к этому моменту уже все успели облачиться.

Ударами молота элемент крушил каменную гробницу, а Анетт, крича от невероятной боли, когда вены её уже побелели, что, учитывая черный цвет кожи, выглядело весьма жутко –отпустила белую субстанцию.

Хаджар, будучи готовым к чему угодно, все равно попал под влияние заклинание. Он пошатнулся, концентрация на мгновение была нарушена и хвост дракона начал мерцать.

Несколько мелких камней пробились сквозь защиту. Один из них, увязнув в видоизмененных доспехах Зова Хаджара, врезался ему в плечо.

Удар был такой силы, что Хаджар не сомневался в том, что при всей его телесной стойкости, все равно останется гематома.

От белой субстанции, все же принявшей очертания клыкастого, явно не человеческого черепа, расходились волны настоящей смерти.

Не угрозы убийства, не эхо оружия, а именно волны смерти. Они заставляли траву и деревья на глазах усыхать и обращаться в прах. Воздух начал пахнуть кладбищем, а по спине побежал марш характерных мурашек.

Разбив каменные оковы, элемент бросился вперед. Череп, оставив позади себя шлейф умерщвленного пространства, ударил ему прямо в грудь.

Не было ни взрыва, ни свистопляски феерии красок энергетических всполохов. Белая субстанция пронзила серое гуманоидное торнадо. И, когда череп показался с другой стороны существа, то её челюсти были плотно сжаты.

В клыках заклинания трепыхался силуэт человека. Формы лица, проглядывающиеся в мареве, ясно давали понять, что он принадлежал племенам Зеленого Дома.

– Спасибо, – прозвучал его шепот, после чего исчез и некромантский череп, и силуэт чернокожего мертвеца и сам гуманоидный вихрь.

Анетт, тяжело дыша, начала заваливаться на спину. Хаджар, обернувшись на мгновение туманным черным драконом, успел подхватить её н руки и бережно опустить на землю.

– Помоги мне, – прошептала она. – Нужно сказать слова... иначе... придут... другие.

– Что от меня требуется? – спросил Хаджар.

– Дай... мне... свою силу.

Инстинкты Хаджара кричали ему о том, что следует немедленно вонзить в сердце чернокожей красавицы меч. Причем совсем не тот, который он четырежды вонзал в неё совсем недавно.

Интуиция воина кричала, что нужно взять Черный Клинок, снести ей голову и закопать её на расстоянии в десять километр от расчлененного тела.

Хаджар посмотрел на свой отряд.

Он покинул их на полторы недели и вот к чему это привело... он понятия не имел, что их могло ждать в джунглях Карнака. Но, что еще важнее – они могли здесь сотнями лет блуждать, но так и не найти гробницы Хозяина Небес.

И, плевать, что жить Хаджару оставалось не больше четырех недель – если эту гробницу найдет Танигед и пройдет дальше – на территорию баронства Лидус, то...

Об этом Хаджар даже думать не хотел.

– Бери, – согласился он. – Что я долж...

Остаток фразы потонул в смертном, агонизирующем крике Хаджара. Адепты, услышав животный рев своего союзника, бросились к нему на подмогу. Засияли вспышки техник, разрослась аура совместного давления силой.

– НЕТ! – рявкнул Хаджар. – Так... надо!

Ногти Анетт вытянулись и превратились в самые настоящие когти. Её, прежде голубые глаза, подернулись масляной пеленой и обрели цвет мокрого угля. Она вонзила ногти в предплечье Хаджара, а затем проникла даже глубже, чем просто вплоть.

Она слилась ими с энергетическими каналами Хаджара и начала жадно пить его силу. Это было сродни тому, что делал Черный Клинок со своими жертвами и теперь Хаджар прекрасно понимал какого им.

Непередаваемый ужас от осознания того, что твоя собственная сила поглощается кем-то другим. Это было все равно, как наблюдать за тем, как тебя, еще живого, кто-то пожирает.

И боль, благо к визитам последней Хаджар уже давно привык.

Спустя несколько ударов сердца Анетт, насытившись, выдернула когти из руки Хаджара. Из четырех отверстий упало несколько шипящих, иссине-черных капель энергии.

Адепты дернулись от них будто от жидкой чумы.

Сам Хаджар смотрел на эти стремительно затягивающиеся раны, как на нечто жуткое. Куда более жуткое, чем недавнее зрелище.

Раньше он, как и его спутники, полагал, что душевные раны, адепт мог причинить лишь сам себе. Не выдержав давления прошлого или грядущего, он сдавался реальности и исчезал в потоках Реки Мира.

Теперь же Хаджар видел, что их мог нанести и другой человек...

Анетт, запрокинув голову, закатывая глаза так, что исчезли зрачки, что-то прошептала. Как и всегда, звук её слов остался не услышан адептами.

Но, несмотря на это, они мгновенно заняли круговую оборону. Их инстинкты подсказывали им, что лагерь окружила пелена совсем иного рода. И, кроме как смертью, от неё не веяло больше ничем.

Закончив шептать, Анетт отключилась и обвисла на дрожащих руках Хаджара. Он сам ощущал такую слабость, будто опять сражался с зелеными демонами, дышащими гнилью.

– Что, ко всем демонам, это было?! – Гэлхад опустил секиру на землю. – И мы сейчас что – в ловушке?

Рекка, утерев кровь с лица, подняла с земли ветку. Размахнувшись, она швырнула ею в сторону джунглей. Та, пролетев несколько метров, вдруг превратилась в горстку пыли, которую тут же унесло ветром.

– Вероятнее всего, – ответила она. – кого бы не привел Хаджар, эта девушка обладает непонятными мне силами. И, если бы не её знание местности, я бы сама её прикончила.

И, опять, Геран поразила Хаджара своими дедуктивными способностями. Будто член корпуса Стражей знала одновременно и прошлое и будущее. Это действительно пугало.

– Это то, о чем я думаю? – Анис подошла к Хаджару и дотронулась мечом до бедра Анетт. На нем все еще оставалось несколько мертвенно-бледных вен.

– Скорее всего, – кивнул Дархан. – и, мне кажется, я даже знаю, откуда у неё эти способности.

– Да о чем, к демонам, вы говорите?! – поддержал Гэлхада уже и Том Динос.

– О некромантии, – хором ответили Анис с Хаджаром.

Последний посмотрел на девушку с прищуром, а та отвела взгляд в сторону. Не нужно было быть второй Реккой Геран, чтобы догадаться, что Анис тоже посещала последний этаж Башни Сокровищ.

Хаджар нисколько не сомневался, что у Анис хватило бы сил, чтобы пройти все испытания Башни, но вот... он что-то не помнил её в числе личных учеников. Что, учитывая не обязательность деревянного медальона, было не так уж и трудно скрыть.

Очередные интриги...

Глава 884

После схватки адепты рассредоточились по небольшой площади лагеря. Эйнен с Дорой и Гэлхад с Анис парами сидели спиной к спине в позе лотоса.

Адепты, все же, весьма меркантильные, в плане пути развития, существа. И даже из такого события как союз двух сердце адептов, они находили возможности для улучшения своего развития.

В столице знали сразу три техники, которые позволяли двум связанным адептам медитировать в унисон. Это улучшало отдельные техники медитации каждого адепта едва ли не в полтора раза.

– Проклятье, – выругался Хаджар.

Он пребывал в поверхностном, очень узко-настроенном тренировочном режиме. Вновь все мощности нейросети были брошены на дешифровку метки Духа Меча.

Задача, которая раньше не казалась Хаджару особо приоритетной и, потому, порой прерывалась в выполнении на целые недели, теперь была для него жизненно важной.

Так что пустив на её разгадку девяносто пять процентов мощностей, пять он оставил для анализа некоторых своих бое. К примеру сражение с Мертвой Луной на Горе Ненастий. Битва, в которой, если бы не Орун, Хаджар бы отправился к праотцам.

Нейросеть давала ему возможность заново её просматривать, а сам он, будто фигуркой, руководил своими движениями. Но каждый раз оказывался в очередной смертельной ситуации. На подсказки или полное погружение в битву у нейросети мощностей не оставалось.

Но даже так было полезней, чем просто медитировать.

Особенно учитывая, что у Хаджара на данный момент не было техники медитации, так что одним неверным "движением" он мог поставить крест на всем дальнейшем пути развития. И потому, с момента становления Рыцарем Духа, ни разу не погрузился в глубокую медитацию.

– Хаджар.

Запахло цветами и костром. Рядом с ним опустилась на землю рыжеволосая, зеленоглазая принцесса Империи Дарнас.

Очередная головная боль Хаджара.

Её поступок был таким банальным, что спой про такой какой из бардов его бы осмеяли за безыдейность, но, тем не менее, такова реальность.

– Зачем тебя сюда отправил отец? – сходу спросил Хаджар.

Рядом из тьмы, давая в этом умении сотню очков форы Эйнену, вышла Рекка. В её руках были зажаты парные клинки. И, если кто-то обманется их природой в качестве Императорского артефакта, то этот кто-то – полный идиот.

Клинки, на самом деле, были какой-то извращенской версией Божественного артефакта. Только свою силу они черпали не за счет материалов, из которых были созданы, а благодаря энергетическому телу носителя.

Все это Хаджар видел только благодаря Взгляда и Графству Клинка. Не обладай он хотя бы одним из выше перечисленных свойств и ничего бы не заметил.

– Если честно – мне кажется, чтобы я здесь сгинула, – Акена даже не стала отпираться. Уперев локти в колени, она закопалась пальцами в густые, волнистые волосы и ослепительно улыбнулась. Улыбкой, которой обычно люди пытаются скрыть глубокую душевную печаль. – Ему было бы так проще. Если бы остался только мой старший брат. Тогда бы у Дарнаса было бы меньше проблем.

– Поэтому в столице иноземный Мастер?

– Ага, – кивнула принцесса. – как подстраховка. Если я здесь не помру, то меня отправят с этим Мастером, что автоматически лишит меня права на престол и связи с наследием Рода.

– Принцесса, одумайтесь, – Рекка подошла к Хаджару на расстояние удара клинка. – вы говорите с простолюдином и...

– Последним указом моего отца, этот простолюдин – баронет. А значит, младший дворянин.

– Это не важно, моя принцесса. Позвольте я использую артефакт забвения.

Хаджар повернулся к младшему офицеру корпуса Стражей. Он пробудил внутреннего духа. Птица Кецаль расправила крылья внутри его души. Вместе с этим он призвал в реальность Графство Меча и всю его мощь направил на одну лишь Рекку.

Служивая, не ожидая такого напора, отшатнулась. Она подняла клинки в защитном жесте. На миг ей показалось, что рядом с принцессой сидит вовсе не человек, а жуткий, дикий зверь, готовый вцепиться клыками ей в глотку.

– Еще один шаг, – голос Хаджара звучал холоднее стали. – и я разорву тебя на части. Это понятно?

Рекка поджала губы. Её клинки дрожали. Ей явно было сложно дышать, но все же она сопротивлялась давлению Королевства.

Хаджар хмыкнул и усилил напор.

Девушка мгновенно рухнула на колени.

– Понятно, – прохрипела она.

Хаджар мгновенно отозвал внутреннего духа и развеял Королевство.

– Дорогая Рекка, ты говоришь с учеником Великого Мечника, – Акена даже не сделала попытки остановить Хаджар. – думаю, он перенял от своего учителя не только приемы и техники.

– Ваше Императорское Высочество, – Геран произнесла это так, будто сплюнула самое грязное ругательство.

Обе девушки пару мгновений сверлили друг друга взглядом, пока Рекка не отошла в сторону.

– Только дотронься до неё, варвар, и я отправлю тебя к праотцам, – процедила служивая.

Несмотря на произошедший только что эпизод, Хаджар не сомневался в том, что Рекка говорила правду. И связано это, скорее всего, было с изуверскими клинками в её руках. Что за монстр выковал подобное уродство? Это все равно, что по собственной воли вживить в себя голодного паразита.

– А если серьезно? – Хаджар повернулся обратно к Акене.

В отсветах костра её бледное, покрытое веснушками, лицо выглядело безумно красиво. Но, совсем иначе, чем Анетт. Если чернокожая ведьма была олицетворением похоти и животной страсти, то принцесса – само изящество и элегантность.

– Если серьезно – то, чтобы я забрала из усыпальницы Хозяина Небес знание, которое не должно храниться нигде, кроме как в библиотеки моего дражайшего папочки.

– Принцесса, как вы смеете!

– Милая Рекка, – прошипела Акена. – если ты не закроешь свою пасть, мне, вдруг, покажется, что ты Ласканская шпионка.

– Избалованная девка, – вот теперь Геран уже действительно сплюнула и вернулась во тьму. –Сболтнешь лишнего и пожалеешь, что вернулась в столицу.

Хаджар, будто выброшенная на берег рыба, только беззвучно открывал и закрывал рот.

– А это...

– Это моя тюремщица, – пояснила Акена. – мы с ней вместе росли. Личная телохранительница и надзиратель. Ненавижу потаскуху.

Хаджар сглотнул.

Он и представить не мог, что принцесса знает, как ругаться. Конечно до уровня рядовых воительниц армии ей было еще далеко, но...

Видят Вечерние Звезды, из её уст подобные фразы звучали дико и очень неприятно.

– Прости, – вздохнула девушка. – обычно я не позволяю себе таких вольностей.

– Вы пришли за некромантией, – догадался Хаджар.

– Не могу тебе этого сказать, – говорила Акена, параллельно с этим активно утвердительно кивая головой. Ну да, Рекка ведь пригрозила "сболтнуть", а не что-то иное. – Что привело тебя к таким выводам?

Хаджар кивнул в сторону свернувшейся калачиком, спящей Анетт.

– Она побывала в этой гробнице, – ответил он. – а теперь обладает знанием, которым не обладали даже Talesh.

– Для северного варвара, ты слишком сведущ о вымерших цивилизациях, их языках и истории, – прищурилась Акена.

Что же – принцесса явно была не из сахарных придворных леди. Хотя, пожалуй, будь это иначе, Император бы не доверил ей подобную миссию. Хотя, даже не возможно, а скорее всего, все это было частью очередной интриги Моргана.

Такой сложной, что Хаджар пока и верхушки айсберга не видел, не то, что всей картины целиком.

– Ты поэтому её привел?

– И поэтому тоже, – кивнул Хаджар. – а еще она моя гарантия того, что племя Шук'Арка сделает все, чтобы другие племена не отправили нас к праотцам. Они не захотят, чтобы дочь вождя попала между двух огней.

Принцесса ядовито улыбнулась.

– Иногда ты становишься похож на моего отца, – прошептала она, а затем куда громче спросила. – а спал ты с ней тоже по этой причине – чтобы не попасть между двух огней?

Хаджар едва воздухом не подавился. От необходимости отвечать на странный вопрос его спасло появление Карейна. Вернее – бутылки вина в его руках.

* * *

Гробницу они отыскали уже буквально в полдень. Собственно, её было сложно не отыскать –огромное заболоченное озеро в центре которого стояла ступенчатая пирамида такой древности, что уже почти превратилась в зеленый холм.

– Ну наконец-то, – Гэлхад уже начал убирать вещи в пространственный артефакт, как его остановил Хаджар.

– Анетт говорит, что в воде не выживет даже Прокладывающий Путь.

– Чего?

– Полезешь купаться – помрешь, – пояснил Хаджар. – Нам нужно...

В этот момент над джунглями прогремел рев хорошо знакомого голоса.

– ДАРХАН!

Проклятая Рекка... Накаркала...

– ... поторопиться, – закончил Хаджар. – если не хотим на чужом поле биться с двумя Ласканскими Великими Героями.

Глава 885

– Я же говорила.

Женщины...

Хаджар плохо себе представлял ситуацию, когда эту весьма полезную для дела фразу произнес бы кто-то из адептов мужского пола. И нет, Хаджар не был сексистом – просто некоторые стереотипы, порой, оказывались совсем не стереотипами.

– Ты так этому рада? – процедил Том.

– Рада ли я тому, что оказалась права? – Рекка ухватилась за лиану и, раскачавшись, перепрыгнула на следующее дерево. – Нет, я уже успела к этому привыкнуть.

Женщины...

– Возможно нам следует продолжить путь в тишине, – Акена, чья руки уже покраснели от текущей из порезов крови, буквально сверлила взглядом спину "идущей" впереди Геран. – В особенности это касается вас, младший лейтенант.

– Как прикажет Ваше Имперское Высочество.

Хаджар не слышал, чтобы даже самые грязные оскорбления произносили с таким отвращением, как Рекка отозвалась о высочайшем титуле принцессы.

Чтобы не происходило в детстве и юношестве между двумя девушками, это сделало их злейшими врагами.

– Леди, – Карейн, единственный из всех, чувствовал себя в роли обезьяны так же легко и фривольно, как и всегда. – ваши перепалки греют мое сердце воспоминания о придворных балах. Ах, эти склоки и выдранные волосы... Курицы дерутся, перья по небу несутся. Кажется так пелось в песне великого шута...

– Заткнись! – хором рявкнули Рекка, Дора, Анис и Акена.

Из всей женской половины разросшегося отряда одна лишь Анетт сохраняла подобие спокойствия.

– Из-за твоих белокожих друзей мы все отправимся к Вечным Истокам, – говорила она перепрыгивая с одной лианы на другую.

Хаджар ответил на её слова солидарным молчание.

– ДАРХАН! – вновь раздалось где-то с другой стороны древней усыпальницы.

– "Да что за сюрреализм-то такой!", – мысленно вздохнул Хаджар.

Под их ногами плескалось мутное, серовато-земляное озеро. Порой оно булькало и в пузырях, разрывавших серую поверхность водоема, проглядывалась черное пропасть. В ней кружили создания, которые вызывали у Хаджар сотни вопросов.

Неужели в этом мире жили еще и русалки? С торсом, похожим на человеческий, эти существа имели нижнюю половину тела рептилии, длинные когти, овальные, безволосые головы, перепончатые уши и костяное оружие, похожее на то, каким пользовались в племенах Шук'Арка.

Каждый раз, когда очередной пузырь лопался, несколько тварей, размером со взрослого человека, замирали и смотрели на перебирающихся по лесному массиву адептов.

