Сердце дракона. Нейросеть в мире боевых искусств. 13 Глава

Глава 1241

Холмы, разлившиеся застывшей лавой среди полотна бескрайней земли, служили вполне себе сносным укрытием... если бы таковое требовалось.

Хаджар и Таш стояли в полный рост на вершине одного из таких вот холмов и даже не думали прятаться. И это учитывая, что от самого лагеря Воронов они находились едва ли в трех километрах.

На таком уровне развития если адепт не умел скрывать свое присутствия без необходимости изображать дождевого червя, то грош ему цена.

Единственным, что осталось из далекого прошлого, когда Хаджар, обмазавшись грязью и глиной лежал на земле против ветра, чтобы его не заметили те, за кем он, в свою очередь, следил, это подзорная труба.

Просто потому, что данное правило — "о цене в один грош", работало в обе стороны. Так что рассмотреть, что находилось впереди одним лишь зрением было невозможно для любого, кто не достиг ступени бессмертного и не перешел на следующий этап бытия.

Вороны тоже знали свое дело и в достаточной мере озаботились сохранностью своего инкогнито. А любая попытка проникнуть взором через их заслоны при помощи техник или магии привела бы к обнаружению лазутчиков.

Так что, в итоге, в данный момент Таш вглядывалась в подзорную трубу – специальный артефакт, который мог пронзить защитные артефакты и чары, не вызвав при этом лишнего внимания.

Выглядела она (не воительница, а труба), как произведение искусства. Из волшебных пород белого золота, с линзами из прозрачных драгоценных камней, чистых, как слеза первого дождя, смывающего еще не растаявший снег.

Украшенная узорами парящих птиц и танцующих драконов, она вряд ли стоила меньше, чем то количество денег, которое Хаджар в жизни в руках не держал.

Особенно богатым адептом он никогда не был. А в последние годы вся жизнь Хаджара, в экономическом плане, свелась к тому, что у него был лишь меч, Зов, старые солдатские сапоги и ничего кроме.

И его это вполне устраивало.

– Высокое Небо, — выдохнула Таш, протягивая трубу обратно Хаджару. – думаю, надо посылать гонца в Рубиновые Горы и Рубиновый Дворец. Здесь потребуется целая армия, чтобы остановить то...в общем, чтобы они там не делали.

Хаджар прислонил трубу к глазу и в ту же секунду его душа содрогнулась. В самом прямом смысле слова. Потому как у любого подобного метода всегда есть плюсы и минусы.

И самый главный минус – труба создавала двухсторонний канал. Так что вся та муть, которая творилась в лагере Воронов ударила по Хаджару через маленький разрез, созданный артефактом. Удар темной энергией, созданной из самых страшных чувств и эмоций человека, врезалась концентратом прямо в энергетическое тело Хаджара.

Не будь оно усилено техникой "Пути Сквозь Облака", то вряд ли бы Хаджар устоял. Что же до Таш, то она была попросту слишком сильна, но даже так — украдкой воительница вытерла каплю крови, скользнувшую по щеке из её правого глаза.

— Проклятье, – выругался Хаджар. — что это такое...

Он видел всякое... видел и жертвоприношения, но...

Чтобы не пытались сотворить фанатики Ордена Ворона, это выходила за все рамки разумного, если последнее вообще применимо к миру боевых искусств.

Насаженная на колья обнаженные женщины и мужчины, тела которых извивались от боли, перед которой пронзившие их тела железные прутья казались лишь легкой щекоткой. Различные реагенты кислотами шипели на их обнаженных ранах, проеденных червями, пожирающими плоть.

Эти самые черви, проходя между "грядками", собирали фанатики в пиалы... нет — вырезанные чаши из черепов. И после, они скармливали их плачущим детям. Одурманенные, окуренные лиловым дымом, они пожирали их с яростью голодных свиней.

Тех, кто закончил свою порцию, фанатики поднимали на руки и... топили в реках крови, которые струились по траншеям, соединявшим грядки из кольев с центральным массивом.

На каменном постаменте, столь древнем, что Рубиновый Дворец, по сравнению с ним, моложе, чем город, воздвигнутый драконами в ожидании возвращения разведчиков, что-то лежало.

У артефакта имелись свои ограничения, так что разглядеть, что именно – не представлялось возможным.

Реки крови, внутри которых топили детей на глазах их сходящих с ума от боли и ужаса родителей, тянулись к этому жертвенному алтарю. Но вместо того, чтобы окропить его алым, словно втягивались внутрь камня.

— Темные практики, – процедила Таш. — они создают массив темной энергии.

Темная энергия... Хаджар слышал о ней даже будучи простым практикующим. В отличии от энергии Реки Мира, берущий свое начало в момент появления Вселенной, Темная Энергия была рукотворна.

Её создавали отрицательные эмоции. Но не поверхностные. Простой злости, зависти или страха будет недостаточно. Нет, совсем недостаточно...

Лишь нечто глубинное, истинно темное, сродни той степени отчаянья, гнева, ужаса, жажды мести... которая испытывает мать, висящая на зазубренном коле, молящая о смерти для себя и своего дитя, вынужденная смотреть, как то поглощает пожиравших её плоть червей, а затем тонет в крови.

Лишь нечто сродни подобному, помноженное на тысячи, может создать поток Темной Энергии. Могущественной эссенции, которая по своей силе и разрушительности многократно превосходит энергию Реки Мира, но при этом является настолько неподконтрольной, что даже истории о том, что ей пользуются демоны являются не более, чем мифами.

Темной Энергией нельзя владеть. Её невозможно обуздать. Лишь направить куда-то с надеждой, что та не уничтожит тебя и все вокруг в момент, когда все выйдет из-под контроля.

Увы, у Воронов процесс казался отлаженным и, даже, каким-то будничным. Будто они занимались подобным уже далеко не первый раз.

— Возможно нам действительно стоит... – Хаджар не договорил.

Что-то внутри него настаивало, звало его пойти дальше. Но не к Воронам, а... к постаменту. Будто на жертвенном алтаре лежало что-то очень для него важное. Буквально — жизненно необходимое. Нечто, без чего он никогда не сможет прийти к своей цели, какой бы она ни была...

— Мы не успеем, – благо, выкручиваться Хаджару не пришлось. Таш, сама того не ведая, пришла ему на выручку. – даже если отправимся за гонцом. Даже если воинство Императора помчится сюда в истинной форме, что будет сродни бряцанью оружием на границе Рубиновых Гор и Алого Феникса, то все равно не успеем. Не знаю, к каким ужасам приведет этот ритуал, но они почти его закончили.

– С чего ты взяла?

– С того, Хаджар Северный Ветер, что жертвенным агнцам перерезают глотки лишь в самом конце.

Таш указала куда-то внутрь лагеря, вновь передавая трубу Хаджару.

Тот вгляделся и увидел, как несколько фанатиков ходили по рядам своих "угодий" и, острыми кинжалами, аккуратно, в чем-то даже сродни движениям кисти художника, перерезали глотки жертвам.

– Проклятье, – еще раз выругался Хаджар, после чего, сжав кулак, почувствовал на пальце нечто чужеродное. – Таш, ты знаешь, что именно делает это кольцо?

Глаза драконицы сверкнули звериным азартом.

– Я подумала о том же самом...

Глава 1242

Они сидели на земле напротив начерченного рукоятью Алого Клинка плана лагеря Воронов. Близилась ночь. Опять же, вылазку запланировали на это время вовсе не потому, что луна и звезды скрыли бы адептов от взгляда дозорных.

Причина была в другом. Единственный их шанс пробраться в лагерь, уничтожить жертвенный алтарь и, желательно, убраться до того, как их отправят к праотцам, это начать свою авантюру в момент, когда закончится жатва.

И, так случилось, что именно к вечеру фанатики почти закончили собирать Темную Энергию из своих агнцов.

Таш и Хаджар переглянулись.

Им не требовались слова. Каждый из них находился на достаточно высокой ступени развития, чтобы ощущать, даже несмотря на защитные заклинания Воронов, коими те окутали свой лагерь, что если ритуал закончится, то ничего хорошего не произойдет.

Причем ничего хорошего в таких масштабах, что заденет не только Рубиновые Горы, на чьих территориях они сейчас находились, но и часть Алого Феникса и Белого Дракона.

Почему это так сильно волновало их? Хаджар подозревал, что Таш радела за то, чтобы вернуть принцессу живой и здоровой обратно, чего могло не произойти, случись ритуалу успешно завершиться, ничуть не менее, чем Хаджар, который был связан с Тенед клятвой.

Проклятье, еще совсем недавно ему пришлось биться с Дэдхи'Ашане, проводницей духа смерти, приходящего за павшими в бою воинами, и вот теперь это — Орден Ворона.

Будто кто-то, стоявший позади руки судьбы, решил, что Хаджару и без того не хватало жизненных потрясений и приключений.

Впрочем, учитывая, что с каждым днем приближался Парад Демонов, то, стоило ожидать, что самые разнообразные события начнут сыпаться, словно из рога изобилия.

Хаджар посмотрел на перстень, который, предусмотрительно, отложил в сторону. Держать на пальце камень, в котором было заключено дыхание сотни драконов, как-то не очень хотелось.

– Этот перстень моему брату, за выдающиеся заслуги, подарил сам Император, – Таш в очередной раз провела ладонью над начерченным планом лагеря.

— И тот так просто отдал его мне?

Таш улыбнулась. Неожиданно, это была не хищная или звериная, а вполне себе теплая и приятная улыбка.

– Син жестокий воин, но... у него большое сердце и открытая душа. Если он к кому-то хорошо относится, то не пожалеет последнего, что у него есть, чтобы помочь.

Хаджар промолчал. Он не знал, хорошо ли Син относился к нему лично, или к принцессе, потому как идиот не дослужиться до предводителя охраны единственной наследницы престола.

Син идиотом не был.

И должен был понимать, чем может угрожать подобное скопление фанатиков посольству.

Хотя, возможно, это все лишь предвзятость и паранойя Хаджара, который все меньше и меньше верил в такую простую вещь, как бескорыстность.

– Выдвигаемся через полчаса, — уже другим тоном, более холодным и отрешенным, заявила Таш. — советую это время провести с пользой.

С этими словами, приняв позу лотоса, Таш погрузилась в медитацию. Но неглубокую. Для таких драконам требовалось принимать истинное обличие и проводить в оных едва ли не тысячи лет, чтобы получить результат, на который человек тратил лишь годы.

От знания таких нюансов становилось понятным стремление Рубинового Дворца к ограничению уровня развития в Семи Империях.

– Да, — прошептал Хаджар, повторяя действия Таш. — медитация не помешает...

***

Хаджар стоял на холме, посреди бескрайних просторов, укрытых качающейся в такт ветру высокой, зеленой траве.

Небо над головой было затянуто черными тучами. Но это не мешало одинокой фигуре, закутанной в черной плащ, из-под капюшона которого тянулись седые волосы, вглядываться в далекую высь.

Постойте... почему у него ощущение дежавю?

Он уже достаточно не посещал Черного Генерала, запертого внутри его души. Откуда, в таком случае, ощущение, будто он побывал здесь лишь совсем недавно.

– Ты снова пришел, мой ученик, — донеслось из-под капюшона, скрывавшего постаревшее лицо. Лишь до того седые, что уже белые волосы, говорили о том, как изменился первый из Дарханов.

Хотя, откуда Хаджару знать о том, как тот постарел?

– Я не твой ученик, — отрезал Хаджар. — и становиться им не собираюсь.

Черный Генерал промолчал. Он лишь вглядывался в некогда светлое, а ныне укрытое за тучами небо.

– Ты знаешь, зачем я пришел? — спросил Хаджар, когда пауза слишком уж затянулась.

— Чтобы спросить, что делают мои потомки в землях, которые ныне принадлежат маленьким подгорцам.

Маленькие подгорцы... так, когда-то давно, называли гномов. Хаджар это знал, но... тоже не понимал откуда. Впрочем, у него не было времени, чтобы размышлять на эту тему.

– И?

Черный Генерал все так же молчал.

– Ты не собираешься отвечать? – нахмурился Хаджар. – Тогда прости, что потревожил тебя, не смею более...

– Ты не задал вопроса, ученик, – кажется, первому из Дарханов было плевать на все отрицания Хаджара. Он продолжал называть его "учеником" несмотря на все протесты. – Как я могу ответить тебе, если ты не спрашиваешь?

Хаджар вздохнул. Иногда с древними было действительно сложно вести диалог. Они мыслили совсем другими рамками и жили по негласным законам и традициям, след которых уже истлел на пыльных тропах истории.

– Что твои потомки, Черный Генерал, делают в землях Рубиновых Гор? – Хаджар, вероятно, слишком морально устал за последнее время, чтобы отказать себе в возможности уколоть паразита, живущего прямо внутри его собственной души. Но, увы, тот уже давно не реагировал на данное ему Дергером имя.

– Пытаются открыть проход в страну Северного Ветра.

Хаджар замер.

– Что это?

– Страна? Место, в котором жив...

– Я знаю, что такое страна, – если бы кто-то услышал, что Хаджар перебивает самого Черного Генерала, то даже отказался бы молиться за душу подобного глупца. – Я никогда не слышал о месте, которое называлось бы страной Северного Ветра.

– То, что ты о чем-то не слышал, мой ученик, никогда не означает, что этого не существует.

Был бы здесь Эйнен, он бы обязательно оценил подобный оборот речи. Но, да и к лучшему, брат Хаджара остался в столице Дарнаса – заниматься садом, растить детей и по вечерам находить себя в постели любимой жены.

Хорошая жизнь...

– Что это за место и зачем оно понадобилось твоим потомкам?

– Мои потомки – твои братья и сестры, – несмотря на ровный тон, в голосе первого из Дарханов чувствовался нажим. – и вы связаны куда крепче, чем узами крови.

В словах существа, почти уничтожившего весь Безымянный Мир, имелась своя правда, но Хаджар был слишком упрям, чтобы её признавать.

– Страна Северного Ветра, – произнес Черный Генерал и в его голосе слышалась... ностальгия? – мой дом. Место, которое я построил, чтобы дождаться её перерождения...

Глава 1243

— У тебя был дом? – удивился Хаджар.

– У каждого есть дом, мой ученик, — ответил Черный Генерал. – то место, за которое он готов отдать все, что у него есть. Дом... место, которое может быть меньше сарая, но, в то же время, включать в себя большее, чем все Четыре Мира.

Хаджар был потрясен. Нет, он, если подумать, почти ничего не знал о жизни Черного Генерала. Самое подробное знание, которое он получил, имело корни в Море Песков.

Там, дух, оставленный в Библиотеке Города Магов показал ему далекое прошлое, где раненный Черный Генерал нашел, ненадолго, укрытие в землях магии от кого-то, окутанного золотым сиянием.

Хаджар подозревал, что этим кем-то был, непосредственно, Дергер, но сколько бы он не спрашивал у Дархана, тот никогда не отвечал.

– Я думал, твой дом был разрушен перед тем, как ты оказался в городе магов.

— Почти разрушен, — слегка кивнул Черный Генерал. – мне удалось запечатать его и тех, кто ушел туда со мной, после битвы за Седьмое Небо.

— Тех кто ушел с тоб... постой. Разве после битвы, в которой ты почти уничтожил все Четыре Мира, ты не был запечатан на Горе Черепов?

Первый из Дарханов ответил не сразу.

— Летописи пишут теми, кто остался их писать, мой ученик. В них часто забывают упомянуть тех, кого уже нет... Хронология событий, которую ты себе представляешь, отличается от той, что была на самом деле. Я сражался на Седьмом Небе задолго до того, как решил уничтожить Четыре Мира.

Хаджар, опять же, по неизвестной ему причине ощущал, что ему жизненно необходимо узнать, как все обстояло на самом деле.

– Расскажи мне, Враг, о том, что мне неизвестно.

— Если начну рассказывать тебе, мой ученик, о том, что тебе неизвестно, то нам не хватит всего времени, а оно бесконечно. И, лишь сделав первый шаг, твоя душа исчезнет под тяжестью этого знания. Ты все еще слишком слаб, чтобы хотя бы лицезреть Седьмое Небо, не то, что осознать его секреты...

Хаджар едва сдержался, чтобы не выругаться.

Древние...

– Расскажи мне о битве за Седьмое Небо и том, как ты создал свой дом.

— Зачем тебе это?

Хаджар подумал и ответил предельно честно.

— Не знаю.

– Хороший ответ, мой ученик, — кивнул Черный Генерал. — Что же, я действительно не смогу показать тебе событий тех дней, ибо они уничтожат тебя одним своим видом. Но слушай внимательно. Это случилось после того, как она умерла. Еёсмерть открыла мне глаза на то, как живут люди. На то, сколько оков сковывают их души. Как те, кто назвал себя богами, являются не более, чем пастухами над стадом, которому они не дают поднять головы к небу. И тогда я решил выполнить данное мной обещание и взять меч в последний раз – для дела, которое могло бы стать моим наследием. Моим последним даром людям.

– Ты захотел стать Яшмовым Императором?

– Нет, мой ученик. Ибо тот, кто получает власть, однажды, рано или поздно, станет ей пользоваться в своих интересах. Так что я решил...

– Уничтожить власть.

Черный Генерал кивнул.

– Я отправился на Седьмое Небо, чтобы раз и навсегда положить конец любому правлению. Освободить Четыре Мира от гнета. Уничтожить Книгу Тысячи и разбить Яшмовый Трон. Со мной встали те, кто бился со мной испокон веков. Они хотели сами решать, зачем обнажать свой клинок... И мы сражались с войском Седьмого Неба. И та битва была яростной и великой. Единственной из тех, в которой я действительно имел радость биться в полную силу, – Черный Генерал сжал кулак, будто пытался вновь ощутить меч в своих руках. – И тогда впервые, со времен войн с племенами богини Дану, из дворца сошел Яшмовый Император... отец богов... мой отец. И мы бились с ним. Я не смог его уничтожить. Он не смог уничтожить меня. Но... – Черный Генерал вздохнул. – он имел власть развеять всю мою армию. Тех, кто отправился со мной на битву. Доверил мне свои жизни и судьбы. Но Яшмовый Император, мой ученик, мудр. Возможно он мудрее всех, кто когда-либо жил или будет жить. Он предложил мне выбор – продолжать служить во благо Четырех Миров или быть изгнанным.

– Изгнанным? Куда?

Черный Генерал ответил не сразу.

– Устройство Четырех Миров очень сложно, мой ученик. Не каждый из богов способен его осмыслить. Так что отвечу тебе просто – очень далеко. В пустые земли. Непригодные для жизни. Там ничего не растет и не рождается. Там лишь смерть. Но быть слугой на Седьмом Небе или свободным в землях смерти? Я выбрал свободу и жизни себе и своим людям. И мы ушли туда. От рассвета и заката мы работали на той земле. Удобряли её кровью и потом. И она дала всходы. Мы жили в мире и согласии с собой и своими душами. И те тоже дали всходы. Постепенно место, которое считалось тюрьмой, стало страной. Страной, в которой никому не нужен закон, чтобы уважать соседа. Где не нужен король, чтобы им правил. Каждый – сам себе король. Закон для каждого – его верное сердце. Мы назвали это место Страной Северного Ветра. И такое же имя дали её первому сыну.

– Дархан, – прошептал Хаджар.

Черный Генерал кивнул.

– Но ты ведь...

– Мне пришлось запечатать вход в неё, – перебил Черный Генерал. – знаешь ли ты, сколько может длиться перерождение одной души, Хаджар? Вплоть до того времени, что требуется тысячи тысяч звезд, чтобы трижды зажечь и погаснуть. Но в моем распоряжении вечность. И эту вечность я был готов ждать того момента, как её душа вернется в этот мир. Но меня лишили этой возможности. Обвинили в том, чего я не делал. Напали на место, которое я называл домом. И почти уничтожили его. Лишь горстка спаслась в убежище, вход в которое я запечатал, перед тем как вернуться сюда – в мир смертных. Где и оказался в Городе Магов.

Хаджару потребовалось какое-то время, чтобы осознать сказанное.

– Хорошо, предположим, но зачем, тогда, фанатик... твоим потомкам открывать туда проход?

Черный Генерал впервые на памяти Хадажра перестал рассматривать небо и повернулся к Хаджару.

– За тем, что там храниться.

– И что же это?

– Тоже самое, что я поместил тебя в Пустошах.

Проклятье...

Проклятье!

Фанатики охотились за Наследием существа, почти уничтожившего все мироздание!

***

Хаджар стоял на земле на коленях. Рядом с ним лежала Таш'Маган. Драконица пребывала в полной отключке. Поверх неё, укрыв широкую рану на животе, валялся изорванный плащ Шиах'Мина. Маг не соврал – он действительно укрыл их от всех чар и заклинаний.

Они действительно смогли пробраться в лагерь незамеченными.

Но...

– Это так глупо, брат мой, – над Хаджаром, опутанным едва различимыми для простого взгляда серебрянными нитями, возвышался адепт. В рваном сером плаще, со шляпой такого же цвета на голове. Над его плечом расправил крылья ворон, укрытый чем-то вроде рубиновых доспехов. В своих когтях он держал маленькие череп, из глазниц которого и струились серебряные нити, которые полностью сковали Хаджара, а Таш смогли ослабить настолько, что этот фанатик смог её ранить и отключить. – Ты действительно думал, что я не смогу почувствовать тебя?

Хаджар он... слишком редко сталкивался с фанатиками, чтобы даже предположить, что плащ Шиах'Мина не сможет скрыть наличие в его душе осколка души Черного Генерала.

Два красных, окровавленных меча, которые адепт начальной ступени Небесного Императора держал в руках, отражали блеск костра, отражавшегося в стеклянных глазах павших фанатиков.

Перед тем, как потерять сознание, Таш отправила к праотцам не меньше сотни ублюдков.

– Впрочем, чего еще ожидать от протеже Крыла Ворона, да примут его праотцы.

Примут праотцы...

Хаджар поднял взгляд на адепта.

– Ты...

– Этими руками, – кивнул адепт. – я отправил Крыло Ворона на тот свет.

– Как тебя зовут? – спросил Хаджар.

– Зачем тебе?

– Чтобы знать, кого я принесу в жертву, чтобы мой павший соратник смог спать спокойно.

Фанатик засмеялся, а затем скомандовал своим подчиненным.

– Уведите его. Он станет отличным дополнением к нашему триумфу.

Глава 1244

Пришел в себя Хаджар на холодной, вязкой от крови земле. Первой его мыслью стало то, что его с Таш решили принести в жертву непонятному ритуалу.

Но после того, как он смог осмотреться и обнаружить над головой крышу тканевого тента, руки сплетенными за деревянным столпом, усиленным рунами и магией, стало ясно, что это не так. Во всяком случае — на ближайшее время.

Рядом с ним оказалась и драконица. Её руки так же были связаны за спиной. И в данный момент она старательно пыталась перетереть артефактную веревку.

Наверное, для кого-то, кто не разбирается в высоких ступенях пути развития, эта ситуация будет напоминать пленение простых смертных, но... Деревянные столпы были зачарованы так, что были крепче лучшей из стали. А веревки, мало того, что так же заколдованы на крепость, так они еще и сковывали энергию пленников.

Решение, конечно, временное, так как это не были артефакты в полном их понимании. Скорее такие же однодневные поделки, как та, которой расщедрился Шиах'Мин. Кстати, клочки ныне бесполезного плаща-невидимки кинули к пленникам.

– А, пришел в себя, – обыденно, будто ничего особенного не происходила, произнесла Таш. — проклятые отродья глины, знают свое дело.

Отродья глины... по древним легендам, люди, в отличии от других разумных рас, были созданы богами из глины. Глины, которую они и собирали на мертвой земле, когда обнаружили там одинокое дерево.

Так что, в каком-то смысле, все люди действительно были родственниками не только между собой, но еще и с Черным Генералом. Далекие двоюродные братья и сестры, если так можно выразиться.

– Шиах'Мин, да сломаются его крылья, – Таш все не прекращала попыток перетереть веревку, хотя она и и Хаджар прекрасно понимали, что это бесполезная трата сил. — так и знала, что нельзя доверять старику.

Хаджар еще раз посмотрел на валявшиеся на земле клочки плаща. В который раз Таш сама предоставила ему удобный способ выкрутиться. Как бы двусмысленно, в данной ситуации, это не прозвучало.

— Как твоя рана? – Хаджар кивнул на кровоточащий бок воительницы.

— Достаточно неприятная, чтобы не иметь возможности принять истинный облик.

Истинный облик! Ну конечно же! Вряд ли у Воронов имелись с собой артефакты, которые могли бы заблокировать процесс преображения Хозяина Неба. К тому же, такого чистокровного, как Таш'Маган.

Но даже житель равнин из племени Северного Ветра, мог бы использовать эту лазейку и...

— Не беспокойся, Хаджар Северный Ветер, – Таш криво улыбнулась, затем выругалась на языке драконов таким образом, что человек бы и не понял, и оставила всякие попытки растереть веревку. — Император мне все рассказал.

Пришел черед Хаджара выругаться. Уже так, что не понял бы дракон.

По словам Чин'Аме, которые звучали вполне логично, Император драконов знал о плане Хаджара проникнуть в сокровищницу, чтобы забрать оттуда свиток техники "Пути Среди Звезд".