– Ну что за премерзкие твари! – у Гэлхада была какая-то врожденная неприязнь к морским обитателям. Он даже в ресторанах никогда рыбу не заказывал, а когда-то кто-то её ел, то старательно прятал взгляд. – Откуда они здесь только взялись?!

– Что говорит этот белый гигант? – Анетт, ловчее, чем даже Анис, перехватила лиану и, рывком, с изяществом пантеры, отправила себя в короткий полет.

Оказавшись на другом дереве, она опустилась на ветку и застыла. Её тело изогнулось, бедра вытянулись и...

Хаджар помотал головой. Сейчас не время и не место возвращаться мыслями к так и не закончившейся ночи.

Он перевел фразу и, приземлившись рядом с чернокожей некроманткой, стал вместе с ней ждать остальных.

В воду, как и говорила Анетт, они спускаться не стали. И, судя по тому предчувствию, которое возникало у Хаджара каждый раз, когда он видел этих тварей – это было хорошей идеей.

Пройдя около сорока километров вдоль берега, они оказались около естественного зеленого моста. Причем, если бы не указания Анетт, они бы никогда в жизни его сами не нашли –слишком густая растительность, чтобы сквозь неё разглядеть хоть что-то.

Мост являлся растущими на небольшом удалении друг от друга высокими деревьями. Они возвышались над озером на высоту от двух, до десяти метров. Их корни и стволы нарастали на валунах, которые в свою очередь остались после штормов и ураганов, немного подкосивших былое величие усыпальницы.

– Мертвый Хозяин Небес, – начала рассказ Анетт, когда услышала перевод вопроса Гэлхада. –всех, кто умирает на территории, принадлежащей его беспокойному духу, он оставляет служить себе в качестве слуг и стражей.

– А, поня... – Хаджар резко оборвал фразу и повернулся к Анетт. – Ты хочешь сказать, что эти твари есть и внутри усыпальницы?!

– Она ими просто кишит, – девушка опасливо передернула плечами. – Когда я в детстве заблудилась и оказалась внутри, то только чудом уцелела и смогла выбраться. Возможно, я была слишком мала, чтобы стражи меня заметили.

– Проклятье, – выругался Хаджар.

– Что обсуждаете? – рядом, на ту же ветку, приземлилась Анис.

Минус подобного зеленого моста заключался в том, что на адептов и так давила атмосфера джунглей Карнака, что сильно урезало их способности и возможности. Но к этому давлению добавлялось еще и то, что у усыпальницы имелась собственная аура.

И, чем ближе они к ней подбирались, тем сильнее она ощущалась. Причем, что странно, чем сильнее был адепт, тем мощнее получал себе на душу "удар" гробницы.

Так что, в целом, ничего удивительного в том, что маленькая Анетт смогла сюда пробраться, по сути, не было.

– То, что внутри усыпальницы нас будут ждать русалки, – Хаджар перемотал ладонь лоскутом тряпки.

Перебираться по мосту можно было только при помощи лиан. Раскачиваясь, перепрыгивая с одной на другую, не щадя собственные руки.

Джунгли Карнака даже лианы сделали настолько серьезным природным созданием, что они были способны разрезать плоть Рыцаря Духа.

Один только Карейн, будучи единственным Повелителем в их отряде, чувствовал себя более-менее неплохо. Хотя, скорее всего – храбрился и бахвалился. Даже отсюда, на расстоянии в несколько деревьев, разделявших второе и третье звено отряда, Хаджар видел как по лицу Тареза катятся крупные капли пота.

– Русалки? – переспросила Анис. – Что такое русалки?

– Химеры, – пояснил Хаджар. – Анетт говорит, что беспокойный дух Хозяина Небес из мертвых жителей Карнака создал себе целую армию.

В этот момент под их ногами, в буквальном смысле – дерево от воды отделяло жалких полтора метра, лопнул здоровенный пузырь.

Несколько химер, глядя миндалевидными глазами на трех двуногих, оскалились. Их зубы ничем не напоминали человеческие. Ряды сомкнутых, длиной с мизинец, клыков.

– То есть ты хочешь сказать, что внутри этой развалины обитает беспокойный дух?

По какой-то причине Анис куда больше напрягла информация не о физическом противнике, а о метафоре Анетт. Или не такой уж и метафоре?

– А что с этим не так?

– Что с этим не так, варвар?! Да все! Ты хоть представляешь какой мощью обладает беспокойный дух Хозяина Небес? – изумрудные глаза Анис сверкнули яростным испугом. Эмоцией, на которую были способны, опять же, только женщины. – Ты только посмотри на эти развалины! Да он же там несколько эпох обитает!

Хаджар мельком глянул на пирамиду. Когда-то величественное сооружение, теряющиеся пиком-платформой в облаках, теперь выглядело жалкой грудой желтых камней, выглядывающих из под тесных объятий зеленого массива.

Трава, деревья, толстенные одеревеневшие лианы – все это укрывало усыпальницу, превращая её в подобие природного холма.

Разбитые лестницы, трещины толщиной с пушечное ядро.

– ДАРХАН! – от очередного крика Дерека птицы взлетели в небо.

– Проклятье, – вздрогнул Хаджар. – Какой бы силой не обладал этот беспокойный дух, я надеюсь, что её хватит, чтобы отправить этого живучего ублюдка к праотцам.

Анис широко распахнула свои прекрасные глаза.

– Ты обезумел, варвар! Позади нас джунгли Карнака, впереди беспокойный дух Хозяина Небес, где-то рядом – два Ласканских Великих Героя! Как ты можешь оставаться спокойным?!

В этот момент рядом приземлился Эйнен.

– Какой сегодня день недели? – спросил у него Хаджар.

– Пятишь, – ответил островитянин.

Хаджар повернулся к Анис.

– Рядовой Пятишь – не более того, – с этими словами он схватился за лиану и отправил себя в полет. Под его ногами, задевая одежды, лопнул пузырь.

Что же, Гэлхад, возможно, был в чем-то прав.

Глава 886

Когда древесные мост остался позади и все члены отряда оказались на ступенях одной из четырех лестниц пирамиды, Хаджар решил дать вводную.

Их путешествие только-только началось, а отряд уже выглядел не лучшим отрядом. Тот же Том Динос, чья рука все еще находилась не в лучшем состоянии, держался только за счет зелий и лекарств Доры.

– Последние новости, достопочтенные, – Хаджар опустился на корточки. Никто, кроме Гэлхада и Геран, не понаслышке знакомых с армейскими повадками, не понял его жеста. –Впереди нас будут ждать лабиринты и ловушки. Карейн и Рекка, эта часть – ваша.

– Как скажешь, командир, – шутливо отсалютовал Тарез и даже приобнял Геран.

Так приобнажила клинки и аристократ мгновенно отодвинулся, но все так же продолжал улыбаться и светить своим счастьем на все триста шестьдесят градусов. Удивительная маска...

– Дора и Эйнен, – Хаджар указал палочкой, подобранной прямо на ступени, на эльфийку и островитянина. – На вас защиты нашего тыла. Когда увидите любое живое или неживое существо, не относящиеся к нам – смело отправляйте его к праотцам.

– Я отношусь! – тут же поднял руку Карейн. – Меня никуда отправлять не надо!

Никто даже внимания не обратил на выходки Тареза. Все прекрасно знали, что кажущийся легкомысленным ловелас был одной из самых опасных личностей Даанатана. Обманувшийся его маской даже молитвы вспомнить не успел бы.

– Анис, Том, Гэлхад – на вас и мне боевая задача. Мы с вами пойдем в авангарде и будем делать тоже самое, что Дора и Эйнен – уничтожать все, что шевелится или выглядит как нечто, что может пошевелиться.

– Ну наконец-то, – великан потряс своей секирой и мгновенно облачился в Императорский доспех.

Простой, казалось бы, нагрудный амулет разворачивался металлической мозаикой, пока не накрыл плечи бывшего члена Вечной Горы в тяжелые латы. Сколько бы Хаджар не видел активацией артефактных доспехов, но каждый раз заворожено смотрел на то, как они "разворачиваются".

– Рекка и Карейн – идите чуть позади нас. Увидите ловушки или какие-то головоломки, сразу нас останавливаете.

– Принято, – вновь отсалютовал Карейн.

Рекка особо рада озвученному раскладу не была, но ей хватило понимания ситуации, чтобы удержать острый язык за зубами.

– Хаджар.

Хаджар печально вздохнул.

Демонов Морган! И что ему понадобилось такого в гробнице, что он отправил сюда собственную дочь. Причем отправил прямо под крыло Хаджару, хотя сам недавно ясно дал понять, что произойдет с новоявленным баронетом Дарханом, прояви тот мужской интерес к рыжеволосой принцессе.

– А вы, Ваше Императорское Высочество, будете охранять Анетт.

– Что ты себе позволяешь, варвар! – воскликнула Рекка. – Чтобы принцесса охраняла рабскую кровь, да это...

– Замечательно! – лучезарно улыбнулась Акена и подошла вплотную к чернокожей красавице. – Надеюсь, у нас получится познакомиться поближе.

Хаджар не знал, была ли идея хорошей, но одно он знал точно – если он вернется с полным успехом, но при этом потеряет жизнь принцессы, то... То Морган одной стрелой убьет как минимум двух зайцев. Избавится от ученика Оруна и от "ненужной" наследницы престола...

– ДАРХА-А-А-А-А-АН! – с другой стороны пирамиды, где-то с середины озера, поднялся стол жуткой энергии, пропитанной мистериями Истинного Королевства Парного Клинка. –СРАЗИСЬ СО МНОЙ, ПРЕДАТЕЛЬ!

– Да когда-то же ты сдохнешь-то, – процедил Хаджар.

– Предатель? – Рекка единственной из всех ухватилась за оговорку Дерека. – Дерек Степной... – протянула девушка. – Красивые перья у тебя в волосах, варвар. Не расскажешь, откуда они?

– ДАРХАН! – очередной столп энергии рассек облака. Повеяло энергией смерти.

Вроде, вместе с Дереком шел еще и Танигед Облачный и демоны знают сколько выживших Ласканцев. Но всех их, несмотря на сосредоточие смерти в округе, сдерживали озерные химеры.

– Мы будем болтать или пойдем внутрь? – Эйнен погрузился внутрь своей Радужной Обезьяны. Вооруженная клыком-копьем и панцирем-щитом, она выглядела куда грознее, чем любой доспех. – К тому же – что мы ищем?

Хаджар жестами показал другу "спасибо", на что тот ответил едва заметным кивком головы.

– Чтобы мы не искали, – вокруг клинка Тома плясало алое марево. – это должно находится в непосредственной усыпальнице Хозяина Неба. Вряд ли два Великих Героя ищут то, что можно найти на пороге гробницы.

Динос умнел прямо на глазах. Хотя, учитывая сколько времени прошло с их первой встречи до сегодняшнего дня, то аристократ просто успел повзрослеть.

– Выдвигаемся, – Хаджар развернулся и направился внутрь трещины, на которую указала Анетт.

Его видоизмененные доспехи Зова соткались из черного тумана; шею обернул широкий, длинный шарф, а из под нагрудника распахнула полы юбка-плащ, благодаря которой Хаджар мог маневрировать даже на самых высоких скоростях.

Внутри вершина гробницы выглядела так же, как и снаружи. Некогда просторный, светлый зал с колоннадой превратился в развалины, покрытые жадной до пространства зеленью.

Оказавшись в зале первым, Хаджар обнажил Черный Клинок. С первого же взгляда он понял, насколько древним было это место.

За годы своих странствий, Хаджар уже бывал в подобных гробницах. И ни последнее пристанище Бессмертного Мечника, ни Библиотека Магов не выглядели такими же древними, как это место.

– Что это за язык? – Рекка, как и положено людям с её складом ума, первым делам бросилась к уцелевшим письменам.

В этих царапинах, больше похожих на удары когтей, вообще сложно было определить буквы и письмена.

Хаджар подошел к обвалившейся колонне, около которой остановилась Рекка. Долю мгновения он вглядывался в эти "порезы", пока в его сознании не появились слова.

– "Племя... последний день... Высокие Небеса, да примут свое дитя".

Хаджар не был удивлен тому, что он, оказывается, знал драконью письменность. Но и особой ясности уцелевшие под ласками времени символы не внесли.

– Нам сюда! – прозвучал крик Анетт.

Чернокожая красавица скрылась за трехметровым железным кругом. Тот, отвалившись с отсутствующего потолка, разбил пол. Сотни трещин змеились от него в раные стороны. И, если не знать, что под ним имелся целый провал, внутрь которого свисалась лиана, то можно было и пропустить подобный лаз.

– Ох демоны и боги!

– Ты что творишь?!

– Просто хотел проверить, – Гэлхад удивленно смотрел на собственные, все еще вибрирующие руки.

Пока члены боевого авангарда спускались внутрь гробницы следом за Анетт, Гэлхад решил проверить на крепость желтые камни.

Пропита секиру чудовищным количеством энергии и мистериями, он нанес сильный рубящий удар по колонне. Но, в результате, даже царапины на ней оставить не смог.

Хаджар еще раз окинул помещение взглядом и мысленно умножил возраст, который для него определил на два. Сделать запрос к нейросети он не мог – та была занята дешифровкой метки Духа Меча.

– Хаджар, – окликнул Том. – ты идешь?

– Д-да, разумеется, – слегка заторможено ответил он и отвел взгляд от барельефа над условным входом в зал.

Подлезая под щит и ухватываясь за лиану, Хаджар никак не мог прогнать из воображения лица, которое смотрело на него с этого барельефа.

Оно было его знакомо.

Знакомо общими чертами с далеким предком по отцовской линии и первым Учителем. Травесом из племени Лазурного Облака.

На него с барельефа смотрел предок Травеса.

Глава 887

Хаджар высунул из-за угла горлышко разбитой бутылки вина Карейна. Тот все еще сокрушался по поводу подобного вандализма. Было ли это частью его маски, зарождающегося алкоголизма или просто частью натуры – кто знает.

Тарез был еще большей загадкой, чем мотивы Моргана, а это о чем-то, но говорит.

Сама же гробница внутри оказалась еще "могущественнее", чем снаружи. Та аура, которую она выплескивала в окружающую реальность, внутри неё усиливалась десятикратно.

Благо, что действовала она по принципу – "от каждого по способностям", иначе, ту же Рекку, которая из-за клинков-паразитов оказалась слабейшей, попросту бы развеяло в пыль. И это учитывая, что де-факто она являлась Рыцарем Духа развитой стадии.

Хаджар, как и остальные, ощущал, как все его способности, из-за поддержания Ядром жизни в теле, резко сократились больше, чем на половину.

Слишком много сил уходило на то, чтобы заставлять сердце делать очередной удар...

Так что неудивительно, что адепты не могли, без особого риска для себя, пользоваться взглядом через Реку Мира или, в случае Хаджара, Взглядом – приемом Великого Мечника Оруна.

Благо, Хаджар немало навоевался в ранге смертного, так что знал несколько хитростей.

– Сколько их там? – спросил Гэлхад.

– Всем хватит, – ответил Хаджар и, накрывая осколок ладонью, чтобы ненароком не пустить блика, убрал импровизированное зеркало.

Уже третий час они блуждали по лабиринту внутреннего пространства гробницы. За все это время Рекке и Карейну лишь трижды приходилось останавливать отряд и обезвреживать ловушки.

Одна, замаскированная под пол, оказалась окрашенным магией воздухом. Причем настолько плотным, что тот мог выдержать вес нескольких десятков килограмм.

Анетт, поняв, что будь она чуть шире в кости и умерла бы еще ребенком.

Внизу, под весьма прозаичной в своей сути ловушкой, кружились потоки синего огня. Каждый выглядел как извивающийся змей с хищными, длинными клыками.

Вторая и третья ловушки оказались куда более изощренными. Это были камеры с ядовитым газом. И каждая приводилась в действие непосредственно аурой адепта. Если та была достаточно сильна, чтобы наполнить "бак" механизма своим эхом, то адепт, получается, убивал самого себя.

У Карейна и Рекки ушло не меньше двух часов на каждый механизм.

Сам же лабиринт представлял собой местами обвалившийся, покрытый растительностью, бесконечно вьющийся коридор. И, что удивительно, даже спустя такое количество времени, его все еще освещали преспокойно чадящие факелы.

Что это была за магия – не смогла понять ни Рекка, ни на несколько минут отвлеченная от основной задачи нейросеть.

Снять же факелы из пазов не получилось ни у кого из адептов.

Сейчас же они оказались перед широким, полузатопленным залом. Воды в нем было лишь по колено, но видимо столько хватало для комфортного существования больше сотни химер.

При этом они не плавали, а скользили подобно гремучим змеям. Их рыбьи тела двигались под водой, в то время как человеческие торсы возвышались вертикально вверх.

– Ты уверена, что нам именно туда? – спросил Хаджар у Анетт.

Впереди, минуя зал с химерами, виднелось сразу два ответвления.

– Да, – в который раз отвечала чернокожая красавица. – Там есть трещина. В неё смогут пролезть все, кроме великана. И это единственный путь, который я знаю.

– Что говорит демоница? – Гэлхад буквально кипел жаждой битвы.

После отречения от крови Вечной Горы что-то произошло с богатырем. Теперь он жизни не видел без горячей сечи...

– Что ты не сможешь пролезть в расщелину, – не стал скрывать Хаджар. – Нам нужен план и...

– Да какой, к демонам, план, Дархан, – отмахнулся Гэлхад. – Все ведь просто. Мы изначально понимали, что не сможем продолжать путь таким огромным составом.

– Что ты...

– Здоровяк прав, командир, – Карейн подошел к Гэлхаду и оперся тому о плечо. – Нас тут почти десять человек. Это целый взвод! Зачем столько?

– И что ты предлагаешь, Тарез?

– Бери Акену – ей явно что-то нужно в гробнице, – Хаджар не был удивлен тому, что до того, до чего догадался он сам, додумался и Карейн. – Анетт – все равно только ты ей понимаешь, да и путь знаком лишь ей одной. Рекку – мало ли что. И идите дальше вчетвером.

– А вы...

– А мы прикроем, – Эйнен подошел к Хаджару. Радужная Обезьяна вокруг него рассыпалась на лоскуты тени. Встав вплотную к Хаджару, он взял друга за затылок и притянул к себе. Они коснулась лбами. – Мы прошли вместе длинный путь, друг мой.