Древняя техника медитации, второй том "Пути Среди Облаков". Предназначенная лишь для драконов, она хранила секрет того, как Хозяин Небес мог достичь уровня Небесного Императора пиковой стадии и призвать испытание Неба и Земли.

Без этого свитка ни один из драконов не имел возможности стать Бессмертным. И те немногие, кто обитал в Стране Бессмертных, связанные клятвами, не могли помочь братьям своим меньшим.

Самая же большая загвоздка была в том, что забрать технику и вообще – постичь её мог лишь тот, кто познал "Путь Среди Облаков".

И так уж сложилось, что Император собственными руками отправил в заточение единственного дракона, знавшего "Путь Среди Облаков".

Как так получилось?

Хаджар понятия не имел. Но богатый опыт подобных историй подсказывал, что без интриг и заговоров здесь не обошлось.

И раз уж Таш знала обо всем эт...

— Многие из полукровок не способны принять облик дракона, — неожиданно продолжила воительница, и Хаджар буквально на физическом уровне ощутил, как с его плеч рухнула целая гора.

– Ты знала с самого начала?

— Разумеется, — кивнула Маган. – Император не мог допустить того, чтобы телохранитель его единственной дочери и наследницы была не в курсе того, кто именно смог выиграть венок героя. Но, чести ради, я бы и сама догадалась – ты не особо скрываешься. К тому же, в отличии от многих придворных, я увлекалась чтением государственных книг. И в перечне многочисленных племен долины, я не помню ни одного с названием "Северный Ветер".

Значит не все... что тоже логично. Император собирался сплести вокруг Хаджара какую-то свою интригу. Настолько сложную и тонкую, что его нисколько не волновало то, что Хаджар знал об этом.

Игры здесь велись на таком уровне, что знание противника о скором подвохе лишь добавляло азарта обоим сторонам. Иначе как еще объяснить тот факт, что Чин'Аме, который точно выглядел заговорщиком не только в глазах знати, но и Императора, все еще дышал.

– Многие из великих драконов прошлого, были полукровками, Хаджар. Так что не стесняйся своего происхождения и жизни среди людского племени – гордись им, – Таш как-то неудобно повернулась и скрипнула зубами от вспышки боли. После чего опять выругалась на тему происхождения человеческого рода и добавила: – В конце концов, глины в тебе лишь половина, а все остальное – бескрайнее небо.

– Да-а-а, – протянул Хаджар, а затем его осенило. – Глина!

Таш изогнула правую бровь.

– Я слышала, что разум людей слаб и в минуты отчаянья он может их подвести... Хаджар, скажи мне, ты знаешь кто ты.

– В глине кровь!

– Я начинаю переживать за тебя, мой юный соратник. Подобные невзгоды действительно тяжелы, но поверь мне – я оказывалась в ситуациях и куда более...

– Твой меч, Таш'Маган, они забрали его? – перебил Хаджар.

Сейчас было не время, чтобы тратить... время на драконьи предрассудки о слабости людей.

– Разумеется, – кивнула она. – в процессе двое из ублюдков отморозили себе руки, что несказанно меня позабавило. И, к моему прискорбью, они унесли с собой и твой.

– Отлично, – кивнул Хаджар.

Таш'Маган выдохнула и покачала головой.

– Все же сошел с ум...

На этот раз Хаджар её не перебивал. Драконица попросту приоткрыла рот и с трудом могла поверить тому, что только что увидела.

Он пришла в сознание задолго до того, как очнулся Хаджар. Собственными глазами Таш видела, как черно-алый клинок с изображением птицы Кецаль и маленьким, синим пятнышком под её крылом, унесли вместе с её Клыком Ледяной Акулы – Эхнадиром, если на языке драконов.

Теперь же она, так же – собственными глазами, видела, как в руках Хаджара материализуется тот самый клинок.

– Ты полон секретов, юный полукровка, – протянула Таш. – но не вижу, как нам поможет оружие. Эти веревки, будь клят тот день, когда людское племя познало магию, полностью блокируют нашу энергию.

– Да, – не стал спорить Хаджар. – но не энергию, которую они сами нам предоставили.

– Что ты имеешь в вид...

Хаджар погрузил Алый Клинок в землю и хищный меч начал жадно пожирать те крупицы духа, которые скопились в пропитавшей землю крови.

Через четверть часа томительного ожидания, Хаджар смог собрать достаточно сил, чтобы с их помощью на мгновение пробить в магическом заслоне веревок тонкую брешь, через которую прорвалась его воля, сплетенная воедино с королевством меча.

Миниатюрный разрез меча – вот и все, что потребовалось, чтобы рассечь "артефакт", который не поддался бы даже мечу Божественного уровня.

Глава 1245

— Стражи меняются каждые двенадцать минут, – пока Хаджар, при помощи обрывок плаща, забинтовывал рану Таш, та делилась всей информацией, которую ей удалось собрать. – Их всегда четверо. Уровни Практикующих начальной стадии, с истинными королевствами меча никого нет. Максимум — герцогство. Странно, Хаджар, но все Вороны, которых я встречала, всегда мечники...

Хаджар приложил ладонь ко лбу Таш.

Холодный.

Плохо.

После ранения температура тела повышается. Организм пытается бороться с травмой так же, как и с любым недугом – сделать плоть горячее. Холодной же она становиться тогда, когда силы начинают покидать человека.

И не важно, что сейчас перед Хаджаром на земле лежала драконица. Находясь в людском облике, она им и являлась – человеком.

— Ты возьмешь тех, что справа... — веки Таш моргали с удвоенной скоростью. Она явно силилась не упасть в забытье. – А я тех, что... слева.

Правда заключалась в том, что Хаджару не хватило бы тех крупиц духа, которыми обладала кровь простых смертных. Но рядом с ним лежала раненная драконица огромной силы. И её кровь так же падала на мокрую землю...

Хаджару стоило огромных усилий, чтобы не дать Алому Клинку "забраться" по потоку крови и лишить Таш всей её силы. Но даже того урона, что она понесла, было достаточно, чтобы сильно пошатнуть её состояние.

— Окажи мне честь, доблестная воительница, — на плечи Хаджара легли доспехи зова, мантия фейри представшая в облике простеньких холщовых одежд. – позволь я расправлюсь с ними в одиночку.

— Ты не справишь...

Хаджар аккуратно надавил на маленькую точку у основания затылка. Драконица тут же обмякла у него на руках. Не будь она ранена, да еще, и не пострадав от Алого Клинка, то у Хаджара ни за что бы не получилось её отключить простейшей манипуляцией.

Он заботливо прислонил её к деревянному столпу и, убедившись, что импровизированный бинт крепко держит рану, направился к выходу.

– Ерфен сказал, чтобы мы не спускали глаз с пленников, — послышался голос одного из надзирателей.

— А мы и не сводим, – ответил второй, после чего Хаджар различил глухой звук большого глотка и бульканье лишь наполовину полного бурдюка.

— Не думаю, что распивать брагу на посту это — "не спускать глаз".

– Думаешь ты или нет, Галевег, мне плевать. Я сегодня видел такое дерьмо, что предпочту два варианта. Либо напиться так, чтобы не вспоминать ничего из произошедшего до конца своих дней, либо...

Хаджар не стал дослушивать, что именно хотел сказать стражник, призвал истинное королевство. Но не стал раскрывать его на полную, чтобы не привлечь внимания Ерфена. Хаджар не сомневался в том, что именно так звали того обоерукого мечника.

Пронзив тент, он почувствовал, как Алый Клинок с жадностью испивает досуха обмякшее тело. И еще до того, как агонизирующая мумия с пронзенной гортанью упала на землю, Хаджар продолжил свою кровавую жатву.

Поднырнув под руку пытавшегося обнажить клинок, шокированного стражника, Хаджар ударил раскрытой ладонью по его груди. Энергия Хаджара хлынула сквозь артефактную броню и, на мгновение смешавшись с энергией противника, не дала тому использовать защитной техники.

Ловкий трюк, которому его обучил, уже очень давно, Орун-Тирисфаль.

Не дожидаясь, пока стражник придет в себя, Хаджар оказался у него за спиной и вонзил клинок прямо в позвоночник. Тот пробил нагрудник, впился в плоть, прошел через живот и показался тонким жалом с другой стороны.

Используя собственный вес и вес жертвы, Хаджар прыгнул вперед и пришпилил третьего стражника к земле. Дву мумии били друг о друга руками, а их глаза с шипением лопались внутри глазниц, когда голова четвертого стражника оказалась отсечена от тела простым взмахом руки Хаджара.

Поднявшись на ноги, Хаджар использовал крупицу воли и три мумии, вместе с четвертым телом, развеялись по ветру простым пеплом.

Все произошедшее не заняло даже секунды времени и произошло так быстро, что взгляд смертного не смог бы различить даже короткой вспышки.

Выставив перед собой меч, Хаджар прислушался к звукам, наполнившим лагерь. И, как и прежде, он услышал в них имя ветра. Он назвал его, сделав своим дыханием, наполнив свои легкие и кровь.

После этого, коротко взмахнув мечом, Хаджар словно вошел внутрь потоков ветра. Он прокладывал среди них собственную тропу, став для всех в округе не более, чем дуновением легкого бриза.

Увы, из-за того, насколько мало энергии хранилось в источнике Повелителя начальной стадии, слишком долго поддерживать этот прием, даже не технику, Хаджар не мог.

Он вышел из ветра, отпустив имя старого друга, аккурат за сотню метров от жертвенного алтаря.

– Успел, – с облегчением выдохнул Хаджар.

– Братья мои, – над каменной плитой, поверх которой лежал старый, потрепанный... пояс(?!), возвышалась фигура с волшебным, резным посохом в руках. Орлиный нос, птичьи, кривые пальцы и борода, больше похожая на перья. Все же Таш ошиблась – не все Вороны владели исключительно мечом. – Сестры! Этой ночью мы, наконец, исполним волю нашего Учителя! Мы откроем проход в земли нашего великого предка! В земли Страны Северного Ветра!

Стоявшие вокруг алтаря фанатики одобрительно загудели. Хаджар же начал смутно догадываться, что именно это был за пояс... особенно в этих догадках помогало ощущение, будто вокруг древнего артефакта кружила спящая буря, которая только и ждала возможности сорваться в полет.

Кажется, один из элементов брони Черного Генерала, был сшит именно из северных ветров. И, если память не изменяла, это был пояс...

– На нашем пути мы встретим препятствия и невзгоды, которые невозможно описать простыми словами! – продолжал маг. – Многие из нас падут! Кого-то постигнет участь страшнее, чем просто – смерть! Но те, кто уцелеют, кто доберется до Храма Ветров, тот сможет получить Наследие нашего Великого Предка и встать плечом к плечу с Учителем в поход на Гору Черепов!

Очередной одобрительный гул.

Хаджар, в это время, достал из пространственного кольца кольцо, отданное ему Сином. По какой-то причине, может простая невнимательность, а может слишком большая уверенность в том, что пленники не сбегут (веревки блокировали использование энергии, а значит – любыхартефактов) у Хаджара и Таш не забрали их пространственные хранилища.

Хотя, скорее всего, у Воронов просто не хватало на это времени.

– Когда в зенит взойдет могила Миристаль и наступит темнейших из ночных часов, мы отправимся в земли нашей родины! – маг указал посохом на небо. На небольшое темное пятнышко среди бесчисленного множества сияющих огней. Там, когда-то давно, сияла Миристаль.

– Надеюсь, все получится, – Хаджар уже направил поток энергии внутрь кольца, как из его рта хлынул поток крови.

– Второй раз, брат, я тебя не прощу.

Хаджар с удивлением смотрел на длинный меч, пронзивший его грудь.

Позади, за спиной, звучал знакомый голос.

– Передавай привет Крылу Ворону.

Хаджар, не видя Ерфена, оскалился окровавленными зубами.

– Сам... передашь... – вместе с этим он швырнул кольцо в сторону алтаря и раскусил пилюлю, которую все это время держал во рту.

В открытом бою ему было не победить фанатика, так что пришлось пойти на хитрость, которая кому-то показалась бы безумие.

– НЕТ! – закричал Ерфен, но было поздно.

Когда с неба в вибрирующий темной энергией ударил черный луч, то рядом с камнем взорвался шар ярчайшего пламени. Будто здесь, в эту ночь, на земле зажглась тень прекрасной Миристаль.

Соскользнув с клинка, Хаджар рухнул на землю. Его рана мгновенно затянулась, а сам он уже собирался использовать "Шаг Белой Молнии", как вдруг почувствовал, что его куда-то затягивает.

Мимо пролетали тенты. Кричали фанатики. Их крутило, вертело в огромном вихре, который исчезал внутри сияющего тьмой и пламенем пояса.

– Только не снов... – выкрик Хаджара потонул в гвалте общего шума.

***

Таш открыла глаза. Вернее – её заставили открыть глаза. Причем весьма неприятным способом. А именно – лучами полуденного солнца. Столь яркими, что пробивались даже сквозь закрытые веки.