– И пройдем еще, – кивнул Хаджар и отодвинулся. – не смей раньше меня отправляться к праотцам, узкоглазый.

– Смотри, слюной не захлебнись, варвар-извращенец, – ответил Эйнен.

С остальными Хаджар обменялся прощальными взглядами и не более. Они были верными союзниками, но не друзьями.

– Готовы? – Хаджар выставил перед собой Черный Клинок, а Эйнен вновь призвал Радужную Обезьяну.

Адепты, как один, обнажили оружие и направили в него разноцветные потоки энергии.

– Тогда в бой.

Хаджар первым выбежал из-за поворота. Стоило его ногам коснуться водной глади, как сотня пар черных, масляных глаз, повернулись к нему.

Химеры разом зашипели. Их жабры на хвостах завибрировали, а из глоток вырывался звук, похожий на движения ножа по стеклу. Они заскользили к Хаджару со скоростью, которой позавидовали бы многие Рыцари Духа.

Хаджар, встретив первый костяной трезубец, плоскостью клинка, развернул запястье. Вложив в движение всю силу, он ожидал услышать хруст разрываемых костей твари, сжимавшей оружие, но...

Химера оказалась куда крепче. Заблокировав движение Хаджара, она сама налегла всем весом на трезубец. Тот, к удивлению Дархана, сдвинулся на несколько миллиметров.

Партер, учитывая физическую силу Хаджара, наравне со скоростью, всегда был его визитной карточкой. А теперь какой-то монстр смог его пересилить.

И плевать, что Хаджар мог пользоваться лишь половиной от своего резерва.

– Мерзкие твари! – Хаджар процитировал Гэлхада и позволил высвободиться своему Графству Меча.

Капли воды, поднявшиеся в воздух от давления ауры Хаджара, преобразились в мириады мельчайших копией Черного Клинка. Слившись воедино, они ударили в грудь монстру и отбросили того на несколько метров назад, сбив при этом с десяток других химер.

Хаджар ожидал увидеть внутренности твари, но та, истекая синеватой кровью, поднялась на "ноги" и зашипела.

– Будьте аккуратны! – закричал Хаджар. Он плечом перекинул через себя монстра, а затем прыгнул в самую гущу. Его Черный Клинок запел свою кровавую песнь. – Они невероятно сильны!

В этот момент из-за угла показались и остальные. Монстр, которого Хаджар перебросил через себя, не успел подняться, как на него одновременно опустились секира Гэлхада, клык-копье Радужной Обезьяны и молот Доры.

Слаженной атаки трех могущественных адептов хватило, чтобы превратить тварь в кровавое месиво.

Хаджар же, увернувшись от костяного копья, ударом ноги перенаправил его в глотку соседнему монстру. Тот не успел среагировать и оружие собственного сородича оборвало его изувеченную жизнь. Сам же Хаджар, оттолкнувшись от земли, свечкой перелетел через голову монстра и, развернув меч обратным хватом, вонзил его под затылок химере.

Как он и ожидал, меч мгновенно вошел по самую рукоять и, высунувшись с другой стороны, выстрелил несколькими разрезами.

Те отбросили назад десяток химер.

– Бежим! – выкрикнул Хаджар и бросился в расщелину.

Рядом с ним тень выплюнула трех девушек. Вместе, поочередно, они юркнули в трещину. Химеры бросились следом, но их остановила столь мощная волна энергии, сорвавшаяся с секиры Гэлхада, что она буквально превратилась в смертоносную стену.

– Не так быстро, мерзкие морепродукты! – прогремел стихающий вдали рев великана.

Хаджар, вместе с тремя союзницами, катился вниз по желобу. Там, где-то над головой, сражались его спутники и друг.

– Северный Ветер, – внезапно услышал Хаджар приглушенный шепот. – последний из Лазурного Облака...

А затем вчетвером они приземлились в залитом светом зале.

Поднимаясь на ноги, Хаджар увидел перед собой мужчину. Вернее – его спину. Он был одет в бирюзовые, изысканейшие одежды, черные волосы струились за спиной. Ветвистые, серые рога разделяли их на отдельные пряди, а позади дрожал хвост, похожий на перо павлина.

– Учитель Травес?

Глава 888

Мужчина повернулся и тот лучик абсурдной надежды, который теплился в сердце Хаджара, затух. Все же, то, что было мертво, не должно и не могло вернуться обратно в этот мир.

Лицо человеческой формы дракона действительно имело какие-то общие черты с Травесом, но не более того. Куда более резкие, грубые, в чем-то даже воинственные черты лица на покрытом шрамами лице.

Правый глаз существа был полностью белым и, судя по пересекающей его борозде, некогда по лицу пришелся весьма неприятный удар топора.

Само же создание, которое Хаджар сперва принял за живого Учителя, на самом деле не являлось ни тем, ни другим. Это была лишь Тень – осколок сознание, которое некогда живой Хозяин Неба оставил присутствовать в мире.

Не призрак, не дух, а лишь Тень.

Вот только, как раньше считал Хаджар, на такое могли быть способны лишь Бессмертные и равные им по силе существа. Что же, это объясняло присутствие вони некромантии в этом месте.

Ей буквально пропахли местные потоки Реки Мира.

– Так вот что осталось от славы Громового Облака, – Тень, не касаясь пола, подплыла к Хаджару.

Вблизи мертвы муж выглядел еще монументальнее, чем на расстоянии. Он был ростом с Гэлхада, в плечах выигрывал у его отца.

Из-за его спины выглядывала рукоять тяжелого, двуручного меча. И каждое движение, каждый вздох "мертвеца" сквозили бурей, яростью и войной. Но при этом он был достаточно мудр, чтобы держать свой нрав и внутреннего зверя в узде.

Тень, даже жалкая Тень этого дракона, являла собой зрелище истинного Императора. Не того, безусловно сильного, но, все же – пропитанного интригами Моргана, и, конечно же, не Примуса или отца Хаджара – Хавера.

Нет, только теперь Хаджар увидел перед собой истинного правителя этого мира. Само олицетворение Пути Развития. Сила и ум, пропитанные честью, жаждой битвы и крови врага.

Инстинктивно, даже не задумываясь, Хаджар едва было не опустился на колено и не склонил голову.

– И это – наше наследие, – процедил сморщившийся гигант. – потомок землепашца, смесок людской крови, ходячая темница для жалкого паразита в теле нашего мира.

Хаджар услышал внутри себя далекий, приглушенный смех, полный такой же ярости, которую источал и сам дракон.

Внезапно Тень встала вплотную к Хаджару и, вздернув его за подбородок, заглянула внутрь глаз.

– Помнишь меня, Дархан? – прошипело существо. – Помнишь это? – он указал на белый глаз.

И то, что Хаджар принял за рану от топора, на самом деле являлось шрамом от меча. Но, какой, Вечерние Звезды, монстр мог оставить подобный шрам мечом?! Увы, ответ был очевиден.

– Иронично, – дракон оттолкнул Хаджара. – Мой заклятый враг оказался заключен в теле моего последнего наследника. Великий Предок, чья крылья создали нам небо, я никогда не понимал твоего чувства юмора.

– Высокое Небо под твоими крыльями, – поклонился, наконец, Хаджар. –Достопочтенный предок, юный из племени Лазурного Облака приветствует вас, в вашем посмертии.

Хаджар не особо переживал, что Анетт, Акена или Рекка что-то услышал. Во-первых оставшейся мощности нейросети было достаточно, чтобы определить, что в данный момент Хаджар говорит не на имперском языке. Да и не на любом другом человеческом диалекте.

Он говорил на языке драконов. Свободно и легко. Хотя только недавно узнал, что может понимать их письменность.

Это было несколько странно...

Что же до девушек, то, даже понимай они его речь, им было сейчас не до Хаджара.

Зависнув в метре от земли, скованные невидимыми путами, они могли лишь бешенно вращать глазами. Тень, которую оставил за собой Император из племени Громового Облака, была, пожалуй, даже сильнее принадлежащей Бессмертному Мечнику.

Что же – возможно дело было вовсе не в некроманти...

– Маленькая воровка, – Тень встала напротив висящей в воздухе Анетт. – Ты исполнила свое предназначение. Привела ко мне наследника. Так что теперь я забираю свой дар.

Тень вытянув палец, увенчанный когтем, до-коснулась им до солнечного сплетения Анетт. Из точки, где коготь соприкоснулся с черной кожей, полился яркий, белый свет.

Несмотря на путы, Анетт запрокинула голову и открыла рот в беззвучном крике. Сосуда в её глазах полопались и синие радужки мгновенно погрузились в багровые озера.

Хаджар чувствовал, как что-то покидает душу Анетт. Что-то мерзкое, гнилое, мертвое. Вот только вместе с этим трескалась и лопалась сама душа Анетт.

– Постой!

Тень резко повернулась к Хаджару. В её единственном глазу цвета молодой молнии вспыхнула ярость, смешанная с любопытством.

– Смеешь мне указывать?! – Тень взмахнула свободной рукой и Хаджар ощутил давление, сравнимое с мощью гнева Учителя Оруна.

– "Ты здесь, дух мой?" – мысленно обратился к спящему внутри Кецалю. В ту же секунду птица расправила крылья и вылетела из недр души Хаджара.

Появившись за его спиной трехметровым лазурным силуэтом, она влилась в меч Хаджара. На нем тут же появился узор летящей к облакам птицы.

Одновременно с этим Хаджар высвободил Графство Меча.

Только так, используя все свои козыри, он смог выдержать давление крошечной крупицы той силы, которой некогда обладал Император Драконов.

Но даже так, спину Хаджара согнулась, колени задрожали. Он вонзил перед собой Черный Клинок и, откашливая кровью, направил энергию из Ядра.

Каналы, расширившиеся, благодаря технике первого из Дарханов, и принявшие объем, которым могли похвастаться лишь аристократы, будто насосы качали силу в тело.

– Кто она тебе, маленький уродец, – Тень опустила ладонь и давление исчезло. – Я чувствую, что недавно ты с ней возлег. Мое семя настолько выродилось, что полукровка теперь бегает за дыркой между ног смертной?

Как бы грубо, резко и надменно не звучали слова Тени дракона, он, все же, отнял коготь от груди Анетт. Девушка, дернувшись в конвульсиях, замерла, а затем её тело расслабилось – она явно потеряла сознание.

В это время в глазах Акены и Рекки уже можно было черпаком вычерпывать море первобытного ужаса.

– Она привела меня сюда – без неё я бы не нашел путь.

– Такова была судьба, которую я в неё заложил, когда позволил получить здесь знание о искусстве подчинения смерти, – Тень отодвинулась в центр зала.

Только теперь Хаджар мог рассмотреть, что они находились в полуразрушенном, частично затопленном помещении. Света было настолько мало, что только благодаря недавнему призыву Графства Хаджар мог понять, что зал больше сорока шагов.

Именно такую площадь покрывало его Графство, вот только стен оно так и не коснулось.

– Судьба, которую ты заложил?

Тень опять скривилась.

– Мало того, что мой последний наследник смертная полукровка, слабее муравья, ростом ниже куста, так еще и не образован. Великий Предок, надеюсь своим смехом в мире Духов ты еще не разрушил Гору Семи Столпов, –почему-то внутренний взор Хаджара вывел перед ним на мгновение картину того, как гигантский дракон, чьи крылья укрывали все небо, лежал на невероятной горе. – Судьба смертного – как глина. Если обладать должным уровнем силы и знания, из неё можно слепить что угодно. Или ты думаешь, что два столько могучих создания как Титан Фрея и Хельмер-Пустота просто так с тобой по этому захолустью бродят?

– Что... откуда...

– Эти двое, Северный Ветер, давние враги и невольные союзники. Они бились и заключали союзы еще в те времена, когда у меня не выросли крылья, а рога были с твой ноготь.

– Но...

– Шрам? – Тень указала себе на глаз и засмеялась. – Ты не первый, кто носит в себе осколок Дархана и далеко не последний. Орден Ворона, я уверен, ты с ними уже сталкивался, куда древней, чем они сами себя помнят.

Хаджар вновь услышал внутри своей души далекий, приглушенный смех.

Глава 889

– Их след на твоей душе, уродец, – Тень, взмахнув рукой, опустилась на самый жуткий трон, который только видел Хаджар. Он был целиком и полностью сделан из костей и черепов, вплавленных в самые разнообразные доспехи и оружие. – он настолько явный, что даже мне – жалкому осколку сознания, не достает труда, чтобы его увидеть.

– Они лепят мою судьбу?

Тень неопределенно помахала рукой в воздухе. Огромный двуручный клинок, который прежде покоился за её спиной, теперь был приставлен к спинке трона.

– Пытаются, – пожала плечами Тень. – каждый в свою сторону, что в итоге создает равновесие. Равновесие, маленький уродец, вот на чем стоит этот мир. Люди и и нелюди. Демоны и Боги. Духи и Бездна. Законы Мира и Смерть. Жизнь и Время. Вот, что удерживает нас от распада.

– Распада?

Тень только улыбнулась. Жуткой, совсем не человеческой, клыкастой улыбкой. Да, это был совсем не мудрый, смиренный и степенный Травес.

Это был воин, который каждую крупицы своей мудрости получил не путем созерцания осеннего дерева на вершине горы, а залечивая очередной шрам.

Император...

– Ты знаешь так мало, Северный Ветер, но пришел сюда – в мою усыпальницу. И даже сейчас, зная, что я могу уничтожить даже твою душу, стоишь без всякого страха. Наверное, именно этот факт останавливает меня от того, чтобы сейчас же оборвать мой род.

Хаджару не нужно было намекать дважды. Он прекрасно понимал, о чем именно говорит Тень. Но за свою жизнь он так часто слышал подобные угрозы от самых разных сущностей, что просто не видел смысла в хоть каком-то беспокойстве.

Захоти осколок души Императора Драконов его уничтожить – у Хаджара не будет ни единого шанса помешать. Так какой смысл нервничать из-за возможного исхода? Лучше уж он предпримет попытки его избежать.

– Что же до твоей судьбы – зачем ты пришел сюда?

– Сюда идет и другой, его зовут Дерек и он...

– Помазанник Дергера, Бога Войны, – перебила Хаджара Тень. – Да, я чувствую его вонь даже отсюда. Он пока еще бьется с моими верными стражами, но скоро доберется до пирамиды. Что же... это, пожалуй, будет интересным зрелищем.

– Помазанник?

– Великий Предок, пощади... Тебя вообще ничем не учили, маленький уродец? Или в твоей голове дырок больше, чем предназначено природой и знания попросту выливаются наружу.

Хаджар предпочел промолчать. Какой бы ответ он не дал, это выглядело бы, как оправдание. А оправдываться он не собирался ни в коем случае.

– Он такой же, как и ты, – вновь неопределенно помахал мертвый Император. – Только ты принял рабскую метку искусственного Духа. А он – такую же, но искусственного бога. Вы оба – оловянные солдатики. Игрушки, в руках сущностей, даже край которых узреть не способны. И, что самое забавное, и ты и он вскоре умрете. Ты, из-за того, что разорвал свою душу на двое. А он из-за раны, которую оставил знакомый мне меч.

Тень многозначительно посмотрела на Черный Клинок, который Хаджар все еще не убрал.

– Я пришел, чтобы не дать Дереку забрать из твоей усыпальницы, Великий Предок, что-то очень ценное.

– Что-то? Что-то – это что?

– Не знаю, – честно ответил Хаджар.

– Значит ты, жалкий смертный полукровка уродец, вторгся в мою обитель, даже не зная, кому она принадлежит, чтобы унести то, о чем понятия не имеешь, дабы остановить существо, которое во много раз могущественнее тебя.

– Именно так. Еще я ищу способ, как вернуть мне мою душу и снять метку Духа Меча.

– Снятие подобной метки уничтожит твой огрызок души, Северный Ветер. Это замкнутый круг. Чтобы освободиться, тебе нужна полная душа. А чтобы получить полную душу – освободиться.

– Я знаю, – кивнул Хаджар. – Но Хранитель Прошлого племени Шук'Арка сказал, что здесь я найду свой путь. Почему-то я ему верю.

– Веришь другому смертному жуку? – Тень засмеялась. Тот звук, который исторгала её глотка, больше походил на бой военных барабанов. – И при всем при этом, ты не испытываешь страха?

– Нет, – Хаджар сжал клинок и выпрямил спину. – Мне нечего боятся, достопочтенный предок. Со мной мой меч и мой дух. А значит, все, что мне нужно для победы.

Какое-то время Тень вглядывалась ему в глаза. Её светло-янтарный, похожий на молнию глаз и белый, как кость мертвеца, они глядели куда-то внутрь души Хаджара.

– Тебе говорили, что ты безумен, Северный Ветер?

– Порой, – уклончиво ответил Хаджар.

И вновь тишина. А затем смех. Еще куда более громкий и дерзкий, чем прежде.

– Ты так слаб и так глуп, Северный Ветер, – Тень даже утерла выступившие от смеха иллюзорные слезы. – Как и все слабаки, ты пользуешься заемной силой. В тебе нет ни капли силы собственной. А от той, что была, ты отказался сам. И при этом ты не боишься и веришь в свои силы. Я жил долгое время, Северный Ветер. Я одолел стольких врагов, – Тень похлопала по подлокотнику трона. – что ими можно было бы дважды укрыть Снежный Океан. Но, да не даст мне соврать Великий Предок, я не встречал таких, как ты. Может ты глупее всех прочих, может отважнее, а может и вправду – безумен не только твой разум, но и тот огрызок, которым ты называешь душу.

Хаджар продолжал молчать. В этот монологе не было места для его ремарок, да они и не требовались.

– Я дам тебе шанс, Северный Ветер. Шанс доказать, что кровь Громового Облака все еще течет в твоих жилах. Что ярость нашего рода еще может сотрясать небеса и горы. Что меч нашего рода еще не затупился, что наше копье так же крепко как и прежде, – с каждым словом голос Тени становился все глубже и жестче. Он наполнялся красками и цветами. Настолько яркими и живыми, что на какой-то миг Хаджару показалось, что он стоит на поле битвы. Перед ним возвышалась фигура. Вместо брони она носила все те же лазурные одежды. Изорванные, покрытые своей и чужой кровью. Под ними проглядывались шрамы на крепком, мускулистом теле. Шрамы и раны. В руках воин держал окровавленный клинок. А вокруг в море крови утопали враги. Звучали военные барабаны. Гремела буря. Таков был голос Тени. – Докажи, маленький уродец, что Император Драконов еще ходит по этой земле!