Бок ныл и болел.

Выругавшись, она с трудом поднялась на ноги, чтобы...

– Что здесь произ...

Еще недавно она стояла посреди полевого лагеря, а теперь... выкорчеванные колышки от тентов, обрывки ткани, разорванные тела, сломанные железные колья, а в центре – расколотый каменный алтарь, на котором лежал старый, видавший виды пояс.

И ни одной живой души.

– Высокое Небо...

Она не чувствовала присутствия в Реке Мира искры энергии Хаджара.

Глава 1246

— И как это понимать, – Хаджар, тяжело дыша, поднялся с сухой земли.

Причем такой, какую он еще никогда в своей жизни не видел. Будто кто-то посыпал все окружающее его пространство солью, а затем втоптал её в почву. Куда бы не падал взгляд, от севера до юга, с востока на запад, вся территория была покрыта сухой, потрескавшейся, словно пересушенная бедняцкая лепешка, коркой.

Прикрыв глаза ладонью, скорее из-за привычки, оставшейся со времен смертного бытия и восьмидесяти лет пребывания в ограниченном состоянии практикующего.

Хаджар честно ожидал увидеть нечто похожее на солнце, но не само светило. И, точно так же, прислушавшись к своим ощущениям от Реки Мира, он ожидал нащупать нечто, опять же, лишь похожее на настоящий источник энергии, а не его оригинальное влияние.

Иными словами, Хаджар пытался и надеялся всеми фибрами души, что он находится в искусственном мире. Сродни тому, в которое они попали с Эйненом в Пустошах. Там, где Хаджар и получил, пусть и против своей воли, Наследие Черного Генерала.

Вот только если он рискнет открыть сей дар, то мгновенно окажется подавлен внутри своего же тела. Тот объем знаний и умений, который обрел величайший мечник из когда-либо живших (и, очевидно, живущих) попросту разрушил бы не только разум, но и душу Хаджара.

Так что вот оно – Наследие. Внутри. Близко. Совсем рядом. Но любая попытка взять его обернется мгновенной смертью.

Или участью даже худшей, чем постигла этот, без всякого сомнения, вполне себе реальный край, находящийся где-то в мире смертных.

В том, что это не Страна Духов, Хаджар не сомневался. Он уже достаточно там побывал, чтобы легко отличить родину племен богини Дану, от привычной ему реальности.

О Мире Демонов даже предполагать не приходилось. Только адепт, достигший уровня Бессмертного, мог оказаться на родине Хельмера и не погибнуть там спустя лишь несколько секунд пребывания.

Слишком непривычная энергия взращивала демонов — что было полезно для них, оказывалось губительным для людей.

– А значит, – Хаджар сел на корточки и провел ладонью по сухой земле. — я точно в мире людей.

Хаджар уже видел портал, который привел его в мир духов. Но одно дело, когда тебя портирует в другой мир, что еще можно списать на бреши между мирами, которые, проще всего, было представить в виде пересекающихся друг с другом... многомерных сфер.

Но совсем другое, когда древний пояс, созданный, внимание, из ветра, переносит тебя на другой конец того же самого мира. Это была уже не брешь между отдельными (насколько в Безымянном Мире хоть что-то могло быть "отдельным")мирозданиями, а происходило внутри одной реальности.

От мыслей о подобном голова начинала болеть.

— Ладно, – Хаджар вздохнул и поднялся. — Надо думать.

На его голове все еще находился рабский венец героя принцессы драконов. Значит, Тенед жива. Это уже радовало. В конце концов, Хаджар был связан клятвой, что вернет её обратно.

С одной стороны, он мог пустить процесс на самотек и попытаться изведать этот странный край, но... любой несчастный случай, повлекший за собой преждевременную кончину наследницы Белого Дракона и... Вместе с ней на тот свет отправится и Хаджар. И этот факт он еще мог "пережить".

Но то, что пострадает его нерожденный сын...

— Всегда можно воспользоваться лентой Чин'Аме.

Хаджар потянулся к своим седым волосам и снял с них старую, но не потерявшую цвет и лоск. Она, если влить в неё энергию и волю, должна была привести его к той единственной, с кем его связала... нет, не судьба. Хаджар не верил в судьбу, хоть и знал о существовании Книги Тысячи.

Скорее нечто более сложное и глубокое, нежели простое "судьба".

С помощью ленты он смог бы найти путь к ледяным горам, от которых примерно представлял дорогу до Страны Драконов и земель Красного Тумана, но...

Все это заняло бы у него куда больше трех дней. А именно столько принцесса и Шиах'Мин отвели для их, с Таш, маленькой эскапады.

– Черный Генерал сказал, что запер сюда вход, — продолжал мозговой штурм Хаджар. Солнце пекло нещадно, настолько сильно, что чувствовалось даже Повелителю, чье тело было ничуть не слабее артефакта Небесного Уровня. – Но при этом выбрался отсюда в район Моря Песка... а значит, где-то здесь есть путь обратно.

Учитывая, что сам пояс лежал на каменном пьедестале, то можно предположить, что пояс, на самом деле, был не замком, а ключом от этого самого замка.

А вот сами врата были, как бы это странно ни звучало, в камне. Но любая дверь имеет свойство быть двусторонней. В неё можно как войти, так и выйти.

И, даже если взрыв (последнее, что запомнил Хаджар перед тем, как оказаться в стране Северного Ветра) это то, что кольцо Син'Магана взорвалось, после чего всех Воронов, включая самого Хаджара, затянуло внутрь.

Причем он не заметил, чтобы вихрь зацепил еще и Таш.

А значит все происходящее было, так или иначе, связано с осколками души Черного Генерала.

— Что там говорил их маг, — Хаджар вызвал в памяти сцены того, как колдун фанатиков призывал с неба свет могилы Миристаль. – Здесь есть запертое наследие... хм...

Да и сам Черный Генерал упоминал, что сюда были изгнаны все его последователи с Седьмого Неба, которые решили пойти войной против нынешнего Яшмового Императора.

Итак, что Хаджар имел в сухом остатке.

— Я нахожусь демоны пойми, где, — начал он загибать пальцы. – у меня есть три дня, чтобы вернуться бездна найди куда. А для этого мне нужно пересечь в неизвестном направлении земли, о которых я и представления еще недавно не имел, чтобы найти то, не знаю что. И это все с учетом, что здесь полно опасностей и без того, чтобы сюда ломанулись сотни фанатиков Падшего Врага. В принципе, если сравнить это хотя бы с Карнаком, то ничего особ...

Хаджар отпрыгнул в сторону как раз вовремя, чтобы ярко-черная, будто поглощающая свет, молния меча рассекла землю, а не его самого.

И без того мертвой почве было уже все равно, что на ней остался глубиной в метр, длинный шрам, а вот Хаджар не очень хотел начинать свое путешествие с незапланированной раны.

– Отступник, – сзади появились, скинув с себя технику скрытности, четверо фанатиков. Все, как один, вооружены мечами, с разницей лишь в породе последней. – вместо того, чтобы принять дар Мастера, ты отринул его и теперь поплат...

Договорить, по уже ставшей предсказуемой причине, фанатики не успели. Они, как недавно Хаджар, отпрыгнули в сторону, чтобы встать с недавним врагом плечом к плечу.

Сделали это они как раз вовремя, потому как земля задрожала, а затем огромный, каменный рог вспорол почву и на свет солнца начала выбираться какая-то гигантская тварь.

Аура, без малого, Духа, зверя равного по силе Небесному Императору, ударила по пятерке людей.

– Отложим разногласия? – предложил Хаджар.

Он был уверен в том, что сможет сбежать от зверя, заплатив за это немалую цену, но... куда надежнее было объединиться с врагами, чтобы победить другого, куда более опасного противника.

– Это временный союз, – кивнул, видимо, главный в четверке фанатиков.

Когда же тварь, все же, покинула свое гнездовье, то Хаджар начал сомневаться в том, что их пятерых хватит, чтобы завалить это чудовище.

Таких он еще не видел прежде.

Глава 1247

С ревом, похожим на гром оползня, стремительно спускающегося по мокрой от грозового ливня горе, из-под земли выбралось нечто. Иначе Хаджар это создание просто не мог назвать.

Его голова, настолько большая, что заслоняла собой солнце, выглядела как не застывшее тесто, в которое утрамбовали морды самых разных зверей. И те перетекали друг в друг, меняя свои очертания и лишь две пары янтарных глаз сияли кислотными огнями.

Клыки в пасти монстра травой качались в такт порывам ветра. Само же тело в несколько сотен шагов длинной и половину толщиной, опираясь на восемь пар столпообразных лап, выглядело мутным стеклом. По жилам струился горячий, раскаленный песок, а на спине вытягивались, как сперва показалось Хаджару, каменные наросты, но затем стало понятно, что это самые настоящие шипы.

— Что это за тварь? – с ужасом в голосе спросил один из фанатиков. Так же, как и Хаджар, он являлся Повелителем начальной стадии, но его мистерии находились на уровне Оружия в Сердце, а тело не обладало крепостью даже артефакта уровня Земли.

– Понятия не имею, — процедил главный в четверке Воронов. – Но вряд ли она настроена к нам дружелюбно.

Словно подтверждая слова ворона, монстр запрокинул голову. Его и без того широкая, массивная шея, надулась шаром. Жилы засияли золотом и из пасти вырвалось дыхание в виде лавины песка.

– Рассредоточиться! — выкрикнул Ворон, как будто и без его команды остальные не поняли, что именно им требуется делать в данной ситуации.

Белая молния спустилась плащом на плечи Хаджару. Используя технику "Шага Белой Молнии" предпоследней ступени, он за доли мгновения переместился на сотню метров в сторону.

Кто-то из Воронов, превращаясь в черный шлейф, смог повторить этот манер, но при этом их дистанция была короче в два, то и три раза. Так что, уйдя из-под основного массива "приветственной" атаки монстра, им все равно пришлось использовать защитные техники, чтобы не попасть под края лавины.

— Проклятье! – закричал один из Воронов. — Что это за...

Со спины монстра отделился один из "шипов". Хотя, как теперь видел собственными глазами Хаджар, никакой это был не шип. Скорее — наконечник длинного жгута. Отростка, сродни осьминоговому.

Им тварь, некая помесь броненосца, дикобраза и демон пойми, чего, размером с крепостной форт, опутала тело не успевшего увернуться адепта.

Его крик потонул в потоке песчаной массы.

То, что с ним произошло внутри "дыхания" твари, сложно было представить тому, кто никогда не видел, как осадный вал катиться по неприкрытой доспехами плоти, ну или... как муравья пропускают через терку.

Когда песчаная волна осела пылью на покрытой коркой, мертвой земли, а жгут распутал свои змеиные кольца, то от Ворона не осталось даже скелета. Лишь белая пыль, которая так и не была развеяна по ветру.

То, что Хаджар назвал "шипом", вдруг открылось конусом и всосало внутрь остатки плоти фанатика.

– Дигхан! — выкрикнул предводитель. – используй технику сдерживания!

— Да, Маргхан! — некто, по имени Дихан, раскрутил перед собой свой огромный палаш, после чего, опуская на правое колено, вонзил его в почву.

Его черные одежды разлетелись в разные стороны, обнажив то, что Хаджар сперва принял за доспехи. На самом же деле это были многочисленные глиняные плашки, исписанные множеством мелких символов.

Часть из них засияла, и энергия заструилась из древних талисманов в меч адепта. Спустя еще одно мгновение, из меча в сторону монстра вырвались десятки цепей, каждое звени в которых было толщиной со спелый арбуз. При этом нои выглядели как скованные друг с другом мечи.

Техника, название которой Хаджар не знал, находилась на запредельном, Звездном уровне. Но как адепт, пусть и стоявший на средней ступени Повелителя, не обладая даже баронством, мог использовать нечто подобное?!

От каждого из звеньев веяло силой, сродни той, что Хаджар ощущал от встреченного им в Море Песка Бессмертного.

Артефакт... чтобы не носил на себе Ворон, чем бы не являлась эта кольчуга из глины, одно о ней можно было сказать сразу – могущественный и древний артефакт.

— Нагхан! — командир отряда назвал третье имя. – с двух сторон!

– Да, Маргхан!

Синхронно, эти двое взмыли в воздух, приземлились на цепи и, схватившись за рукояти мечей обеими руками, помчались по ним к застывшей твари.

Цепи сковывающей техники не только оплели его нерушимыми путами, но еще и надежно приковали к земле крюками, каждый из которых по размерам не уступал корабельному якорю.

– Быстрее! – изо рта Дигхана, использовавшего технику, вырвался поток крови. – Надолго меня не хватит!

В этот момент Нагхан и Маргхан, вооруженные бастардом и классическом клинком соответственно, в очередной раз взмыли в воздух. По ним было видно, что они знают, что и как им делать, но при этом... они еще никогда прежде не сражались именно в таком составе.