Картина исчезла так же быстро, как и появилась.

– Отыщи мою усыпальницу, Северный Ветер, – вместе с иллюзией исчез и трон. Тень подошла к трес висящем в воздухе девушкам и встала около них. –Доберись до неё живым. Собственными силами преодолей то, что встанет на твоем пути. Уничтожь все преграды. Истреби каждого врага. По горло опустись в реку крови, которая прольется за тобой – таков путь Императора Драконов. И, если выживешь, если справишься, я помогу тебе.

– Спасибо, достопочтенный предок, – поклонился Хаджар.

– А чтобы немного ускорить процесс и промотивировать тебя, уродец, даю тебе три часа времени, – Тень взмахнула рукой и край её одежд накрыл фигуры девушек. – Не справишься, они, как и те, кто сейчас бьется на верхнем этаже, умрут. Будут твоей компанией на пути к дому праотцов.

С последним словом Тень исчезла. Вместе с ней, не успел Хаджар даже выругаться, пропали и три девушки. По периметру пространства, площадью в бальный зал Запретного Города, вспыхнули факелы.

Глава 890

По центру полузатполенного помещения, на добрых три метра возвышалась русалка. Только в отличии от тех, что обитали сверху или в озере, в ней почти ничего не осталось от человеческого.

Мощный, не рыбий, а будто змеиный хвост, толщиной с Гэлхада, извивался в воде. Его длины превышала пять метров. И через каждые двадцать сантиметров его оковывали кольца золотистой брони.

Точно такая же широкими "клыками" прикрывала её синий, с белыми роговыми пластинами, торс. Сложно было сказать, где начинается человек и заканчиватся рыба-змея. Вся синего цвета, склизкая, с четырьмя грудями, так же прикрытыми золотой броней, она обладала лишь общими гуманоидными чертами и уродливым, женоподобным, лицом.

Жидкие, редкие лиловые волосы спускались ей на плечи.

Четыре руки были расправлены в разные стороны. В верхних она сжимала по щиту-полуокружности, которые с первого взгляда определялись как бывшее единым целом. И, видимо, легко могли соединиться вновь.

В нижних, расположенных у ребер, она держала по идентичному артефактному клинку-сабле, который использовали воины юго-восточных провинций.

Длинная, алая рукоять, как у двуручного клинка. Одностороннее, широкой, изгибающееся лезвие с ярко выраженным острием. Хищная гарда, которой можно было поймать и сломать чужой меч.

– Айяяяяя! – раздался пронзительный визг из её глотки.

Она скрестила поднятые над головой клинки и на Хаджара опустилось Баронство Парного Клинка. Он мгновенно ответил на это своим Графством.

Два королевства схлестнулись друг с другом. Будто борцы, они толкали противника, пытались подмять его под себя и комкали пространство.

Задрожала вода под ногами сражающихся. Капли, поднимаясь вверх, разрывало на мелкие брызги, а затем соединяло воедино.

И если сперва Хаджар одерживал в этом молчаливом противостоянии победу, то вскоре начал понимать, что они попали в патовое положение.

Химера не могла оттеснить его в сторону, но при этом и Графство Меча, принадлежащее Хаджару, не могло одолеть Баронство противника.

– Проклятые обоерукие, – процедил Хаджар.

Он ощущал, что сражается не с одним Баронством, а сразу с двумя. Причем каждое из них действовало настолько синхронное и едино, что возникало впечатление, будто их не два, а и вовсе – четыре.

Именно поэтому обоеруких мечников так боялись и уважали. Каждый из них на поле битвы стоил четырех воинов. А если был умелым – то всех шестнадцати.

Сражаться с такими подобном изощренному способу самоубийства.

Хаджар взмахнул мечом. Вспыхнул узор парящей к облакам птицы Кецаль, энергия хлынула из Ядра Хаджара прямо в Черный Клинок. Она смешалась с собственной энергией артефакта и в этот миг Хаджар использовал первый удар техники "Меча Четырех Ударов".

– Летящий Клинок!

Вслед за секущим ударом меча, полетел плотный, яркий, будто настоящий черный дракон. По зале, в виде густых разрезов, разнеслось эхо от взмаха клинка.

Вся мощь первой из четырех стоек, обрушилась прямо на монстра. И удар, который был способен ранить демона джунглей Карнака, со звоном врезался во внезапно соединенный из двух половин круглый щит.

Дракон, разбиваясь в лепешку, разлетелся чернильными брызгами энергии и мистерий меча. Они резали пространство, рассекали воду и оставляли глубокие порезы на стенах.

Химера, полностью заблокировав удар Хаджара, даже не сдвинувшись с места, разомкнула щит. Клинок, зажатый в её левой руке, ударил по ногам Хаджару, а клинок в правой – устремился ему прямо в горло.

Используя волю, Хаджар создал разрез в пространстве не за спиной, а над собственной головой. Непреодолимая сила подтолкнула его вверх. Этого хватило, чтоб оттолкнуться от тупой части сабли химеры.

Придав себе ускорения, вертясь веретеном, Хаджар выбросил вперед правую ногу. Удар, нацеленный в подбородок монстра, пришелся в подставленную половину щита.

Хаджар сцепил зубы. Он явно услышал хруст кости в стопе. Отброшенный в сторону, приземляясь на пол и скользя по нему, он услышал этот хруст уже второй раз. Под действием крови, Волчьего Отвара и энергии, кости мгновенно вернулись в норму, а рана затянулась.

– Неплохо, – сплюнул Хаджар. – Посмотрим, как ты фехтуешь на скорости!

Оборачиваясь черным драконом, Хаджар рванул к противнику. Он двигался так быстро, что его стопы не погружались в воду. Они лишь касались поверхности воды и этого хватало, чтобы, будто змее, скользить из стороны в сторону.

За доли мгновения переместившись к химере с левой стороны, Хаджар, схватив меч обеими руками, нанес мощный восходящий режущий удар. Рев дракона заставил дрогнуть стены. Черный Хозяин Небес, которым только что обернулся Дархан, следом за мечом понесся к голове монстра.

Химера, все еще не открывая своих глаз, не стала блокировать удар. Она лишь отразила его в сторону. Удар, сопряженный с черным драконом, врезался в потолок. Он пробил в нем отверстие глубиной в руку. Острые камни понеслись вниз.

Монстр же уже наносил колющий выпад саблей правой рукой. Следом за клинком химеры потянулся поток воды. Достаточно мощный, чтобы пробить черепаший щит Эйнена. Вершина потока обернулась распахнутой пастью хищной змеи, а сам клинок засиял энергией и мистериями.

Но то место, куда он ударил, оказалось пустотой. Хаджар, отталкиваясь ногой, закрутил свое тело волчком. Будто на коньках, он, вновь двигаясь так быстро, что шарф-туман создал иллюзию скольжения черного дракона, переместился к левому боку монстра.

Одновременно с тем, как нанести такой же восходящий режущий удар, направленный в висок монстра, он пяткой толкнул рукоять меча, который только что должен был отправить его к праотцам.

Монстр, как и планировал Хаджар, поступил точно так же, как и прежде. Верхней рукой, с зажатой в ней половиной золотого щита, отразила восходящего дракона в потолок, а левой нанесла колющий выпад.

Но, точно так же, как и прежде, Хаджара не оказалось не месте.

Водяной поток смог лишь оцарапать его пятки, тогда как сам Хаджар подпрыгнул в воздух. Отталкиваясь сперва от нижних скрещенных локтей рук, сжимавших клинки, он нанес мощный удар по вторым локтям, рук со щитами, и, получив двойное ускорение, взмыл над головой монстра.

Драконья пасть с длинными, кровожадными клинками, распахнулась над головой монстра. Именно так со стороны для зрителя выглядел бы шарф и юбка-плащ доспехов Зова Хаджара. А языком этой пасти оказался Черный Клинок.

– Второй Удар: Обнаженный Клинок!

В потолок, точно по центру между двумя отверстиями, врезался луч. Сама же химера с очередным пронзительным:

– Айяяяяяяяя! – исчезла в мощном, ревущем потоке черного света. В нем плясало бесчисленное множество драконов-ударов меча.

Хаджар, докрутив свой воздушный пируэт, приземлился за спиной монстра. Спокойно, не оглядываясь, он отправился к двери, находящейся в конце вытянутого зала.

В какой-то момент он выставил вправо Черный Клинок.

Бликуя светом волшебных факелов, с легким "дзиньк" на плоскость меча упал кристалл нежно-голубого цвета и будто в зыбучих песках за несколько мгновений утонул к тьме клинка.

Позади Хаджара все еще бушевал фонтан густой, синей крови. Ошметки плоти, покореженного золотого доспеха и сломанных клинков падали в густеющую воду.

Две половинки щита, разлетевшись в разные стороны, вонзились в стены.

– Если это все – то я разочарован, – прорычал Хаджар и толкнул массивные створки.

Глава 891

– Это что-то новенькое, – Хаджар сделал шаг назад.

Перед ним вновь оказались невысокие створки. За спиной вился волшебный лабиринт хитросплетения узких стен коридоров и рассекающих их тупиков. Количество ловушек в этом лабиринте превышало все мыслимые пределы.

Большую часть Хаджар смог обнаружить при помощи нейросети. Даже те её мощности, которые не были задействованы в дешифровке, вполне сносно справлялись с нахождением опасностей для "носителя".

Некоторые, самые сокрытые, все же сработали и теперь на теле Хаджара появилось несколько незапланированных ранений. Если, разумеется, ранения вообще могли быть запланированными.

– Загадка? – Хаджар достал из пространственного кольца небольшую склянку с мутноватой жидкость. Он направил в неё поток энергии и, дождавшись пока жидкость вспыхнет ярким, мерным зеленым светом, бросил за створки. – Или нет...

Склянка, светившая куда ярче самого жаркого факела, как только миновала порог зала, то тут же исчезла во тьме.

Мрак, находящийся по ту сторону створок, выглядел завесой темной, но, будто, объемной ткани. Ни один источник света, попавший внутрь, уже не возвращался, но и не мог осветить помещение.

Какая бы магия не создала подобную иллюзию, она находилась за гранью понимания Хаджара. Он не чувствовал никаких изменений в потоках Реки Мира. Возникало ощущение, что кто-то просто пожелал, чтобы там исчез свет и тот действительно пропал.

Но какой силой воли надо было обладать, чтобы подчинить само мироздание? Немыслимо!

– Ну ладно, – Хаджар, подвязав волосы кожаным ремешком, тряпками вместо бинтов замотав раны, выставил перед собой Черный Клинок и вошел внутрь.

Первым, что ожидает почувствовать любой человек, вступающий во мрак, это, разумеется обволакивающий холод, забирающийся под кожу внутрь души.

Но вместо холода все, что почувствовал Хаджар – тепло, ласкающее его раны и треплющее волосы.

Идя в абсолютной тьме, что даже кончика собственного носа не было видно, он понятия не имел куда именно ему нужно двигаться.

– Анализ пространства.

[Обрабатываю запрос... Ошибка. Код: 17asj@75 Окружающее пространство не может быть просканировано. Запрашиваю выделение большей мощности]

– Отказ, – мгновенно ответил Хаджар.

Благодаря тому, что он крайне редко обращался к нейросети, он избежал наркоманской привязанности к способностям вычислительного модуля.

Если тот мог помочь – хорошо. Не мог – абсолютно ничего страшного. Хаджар в состоянии справится с проблемой и состоятельной.

– Только, вот, в чем здесь проблема? – прошептал он.

Будто слепой, а в данном случае так оно и было, он двигался на ощупь. Проверял клинком пространство перед собой и только после этого делал шаг.

Быть лишенным одного из органов зрения тоже было не так уж и страшно. За время странствий Хаджару частенько приходилось оказываться в ситуации, где он не мог полагаться на свои глаза. Так что не был привязан к ним так же сильно, как прежде.

– Жалкий уродец!

– Проклятье! – Хаджар подскочил и нанес быстрый, секущий удар.

Черный Клинок, как и прежде рассек пустое пространство.

– Вот так ты мне отплатил, да? – в тусклом, серебристом свете, стояла фигура человека, которого Хаджар даже не сразу узнал. – За тот вечер, когда я спас твою мерзкую задницу от дикого кабана? Или когда отбил тебя от дорожных разбойников? Или когда специально для тебя, в проливной дождь, делал навес, чтобы ты не простудился?

– Бром? – Хаджар склонил голову на бок.

Так же попытался сделать и призрак, вытащенный из его сознания. Но не смог – его голова была отсечена от тела и держалась только за счет того, что Бром её поддерживал на руках.

Наемник Бром – человек, который превратил пять лет жизни Хаджара в бродячем цирке в настоящий ад на земле. А затем, когда они встретились в Море Песка, пал от его меча.

– Ты убил меня, проклятый уродец! – сокрушался призрак. – Разве так платят за добр...

– Тебе за это платили золотом, ублюдок, – едва ли не засмеялся Хаджар. Незначительным потоком воли он отмахнулся от призрака, развеяв того на миниатюрные, исчезающие во тьме, лоскуты тумана.

Подняв голову к "потолку", Хаджар кровожадно улыбнулся и произнес:

– Нужно что-то посерьёзней, чтобы откопать во мне еще не заросшие душевные раны.

Хаджар уже трижды, за свою жизнь, прошел через испытания души. И каждый раз, оказываясь на пороге дома праотцов, он лишь становился сильнее. Его воля росла, дух – птица Кецаль становилась только больше и свободнее, а раны на душе закрывались пусть и уродливыми, но крепкими шрамами.

Еще через десять шагов, Хаджар уже не стал пугаться очередного силуэта.

– Твои руки по локоть в крови, сын, – она выглядела так же, какой её и запомнил Хаджар. Королева Элизабет. Каштановые волосы, добрые, теплые глаза и зияющая дыра в груди. – Я ведь просила тебя, милый Хаджар, чтобы ты оставил в стороне мир боевых искусств. Я говорила, что в нем лишь одиночество и разочарование.

Она тянула к нему свои окровавленные руки.

Хаджар лишь печально вздохнул.

– Ты знала, мама, чья кровь текла в твоих, а потом и в моих жилах. И если бы изначально хотела для меня иного, то никогда бы не позволила своему телу родить на свет мальчика, – он поднял ладонь и посмотрел ей в глаза. Из них текли маленькие ручейки горячих слез. – К тому же – ты не моя мать.

И все же, ладонь Хаджара дрогнула. Но, скрепив сердце и волю, он направил её в руку и развеял призрака во тьме.

– Как же это подло, – процедил он молчаливой тьме. – воскрешать память о родителях того, кто их потерял.

– А разве не подло, сын мой, жертвовать тысячами простых крестьян, –Король Хавер, сидел на скамьей, стоявшей в зале для пиров королевского дворца Лидуса. Через всю его грудь пролегала длинная, жуткая, кровавая рана. В руках он держал обломок меча, разбитого одним ударом собственного брата. – Сколько невинных погибло по твоей вине, Безумный Генерал. Сколько...

– Меньше, чем погибло бы по твоей вине, отец, – перебил призрака Хаджар. –Ты стал слаб. Слабый король – гибель для страны. Но ты бы никогда не отдал свою власть кому-то другому. И я ненавижу Примуса за то, что тот сделал... но я уже давно его понял. Вы оба были неправы и это стоило жизни каждому из нашей семьи.

На этот раз ладонь Хаджара не дрогнула. Он с легкостью развеял призрак отца. Человека, который так и не смог защитить его мать...

Двигаясь вперед, Хаджар встречал еще множество теней. Среди них были и Неро со своей женой, и Южный Ветер с Мастером, Лунная Лин, Санкеш, даже его собственный обрывок души.

Но их слова так и не смогли даже оцарапать внутреннего стержня Хаджара. Как бы ни прошел ритуал в племени Шук'Арка, но это закрыло последнюю брешь в его душевных доспехах.

И вряд ли что-то, не обладавшее большей силой, чем погребенной в самых глубоких недрах воспоминание о Елене, могло бы их пробить.

– Ответь мне, маленький дракон, мы сможем быть горды тобой?

Хаджар, замерев, обернулся. Позади него стояли два силуэта.

Высокий, статный, красивый мужчина в изысканных бирюзовых одеждах и рогами. А рядом с ним чуть ниже, куда свирепее, весь в шрамах, с грубыми чертами лица, длинными волосами и звериной улыбкой.

Хаджар опустился на колени и коснулся лбом пола. Он прекрасно понимал, что это были даже не тени, а лишь выуженные из его собственного сознания образы.

Но так ему велела поступить честь. А если не идти путем чести, то какой смысл вообще делать шаг?

– Учитель Травес. Учитель Орун, – полным почтения и уважения голосом проговорил Хаджар. – Росколятся небеса, утонет земная твердь, но даже это не остановит меня.

Какое-то время они молчали.

– Тогда иди, – синхронно произнесли два силуэта. – Враг, созданный тобой, уже ждет тебя.

Одновременно с тем, как открывались створки в следующий зал, исчезали и духи, а до слуха Хаджара донеслось.

– ДАРХАН!

Глава 892

Зал, в который из тьмы вышел Хаджар, поражал воображение. Нет, он не был большим или имел какой-то невероятный внешний вид. И, несмотря на то, что он оказался первым встреченным Хаджаром, за все время проведенное в гробнице, не поврежденным растительность, внимание Хаджара привлекло совсем иное.

Кровь.

Крови здесь было так много, что она не просто капала с потолка и стен, а стекала крупными, широкими потоками. Жирными мазками расплескивалась по пространству. По щиколотку заполняла пол не самого тесного тренировочного зала.

Вернее того, что от него осталось.

Разрушенные помосты, сломанные боевые куклы, раскуроченные оружейные стойки.

– Гва-а-аар!

Хаджар машинально оттолкнул ногой ползущую к нему, полугнилую голову какого-то чернокожего мертвеца. Левый, сгнивший глаз выплыл, правый помутнел настолько, что почти сливался с кожей. Желтые зубы-клыки, сточенные о кости, плоть, комьями нависшая на кости.

Зрелище отвратительное, но легко узнаваемое.

– Зомби, – Хаджар отряхнул стопу от налипшей на ней крови и слизи. –Ненавижу, проклятье, зомби.

Правда, по сути, ненавидеть уже и некого было. Учитывая количество крови, этих самых зомби здесь должно было быть не меньше тысячи. Может даже больше.

– Я не думал, что ты такой трус, Дархан, – донеслось из другого конца зала. – Предатель, лживая свинья, Дарнасский пес, но не трус. Видимо, я ошибался.

Хаджар сперва даже не узнал голос говорящего. Дереку, на данный момент, не могло быть больше девятнадцати, может двадцати лет. А тембр и тон говорившего свидетельствовал о если не глубокой старости, то состоянии к ней стремящемуся.

Хаджар обернулся на голос.

– Высокое Небо, – выдохнул он. – выглядишь паршиво, Дерек.

– Твоими стараниями, Дархан.

Дерек стоял над грудой черепов. Слева и справа от него возвышались сломанные и выстрелившие вверх острыми клыками каменные плиты.

Его волосы, едва ли не той же длинны, что у Хаджара, развевались от веющей от него силой. Вот только цвета они были даже не седого, а безжизненно серого.

Лицо же Дерека выглядело как обтянутый серой кожей костяной каркас. Настолько тонкой, что губы не могли скрыть покрытых желтыми трещинами, белоснежных зубов.

Впалые глазницы, бешенный взгляд.

Позади него, подобно волосам, плыл по воздуху алый плащ. Императорские доспехи закрывали торс и ноги. Хотя, стоило приглядеться и становилось понятно, что то, что изначально казалось цельным латным строем, оказалось раздельным комплектом защиты.

А черное, что Хаджар принял за сталь, на самом деле было кожей самого Дерека. Кроме его лица, все его тело стало черным. И не как у жителей джунглей Карнака, а, скорее, как у очень старого зомби.

Набухшие вены гоняли золотую жидкость, мало чем похожую на кровь.

– Тебя случайно не кусали?

Дерек от удивления приподнял брови. Выглядело до удушья отвратительно.

– Тот артефакт, Дархан, который ты использовал, – Дерек спрыгнул на пол брызги крови, поднявшись вверх, коснулись его серого "лица". – Это было трусливо. Я пришел к тебе сойтись в честном поединке, а ты, трусливая тварь, использовал проклятый артефакт! И теперь, из-за него, я выгляжу ничуть не лучше этой гнили!

Дерек, то понижая, то повышая голос, то говоря спокойно, то переходя на крик, пнул отсеченную, полусгнившую, руку.

Хаджар хотел добавить, что Дерек еще и головой явно повредился, но не стал.

– Как ты сюда попал? – спросил он вместо этого.

– Как я сюда попал? – Дерек, или то, что от него осталось, словно очнулся. На какое-то мгновение в его взгляде появился отсвет осмысленности. –Передо мной появилась Тень какого-то рогатого человека. Он говорил со страшным акцентом, а затем указал мне путь в этот зал. Сказал, что когда я одолею всех противников, то откроется проход в его усыпальницу, где я смогу забрать...

Хаджар уже внутренне возликовал, но Дерек вовремя поймал себя за язык. Ну а в том, что Император Драконов направил Дерека по стопам Хаджара не было ничего удивительного.

В конечном счете, у таких личностей, каковой являлся его далекий предок, был свой собственный взгляд на мир.

– Хорошая попытка, Дархан, – гогоча на манер гиены, Дерек обходил Хаджар по полукругу, указывая на него при этом одним из своих клинков. Странной формы, они отличались от тех, что держала четырехрукая "змее-русалка" только тем, что имели две режущие кромки. – Но ты не узнаешь от меня, ради чего вместо того, чтобы исполнить свое предназначение и изничтожить Дарнасскую погонь, я отправился в эти джунгли.

– Увы, – пожал плечами Хаджар. – а я так надеялся.

– Я тоже надеялся, Хаджар, – Дерек остановился. В его глазах, одновременно с ожившим сознанием, появилась еще и глубокая грусть. – Надеялся, что обрел друга. Надеялся, что позову его на свадьбу. Надеялся, что когда-нибудь он посетит меня с детьми и расскажет им о наших совместных подвигах.

Призраки тьмы не были способны даже оцарапать души Хаджара. Не были способны этого сделать и слова Дерека. Лишь легкий укол осознания того, что не все решения, которые принимал в своей жизни Хаджар, были правильными.

Он ошибался.

Он ошибся и когда подарил Дереку ложный повод жить.

– Знаешь, когда ко мне пришел тот монах, я был слаб и разбит. Я не хотел ничего делать. Мой путь развития постепенно осыпался. Я деградировал и распад моей души был лишь вопросом времени, – Дерек, убрав клинки в заплечные ножны, сложил себе из ошметков зомби удобный стул. Что-то с его головой было явно не так... – Или ты действительно думаешь, что смог меня обмануть? Нет, то, что ты не виноват в смертях моих соотечественниц, я понял еще когда спустился с той проклятой горы. Но затем пришло осознание другого, Хаджар – ты нас использовал. Использовал нашу доброту, наше желание и стремление к силе. Повесил перед нами морковку и погнал на убой. А мы пошли, будто завороженные кролики.

Хаджар понял, что в очередной раз ошибся. Однажды сам Император Морган доказал ему, что он не был самым умным в этом мире. А теперь уже Дерек показал, что и другие люди могут быть не глупыми.

– Дарнасский ублюдок, который использовал нас, Ласканцев! – поднявшись так резко, что трупы зомби разлетелись в разные стороны, Дерек принялся расхаживать и расписывать их в разные стороны. – Но монах открыл мне глаза на правду. Он показал мне истинный путь. Поведал судьбу Дарнаса. Объяснил, что ты пришел на наши земли, не чтобы освободить орков от Да'Кхасси, а чтобы открыть путь вашим кораблям! На мою родину! Хотел уничтожить мою страну, да, Дархан?! Так я утоплю твою! Я вырежу каждого Дарнасского ублюдка! Я выпотрошу каждую Дарнасскую потаскуху! Я младенцами набью животы наших охотничьих псов! А костьми стариков вымощу торговый тракт от Великого Ласкана в пустоши рабов, которыми сделаю тех, кому посчастливится выжить! Я уничтожу все ваше наследие! Каждый клочок земли, который носит знамя Дарнасской помойки!

Дерек, с крика перешел на визг. Слюни разлетались из его рта в разные стороны. В глазах пылало горячее, яркое безумие.

– Нет, мой неслучившийся друг, – покачал головой Хаджар. В его руках тьмой засиял Черный Клинок. На нем уже виднелись два синих узора. Иероглиф на неизвестном никому языке и птице Кецаль, воспаряющие к небу. – Ты не сможешь этого сделать, ибо уже будешь мертв.

И, превращаясь в черного дракона, Хаджар заскользил по кровяному озеру к своему противнику.

Глава 893

– НУ ДАВАЙ! – взревел Дерек. – ИДИ СЮДА, ДАРНАССКАЯ ШВАЛЬ!

Энергия вокруг него вспыхнула темно-золотым ореолом. Алый плащ и белые волосы поднялись вертикально вверх. Медленно Дерек обнажал клинки и с каждым дюймом стали, покидавшей ножны, вокруг раскрывалось Истинное Королевство Парного Меча.

Хаджар мгновенно ощутил себя стоящим перед целым войском. Вот только если прежде, в случае с Оруном или Морганом, это войско было целиком и полностью направлено против него одного, то теперь дела обстояли иначе.

Гробница создавала собственное, для каждого адепта, давление. И, чем сильнее был вошедший, тем сложнее и труднее ему давалась борьба с этой тяжестью.

А Дерек был силен. Видят Вечерние Звезды, он стоял на пике пути развития Семи Империй. Вряд ли на все Империи нашлось бы хоть с десяток адептов, которые могли бы одолеть его в честном бою. И, соотвественно, та сила, с которой на него влияла гробница Хозяина Небес, была несопоставима с той, с которой боролся Хаджар.

Так что, при прочих равных, на данный момент Хаджар и Дерек обладали сопоставимым количеством энергии. Единственной разницей между ними оставались мистерии меча, которыми они обладали и техники, которыми владели.

Истинное Королевство, в отличии от трех нижних ступеней, не имело границ влияния и единственное, что его ограничивало – личная сила владеющего. И на данный момент этой самой силы у Дерека почти не оставалось. Все уходило на борьбу с гробницей.

Хаджар высвободил и свое Графство. На фоне Истинного Королевства оно выглядело жалким и никчемным, но с основной задачей справлялось –превращалось бескрайнюю пропасть, лежащую между двумя мечниками, в огромное ущелье.

Но Хаджар привык биться с теми, кто стоял на голову выше его самого. Более того – за всю жизнь он лишь немногим более десятка раз сталкивался с противниками, которые были слабее, чем он.

– Первый Удар: Летящий Клинок!

Следом за мечом Хаджара, вцепившись когтями и клыками в меч, полетел плотный, черный дракон. Взмах меча Хаджара создал эхо, которое полностью осушило под его ногами площадь в десять метров.

Тонны крови разлетелись в разные стороны и сформировали сферу, в которую заточили двух сражающихся.

– Новая техника, да, Хаджар? – в глазах Великого Героя Ласкана больше не было ни тени разума. Только чистые ярость и жажда крови. – У меня есть, чем ответить тебе на это! Свиток Бога Войны: Отчаянье!

Дерек скрестил клинки над головой. Каждое лезвие вспыхнуло тем же темно-золотым сиянием. Два луча, внутри которых кричали в предсмертной агонии лица умирающих воинов, скрытых под шлемами самых разных форм и сплавов.

Подпитанная истинным королевством, техника обладала мощью и скоростью, находящимися за пределами Императорского уровня.

В прямом столкновение с ударом Хаджара, она превратила бы дракона в пыль, а Черный Клинок развеяла по ветру. Именно поэтому, за долю мгновении до того, как два рубящих удара Дерека обрушились на его оружие, Хаджар резко замер.

Перехватывая клинок обратным хватом, он использовал инерцию своего рывка. Туманный дракон, вившийся следом за его телом, прошел сквозь его тело. Сила и скорость, сливаясь воедино, сосредоточились в левом плече Хаджара, которым он, как тараном, вкрутился между двумя мечами Дерека.

Движение было настолько же опасным, насколько грациозным и свирепым.

Будто зверь, Хаджар прыгнул прямо в распахнувшиеся объятья смерти. Тараном влетев в грудь Дереку, он сбил его темп. Вливая всю силу в солнечное сплетение противника, используя землю как опору, Хаджар превратился в гору, на которую натолкнулся поток света.

Часть, в виде рук и мечей Дерека, смогли обогнуть за гору, но большая столкнулась с непреодолимой преградой. Дерека оттолкнуло назад. Он сделал всего один полу-шаг в обратно направлении, но выигранного времени оказалось достаточно, что бы Хаджар, разворачивая корпус, нанес стремительный секущий удар.

Черный Клинок, вспыхнув энергией и мистериями, вместе с драконом первой стойки техники "Меча Четырех Ударов" обрушился прямо на шею Дереку.

Промедли тот хотя бы на мгновение, то лишился бы головы. Но, все же, он был Великим Героем Ласкана – пешкой Бога Войны.

Качнув левым мечом, он, едва не ломая собственный локтевой сустав, выкрутил руку и успел отразить удар собственным клинком.

Черный дракон врезался в темно-золотой луч. В его плоть вгрызлись сотни изменчивых ликов кричащих в предсмертном удушье воинов. Взрыв силы, прозвучавший после их краткой схватки, отбросил противников в разные стороны.

Но если Хаджар был к этому готов, то Дерек – нет.

Обоерукого мечника отбросило на несколько шагов назад, а Хаджар, в момент взрыва, создал волей не один, а сразу два вакуумных разреза.

Один чуть выше своих лопаток, а второй позади Дерека.

В итоге, когда их разбросало, то Дерек на еще одно мгновение оказался обездвижен. С одной стороны на него давила сила взрыва, а с другой тянул за собой вакуум.

Хаджар же, так же ведомый двумя силами, но направленными по одному пути, взмыл в воздух. Как и в случае с недавней "змее-русалкой" он оказался прямо над головой противника

– Второй Удар: Обнаженный Меч!

Поток черного света со множеством ударов-драконов, обрушился прямо на Дерека. Тот, что-то неразборчиво крича, поднял над головой правый клинок. На этот раз все оказалось наоборот.

Теперь уже гора света заслонила собой поток тьмы. Пол вокруг Дерека превратился в высеченный, глубиной на целый метр, овал. Сам же он остался стоять на островке спокойствия, вот только уже не на одном его клинке не пылало золотого сияния.

Хаджар же, только этого и ждавший, как и планировал – приземлился в вырубленный им же овраг. Оказавшись на уровне коленей Дерека, он перехватил меч и, продолжая незаконченное движение, произнес:

– Третий Удар: Вернувшийся Меч!

И нанес мощный, рубящий удар. Но направил он его не на Дерека и даже не на пространство рядом с ним, а прямо в центр столпа, на котором стоял Великий Герой.

Черный разрез, внутри которого показался чей-то голодный, хищный глаз, рассек камень, а затем выстрелил мощным, яростным торнадо.

Хаджар, вновь оборачиваясь черным драконом, сделал обратное сальто и двумя скользящими движениями переместился к противоположной стене.

В центре зала бушевал вихрь черной энергии и мистерий меча. Он крушил камни, затягивал внутрь себя потоки крови, становясь при этом багровым.

Хаджар же, отряхнув меч, принял защитную стойку. Вокруг него тут же сплел кокон свившийся, прозрачный драконий хвост.

В этих, казалось бы, простых движениях, он использовал десятки из тех миниатюрных, но таких весомых секретов и трюков, которые ему открыл Учитель Орун.

Все же, битва на таких уровнях, не была простым обменов энергиями и техниками. Нет, это все еще было фехтование. Только куда более сложное, чем в самых смелых мечтах мог вообразить себе простой смертный и...

– ДОСТАТОЧНО! – из центра вихря прозвучал рев Дерека.

Столп темно-золотого света в клочья разорвал технику первого из Дарханов. Все же, Хаджар пока не мог высвободить и четверти от её истинной мощи.

Того, что некогда хватило Эрхарду, чтобы завоевать Сто Королевств, в современном мире не хватало, даже чтобы одолеть одного противника.

Окруженный жгущим ореолом силы, Дерек, на чьем теле не появилось ни единой царапины, тяжело дышал. Его глаза буквально светились ненавистью.

– ДАРНАССКИЙ УБЛЮДОК! СВИТОК БОГА ВОЙНЫ: АРМИЯ!

Хаджар приготовился к столкновению. Он направил всю энергию и мистерию в защиту. Позади него, выстреливая из-под ступней, закрутилось огромное облако черного тумана, внутри которого кружился дракон.

Хаджар был готов в любой момент сорваться в самом из скоростных своих рывков.

Дерек же сделал всего один шаг.

А затем весь зал заполнили его мерцающие остаточные изображения. Их было так много, что показалось, будто перед Хаджаром действительно стоит целая армия.

Меньше, чем через удар сердца, ему в спину вонзилась два горячих, стальных клыка.

Хаджар упал на пол.

Дерек, отряхивая с мечей кровь поверженного противника, смотрел тому в глаза.

– Это было неплохо, Хаджар, – Дерек слегка посмеивался. Полный безумия и ненависти. – Хотя я, если честно, ожидал большего.

– Как...

– Я хочу чтобы умирая, ты знал, – Дерек опустился на корточки. Позади него, в недавно монолитной стене, появился проход открывший вид на винтовую лестницу. – на что обрекашь свой народ. Ты слышал когда-нибудь о мировом равновесии? Вижу – слышал. Так вот. Ящерица, здесь подохшая, умудрилась отыскать за свою жизнь книгу Бессмертных. Кто это такие – не буду тебе рассказывать. Так вот, в ней заключена магия мертвых. Знания сильные, но бесполезные. Бесполезные, если их не подкрепить тем, в чем есть сосредоточие жизни.

– Древо Жизни, – прохрипел, булькая кровью, Хаджар.

– Именно оно, – засмеялся Дерек. – Объединив книгу Бессмертных и ветвь Древа Жизни, я превращу Дарнас в Империю Мертвецов!

– И кто из нас двоих трус и ублюдок?

Дерек обернулся, но было уже поздно.

Хаджар стоял в проходе. В его руках светилась алым светом склянка, с лежащими внутри разноцветными ядрами монстров и, даже, демона.

– Что...

Дерек посмотрел на тело, лежащие под ним.

– Гру-а-а-ар, – прорычал пронзенный зомби, с которого постепенно спадала тень.

– Есть у меня друг, – широко улыбнулся Хаджар. – и есть у него трюк, который мне посчастливилось выучить. И, может ты и Великий Герой, но опыта еще мало. Учись у лучших.

Хаджар бросил перед собой склянку.

– ДАРХАН! – взревел Дерек и бросился вперед, но было поздно.

Прозвучал взрыв и потолок, ведущий на лестницу, обрушился.

Хаджар, понимая, что преграда надолго Дерека не остановит, бросился вверх по лестнице.

Теперь он знал, что искали Ласканцы в гробнице.

Глава 894

– Проклятье, – Хаджар прижался спиной к стене.

Он тяжело дышал, а сердце стучало только быстрей. Забавное свойство организма – стоит получить ранение и сердце начинает колотиться так, будто пытается выпрыгнуть из груди. И эти только ускоряет потеряю крови. Будто организм пытается убить сам себя.

Достав из пространственного кольца несколько алхимических пилюль, Хаджар забросил их в рот. По телу будто раскаленный метал растекся.

Хаджар чувствовал, как бугрятся и затягиваются края резанной раны. Он, все же, оказался недостаточно быстр, чтобы подменить себя на зомби и при этом избежать удара Дерека.

Да, по нему пришлась лишь десятая часть от силы техники, но и этого было достаточно, чтобы повредить несколько энергетических каналов.

Так что тело Хаджара алхимия залечила, но вот внутренние повреждения –совсем другое дело.

– И какой только идиот согласиться...

Впрочем, Хаджар не договорил. Так же, как Дерек согласился принять, по сути, рабскую метку Бога Войны, так же и сам Хаджар когда-то давно, уже больше десятилетия назад, принял метку Духа Меча.