Хаджар сделала себе зарубку в памяти.

Их мечи засияли тьмой, слух Хаджара прорезал протяжный вороний клекот и два хищных птичьих клюва, каждый по полсотни метров в высоту, вонзились в глаза твари.

Та взревела.

Цепи задрожали, Дигхан вновь сплюнул комков крови и плоти, но удержал технику.

– Второго удара она на переживет! – Магхан взмахнул клинком-клювом. – Используем Коготь Ворона в ту же точку!

– Да, Магхан! – в который раз прозвенело в воздухе.

То, что только что было двумя исполинскими клювами, превратилось в не менее жуткие когти. Правда от них не исходило того же давящего чувства, как от цепей. Это были далеко не Звездные и даже не Божественные техники, но в них, тем не менее, присутствовало нечто, что заставило Хаджара почувствовать угрозу для своей жизни.

Они использовали осколки Черного Генерала, но... как?

– Одним удар...

Тварь вновь взревела. Дигхан попытался что-то выкрикнуть, но не смог. Он потянулся рукой к своим соратникам, но та рассыпалась разбитым стеклом. Фонтан крови прыснул в небо и пролился багряным дождем на месиво из костяной крошки и обрывков плоти.

Крупные капли барабанили по погасшим глиняным табличкам.

Монстр замотал башкой, задвигал тучным телом. Цепи постепенно осыпались прахом, высвобождая все больше и больше его отростков. С китовым фырканьем они выстреливали в небо и гарпунами мчались в сторону лишившихся опоры, оказавшись полностью беззащитными, падающим вниз адептам.

Те пытались отразить атаку мечами-когтями. У них получилось рассечь несколько жгутов, но большая часть нашла свою цель. Они пронзали плоть не хуже иголок, протыкающих швейную подушечку.

Тот, кого звали Магханом, упал к ногам Хаджара. Его тело превратилось в решето. Левая нога полностью отсутствовала. Из дырок на животе вываливались кишки, а в груди было видно пока еще бьющееся сердце.

Остатками челюсти и рваным языком, без глаза, с обнаженным мозгом, он произнес что-то вроде:

– В этом нет чести.

На что Хаджар, перешагивая агонизирующее тело, ответил:

– Я знаю.

Теперь перед ним стоял не просто зверь ступени Духа, а раненный зверь ступени Духа. Так что у Хаджара имелись все шансы победить его самостоятельно.

Используй врага, чтобы победить другого врага – эта фраза лежала в основе кодекса войны. Вот только использовать её можно было по-разному.

Хаджар поднял меч.

– Песнь первая...

Глава 1248

Энергия выстрелила столпом вокруг Хаджара. Черно-синий вихрь закружился, поднимаясь торнадо до самого неба. Его простые одежды из холщевины раскрылись жуткими, хищными крыльями.

Зверь перед ним заревел, заставив землю под лапами-столпами разойтись волнами. От одного лишь рыка монстра, корка мертвой земли превратилась в простынь, которую решили встряхнуть после бурной ночи.

Хаджар вытянул перед собой меч и в ту же секунду, от одного лишь этого простого движения в сторону противника вытянулся закаленной сталью луч. Он метил в правый нижний, пораженный фанатиком, глаз.

Тварь, чувствуя угрозу, тут же отказалась от наступления и перешла в глухую оборону.

Она наклонила свою могучую голову низко к земле и заставила жгуты-шипы, с фырканьем выстреливая ими со спины, сплестись перед собой плотным коконом.

Луч меча, врезавшись в преграду из песчаной плоти, треснул разбитым стеклом и осыпался исчезающими вспышками энергии и воли.

Но это не было даже намеком на технику Хаджара. Лишь намерением нанести удар, который и сформировался в нечто, сравнимое по силе с техникой Небесного уровня.

И все это благодаря лишь маленькой толике мистерий, незримой каплей, которую Хаджар почерпнул из океана тайн, находящихся за пределами Истинного Королевства.

Но даже одна капля была способна оставить на туше зверя ступени Духа пусть и маленький, но порез.

Впрочем, цель у данного "удара" была совсем другая.

Хаджару требовалось выиграть время.

Техника "Песни Разорванного Неба" находилась на уровне Божественной Техники. Она требовала просто колоссальных затрат энергии. И если бы не тело, укрепленное сердцем дракона и орочьим отваром, то вряд ли Хаджар смог бы использовать даже самую первую из её Песен.

Благодаря же крепком телу и не менее прочному энергетическому каркасу, Хаджар мог позволить себе вливать в один лишь взмах меча до трех четвертей от своего запаса энергии.

А именно столько выкачивала "Песня Драконьей Бури" из источника Повелителя.

Энергия, воля и мистерии хлынули в технику, пропитали её, стали её частью и, когда вихрь энергии, который Хаджар высвободил в реальность, исчез призрачными лентами, то позади него сформировалась драконья пасть.

Высотой она превышала даже песчаного монстра в холке. И была такой плотной и... осязаемой, что будто бы действительно из небес высунулся древний, огромной Хозяин Небес.

Его черные глаза блестели веретенами яркой лазури, а клыки протягивались пропитанными кровью клыками.

Хаджар качнул клинком, а затем сделал резкий рубящий взмах.

На небе с грохотом сталкивались друг с другом тяжелые, черные тучи. Погружая мир в едкую мглу, они приносили с собой ураган и бурю.

И вместе с этой бурей, заглушая рев песчаного монстра, зарычал призванный дракон. Из пасти, дотягивающейся едва ли не до самих туч, вырвалось дыхание. Сотни драконов, длинной в десяток метров, неслись наточенными клинками в сторону твари.

Каждый из пятнадцати сотен, нес в себе удар меча Хаджара, как если бы тот был нанесен в ближнем бою и в полную силу.

— Руа-а-а-гх! – взревел монстр.

Его морда, похожая на застывшее в глине или зыбучих песках множество самых разнообразных созданий природы, исказилась в гримасе ярости.

Жгуты, которые только что были сплетены в плотный кокон, хищными змеями выстрелили в сторону техники Хаджара. Они, извиваясь среди потока мечей-драконов, разбивали их в клочья. Опутывали, сжимали и превращали в мерцающую на фоне черного неба пургу черных и синих осколков.

Но из пятнадцати сотен ударов, монстр смог отразить лишь меньше половины. Остальные же градом осыпались на монстра. Песчаная плоть ломтями слезала с него, обнажая желтые мышцы и серые кости. Кровь нескончаемыми потоками хлынула на землю.

Но даже такие повреждения для монстра, размером с целый замок, были столь же "значительными", как пусть и глубокий, но порез от ножа на руке для человека.

Заметно, но практически не мешает вести сражение.

В технике "Драконьей Бури" энергии оставалось меньше половины, а монстр уже вновь распахнул свою пасть. И второй раз его рев породил куда большую волну песка, нежели в случае с "приветственной" атакой.

Как и недавно техника Хаджара, она дотягивалась до неба и внутри неё будто кружились все те твари, агонизирующие, полные отчаянья и боли, тела которых застыли на морде песчаного гиганта.

Они кружились, роились, пытались дотянуться сквозь песчаную завесу до противника, чтобы впившись в его плоть, утолить свою жажду мщения и выплеснуть хоть куда-нибудь нескончаемую боль и злобу.

Минус любой техники перемещения в том, что во время её использования, невозможно сражаться. И это правило действует в обе стороны.

Пока Хаджар не развеет технику "Песни Драконьей Бури", то не сможет использовать "Шаг Белой Молнии". Так что у него не было ни единого шанса, чтобы увернуться от песчаного цунами.

Даже если он попытается развить технику, то это все равно потребует какого-то времени, после чего у него вряд ли останется достаточно энергии, чтобы не только призвать белую молнию, но и удержать её в своих шагах.

Так что Хаджар, приняв низкую стойку, взмахнул мечом, выписывая им широкое сечение, после чего выставил перед собой, положив плоскостью клинка на предплечье, на манер щита.

Драконья пасть, из которой только что вырвалось дыхание в виде мечей-драконов, вновь заревела, создавая впечатление, что где-то в паре метрах над головой ударила буря, ринулась в сторону песчаной волны.

Представая в облике всеобъемлющего и всеобъятного удара меча, она врезалась в неё с истинно звериной яростью и остервенелостью.

Взрыв энергии, песка, мечей, дотянулся до неба и вырыл в земле, разбив покрытую трещинами мертвую корку, широченную воронку.

Хаджар, отлетевший от столкновения двух техник на добрых полсотни шагов, не без труда поднялся на ноги. Если бы не мантия Зова, сшитая королевой Мэб, то от него бы не осталось и мокрого места. А так – пришлось потратить последнюю пилюлю, восстанавливающую физическую плоть.

Многочисленные раны, как если бы его резали десятки невидимых серпов, затянулись. А красные, даже для простого взгляда — горячие ожоги, покрылись слоем новой, сперва розовой, а затем стремительно смуглеющей от загара кожа.

Одновременно с одной пилюлей, Хаджар раскусил и вторую. Энергия хлынула в его источник. Большая её часть, из-за отсутствия достаточной медитации и усваиваемости, рассеялась, устремляясь призрачными нитями, тянущимися из каждой поры, в Реке Мира.

Но даже так, пилюля, которая могла восстановить запас энергии адепту ступени Безымянного вплоть до Пиковой стадии, даже учитывая больше половины потери энергии, с лихвой смогла восстановить запас сил Повелителю начальной стадии.

Тяжело дыша, Хаджар смотрел в уцелевшие два глаза монстра. Каждый из них размером больше, чем крестьянская телега.

В отличии от самого Хаджара, песчаная тварь не отодвинулась назад, а сделала несколько шагов вперед. С неё все так же отваливались куски плоти, кровь размывала землю под лапами-столпами, но монстр даже не думал отправляться на тот свет.

– Отлично, – процедил Хаджар, поднимая руку к небу. — второй раунд.

Глава 1249

Белая молния вновь плащом спустилась на плечи Хаджару. И стоило ей искрами опуститься на сухую землю, как Хаджар исчез в белой вспышке. Каждый его шаг оказывался стремительнее полета стрелы, а каждое движение — незаметнее падающей звезды во время безоблачного полудня.

Но, все же, он сражался против твари ступени Духа. Существа, которое добилось этого уровня не просто тем, что лежало на солнце и мириадами лет поглощало энергию из Реки Мира. Нет, большую часть времени оно действительно проводило именно за этим занятием.

Большую, но... не всю.

Пусть даже раз в тысячу лет, из тех миллионов, что оно прожило, сюда приходили другие. Те, кто хотел отнять его территорию или жизнь. И оно с ними сражалось. Становилось опытнее. Сильнее. Злее.

Сюда приходили и двуногие.

Оно знало, что их называли люди.

Оно было ничуть не глупее, чем эти "человеки". Оно знало, как с ними сражаться.

Несмотря на всю силу "Шага Белой Молнии", Хаджар мог двигаться в ней, в отличии от "Пути Среди Облаков". Только по прямой. Так что его бег скорее походил на прыжки зайца, который каждый раз пытался изменить свою траекторию перемещения.

– Демоны! – выкрикнул Хаджар.

Прямо перед ним, в нескольких сантиметрах, в землю вонзился венчающий жгут "шип". Он погрузился в почву на добрых два метра. И попади такой удар по Хаджару, ему бы не помогла ни мантия королевы Мэб, ни артефактная крепость тела.

Отскочив в сторону, Хаджар, оставляя за собой шлейф из искрящих белых молний, вновь был вынужден зайцем метнуться уже в противоположном направлении.

Десятки жгутов монстра падали на него с неба, каждый раз оказываясь именно в той стороне, куда бежал Хаджар.

Монстр словно играл с ним в кошки-мышки или пятнашки. Правда, в их смертельной вариации. Там, где даже незначительное касание означало бы, что Хаджар сбился бы с темпа, а, значит, потерял скорость и оказался бы мгновенно пронзен и отправлен к праотцам.

Монстр был быстр. Его огромные глаза не упускали ни одной детали происходящего на земле. Жгуты двигались даже стремительнее, чем хищный прыжок опасной змеи.

Но...

Хаджар был быстрее.

Каждый раз он успевал увернуться от смертельной опасности. Найти лазейку там, где, казалось бы, его ждала верная гибель. Он петлял между падающими с неба шипами, белой молнией кружил по земле. Он бежал так быстро, что едва ли не стелился грудью вдоль мертвой почвы.

Монстр чувствовал, что еще немного и загонит человека в ловушку. Маленькая муха не сможет слишком долго уворачиваться от его ударов. Земля перед ним уже превратилась, если бы тварь знала это слово, в "лес". И одна, даже самая маленькая ошибка, означала бы, что очередной противник будет повержен и его плоть останется, как свидетельство боевой доблести, на морде зверя. И... Вот она! Ошибка.