У каждого из них были на то свои мотивы.

Поднявшись по винтовой лестнице, ногами ощущая вибрации в камнях – Дерек старательно пытался пробиться сквозь завал. И, учитывая силу Великого Героя, вряд ли тот сдержит последнего дольше, чем на четверть часа.

Небольшая фора, но даже этому Хаджар был рад. К тому же он теперь знал, что именно искали в Дарнасе Дерек с Танигедом. И, кто бы не надоумил их на подобные изыскания, ни к чему хорошему магия мертвых не приведет. Не даром же её запретили, а все упоминания стерли в вехах истории.

– Что еще за демоновщина...

Поднявшись по лестнице, Хаджар оказался в тесном помещении. Тускло освещенное редкими факелами, оно имело идеально ровную форму круга, а вместо стен, через каждые несколько метров имелся дверной проем. Всего таких проходов оказалось ровно шесть.

Хаджар, используя те крупицы Взора, на которые был способен из-за давления гробницы, внимательно оглядел каждый из них.

Он понятия не имел что внутри. Несмотря на освещенность коридоров, они, каким-то образом, блокировали его восприятие. Единственное, что Хаджар мог сказать с уверенность – они вели в абсолютно разных направлениях и у него не было ни единого шанса исследовать их все.

– Надеюсь хоть в этот раз мне повезет, – проворчал Хаджар и уже было сделал шаг вперед, как перед внутренним взором пролетело воспоминание недавнего прошлого.

В подворотне Даанатана он встретил Хельмера, Повелителя Ночных Кошмаров и Фрею, Посланницу Богов. Последняя, чтобы сохранить равновесие, подарила ему бесполезное знание, после чего расщедрилась на три подсказки.

Первая из них – ищи радугу.

Хаджар, скорее всего, даже внимания бы не обратил, если не слова феи. Но тот коридор, в который он собирался зайти, имел на пороге заросшую мхом, выбивавшуюся из общей картины плитку. На ней был изображен символ, который сознание Хаджара сразу перевело, как "гром".

– Не может быть...

Шагнув обратно, Хаджар выбрал следующий коридор. Там, под лианой, пробившей кладку, так же обнаружилась подобная плитка. Только уже с совершенно иным символом. А именно: "облако".

Громовое Облако... Ловушка для того, кто хоть немного знал историю Императора Драконов. А теперь, благодаря Драконьему-Мастеру её знал и Хаджар.

В следующих коридорах так же имелись плитки с изображением, но ни на одной из них не было ничего, связанного с радугой.

– Радуга... радуга... – задумался Хаджар.

Вряд ли Фрея, в своей подсказке, имела ввиду нечто столь буквальное. Ведь она хотела восстановить равновесие, а подсказка такого рода его скорее бы загубила, нежели подержала. Следовательно она говорила иносказательно.

Радуга... радуга появляется над головой.

Хаджар поднял голову на верх, но кроме купола, из которого вилось несколько лиан, ничего больше в зале не увидел.

Нет, облака и все, что с ними связано, они тоже над головой. Так что вряд ли это было как...

– Идиот, – Хаджар хлопнул себя по лбу. – Это для человека радуга над головой, а для дракона и феи...

Хаджар посмотрел себе под ноги. В центре зала, кроме отверстия в которое уходила лестница, он больше ничего не обнаружил. А учитывая с какой интенсивностью в ногах раздавалась тряска, Дерека завал остановит еще не дольше, чем на пять минут.

– Думай... думай... – шептал Хаджар, расхаживая вокруг лестницы.

Радуга... Фрея действительно дала подсказку, а не ответ на вопрос. Значит, чтобы отыскать этот самый ответ, нужно было сперва правильно сформулировать вопрос.

А вопрос заключался в том...

– Проклятье!

Хаджар обнажил черный клинок, затем подбежал к плите "облако" и с силой вбил в неё меч. На удивления, несмотря на то, какой твердостью обладали камни гробницы, Черный Клинок вошел будто в масло.

Затем, тоже самое, Хаджар проделал с плитой "буря", а затем и с "дождем". После того, как Черный Клинок пронзил последнюю из плит, Хаджар замер в томительном ожидании.

Сперва ничего не происходило, а затем зал дрогнул и пришел в движение. Купол, казавшийся монолитной конструкцией, закрутился вокруг своей оси. Бутылочной крышкой он поворачивался против часовой стрелки. С хлопками рвались могучие лианы, и, параллельно с этим, коридоры вокруг начало заливать водой.

Недавние пороги, через которые перешагивал Хаджар, поднимались монолитными плитами. Они закрывали ревущие потоки воды, затапливавшие коридоры.

Затем те дрогнули и поползли вниз. Одновременно с этим, отрезая приглушенный, затихающий крик:

– Дархан! – создавались иллюзия, что площадка, на которой стоял Хаджар, поднималась вверх.

На деле же это коридоры, под тяжестью воды, постепенно пропадали где-то внизу, а сама площадка оставалась неподвижной.

– Высокое Небо, – в восхищении выдохнул Хаджар.

Спустя несколько десятков секунд, он уже стоял на вершине стеллы, вокруг которой волнами песчаных барханов переливались самые разнообразные сокровища.

Холмы монет самых разных форм и металлов пересекались реками из сундуков с драгоценными камнями и инкрустированными ими украшениями. Порой, высокими деревьями, поднимались стеллажи с разнообразными свитками, табличками и даже книгами.

Но, что привлекало внимание больше всего, это стоящий в центре помещения каменный монумент. В него, прямо в вершину, был вонзен тяжелый двуручный меч.

Длиной не меньше двух метров, а шириной лезвия в две мужских ладони.

Сколько могла весить подобная конструкция и из какого материала она была создана, Хаджар не знал. Но он чувствовал ауру этого артефакта. И, видит Высокое Небо, тот был даже не Божественной, а более высокой стадии.

До этого момента Хаджар, после рассказов Тени Бессмертного Мечника, предполагал, что в их стране существовали и более высокие стадии артефактов, но увидеть собственными глазами...

– А ну-ка... – Хаджар вытащил из груды монет явно декоративный, тяжелый круглый щит. Сделанный из Выжженного Золота, он мог бы стоить примерно столько, сколько за год зарабатывали лучшие торговые компании Даанатана, но Хадажру было плевать.

Глава 895

Оказавшись рядом с монументом, Хаджар потянулся было к клинку, но тут же получил мощнейший ментальный удар. Схватившись за голову, он рухнул на колени и открыл рот в беззвучном крике.

Будто что-то изнутри разрывало его разум и голову, искривляло душу и коверкало энергетические каналы. И не будь они укреплены техникой Черного Генерала, то мгновенно порвались бы на сотни жгутов.

– "Как смеешь ты, смертный, прикасаться ко мне?!" – прогремело в голове Хаджара.

Яблоко на навершии рукояти тяжелого клинка вспыхнуло ярче закатного, багрового солнца. Свет, выделяемый странным кристаллом, вдруг сформировался в силуэт могучего воина. Ростом под все три метра, шириной плеч в два Гэлхада, он сверлил взглядом Хаджара.

– "Кто ты такой, смертный, что смеешь нарушать мой вечный покой?!" – вновь прогремело в голове Хаджара.

– По... по...

– "Что ты там мямлишь, червь?!"

– Потише, – прошептал Хаджар.

– "Хм?" – воин, одетый в простые, поношенные одежды, не скрывавшие, а лишь подчеркивавшие его могучую конституцию., слегка изогнул правую бровь. –"Ты слабее, чем твой предок, пришедший сюда по своей глупости и жажде власти. Но ты мне, чем-то, напоминаешь моего старого врага... Так что пока живи".

Давление в черепной коробке Хаджара ослабло. Он, с жадностью хватая ртом воздух, закинул в рот еще несколько заживляющих пилюль.

От инсульта его отделяла считанные мгновения, но этого хватило, чтобы лекарство – предпоследняя его порция, успело залечить лопнувшие кровяные и энергетические сосуды.

Вздохнув с облегчением, Хаджар прислонился спиной к холодному монументу и краем шарфа Зова вытер кровь с лица.

– Кто... нет, что ты такое? – спросил Хаджар.

Всем своя он чувствовал, что именно это испытания, а не ловушки, тьма души, толпы зомби, которых Император Драконов именовал "реками крови". Да даже тот же самый Дерек не был такой уж существенной преградой.

– "Я – душа этого клинка, иными словами – я и есть Клинок Мертвой Души" –слова создания были преисполнены гордости и надменности. – "Однажды я принадлежал рукам величайшего из воинов в этом мире. Но после того, как пес Бога Войны поверг меня, он оставил меня здесь – в моей вечной темнице".

Хаджар прокашлялся.

И почему он уже не удивлялся, что вся его жизнь была брожению по следу их хлебных крошек, оставленных первым из Дарханов.

– "Твой предок, найдя меня в своих странствиях, решил познать тайны моего владельца и создателя" – продолжал дух клинка. Видимо, от человеческого у него остался только внешний облик, потому как Хаджар не знал того доброжелателя, кто сам бы выложил всю свою подноготную первому встречному. – " Он не смог пройти все мои испытания и стать моим новым владельцем."

– Император Драконов не смог? – Хаджар, вспоминая свои актерские навыки, постарался максимально достоверно изобразить удивление.

– "Император?"– воин засмеялся. – "Тогда он был лишь мальчишкой, ищущим способ противостоять врагу и сберечь родину. Достойные мотивы, но не делающие его императором."

– Можно задать вопрос, о великий дух меча?

– "Великий дух?! А мне нравится твоя лесть, мальчишка. Задавай свой вопрос!"

– Ты, случайно, не хранишь никакой книги с магией мертвых?

– "Магия мертвых?!" – воин засмеялся. – "Книга?! Разве ты не слышал меня, потомок дракона, я – Клинок Мертвой Души! То, что ты называешь Книгой, лишь крошечная крупица моих знаний, который я передавал тем, кого считал достойным. И за все эпохи, что я заперт здесь, их получали лишь трое –странствующий волшебник, твой предок и маленькая девочка, воспоминания которой я изменил так, чтобы она не вспомнила обо мне."

Хаджар еще раз посмотрел на духа. Представить то, что именно он был той самой "книгой" о которой говорил Дерек было не так уж и сложно. Аура, которой веяло от титанического меча, буквально насквозь пропиталась энергией мертвых.

Жуткой гнилью и затхлым смрадом. И еще мокрыми воронами, но эту исключительно воображение самого Хад...

– ХАДЖАР! – в центре сокровищницы, там где находился столп с платформой, раздался взрыв темно-золотой энергии.

Камни мелким щебнем разлетелись по всему залу. Острыми клыками они вонзались в стены и рассекали барханы монет.

Дерек, тяжело дыша, с двумя обнаженными клинками, весь в каменной пыли, стоял на развалинах "башни".

– "Раб Дергера? Это становиться интересным!" – дух вытянул перед собой ладонь сжав её так, будто держал кого-то за горло.

– Да когда же он успокоиться-то, – едва слышно прошептал Хаджар.

Дерек, уже было оттолкнувшийся и размазавшийся золотым пятном, вдруг замер прямо в воздухе. Он схватился за горло так, будто его держала чья-то невидимая рука. Задыхаясь, машинально убирая клинки в пространственный артефакт, он пытался ослабить хватку.

Даже учитывая давление гробницы, построенной, как и большинство таких сооружений на чужом "мест силы", Дерек оставался Великим Героем. Безымянным, которому было подвластно Истинное Королевство Парного Клинка.

А с другой стороны дух был всего-лишь артефактом. По сути – простым созданием рук кузнеца-артефактора. Не более того. Но при этом, без наличия хозяина, одной лишь своей искусственной волей он смог взять под полный контроль Безымянного.

Хаджар, слыша рассказы Тени Бессмертного, считал их, долгие годы, преувеличением. Таким тактическим ходом, чтобы воодушевить простого смертного и придать ему мотивации.

А оказывается, артефакты, способные самовольно уничтожить Императора Дарнаса, действительно существовали.

И, возникает другой вопрос, какой мощью должен обладать владеющий подобным "сокровищем" мечник.

– "Не стоит шуметь в моей тюрьме, маленький раб" – с этими словами дух согнул руку в локте. Дерека дернуло через весь зал, притянуло к самому лицу духа Клинка Мертвой Души, а затем впечатало в монумент. Зубы и кровь полетели в разные стороны. – "Тебе стоит поучиться манерам у своего соплеменника".

Дерека швырнули прямо к ногам Хаджара. На шее ходячего мертвеца, из которого буквально на глазах вытекали жизненные силы, появились очертания чужой ладони. Жуткие, черные синяки. И это на теле, чья крепость достигла уровня Небесного артефакта...

– Он... мне... не... соплеменник, – прокряхтел, поднимаясь, Дерек.

Как бы безумен он не был, ему хватило ума не провоцировать создание и красного света и не обнажать своих клинков.

Тяжело дыша, швыряя в рот такие же пилюли, как и Хаджар, только в большем количестве, он сел рядом. Так они, заклятые враги и не состоявшиеся друзья, и сидели плечом к плечу и пытались осознать реальность.

– "Вы оба люди. Оба смертны. И при этом не соплеменники?"

– Лев, не родственник шакалу, – сплюнул Дерек.

– "Лев и шакал – звери разного племени. Люди – нет".

– Смотри-ка, – криво улыбнулся Хаджар. – Тебя переспорила душа артефакта... Вместо того, чтобы шашками махать, лучше бы за книги взялся.

– Рот свой закрой, Дарнасская падаль.

– "Замолчите оба!" – о голоса духа по сокровищнице прокатилась волна энергии. Она мгновенно изменила местный пейзаж. Золотое море пришло в движение, а когда улеглось, то картина была уже совсем иной.

Одни предметы скрылись под монетами, чтобы дать увидеть свет другим.

Была у драконов такая неприятная черта – грести себе под брюхо все "блестящее", до чего только могли дотянуться.

– "А теперь скажите, ради чего вы пришли сюда?"

– За магией мертвых, – хором ответили они.

Дух улыбнулся. И, видят Вечерние Звезды, Хаджар бы предпочел никогда в жизни не видеть подобной улыбки.

Глава 896

– "Вам предстоит..."

– А можно как-то без этого обойтись? – перебивая духа, устало протянул Хаджар.

– "В к-к-каком смысле – без этого?" – кажется, древнее сознание артефакта (как бы странно и глупо это ни звучало) оказалось полностью сбито с толку.

– Просто тут то одно испытание, то другое, то третье, – начала перечислять Хаджар. – я чувствую себя не путешественником, а каким-то испытателем. Скоро уже алхимия на мне тестировать будут.

– У меня есть пара предложений, – Дерек, так же прикрывший глаза и опершийся затылком о холодный камень монумента. – но почему-то ничего кроме яда, на ум не приходит.

– Просто потому что у тебя нет ума.

– И это самое обидное, что ты смог придумать, Дархан? Я в тебе разочарован.

– Получается, ты был мною очарован? Прости, что испортил твои влажные мечты.

Они оба даже не смотрели друга на друга. Сидели с закрытыми глазами и пытались отдышаться. Каждый испытывал какую-то иррациональную легкость.

Спокойствие.

Вызванное осознанием того, что мир, вокруг них, был необъятно большим, а сами они лишь краткие вспышки на бесконечном восхождении к вершине силы.

– Почему влажные? – спустя некоторое время, спросил Дерек.

– А я думал она с тобой девственность потеряла, – Хаджару не требовалось называть имен, чтобы его собеседник понял, о чем и о ком идет речь.

– Это не твоего ума дело, Дарнасская погонь! – Великий Герой Ласкана открыл глаза, в которых вновь сияло безумие. – Почтенный Дух, покончим с твоим испытанием, чтобы я мог уничтожить этого мерзкого ублюдка!

Хаджар только еще раз разочарованно вздохнул. Странно, но в данный момент ему сложно было испытывать к Дереку что-то, кроме жалости. Может, тогда еще – юноша, так и не узнал, что не встретил взаимной любви?

Несчастный плевок прошлого, летящий на встречу собственной гибели и стремящийся, покуда не исчез в бездне, уничтожить все, чего он коснется.

Когда-то таким, если подумать, был и сам Хаджар...

– "Тогда начнем!"

* * *

Хаджар стоял над колыбельной. Он держал в руках хорошо наточенный кинжал. В нем отражалась полная луна, светящая за окном богатых покоев, в которых он стоял.

Развернув оружие убийц, Хаджар увидел и самого себя. Завернутого в черные, полностью скрывающие лицо и фигуру, одежды.

Он обернулся.

Позади лежала, еще дергаясь в предсмертных конвульсиях, стереотипная, полноватая женщина с добрым лицом и некогда теплыми, а сейчас уже почти полностью стеклянными глазами.

Хаджар знал, что где-то там, за высокими, обитыми янтарем и жемчугом, створками покоев, лежит перерезанная этим же клинком стража.

С лезвия кинжала еще капали густые, багряные капли крови.

– Аа-а-а, – прозвучал высокий, протяжный плач, постепенно переходящий в надоедливый писк.

Перед Хаджаром, прямо под его кинжалом, находилась резная колыбельная. В ней лежал младенец.

Хаджар никогда не любил младенцов. И не просто не любил, а чувствовал себя в их присутствии грязным. Постоянно хотелось отойти и ополоснуть лицо и руки. Психологи на земле даже сочли его из-за этого социопатом.

Может в чем-то они были и правы.

Младенец плакал. Дергал своими мелкими культями, заменявшими ему ноги и руки. Непропорционально большая голова скорчилась в гримасе недовольства. По пухлым щекам катились слезы.

– Он станет Императором Ласкана, – из тьмы вышла фигура духа Клинка Мертвой Души. – Тем, кто поведет за собой армии в новой войне.

– Это война станет последней, – Хаджар смотрел в темные, почти черные глаза ребенка.

Тот перестал плакать и теперь смотрел прямо в глаза пришедшему за его душой убийце. Казалось, что это крошечное сознание, мало чем отличающееся от животного или растения, все понимает.

Жуткое чувство.

– Если ты так думаешь, смертный, то ты глуп. Война не может быть последней. Все в этом, да и в любом другом мире, создано, чтобы сражаться за жизнь. Сама жизнь – лишь бесконечная борьба с никогда не проигрывающей смертью.