Хаджар резко замер. Молния сошла с его плеч, осыпаясь на землю огненными снежинками.

Он оказался прямо в центре клетки из белых, извивающихся жгутов, исчезающих в основании каменных шипов. Единственный путь — наверх. Аккурат к пасти монстра.

Но...

Ничего не произошло.

Было видно, как монстр силится отправить в полет очередной жгут, но им банально закончился счет. Все свои отростки, которыми обладал песчаный зверь, он уже использовал и теперь те оказались в каменном плену.

– Думаешь, что умнее человека, тварь, – хищно улыбнулся Хаджар.

Монстр, поняв свою ошибку и то, что это не он загонял добычу в ловушку, а его самого заманивали в смертельный капкан, взревел. Мощный глас заставил землю вновь пойти волнами и жгуты, один за другим, разбивали каменные оковы и взмывали в небо, но было уже поздно.

Хаджар слышал рев монстра, слышал свист, с которым жгуты устремлялись в его сторону, он слышал грохот бури над головой, слышал свое собственное дыхание и стук сердца.

И в этих звуках было имя его друга. Верного спутника и соратника, в преданности которого не возникало сомнений.

Хаджар произнес Имя Ветра. Истинное слово, в котором заключалась вечно изменчивая суть вечного странника.

И это имя заполнило его легкие, заструилось по венам.

— Третья Песнь, — произнес Хаджар и его голос слился с бурей и уже нельзя было сказать, где начинался гром, а заканчивалась речь одного адепта. – Мирный День.

Создавая эту технику, Хаджар, безусловно, вдохновлялся "Спокойным Ветром", созданным его далеким предком драконом Травесом.

Вот только масштаб и силы двух техник были несопоставимы друг с другом.

С неба сорвался не просто нисходящий поток ветра. А словно часть неба, решив, что вновь вернуться хочет в объятья земли, как-то было до их разделения на две, никогда не соприкасающиеся части единого целого, упало прямо на спину зверю.

Лапы столпы, израненные и окровавленные, не выдержали внезапного давления. Вязкая земля под ними не могла служить сколько-нибудь надежной опорой.

Лапы, каждая размерами с осадную башню, разъехались по вязкой, от собственной крови, почве и монстр рухнул на землю. От удара поднялась волна такой силы, что легко бы разрушила целый город, но... Хаджар был уже в воздухе.

Белая молния вновь стала его плащом, и он легко, за несколько мгновений, перелетел через исполина.

Оказавшись за... тем, что можно было бы назвать филейной частью монстра, Хаджар взмахнул мечом. Буря сорвалась потоком с его клинка. Черным покровом, внутри которого сияли синие вспышки меча, она столкнулась с плотью твари.

Но вместо того, чтобы срезать с него очередные пласты плоти, резать кости или рассекать жилы и вены, она попросту... сдвинула его с места.

Силы Хаджара, соотносительно необъемной массы монстра, хватило на то, чтобы подвинуть его всего на несколько метров. Но, учитывая мокрую землю, инерцию и последствия их первого обмена ударами, этого хватило.

Монстр не имел возможности остановить свое движение, из-за вязкой почвы и общей слабости, он не смог вовремя подняться на ноги. И, вместе с собственной кровью, кусками плоти и почвы, он рухнул на дно оврага, созданного взрывом от столкновения двух техник.

Всего доля мгновения, которую монстр провел дезориентированным, а в небе, под черными тучами, уже вспыхнула темно-алая вспышка.

— Вторая песня, — Хаджар, зависнув в сотне метрах над оврагом, развеивая плащ из белых молний, раскусил свою последнюю пилюлю. – Драконий Рассвет.

Сперва ничего не произошло, а затем падение обессилевшего Хаджара смягчил фонтан крови, рванувший из тела монстра.

От левого, до правого горизонта, по земле протянулся тонкий, не толще ладони, шрам. Глубиной в десяток метров, он длинной превышал то, что было обозримо глазу смертного.

Но самое главное, что он протягивался аккурат через шею монстра. Или то место, где она была. Потому как теперь голова твари была отделена от туловища.

Хаджар рухнул на землю.

Силы в нем не оставалось даже на то, чтобы поднять руку.

И, может ему мерещилось, но, кажется, неподалеку, из-под земли поднимались фигуры в плащах. Сперва ему показалось, что это другие фанатики, но среди этих туманных фигур он различил одну, очень знакомую.

— Ма...ту...шка?

Глава 1250

На самом деле, просыпаться не пойми где, с тяжелой головой, при этом с ощущением, что тебе что-то снилось, просто не вспомнить, что именно — это успело надоесть Хаджару.

Но, увы, в последнее время данная традиция переросла в тенденцию.

Первым, что увидел Хаджар, это свод из шкур, аккуратно уложенных на деревянные, согнутые стойки. По центру, обвязанный кожаными ремешками, сияло ясным, лазурным небом, круглое отверстие. Своеобразный дымоход в шатре.

Шатер...

Хаджар, кряхтя, приподнялся – раны, которые ему нанес на физическом и энергетическом уровне, песчаный монстр, так просто не заживали. И, что удручало еще больше — Хаджар потратил все свои пилюли, всех видов. А это означало, что теперь любая битва теперь зависела исключительно от его личных показателей.

Он действительно находился в шатре. Довольно просторном. Заставленный различными сундуками, с землей, укрытой деревянным настилом, на котором, в свою очередь, лежали тонкие шкуры, сшитые единым покровом.

Был и стол, заваленный различными бумагами.

Неужели ему все это приснилось?

Война с сектой Черных Врат еще не закончилась?

Хаджар откинул одеяло из все тех шкур и попытался отыскать свернувшуюся клубком спящую Азрею, но... Густые, седые волосы упали ему на глаза. Шрамы покрывали руки и торс, и татуировка Имени сияла на руке. Так же, как герб племени Лазурного Облака чернел на груди древними символами.

Нет, ему ничего не приснилось...

Хаджар вздохнул и вытер лицо рукой.

Но, все же, ему ведь, действительно виделся сон...только о чем?

– Проснулся, – не спрашивала, а утверждала вошедшая женщина.

В руке Хаджара мгновенно появился Алый Клинок.

Он видел, как её грудь пробила рука Примуса. Видел все еще бьющееся сердце, которое, как мусор, выбросили на мраморный пол дворца.

Он слышал её последние слова:

"В мире боевых искусств только несчастье".

Он чувствовал её последний вздох, который нежной, теплой материнской лаской обвеял его заплаканное лицо и улетел куда-то в даль.

Та, кто зашла в шатер, носила её лицо. Красивое, кругловатое, доброе и мягкое. У неё были её глаза. Ясные и зеленые. Черные волосы были стянуты в косу, толщиной с два мужских кулака.

Но все же...

На лице виднелись морщины. Неглубокие, но достаточные, чтобы понять, что этой женщине... существу, было куда больше лет, чем можно себе представить.

Глаза светились слишком ярко, а их зрачок, хоть и выглядел черным и круглым, все равно казался каким-то неправильным. Пальцы слишком длинные, а ногти, если смотреть на них не прямо, а краем глаза, то походили на когти.

Этого было достаточно, чтобы опознать в жен... существе потомка племен богини Дану.

– Кто ты? – спросил Хаджар.

Она... оно поставила...поставило плетенный из тростника поднос с глиняными чашками и склянками из мутного стекла на пол.

— Тебе стоит убрать меч и отдохнуть, Хаджар, – её шепот звучал свистяще... совсем не как у человека. — Она ведь так тебя назвала, да? Хаджар... красивое, древнее имя.

– Кто ты? — второй раз повторил Хаджар.

Его раны действительно были глубокими. Держать в руках меч, являющийся частью его души, было так же сложно, как каменный центнер простому смертному.

— Прошло уже три дня, как ты убил Стража. А жаль... я помню его еще маленьким комочком песка, в который мы вдохнули жизнь. Было жаль видеть его... таким.

Нельзя слушать фейри. Нельзя задавать им вопросы. Нельзя поддаваться искушению. Они умеют пользоваться чистой правдой так, что любой, самый искушенный лжец, не сможет обмануть вас так же ловко, как потомки богини Дану.

— Третий раз спрошу, — произнес старые, полные силы слова, Хаджар. – кто ты?

– Трижды вопрошено, трижды услышано, – кивнула женщина. Её волосы из черных превратились в седые. Ясные, зеленые глаза помутнели. Пальцы стали узловатыми, а ногти слегка пожелтели. Морщины на лице врылись в кожу длинными и глубокими расщелинами, а кожа покрылась пигментными пятнами и посерела. Наверное так выглядела бы Элизабет, если бы дожила до своих правнуков. — Меня зовут Данубет, нареченная в честь богини Дану, последней из Первых.

– Почему ты выглядишь, как... моя... мать?

Последние слова дались Хаджару тяжело не потому, что воспоминания из далекого детства все еще бередили застарелые шрамы (хотя и не без этого), ему банально физически тяжело давалась речь.

Желтоватый пот стекал по телу. Он нещадно щипал на тех участках торса и конечностей, которые были обмотаны свежими, еще даже влажными бинтами.

Или они были влажными от крови, просачивающейся сквозь открывшиеся раны?

Хотя, все это неважно.

– Элизабет... – прошептала старая Данубет. Теперь, когда Хаджар знал её настоящее имя, то она не могла больше отвести ему глаз и зачаровать своей былой красотой. Теперь он видел её такой, какой она была на самом деле – старой женщиной. – Порой я наблюдала за её жизнью. Элизабет, дочь Танубет, дочери Эйбет, дочери... впрочем, так можно долго продолжать.

– Я могу спросить три раза, фейри, и ты мне ответишь. Так что нет смысла... играть... в... эти... игры.

Хаджар закончил тяжелы дыша. Алый Клинок в его руках мерцал. Он то исчезал, то вновь материализовался в реальности.

– Прости, юный Хаджар, – улыбнулся Данубет. И её улыбка... Хаджар никогда не думал, что те шрамы, о которых он, порой, уже даже не вспоминал, заболят с такой силой. Так, что почти открылись душевные раны... её улыбка была так похожа на мамину... – Я уже забыла о том, как спешат жить те, перед кем вечность еще не открыла своих врат. Может поэтому вы и умираете так быстро... как вспышка на кончике фитиля. Милая Элизабет... она была младше тебя нынешнего, когда отправилась в объятья священной богини Дану, да будет память о ней вечна.

– Моя мать... ушла... к праотцам, – процедил Хаджар. – она встретила моего отца. Их друзей, братьев и сестер по оружию и жизни. И вместе они жду перерождения.

Данубет снова улыбнулась. Чуть печальнее.

– Если ты в это веришь – то верь. Главное, чтобы твоя вера была крепка, Хаджар. Тогда Элизабет действительно воссоединилась с Хавером.

Хаджар не очень понял слов фейри. Он вообще плохо понимал, что происходит. В глазах все мутилось. Дышать становилось все труднее, а сердце билось прерывисто.

– Ты...так...и не... ответила, на мой вопрос, – собравшись с силами, сквозь сжатые зубы, произнес Хаджар. – почему ты... выглядишь, как... моя мать?

– Причуды генов, юный Хаджар, – вновь подняв поднос, старая Данубет села на край кровати. – и это не я выгляжу как Элизабет, а Элизабет выглядит, как я. Из всех моих мириады-раз-"пра"внучек, она была самой любимой. В ней была крепка память крови. Поэтому я могла смотреть её глазами... Она так любила тебя, Хаджар... Еще когда ты рос под её сердцем, она пела тебе песни, которых мир не слышал тысячи тысяч лет. Она, простая смертная, даже заключила сделку со стариком Бореем. И все это ради тебя. Может поэтому ты все еще жив? Но об этом позже. А сейчас – спи. И пусть тебе приснятся сны.

Хаджар хотел что-то возразить, но Данубет приподняла крышку одного из горшочков. Из него потянулась струйка сероватого дыма. Она обволокла лицо Хаджара и тот исчез в теплой тьме.

Последней его мыслью перед тем, как забыться, стало привычное:

– Проклятые интриги...

Глава 1251

Под пасмурным небом, среди моря травы, колышущейся в такт порывистому ветру, на холме, у серого камня сидел человек. Его белые волосы тянулись струнами следом за лезвиями острой травы, а черный плащ распахивался огромными вороньими крыльями.

Перед этим человеком стоял другой. Седой, с единственной черной прядью, спускающейся вдоль правого виска. В простых, холщовых одеждах, которые, из-за сильного, порывистого ветра, не могли скрыть бесчисленного множества шрамов, покрывающих тугие, железные мышцы.

— Ты снова пришел... – произнес тот, что с белыми волосами.

– Я готов, Черный Генерал, стать твоим учеником.

Беловолосый поднял голову и окинул взглядом визитера.

— Это невозможно.

– Но...

– Ты уже мой ученик. И сейчас наступило время для следующего урока.

***

Хаджар нехотя открыл глаза. Хотя почему нехотя, если сон, откровенно говоря, оставил неприятный осадок. Ведь ему снилось... ему снилось...

Что ему снилось?

Почему-то возникало ощущение, что это не первый раз, когда он не помнил...

— Я долго спал? — спросил Хаджар.

Данубет сидела около его (насколько здесь вообще хоть что-то могло подходить под этот критерий "его") кровати и неспешно вязала темно-синий шарф из шерсти неизвестного происхождения.

– Анализ.

[Обработка запроса... невозможно обработать данные. Объект не поддается анализу. Ошибка С622&94.5]

Хаджар даже не стал удивляться. Древняя фейри вязала шарф из шерсти, которую нейросеть не могла проанализировать ни в каком формате и, при этом, эта фейри являлась его, без малого, далекой праматерью.

И так, кто у него там был в роду? Драконы, черный генерал, его стражники, теперь фейри.

— Интересно, а утки у меня есть в роду. Ну, какие-нибудь бессмертные утки...

— Единственная утка, достигшая уровня Бессмертного, – неожиданно произнесла Данубет. — переродилась водяным фениксом, когда поднялась на Седьмое Небо, став богом.

Хаджар не сразу понял, что произнес это вслух.

– Ничего удивительного, Хаджар, — продолжала Данубет. — Безымянный Мир огромен и существует с тех самых пор, когда зажглась самая первая звезда. Ибо Ирмарил, с древнего наречия, и переводится, как Перворожденный.

Ирмарил – так называлось солнце, которое освещало этот мир. Правда сейчас так его уже никто не называл. Лишь древние или те, кто увлекался историей. Остальные же просто говорили — солнце и не более. Сам Хаджар узнал настоящее имя светила лишь недавно.

— Истинные боги, увидев одиночество Ирмарила, отняли у него один луч и из этого луча создали Миристаль, нареченную Ирмарила. Но, увы, звезда оказалась своенравной. Ей было не по нраву, что её создали для кого-то и она начала свое вечное бегство от жениха. А тот бежал следом. И так появились день и ночь, которые соединяются лишь дважды в день. И все те звезды, что ты видишь, появились от их брака.

– Но ведь ты сказала, что Миристаль бегала от Ирмарила...

Данубет улыбнулась. Той улыбкой, на которую способны лишь настоящие женщины. Мудрые. Знающие. Не девочки или девушки, а именно женщины.

– Были времени, Хаджар – я их не помню. Меня тогда не существовало. Но я слышала о них. О первых эпохах. Когда ночью, над Безымянным Миром, светила лишь одна звезда. И не было ни гор, ни рек, ни озер, ни лесов. Лишь бескрайние просторы, покрытые морями благоухающих трав.

Хаджар вспомнил песню, которую ему в детстве пела мать. Шесть Мгновений до Жизни. О том, как древние, истинные боги, устав от одиночества, вдохнули свои жизни в пустоту и создали этот мир.

И сейчас Данубет напевала мотив этой баллады.

– Их было семь, – глухим, деревянным стуком её спицы приветствовали друг друга, сплетая одну петлю за другой. – Седьмая, богиня Дану, отдала себя, чтобы создать нас – народ Фае. И не удивляйся так, Хаджар. В Безымянном Мире можно встретить тех, кто ведет свой род непосредственно от первых драконов или Небесных Гигантов.

– Небесных Гигантов?

– Это раса, которая не пережила Первой Войны за Небо. Когда был построен Яшмовый Дворец и выкована корона Императора Безымянного Мира.

– Построен и выкована... кем?

Улыбка Данубет слегка померкла.

– Ты видел его, – прошептала она. – я чувствую дыхание его горна на твоем теле.

– Хафотис... – Хаджар вспомнил имя кузнеца, в подмастерьях которого на год и один день, по меркам фейри, остался жить Имир Карейн.

– То, чем когда-то был тот, кто теперь зовется Хафотис, – поправила Данубет. – мы, Фейри, тесно связаны с элементами мироздания. Мы были созданы из них и для них. Но нам не дано быть перерожденными, как всем прочим расам. Наши души бессмертны, но изменчивы. Мы проживаем свои прошлые жизни и нынешние одновременно.

Сказать, что Хаджар ничего не понял из услышанного – не сказать ничего.

– И пока память о нас жива, мы будем рядом. Среди холмов, рек и озер. И наши Королевы будет поддерживать равновесие этого мира. Таков был уклад Дану.

– Спасибо за экскурс в историю, Данубет, – без тени иронии или сарказма, поблагодарил Хаджар.

Тум-там-ту-тум, стучали спицы и длинный шарф спускался все ниже и ниже на деревянный настил.

– Из десяти людей, которых ты встретишь, десять будут иметь в предках кого-то, кто не имеет отношения к людской крови, – древняя фейри не обратила внимания на благодарность. – но лишь один на несколько миллионов может пробудить память крови. Ты смог это сделать лишь потому, что в тебе теперь бьется сердце дракона. Лишь поэтому на твоей груди герб Белого Дракона. Но ты не помнишь своего родства ни с фейри, ни с его надзирателями, ни с племенем богини Дану. Эта кровь мертва в тебе. И те искры, что еще тлеют, позволяют тебе понимать наш язык, ведь я сейчас говорю с тобой на Фае.

Хаджар, неожиданно, осознал, что они действительно разговаривают на языке страны духов. Хотя, как там говорилось, каждый фейри – дух, но не каждый дух – фейри.

– Кровь Черного Генерала, уникального создания, в тебе проснулся лишь благодаря частице его души. И тот меч, который ты можешь призывать в реальность – тому свидетельство. И, кто знает, может утка, ставшая богом, тоже твоей предок, но ты не крякаешь и не летаешь.

Хаджар не сразу понял, что последняя ремарка была шуткой. Но, тем не менее, он не мог отрицать правоты Данубет. Когда десять тысяч лет в этом мире срок, достаточно смешной, чтобы не считать его исторической вехой, то действительно – в крови каждого могло намешаться такого букета, что ни один "флорист" не разберется.

Вот только...

Хаджар слишком хорошо знал запах интриг.

И эта вонь пропитала все, что произнесла Данубет. Она говорила правду – фейри иначе не могли. Но это не означало, что эта правда не имела второго, третьего, да хоть десятого дна. Но, что напрягало еще больше – это дно было создано вовсе не древней праматерью Хаджара.

Впрочем, имелись вопросы и куда более насущные.

– Сколько я проспал?

– Три дня, – ответила фейри.

Хаджар выругался.

– Значит прошло шесть, – произнес он. – посольство уже...

– Прошло три, Хаджар, – перебила Данубет. – Дурман травы Кошачьей Лапы погрузил тебя в крепкий сон, но произошло это час назад.

Хаджар посмотрел на ящик, стоявший около изголовья. На деревянном подносе виднелись все те же глиняные баночки.

– Значит еще не опоздал, – выдохнул, с облегчением, Хаджар.

– Это смотря с какой стороны посмотреть, – протянула Данубет.

– Что ты имеешь в виду? – напрягся Хаджар.

– Ты спал три дня. И все это время последователи Врага рыскали здесь в поисках храма. И, увы, они его нашли.

– Увы? Почему увы? – фейри отличались дурацкой привычкой не говорить всего сразу.

Тум-там-ту-тум, стучали спицы Данубет.

– Если они найдут то, что в нем спрятано, то падет Гора Черепов и придет время горшечника. И тогда мы все исчезнем – Враг уничтожит Безымянный Мир.

Проклятье...

Глава 1252

Хаджар, без особого труда, поднялся с кровати. Он вытянул перед собой руку и пропустил по энергетическим каналам волю и силу. Поток почти не замедлялся и не встречал особых сопротивлений.

Учитывая раны, которые он получил при сражении с песчаным монстром, подобный уровень врачевания находился за гранью понимания.

Данубет же, спокойно и даже буднично, собрала глиняные склянки на поднос и накрыла его тряпичной тканью.

— Пойдем, – позвала она, отодвигая заменявшую дверь портьеру.

Хаджар, усилием воли, призвал в реальность свой Зов. Доспехи, сшитые королевой Мэб, уровня Божественного артефакта, но при этом выглядящие, как холщовые, неумело сшитые одеяния, легли ему на плечи.

– Узнаю работу повелительницы, — слегка склонила голову старая фейри.

Хаджар хотел уже задать глупый вопрос, как вовремя поймал себя за язык. Да, фейри была древней, в буквальном смысле – современницей Черного Генерала, но... Королевы Мэб и Титания были куда старше. Они существовали с тех самых пор, как первые лучи Ирмарила пронзили небо и коснулись земель Безымянного Мира.

Так что Хаджар, поправляя на поясе ножны с Алым Клинком, так же призванном в реальность, спросил нечто другое.

– Как так получилось, что фейри оказалась изгнанной в земли Черного Генерала?

Данубет остановилась.

Не оборачиваясь, она ответила просто и скупо:

— Среди тех, кто восстал против Седьмого Неба, были не только боги, Хаджар.

Логично...

Они вышли из шатра. И первым, что бросалось в глаза, было то, что они находились в... пещере. Огромной, немыслимых размеров, но пещере.

Шершавые своды заменяли здесь горизонт, овалом протянувшийся позади простых каменных домов. Улицы, проспекты, невысокие здания двух, редко когда, трех этажей.

Люди, эльфы, орки и... расы, названия которых Хаджар не знал, но, кажется, здесь были гномы (невысокие, крепко сбитые, коренастые бородачи... причем как женщины, так и мужчины), тролли — серокожие, долговязые существа с руками ниже колен и множества тех, о ком Хаджар, даже учитывая земной кинематограф – понятия не имел.

В цветастых одеждах, таких ярких, что глаза рябило, они спокойно перемещались по тесным тротуарам, давая проезжать мимо себя повозкам, запряженным кем-то, отдаленно напоминающим лошадей.

Ездовые стремились за границу города — к полям, на которых собирали урожай фермеры. Культуры, которые здесь выращивали, не имели никакого отношения к привычным глазу, но, видимо, они вполне справлялись со своими функциями.

На словах все это звучит не так впечатляюще, но простому смертному потребовался бы месяц, чтобы пересечь на своих двоих эту пещеру.

Но взгляду Повелителя она открывалась полностью — от края до края. И то, что пребывая в шатре, Хаджар ощущал, как солнце, на самом деле являлось ветвистым желтым кристаллом, произрастающим из центра купола пещеры. Он излучал мерный, желтый свет, почти никак не отличимый от солнечного.

– Что это...

— Подземный город, – ответила на не озвученный вопрос, Данубет.

— Но я видел...

Хаджар хотел сказать "настоящий" Подземный Город, но, опять же, вовремя поймал себя за язык. Он слышал о том, как шепотом, боясь быть услышанными, люди в Море Песка рассказывали легенды о Подземном Городе. Мол там живут боги и богоподобные существа. Тайнами магии там выложены мостовые, а удивительные чудесами подпирают створки домов.

И это никак не вязалось с тем, что Хаджар увидел в томПодземном Городе.

— Увы, ты не застал его былой славы, – продолжила Данубет. — из тех, кто помнит дни его былого величия, осталась лишь я одна.

— А остальные?

– Первыми ушли назвавшие себя богами, – Данубет смотрела с холма на город, но при этом...что-то подсказывало Хаджару, что никто из тех, кто находился в городе, не мог увидеть ни холм, ни саму фейри. – там, куда ты отправишься, ты встретишь их могилы. Они полны чудес и тайн, которые способны искусить идущих-по-пути-развития куда более опытных и могущественных, чем ты сам. Но не трогай ничего из того, что увидишь.

Впрочем, ничего нового. Если бы хоть раз Хадар наткнулся на какой-то поворот судьбы, приведший его в подобное место и ему бы сказали "бери, что хочешь", то он... попросту проснулся бы, потому что кроме, как во сне, такого быть просто не могло.

– Следом за ними отправились те, кого теперь называют Бессмертными. Их Наследиями до верха заполнена усыпальница. И они так же будут искушать тебя. Но не слушай их зов. Ибо забрав хоть что-то оттуда, ты потеряешь возможность идти дальше.

Замечательно... Хаджар прекрасно помнил, насколько нелегко ему было отказаться от наследия Бессмертного мечника в Черных Горах Балиума. Не сколько из-за простого искушения, а скорее потому, что Бессмертные действительно были озабочены, чтобы их техники и пути развития не погасли в Реке Мира.

С этой целью они снабдили свои "могилы" своеобразными фонами, которые пиявками впивались в разум адепта, заставляя его принять Наследие и, тем самым, исполнить предсмертное желание своего создателя.