Хаджар посмотрел на духа. Тот выглядел все так же – как высокий, плечистый, покрытый шрамами воин. И говорил он так, что можно было ошибиться и принять его за человека, но это было не так.

– Ты лишь меч, – Хаджар опустил кинжал. – ты создан для битвы и смерти. В твоем подобии жизни больше нет ничего.

– Может быть, смертный, – пожал плечами Дух. – но я честен с собой в знании, что я несу лишь смерть.А теперь спроси у себя – что несешь этому миру ты сам?

Хаджар вдруг понял, что по его рукам что-то стекает. Он поднял их к лицу и едва не отшатнулся. Они были по локоть в крови.

– Видишь, – Дух шагнул вперед. – может ты и рожден человеком, но мало чем отличаешься от меня.

Хаджар еще раз посмотрел на младенца.

Это было так просто.

Так легко.

Поднять кинжал и опустить в мягкую, податливую плоть смертного младенца. От Рыцаря Духа не требовалось даже этого дурацкого клинка. Достаточно было пожелать и из мира исчезла бы не только физическая оболочка будущего Ласканского завоевателя, но и его душа.

Полное и бесповоротное уничтожение будущей угрозы его родины. Того, кто унесет за собой миллионы жизней Дарнассцев. Кто посеет на родной земле Хаджара семена печали и скорби, которые дадут лишь всходы боли и ненависти.

Кровь и слезы – синонимы мечу и войне.

Хаджар видел все это своими собственными глазами.

Не раз и не два.

И именно поэтому его руки и были по локоть в крови. Именно поэтому среди этой крови была и та, что принадлежала младенцам. И именно поэтому он швырнул кинжал под ноги Духу.

– Ты знал заранее мой ответ, создание, – процедил Хаджар.

– Знал, – не стал отрицать Клинок Мертвой Души. – Твоя душа жива, потомок убийцы моего владельца. А мертвыми может управлять лишь тот, чья душа так же мертва, как и у них самих.

– Тогда зачем?

* * *

Хаджар стоял в том же самом зале, с которого и начался его путь поиска усыпальницы. Перед ним возвышалась фигура мужчины в дорогих одеждах, с рогами, пронзающими черными волосы и лишь одним глазом.

– Я не нашел твоей усыпальницы, достопочтенный предок, – поклонился Хаджар. – и не смог забрать магию мертвецов. Мой соперник меня обогнал.

Император Драконов подошел к Хаджару вплотную. Тот ожидал всего, чего угодно, но только не тех крепких объятий, в которые его заключила Тень последнего воина племени Громового Облака.

– Еще пройдет много времени, мой потомок, – Император шептал ему прямо в ухо. – перед тем, как ты поймешь, в чем истинная суть твоего пути развития и, одолев Время, обретешь Бессмертие. И, может, даже, этого не наступит никогда. Но покуда твоя душа и вера так же крепки, как были они сегодня –я спокоен за будущее Громового Облака.

– Но...

– Император Драконов, – Тень схватила Хаджара за плечи и с силой их сдавила. – Это не тот, кто убивает младенца в его же колыбельной. Это тот, кто в одиночку выходит перед ордой самых свирепых врагов. Тот, чей мей не дрогнет, чей шаг не замедлиться, чья душа ослабеет, даже если перед ним выступит войско богов! Убив младенца, ты докажешь, что воля твоя сильна. И правитель с крепкой волей построит действительно могущественную Империю. Но она простоит лишь до тех пор, пока жив правитель. И лишь тот, кто строит свою Империю на вере, построит её такой, что она просит сотню эпох после его ухода к Высокому Небу.

– На вере... во что?

Единственный глаз Императора Драконов заглянул Хаджару прямо в душу.

– Это каждый определяет для себя сам, – ответил, наконец, он. – Ты не был рожден, чтобы править моей Империей, маленький смертный. Но твоя судьба связана с ней крепче, чем чья-либо. Сегодня ты доказал мне, что в тебе спят сила Бури и мудрость Неба. Поэтому я тебе помогу.

Император Драконов, внезапно, отломал свой правый рог и перед тем, как Хаджар успел опомниться, вонзил его прямо тому в сердце.

Шокированный Хаджар смотрел на то, как белесая тень втягивается ему в сердце.

– Мой тебе урок, славный потомок – истинная сила не берется, не завоевывается, не получается и не заслуживается. Она лишь рождается изнутри нас самих. А теперь – ступай. Когда придет для тебя время идти среди звезд, мы встретимся еще раз.

Хаджар почувствовал, как что-то тянет его внутрь тьмы.

– Но я не нашел твоей усыпальницы! – прокричал он исчезающей перед собой Тени.

– Ты еще не понял, славный потомок? Вот уже несколько дней, как ты ходишь по лесу, выросшему на моей могиле.

* * *

– А вот и наш командир.

Хаджар оказался плечом к плечу с Карейном и Галахэдом.

Они стояли неподалеку от озера, внутрь которого погружалась разрушающаяся древняя гробница.

– Что за...

Вокруг отряда, взявшего в кольцо лежащую на траве бес сознания Анетт, сгрудились сотни и тысячи воинственно настроенных чернокожих.

– Да что такое?! – зарычал Хаджар. – Где я? Где мы? Что произошло? И, самое важное, куда подевался Дерек?!

– Об этом позже, мой друг, –прошептал Эйнен. – Сейчас у нас есть проблемы поважнее.

Хаджар посмотрел на чернокожих. С палицами, копьями, рогатинами и прочим оружием, они были разкурашены боевыми символами и знаками. Вокруг некоторых кружились потоки магии волшебных слов.

– Тулеп'Харус, – прошептала Анетт. – они узнали о смерти сына...

– Ты права, без племенная отрыжка Туганс! – выкрикнули откуда-то изнутри круга чернокожих. – И мы пришли за тобой.

Одновременно с этим что-то перелетело через ряды воинов Тулеп'Харус.

Анетт закричала.

На Хаджара смотрели два, покрытых мертвенной пеленой, глаза.

Отсеченная голова Иблима, Прокладывающего Путь племени Шук'Арка, покатилась к его ногам.

Глава 897

Отрядом против нескольких тысяч воинов племени Тулеп'Харус – у них не должно было быть ни единого шанса, но Хаджар так не думал. Он достаточно времени провел среди чернокожих, чтобы понять в чем сильные и слабые стороны их искусства.

– Не позволяйте им использовать магию! – закричал, уже размазываясь черным драконом, Хаджар. – Они используют магию слов! Пока слова не произнесены, они не опаснее смертных!

– Принято! – закричали с разных сторон.

– Рекка, Анис и Акена – защищайте Анетт! – Хаджар, заскользив по траве, увернулся от копья, созданного из молнии и тьмы. Заклинание, разворотив слой земли, вспыхнуло столпом энергии, вознесшимся на несколько метров к небу.

Сложно было определить силу заклинания по меркам Семи Империй, но Хаджар чувствовал, что попади такая по нему и эффект будет как смертному от арбалетного болта – ничем хорошим подобный опыт не заканчивается.

– С какой стати? – Анис взмахнула клинком. Красный серп, сошедший с него, вдруг взвился лентой и, огибая костяные щиты нескольких чернокожих воинов, рассек их от спины до грудины.

Подобного движения можно было ожидать от копейщика или владельца хлыста, но никак не от мечника. Вот что значит – непревзойденный гений своего поколения.

– Только с ею помощью, – Хаджар нырнул в сторону. Очередной копье из молнии и тьмы врезалось рядом с его ногами. – мы с можем остановить Дерека! Он ушел с магией мертвых, а она ей владеет!

Использовав энергию взрыва, Хаджар подлетел в воздух и приземлился в нескольких метрах – спиной к спине с Гэлхадом.

Великан одновременно сдерживал натиск четырех крупных воинов Тулеп'Харус. Теперь, оказавшись в непосредственной близи от воинов племени, Хаджар смог увидеть разницу между двумя племени Карнака.

Вместо цветастых одежд, Тулеп'Харус носили что-то стилизованное под рыбью чешую. При этом они раскрашивали свое тела, что становились похожи на двигающиеся по своей воле скелеты.

В губах, мочках ушей, носах, а у некоторых даже в шеях, были воткнуты обтянутые кожаными ремешками, кости животных. А то, как двигались их воины, открыто говорило о воинственной природе племени.

– Скажи мне одно, командир, – Гэлхад оттолкнул секирой четыре каменных палицы. Воины, которые на фоне Хаджара казались великанами, но рядом с Гэлхадом – обычными вояками, были покрыты подобием каменной кожи. Не такой монументальной и пугающей, как у Иблима, но, все же. – Этих-то мне можно бить в полную силу?

– Если тебя это так волнует – не сдерживайся.

– Ну наконец-то! – взревел Гэлхад.

Перед тем, как отправиться в собственное сражение, Хаджар успел краем глаза увидеть, как сражается великан. И, видят Вечерние Звезды, бывший младший наследник клана Вечной Горы эти два года времени даром не терял.

Занеся монструозную секиру над головой, он с силой опустил её на землю. Бушующий, в его руках, поток энергии влился в каменную породу. Это, чем-то, напоминало удар Рекки, которым та спеленала Элемента, с той лишь разницей, что данном случае энергия была направлена не на сдерживание, а на разрушение.

Земля, каменными клыками разрывая на кровавые ошметки четверку противников Гэлхада, взорвалась под ногами целой сотни воинов Тулеп'Харус. Чернокожие, многие из которых не успели произнести волшебные слова, а кто-то запитать уже озвученные своей странной силой, взмыли в воздух.

– Хэаааах! – выдохнул Гэлхад.

Со спины, разворачивая тело огромным штопором, он вновь ударил секирой. Только на этот раз удар был направлен не в землю, а воздух.

Хаджар, в буквальном смысле, слышал, как кричит и ревет не только сам великан, но и то чудовищное количество энергии, которое выплескивало его Ядро. И, если раньше, оно равнялось по объему пиковому Повелителю, то сейчас явно перешло границу Безымянного.

Будь Гэлхад способен облачить её в технику и осознай он хотя бы мистерии Оружия в Сердце, то стал бы одним из самых грозных воинов в молодом поколении Империи Дарнас.

Увы, этого не происходило.

Так что удар огромной энергии, но мистерий лишь уровня Владеющего, вытянулся на сотню метров. Этого полотна, похожего на скользящий по небу лунный полумесяц, хватило, чтобы на землю пролился кровавый дождь.

Та сотня воинов, которых Гэлхад подкинул в небо, оказалась разорвана его ударом на мелкие ошметки. Части рук, ног, голов, внутренности – все это градом полетело вниз. А сам Гэлхад, сверкая диким оскалом и исторгая из глотки воинственный клич, бросился в безрассудную атаку на строй из тысячи воинов племени Тулеп'Харус.

В него, из-за "рыбьих" щитов, полетели заклинания, сформированные из самых разных стихий. Гэлхад, рыча, голыми руками отбивался от ледяных копий и стрел. Он ногами топтал земляные копии всевозможных животных. Уворачивался от огненных клыков и игнорировал, когда водяные крылья и когти оставляли на его теле глубокие борозды.

А затем, на полном ходу и всей своей массой, буквально источая безудержную, невероятную по объему энергию, ворвался в строй щитов Тулеп'Харус.

Будто щепки он разбросал из в разные стороны. Крики людей, чьи тела сухим тростником ломались под натиском гиганта, вопли людей, когда чужая стопа превращала их череп в лепешку. Когда щит соседа оказывался не надежным прикрытием, а жутким орудием пытки, пробивающим ребра, ломающим шеи и черепа.

Гэлхад закружил свою секиру. Эхо от его яростных ударов разлеталось вокруг. Оно собирало богатую жатву. Вихрь из крови, боли и обрывков стихийных заклинаний – вот кем предстал великан, некогда принадлежавший крови Вечной Горы.

Все это Хаджар увидел за доли мгновения, а затем врубился в собственный поединок. Зная, кто из племени может представлять наибольшую угрозу, он выбрал себе в противники чернокожего, у которого была не одна или две кости, как у большинства, а сразу четыре.

Хаджар не ошибся, когда предположил, что кости у Тулеп'Харус, сродни шрамам у Шук'Арка. Воин держал в руках палку, выточенную из крепчайшего дерева в джунглях.

С одной стороны она заканчивалась увесистым шаром, которым можно было с легкостью сминать артефактные пластины брони, а с другой – обожженным и заостренным копьем, пронзающим даже плоть, достигшую крепости Неба.

И если бы палка обладала собственным энергетическим строением, её легко можно было бы сравнить с Божественным артефактом.

– Что вам нужно от Анетт? – Хаджар, понимая, что вокруг кипит битва и что его союзники в восьмером сражаются против нескольких тысяч, не спешил давать волю Черному Клинку.

Сам же Talesh из племени Тулеп'Харус был явно шокирован тем, что Хаджар умел говорить на языке Зеленого Дома.

– Её нечестивая кровь стала причиной гибели сына нашего Говорящего, –прошипел желтозубый воин. Еще одно отличие этого племени от того, что приютило Хаджара. – Мы отомстили племени, которое не избавило свою кровь от примеси Туганс. Теперь осталось дело за племянницей их Прокладывающего Путь и Говорящего с Природой.

– Племянницей? – переспросил Хаджар, но было уже поздно.

Оружие чернокожего заискрилось белыми молниями. Одна из форм Магии Слов, так что времени размышлять о том, почему Анетт назвали племянницей обоих братьев уже не оставалось.

Глава 898

Странное копье чернокожего воина выстрелило в, буквальном смысле, молниеносном выпаде. Со звуком тысячи плачущих птиц, оно просвистело в сантиметре от глаза Хаджара.

Древесина с легкостью рассекла шарф его Зова и кожу Рыцаря Духа, оставляя на виске неглубокую, но жгучую царапину. Молнии же мгновенно превратили её в жуткий, набухающий ожог.

Хаджар, пропустив копье воина себе за спину, с силой ударил левой стопой о землю. Волей он рассек пространство справа от себя.

Черный Дракон, сотканный из тумана, энергии и мистерий меча, рванул в сторону от копья воина. Тот, видя, что противник ускользает, перехватил оружие двумя руками и уже собирался нанести им круговой, секущий удар, но Хаджар только этого и ждал.

Он настолько резко замер, что инерция, в виде тумана, принявшего образ оскаленной драконьей пасти, слетела с него и, пролетев десяток метров, поглотила нескольких воинов.

Над землей остались торчать лишь фонтанирующие кровью ноги вплоть до коленей, а остальная часть тела попросту исчезла в безумном потоке.

Хаджар же, расколов своим движением землю, схватился за копье левой рукой и, отталкиваясь от взбухшей трещинами земли, взмыл в воздух.

Чернокожий воин потерял равновесие и потянулся следом, оказываясь практически под животом воспарившего противника. Хаджар, перехватывая меч обратным хватом, продолжил свое вращение.

Используя чистую, физическую силу, не отпуская копье, он вел его за собой. Тела чернокожих жителей Карнака немногим отличались от тел смертных, так что, по логике, тот должен был либо отпустить копье, либо распрощаться с целостностью локтевых суставов.

Не произошло ни одного, ни другого.

– Хар! – вскрикнул Хаджар скорее от неожиданности, чем от боли.

Вместо того, что сжать копье, он вдруг сжал горячую молнию, которая одновременно рассекла и опалила ему руку. А Черный Клинок рассек от ключицы до живота так же совсем не плоть, а всю ту же молнию.

– Четвертая Форма: Подчинение! – выкрикнул воин Тулеп'Харус.

Вокруг него, прямо с неба, забили десятки белых молний. Хаджар заструился между ними с легкость парящего листа. Он, почти не касаясь земли, скользил над ней.

Со стороны это выглядело как если бы Черный Дракон бегал от посылаемых в него богами стрелами белых молний. Прекрасное, завораживающее, но в то же время – опасное зрелище, от вида которого стыла кровь в жилах.

Сам же воин, недавно выглядящий как простой человек, вдруг превратился в подобие монстра, с которым недавно бился отряд Хаджара.

– "Так вот откуда берутся элементы!" – подумал Хаджар, глядя на стоящее перед ним существо. Это была гуманоидная, искрящаяся молния, держащая в руках все то же древесное копье.

– РУАААР! – воин-молния, открывая жерло огненной пасти, выплеснул в сторону Хаджара целый поток из белоснежных, искрящихся копий.

Черный Клинок засверкал с такой скоростью, что на мгновение превратился в сплошную, непроницаему черную завесу. Каждое из копи-молний он превратил в исчезающие в воздухе искры.

Сам же воин, внезапно, исчез с того места, где стоял только что. Его движения были куда быстрее, чем у самого быстрого из всех противников Хаджара – убийцы Мертвой Луны, пришедшего по его душу на Гору Ненастий.

Чернокожий воин-маг попросту исчез в одном месте, появился в другом, бросил очередное копье-молнию и, снова исчезнув, повторил действия уже совершенно в ином месте.

Хаджар, отбив первой копье, сжал зубы от жгучей боли, пронзившей его правое плечо. Копье, удар которого он не мог ни увидеть, ни предвидеть, с легкостью пробило и его "новый" доспех Зова и саму плоть.

А когда, одновременно, в него полетело еще шесть таких, Хаджар понял, что в открытом бою, если не придумает способа нейтрализовать покров из молний, ничего не сможет противопоставить данному противнику.

И не потому, что тот был сильнее или опытней, а просто в данной конкретной ситуации его карты оказались лучше, чем те, что имелись на руках Хаджара.

Вновь оборачиваясь туманным черным драконом, Хаджар, перенимая опыт Гэлхада, разорвал дистанцию и ворвался в строй щитов стоявших неподалеку воинов.

– Эй! – возмущенно воскликнул Карейн, бьющийся с несколькими противниками. Причем двое из них имели вил гуманоидного водяного потока. – Это мои, командир! Найде себе...

Договорить он не успел по той простой причине, что Хаджар не стал слушать. Схватив одного из опрокинутых им чернокожих, он с легкостью вздернул его в воздух и швырнул в сторону мчащийся по его душу гуманоидной белой молнии.

– Ох демоны и боги! – воскликнул Карейн.

Он замерцал, будто воздух над костром и несколько копий-молний, Хаджар мог поклясться, прошли "сквозь" него! Карейн же, закончив мерцать, схватился за меч обеими руками и нанес мощным рубящий удар.

Взрываясь красной энергией; хаотичной, в клочья разрывающей потоки Реки Мира и оставляющей вокруг всполохи алого пламени, удар превратил два гуманоидных потока воды в исчезающей над землей пар.

– А мне было так интересно еще немного с ними потанцевать, – печально вздохнул Карейн и встал плечом к плечу с Хаджаром. При этом его на заботило, что встал он на лицо и грудь юной девушке, не встретившей и двадцатой весны. Напротив, он с силой нажал ей, хватающейся за жизнь, каблуком на шею. Кровавый всплеск, неприятный хруст и душа чернокожей уже полетела к Вечным Истокам. – Но, вижу, этот парень посильнее будет.

– Помоги девушкам, – процедил Хаджар.

Брошенный им снаряд в виде чернокожего воина оказался мгновенно испепелен тремя белыми молниями-копьями.

– Ты уверен? – Карейн, даже не оборачиваясь, взмахнул мечом.

Позади его и Хаджара спин взмыла на десятки метров к небу алая, будто кровавая (хотя, возможно, и не "будто") стена. При этом она не просто поглотила сотни разнообразных стихийных заклинаний, но и на каждое ответила точной копией брошенного в выпаде меча Карейна.

Техника, явно не Императорского уровня, заставила Хаджара на мгновение, в восхищении и подозрение, забыть о текущем бое. Уж слишком знакомого рода энергией тянуло от всего, что было связано с Карейном(Имиром) Тарезом.

Кажется, Хаджар почти разгадал загадку о причине, по которой Хельмера так заботил клан торговцев.

– Да! – рявкнул Хаджар. – Мне нужно пространство для следующей техники! Ты только мешаешь!

– Как скажешь, – пожал плечами Карейн.

Стена за их спинами исчезла и несколько заклинаний ударили рядом с Хаджаром. Остальные с легкостью рассек шарф его Зова. Все же, в чем-то, он был даже лучше некогда привычного плаща.

Сам же Тарез, замерцав, уже меньше, чем через долю мгновения переместился к Рекке, Анис и Акене, которые втроем отражали натиск основных сил противника. Тулеп'Харус буквально горели желанием отправить к Вечным Источникам лежащую на траве Анетт.

– Ну ладно, – Хаджар раскрутил перед собой меч, а затем выполнил движение, пришедшее ему в голову только после сражения с Дереком.

Вместо того, чтобы наносить секущий, или рубящий удар, он выполнил один из самых скоростных выпадов, на которые был способен.

Глава 899

На этот раз не было ни разреза, ни шрама на теле реальности из которого бы выглянул нечеловеческий, желтый глаз.

На этот раз, после удара Хаджара, появилась лишь точка. Изнутри неё, на долю мгновения, показалось острие стального когтя, после чего в пространство ворвался горизонтальный вихрь.

Он втягивал в себя тонны земляного массива, закручивая их не к небу, а в сторону противника Хаджара.

Воин-молния, перестав мельтешить перед глазами, остановился. Он выставил перед собой древесное копье и что-то произнес. И если раньше лишь он сам выглядел как молния, то теперь так же стало выглядеть и его оружие.

Когда торнадо, обладающее неимоверной втягивающий силой, начало бросать в воина огромные каменные пласты, дробя их на острые пики и щебень, то воин вновь что-то произнес.

Его копье-молния увеличилось в размерах, а затем разветвилось сверкающей паутиной. И каждая нить этой паутины была точной копией самого копья. В итоге создалось впечатление, будто Talesh из Тулеп'Харус держит не одно копье, а сразу сотню. И каждое несло в себе неоспоримую смертельную угрозу.

Камни, брошенные торнадо, паутина белой молнии с легкостью превращала в пыль и капли обжигающей лавы. Но сила техники Черного Генерала была совершенно в ином.

Втягивающая сила Третьего Удара была настолько велика, что с самого воина начал постепенно слетать его покров белой молнии. Это выглядело несколько сюрреалистично.

Кусочки его тела-молнии, отрываясь от общего массива, исчезали внутри черного горизонтального торнадо. И там, где они пропадали, появлялась кровоточащая, черно-алая, бурая плоть.

Воин закричал то ли от боли, то ли от гнева. Теперь уже не только со стороны острия его копье-молния засветилось опасной паутиной, но и с обратной тоже. Десятки копия, сохраняя связь с основным, вонзились в землю и удержали воина от того, чтобы и самому исчезнуть в торнадо.

Чего нельзя было сказать о воинах, в строй которых недавно ворвался Хаджар. Их отрывало от земли с той же легкость, с какой срывало листья с соседних деревьев.

Многие даже закричать не успевали, как их уже перемалывало в человеческую, кровавую труху. Сотни воинов, вместе с их заклинаниями, исчезали в торнадо, перекрашивая его из тьмы в багрянец.

Убедившись в том, что воин не может сдвинуться с места, Хаджар вновь сделал выпад. Только на этот раз совместил его с подходящей техникой.

– Второй Удар: Обнаженный Меч.

Выпад черного потока, внутри которого плясали сотни тысяч драконов, чьи тела были созданы из ударов меча, он направил прямо внутрь торнадо. И, как и было запланировано при создании техники Черным Генералом, две стойки слились воедино.

Ревущее торнадо, окрашенное алой кровью, обнажив пяти метровую драконью пасть, ударило о воина Тулеп'Харус. Даже не заметив его вспыхнувшей стеной защиты из молнии, оно , вспарывая землю и оставляя борозду шириной в устье реки, унеслось почти на три километра внутрь леса.

Все те воины, что оказались на пути неистовой техники, превзошедшей уровень Императорской, попросту исчезли. Ни крови, ни вскрика, ни души, сорвавшейся в путь через Реку Мира к вечным источникам – удар Хаджара попросту стер их из реальности.

Как стер он и все, что оказалось на пути торнадо.

Пустошь, образовавшаяся после того, ка исчез ревущий поток, простиралась в ширь на сотню метров, а в глубину даже больше, чем на три километра.

Карейн, оказавшийся в непосредственной близости от удара, с удивлением смотрел на опадающую осколками алую стену из крови, которой защитил себя от внезапной атаки.

Войско чернокожих, состоящее из почти семи тысяч воинов, внезапно потеряло почти треть своего состава. Те, кто наседал на защищавших Анетт адепов, замерли. Так они и стояли, шокированные, на телах собственных союзников, павших от мечей Акены, Анис и Рекки.

Том Динос, сражавшийся вместе с Гэлхадом, как и сам великан тоже с удивлением смотрел на творение меча Хаджара.

– А я не думал, что наш славных командир такой псих, – Карейн театрально поклонился, попутно, невероятно элегантно и в чем-то даже галантно, вонзая клинок в живот очередному противнику. – Может вы и с остальными так же разб...

– АХУГЖИ! – пронесся рев над кроной джунглей. – СЫН МОЙ!

– Сомкнуть ряды! – по старой привычке, Хаджар отдал абсолютно армейскую команду, благо, среди аристократов, не нашлось ни одного, кто бы её не понял. – Встать клином!

Адепты, едва ли не мгновенно, переместились к Анетт. Сформировав подобие наконечника стрелы, сердцевиной которой стала Анетт, а острием – Хаджар, они встречали новую угрозу.

– Боги и Демоны, – выдохнула Акена. – И вот с этим отец отправил сражаться предыдущую экспедицию.

Хаджар глянул исподлобья на принцессу, но ничего говорить не стал.

Не вермя и не место.

Взмахнув Черным Клинком, используя мощь Герцогства Меча, он создал вокруг отряда силуэт свившегося в кольцо драконьего хвоста.

– Не уверен, что этого хватит, – Гэлхад, залитый как чужой, так и своей кровью, тяжело дышал. Но не от усталости, а от распиравшей его жажды битвы.

– Согласен, – кивнул Карейн. – Этот великан даже покрупнее нашего здоровяка будет.

– АХУГЖИ! – вновь взревел монстр.

Позади небо поднимались клубы черного дыма, порождаемого всполохами лесного пожара, каждый из которых поднимался на десятки метров, но все равно не доставал даже до пояса монстра

Гигант, возвышавшийся над землей на двадцать три, может двадцать пять метров, выглядел как хрестоматийный демон. Хотя им не являлся.

Как догадался Хаджар – к бою присоединился Прокладывающий Путь Тулеп'Харус. И при одном лишь его виде становилось понятно, кому именно проиграл Иблим и почему племя Шук'Арка можно было считать истребленным.

Мощные мышцы монстра были полностью созданы из огня. Но при этом не было ощущения, что он выглядел как Элемент. Единственное, что в нем осталось от чистой стихии – густая борода и вьющиеся волосы позади сверкающий золотом рогов.

Два клыка, поднимаясь из нижней челюсти, едва не касались нижних век.

При этом, в отличии от облика Иблима, Прокладывающий Путь Тулеп'Харус имел плоть. Плоть, сделанную из огня, но плоть. И, если не приглядываться и не замечать всполохов пламени, можно было подумать, что это просто красная кожа.

Но,что поражало еще больше, Прокладывающий Путь имел помимо огромного огненного облика, еще и броню. Широкий пояс закрывал его живот, набедренная повязка почти свисала до земли, а в руках он держал палицу, подозрительно похожую на нелепый, слишком широкий, даже для тяжелого клинка, меч.

– Держите оборону! – Хаджар, призывая всю мощь своего Королевства, ринулся вперед.

– Хаджар, стой! – закричали ему в спину, но он уже не слышал.

Земля за его спиной вспенилась, заходила волнами, а затем взорвалась трещинами и выстрелившими к небу комьями. На том месте, где недавно стоял Хадар, от его рывка появилась метровая впадина.

Сам же он, проведя пальцами над плоскостью Черного Клинка, осушая Ядро почти на половину, влил в него огромное количество энергии. Узор, в котором птица Кецаль неслась сквозь облака к небу, засиял ярким синим светом.

– Первый Удар: Летящий Клинок!

Дракон, увеличившийся в размерах до трех метров, вцепился клыками и когтями в меч Хаджара.

– ИСПЕПЕЛЮ! – проревел монстр и обрушил удар титанического огненного меча на голову Хаджару.

Тот ответил секущим взмахом своего собственного клинка.

Огонь и тьма заплясали смертельный танец. Их вспышки выжигали целые пласты земли и леса, их эхо рассекало стволы тех деревьев, до которых не доносилось пламя.

И в центре буйства красок, стихии и энергии, стоял воин, держащий на своем мече весь вес и всю мощь удар огромного монстра.

Глава 900

Вокруг Хаджара под потоками яростного пламени, плавилась земля. Он выглядел черным пятном в океане алого багрянца, который землю в лаву обращал. Потоки раскаленной магмы стекали вниз, а Хаджар стоял на единственном островке "спокойствия".

Вокруг него вскипала сама твердь, а над ним ярился огненный великан, давящий на титанический клинок, которым собирался если не рассечь, то раздавить вставшего у него на пути жука.

Что же, теперь Хаджар понимал, почему бой с воином-молнией отнял у него так много времени. Если он не ошибся, то этот воин был никем иным, как сыном и наследником Прокладывающего Путь племени Тулеп'Харус. Так что племя потеряло не только сына Говорящего, но и сына Прокладывающего Путь.

И, когда Хаджар понял, что все внимание огненного великана было сосредоточено исключительно на нем, он выкрикнул:

– Эйнен! Сейчас!

Из тьмы, позади отряда, появился облаченный в Радужную Обезьяну островитянин, на спине которого повисла Дора. Эльфийка взмахнул руками и весь отряд окутали нити зеленой энергии, а затем они разом рухнули внутрь тени Эйнена.

Стоило только аурам отряда пропасть из потока Реки Мира, как Хаджар, зарычав не хуже истинного Хозяина Небес, использовал весь свой максимум.

Он направил остатки энергии из Ядра в физическое тело и, крича что-то воинственное, оттолкнул меч огненного гиганта в сторону. Затем, согнув колени, он бросил себя в неистовом рывке.

Земля под его ногами взорвалась лавой и каменными клыками, её пронзавшими.

Черный туманный дракон впервые взвился не вдоль земли, а прямо к небу. Черный Клинок сверкнул, поглощая крупицы света. А огненный монстр взревел, когда полоса тьмы отсекла ему один из рогов.

Гигант попытался дотянуться до противника своим монструозным клинком, но тот лишь рассек воздух рядом с крыльями синей птицы Кецаль, за доли мгновения скрывшейся из виду.

– УНИЧТОЖУ! – донеслось в след Хаджару, бегущего по облакам прочь от места битвы.

За его спиной оставалось выжженное, залитой кипящей кровью, устланное остатками от тел Тулеп'Харус, поле. А рядом, в озере, полном русалок, уже скрылась окончательно разрушенная, поддавшаяся времени, гробница древнего Императора Драконов, который, все же, дождался своего преемника.

И теперь, где-то там, на дне озера, под охраной русалок, будет спать Клинок Мертвой Души, ждущий когда придет тот, кто будет достоин взять его в свои руки.

* * *

– Это уже входит во вредную привычку, – прокряхтел Хаджар.

Не без труда он принял полулежачее положение и, опершись спиной о ствол дерева, на секунду закрыл глаза. Когда же он их открыл, то нашел себя лежащим под циновкой около костра.

Пламенем занимался Карейн и Дора. Несмотря на то, что Эйнен и эльфийка не принимали участие в сражении, лучше и целее всех, по какой-то неведомой причине, выглядел именно Карейн.

Собственно, именно он и бегал от костра к раненным, поправляя им бинты, заливая в рот какие-то зелья и раздавая алхимию. Лекарства же готовила Дора. Эльфийка выглядело бледно и устало, но исправно толкла что-то в ступке, постоянно подпитывая её энергией и шепча самые разные заклинания.

Хаджар улыбнулся.

Теперь он понимал, почему в Семи Империях магия имела в себе, в отличии от техник оружия, еще и обязательную словесную составляющую.

Ведь те же техники можно было призывать и молча, слова лишь помогали разуму и сознанию сконцентрироваться. Что, в итоге, значительно сокращало затраты энергии.

А вот магии – внешней энергии слова были просто необходимы.

Проклятые Talesh...

Эйнен, который с полувзгляда, до начала битвы, понял план Хаджар, сейчас был погружен в глубокую медитацию. После транспортировки по тропам теней такого количества адептов, удивительно, что он вообще мог держать вертикальное положение тела.

Остальные же, с разными степенями травм, либо тоже медитировали, либо продолжали поспешно залечивать травмы.

Посмотрев на принцессу Акену, Хаджар мысленно печально вздохнул. Всю её спину, от правой лопатки до места, где появляется аппетитная округлость, теперь пересекал уродливый шрам. Может с ним, в Даанатане, что-то и сделают, но такой же гладкой, как и прежде, кожа Акены не станет даже после перехода на следующую ступень развития.

Поймав на себе взгляд Хаджара, она нарочито медленно подняла одежды и, слегка поежившись, поднялась и пересела к нему поближе.

– Простите, ваше императорское высочество, что я...

– Я же говорила, – она шутливо нахмурила брови. – зови меня Акеной.

– Хорошо, – кивнул Хаджар. – прости, Акена, что из-за меня ты не выполнила наказ отца.

– Почему же не выполнила, – поозиравшись по сторонам и поняв, что на них сейчас не смотрят, девушка достала из пространственного артефакта небольшой пергамент, а затем так же быстро убрала его обратно.

– Что это?

– То, зачем меня послал отец, – прошептала принцесса.

Хаджар не особо понимал, что происходит. Ведь он точно помнил, что был в сокровищнице один. Ну, если не считать психопата-Дерека и духа артефакта. Причем кто из этих двоих выглядел более невероятным и сюрреалистичным, Хаджар пока так и не решил.

– Когда ты исчез, то тот неспокойный дух Хозяина Небес решил с нами пообщаться, – начала свой рассказ Акена. – Хотя, не с нами, а скорее со мной и Реккой. Анетт он так и оставил в обморочном состоянии.

– И о чем вы разговаривали? – слегка напрягся Хаджар.

В его разуме мгновенно всплыли сцены, где далекий предок рассказывает о своем потомке то, что тот хотел бы сохранить в тайне.

Будет очень неприятно, если дочь Императора Дарнаса узнает, что находится в непосредственной близости от человека, который может предъявить требования на престол Страны Драконов.

И вряд ли хоть кого-то будет волновать, что Хаджар не собирается этого делать.

Он и сейчас чувствовал себя пешкой в игре Моргана, а так – превратиться, в лучшем случае, в разменную монету, а в худшем – в ферзя.

Потому как хуже, чем быть пешкой в чьей-то игре, может быть только позиция центральной фигуры. Потому как если пешка еще может "сбежать" с доски и поля, то вот ферзь...

– Ты не поверишь, – прыснула улыбающаяся Акена. – он спрашивал нас о том, что сейчас в моде в столице Дарнаса и какие нравы с женщинами. И сетовал, что раньше Императорам не дозволялись мелкие интрижки и он умер, так и не "нагулявшись".

Хаджар недоуменно "похлопал" глазами, а потом решил, что это вполне в духе подобных сущностей.

– И спросил, в благодарность за беседу, чего бы мы хотели из его сокровищницы.

Спросил в благодарность... Значит как "чужим" девкам услугу сделать, так почивший Император с легкостью и радостью, а как потомку помочь, так очередные, проевшие плешь, испытания.

– Что попросила Рекка? – спросил Хаджар.

Акена слегка нахмурилась.

– Ты не хочешь знать, что это за свиток?

Хаджар пожал плечами.

– Уверен, что тебя связывают клятвы, которые не позволят никому этого рассказывать. Или я не прав?

– Прав, – кивнула Акена. – но дело не в том, что ты знаешь, что девушка знает. А в том, чтобы показать девушке, что тебе не все равно.

Хаджар едва было не подавился воздухом.

– Рекка попросила лекарство, а какое – я не знаю.

Хаджар посмотрел на представительницу клана Геран. Та бинтовала свое, пронзенное копьем, бедро. Благо не пострадала ни кость, ни энергетические каналы, только плоть.

Свои клинки-паразиты она держала рядом.

Лекарство значит...

Мысли Хаджара, сбившиеся в не самое приятное русло, перебил вскрик очнувшейся Анетт.

– Очередной тяжелый разговор, – вздохнул Хаджар и поднялся.