– После этого, когда наш Генерал оставил нас, начали уходить и фейри, – продолжила Данубет. – мы не умираем, в том понимании, которое ты вкладываешь в это слово, но... мы изменяемся. И эти изменения могут протекать как быстро, так и на протяжении многих эпох.

Хаджар еще раз посмотрел на город. Люди и нелюди жили там в мире. Да, он видел, как сильно отличались одни кварталы от других (явно принадлежащие разным расам) но при этом общие ощущения от настоящего Подземного Города были именно таковыми – мир и покой.

– Я не успела заметить, как осталась здесь одна, – Данубет опустилась на непонятно откуда взявшийся стул-качалку. На её коленях лежал шарф. – те, кто покидал наш город, уходя в большой мир, уже не возвращались. И та пещера, которую ты сейчас видишь перед собой, лишь жалкая тень былого величия. Город, который построил первый из Дарханов... его великая мечта.

– Мечта Дархана?

Данубет кивнула.

– Место, где все могут жить свободно. Где не нужно поклоняться лже-богам. Где не нужно отказываться от традиций своих семей и родов в угоду императорам и королям, объединяющим то, что не должно быть единым. Где нет законов кроме одного – твоей чести и сердца. Где нет ни денег, ни ресурсов. Есть лишь твой труд, который ты можешь обменять, на труд другого. Место, где никогда не проливалась кровь. Дархан создал такое место, но, увы, ему было не суждено прожить здесь достаточно долго, чтобы встретить расцвет Подземного Города и его... закат.

– Закат?

Хаджар чувствовал себя идиотом. Весь разговор с Данубет он только и делал, что переспрашивал что-то.

– Все в этом мире имеет свою цену, Хаджар, – взгляд древней слегка затуманился. – те эпохи процветания, что Дархан подарил нам, так же имели свою цену. Ей стал договор, что когда наследие Черного Генерала покинет эти чертоги, то Подземный Город исчезнет.

– Но я не собираюсь его забирать.

– И это хорошо... Безымянному Миру не нужен второй Дархан... – странные слова почему-то откликнулись в душе Хаджара какой-то застарелой болью. – Но ты должен понимать силу слов, сын Элизабет. Когда ты уничтожишь Наследие, то вместе с ним – и этот город.

Хаджар посмотрел на город... почему-то вместо людей, орков и гномов и прочих, он увидел маленького демоненка горящего среди обломков зданий и его крик по матери, закрывшей его своим телом от горящей балки.

– Почему...

– Потому что все имеет свою цену. И цена существования Безымянного Мира – Страна Ветра с её Подземным Городом, – спицы Данубет смолкли. – Проход в Долину Мертвых ты найдешь у подножия этого холма. Возьми с собой шарф, который я сшила – в час, когда холода вечности скуют тебя новыми цепями, он сможет ненадолго тебя согреть.

– Холода Вечности? Новые цепи? Согреть? Что все это значит?

– Однажды ты поймешь, Хаджар. И тебе придется решить, какую цену готов заплатить уже ты, dlahi Hadjar.

Услышав родной язык – язык королевства Лидус, он вздрогнул и повернулся к Данубет. Но вместо древней фейри он увидел лишь замерший стул-качалку и лежавшей на нем синий шарф.

И почему-то Хаджар знал, что в этом мире больше нет той, кто называл себя Данубет.

Последняя древняя покинула Страну Ветра.

Город свободы, построенный тем, кто пытался уничтожить этот мир...

Хаджар поднял шарф. Тот буквально таял в его руках.

Теплый.

И какой-то... родной.

Хаджар накинул его на плечи, чувствуя, будто такие знакомые и родные руки заключили его в нежные объятья.

Машинально проверив, крепко ли лежит меч в ножнах, он направился к подножию холма.

Единственное, что так и не сказала – чья именно усыпальница стала местом, где Черный Генерал спрятал свое Наследие.

Глава 1253

Спуск к подножия не оказался для Повелителя, способного перемещаться со скоростью ветра, сколько-нибудь сложной задачей. Единственное "но" — Хаджар чувствовал, что любая попытка использовать технику "Шага Белой Молнии" ничем хорошим для него не закончится.

Одним из требований и естественным ограничением для её использования было наличие открытого неба над головой. Но даже так, Хаджар справился с задачей лишь за несколько минут.

И вот теперь он стоял перед каменной аркой. Простая, без изысков, сложенная из камней цвета речной глины. И единственным, что выдавало в ней некий артефакт неизвестной силы – вуаль, которая дребезжала в темном проходе.

Хаджар подошел к ней вплотную и ощути дуновение силы. Силы, способной уничтожить, возможно, не только Бессмертного, но и даже тех, кто обитал на Седьмом Небе – богов.

И все же, Хаджар ощущал, что эта пелена, шелком заставшая посреди черной неизвестности, не причинит ему вреда. Она чем-то напоминала его "первый" зов — черное одеяние.

– Ерфен, как всегда, был прав, – прозвучало позади. — Ты действительно пришел сюда, предатель.

Хаджар обернулся. Позади него, со стороны разбитой, старой дороги, ведущей в столицу (и, по совместительству, единственный её город) Страны Ветра, стояли двое. В черных одеждах, с простыми клинками бастардами, каждый из них излучал ауру уровня Безымянного начальной стадии.

Ровно на одну ступень развития выше, чем у Хаджара.

Для подавляющего большинства адептов подобный разрыв был чем-то невообразимым и непреодолимым. Никто, в здравом рассудке, не решился бы на противостояние хотя бы одному подобному адепту, не говоря уже о сразу двоих.

Но у Хаджара, когда-то, имелся совсем иной пример перед глазами.

Мечник Орун, способный одним своим присутствием подавить сразу несколько Безымянных.

— Это пространственный кольца? – Хаджар кивнул на руки мечников.

— Странный вопрос для ходячего мертвеца, — сплюнул один из них.

И это стало последним, что мечник успел сделать в своей жизни.

Хаджар был быстр. Достаточно, чтобы даже Безымянные увидели перед собой лишь размазанное пятно серого и синего цвета.

Врезавшись локтем в живот, Хаджар направил сквозь руку волю и энергию. Они, смешавшись с потоками в энергетическом теле противника, заблокировали на мгновение его возможность к использованию своих ресурсов.

И этого хватило, чтобы Хаджар, подсекая ноги фанатика ордена Ворона, схватил его за волосы на затылке, а затем резко ударил кулаком в основание черепа. Раздался неприятный хруст и, вместе с потоком крови изо рта, Безымянный адепт, так и не воспользовавшийся ни защитной техникой, ни жизне-спасающими артефактами, отправился к праотцам.

Еще до того, как его тело упало на землю, напарник почившего замахнулся мечом.

Клинок-бастард вспыхнул темным пламенем, внутри которого кричали в жуткой агонии образы людей. Это явно была техника меча, причем достаточно могущественная, чтобы считаться Императорской.

Адепт опустил меч в стремительном рубящем ударе, которой целился прямо в грудь Хаджару.

Но тот, словно испарившись, переместился практически вплотную к адепту. Удар действительно достиг цели. Вот только вместо того, чтобы ударить лезвием по груди, адепт опустил предплечья на ключицу Хаджару.

Если бы не крепость тела, сравнимая с Небесным артефактом, вкупе с Божественными доспехами, то Хаджар явно бы на долгое время отправился бы на больничную койку.

Но история не знает сослагательных наклонений так же, как их не знает и поединок идущих по пути развития. Техника, уже начавшая распространяться в сторону города, испарилась лоскутами тьмы в ту же секунду, как ладонь Хаджара врезалась в грудь противнику.

Так же, ка и в случае с адептом, чье тело еще так и не упало на землю, он заблокировал волю и энергию противника. Но в отличии от предыдущего, этот уже успел извлечь из источника некоторое количество энергии.

Так что, как только Хаджар отсек от него источник, он сообразил использовать те крупицы, которые еще остались в воздухе и не отправились к Реке Мира.

Оттолкнув Хаджара плечом, он, сплевывая кровью, нанес быстрый, секущий удар. И в этом ударе ощущалась мощь не только воли и энергии, но Баронства Меча.

Все это, вкупе, было достаточно, чтобы считаться одним из сильнейших мечников в Семи Империях Белого Дракона. Но...

Хаджар, повторяя свой (на самом деле – Орунский, но последний, да будет его перерождение благим, уже давно пировал в доме праотцов) , создал за спиной, чуть в стороне, пространственный разрез, который мгновенно оттянул его в сторону от вражеского удара.

После того, как клинок противника пролетел в нескольких сантиметрах от лица Хаджара, тот использовал трюк второй раз. Но на этот раз создал разрез уже за спиной, непосредственно, своего противника.

Тот, будучи готовым ко всему, к чему мог подготовиться опытный адепт, лишь немного потерял баланс, но даже с места не сдвинулся. Именно поэтому данный прием и не использовался в бою.

Но Хаджар...

Его легкие уже наполнились ветром. Его кровь уже стала бурей. Сердце стучало громом. Движения были молнией, которая мечом рассекала воздух.

Имя Ветра стало его сутью.

Он проложил себе тропу среди потоков ветра. Свою собственную. Он сам стал ветром.

И этого было достаточно, чтобы даже Безымянный потерял цель из поля зрения и не увидел ничего. Лишь ощутил дуновение ветра.

Последнее дуновение в своей жизни.

Он медленно опустил взгляд чуть ниже солнечного сплетения. Там, из живота, торчал черно-алый клинок с едва различимым синим пятнышком.

Хаджар отдал мысленный приказ-образ и вечно голодный меч приступил к долгожданному пиршеству.

Когда на землю упало тело с раздробленной шеей, то рядом с ним приземлилась иссушенная мумия, внутри которой не осталось ни капли энергии или духа. Её энергетическое тело выглядело мешаниной мерцающих нитей.

— Ерфан должен был прекрасно понимать, что все закончится именно так, – протянул Хаджар, опускаясь перед телами. — Тогда зачем он их здесь поставил?

Хаджар достал из пепла, на который распалась мумия, кольцо.

Сразу вспоминалось, как когда-то давно, в Море Песка, у него ушло несколько месяцев (а перед этим — даже лет) на то, чтобы снять печать принадлежности с пространственного артефакта.

Теперь же ему потребовалось лишь направить внутрь поток воли и энергии, как печать, недолго сопротивлявшись, сломалась.

Внутри, что показательно, лежало несколько пилюль восстановления плоти и энергии среднего качества, какие-то артефакты, пара-тройка слитков и склянка с двумя каплями эссенции Реки Мира.

У второго (в его случае пришлось отсечь палец) запас оказался чуть поскромнее – без артефактов и эссенции, но так же — с пилюлями.

Убрав пожитки фанатиков в собственный пространственный артефакт, Хаджар развернулся к вратам.

— И в чем твой план? – прошептал он, после чего сделал решительный шаг внутрь арки.

Глава 1254

Войдя внутрь, Хаджар оказался в полуразрушенном зале. Широком, мощеном тяжелым камнем, на котором остались следы времени и прошедших войн. Хаджар не сомневался, что если бы осколки разбитых сердец не исчезали в тот же час, когда умирали их владельцы, то сейчас под его ногами хрустели бы чьи-то разбитые надежды.

По сторонам поднимались колонны. Самые жуткие, из тех, что видел Хаджар, и прекрасные, сколь только мог создать человек, одновременно.

Это были дети, пронзенные пиками, которые, выглядывая из их шей, подпирали разваливающийся свод.

Это были воины, чьи тела подверглись невероятным метаморфозам. Они так же держали на своих плечах (или на тем, чем те стали) свод.

С облупившейся краской из природных материалов, он обнажил качающиеся, проржавевши цепи, на которые висели оборванные кандалы.

— Символ того, что мы стали свободны, – донеслось из-за спины.

Легкий шепот, почти неразличимое дуновение ветра. Но все же, Хаджар прекрасно знал, кому именно принадлежал этот голос.

С ним говорил Черный Генерал.

И его же фигура, мерцающим туманом, стремящимся исчезнуть, но при этом не пропадая из реальности, шелестела среди жутких колонн.

– Как ты...

— Это место моей силы, ученик, – первый из Дарахнов провел рукой над колонной одного из воинов. Его превратили в подобие жука, заменив руки и ноги на отвратительные лапы. Хаджар же машинально дернулся. Он не был учеником Врагу и не собирался им становиться. – Мой верный соратник... я все еще помню наши с тобой битвы против узурпаторов.

— Сора...

— Эти колонны – напоминание того, что свобода, — капюшон все так же скрывал лицо Черного Генерала. И даже когда тот поднял голову, чтобы посмотреть на качающиеся, ржавые цепи, то ткань неизменной тенью ниспадала с его головы. — не дается без крови и страданий.

Хаджар промолчал.

Он это прекрасно знал.

Самое ценное, что есть у людей. Единственная основа, на которой можно построить хоть что-то. Фундамент жизни – свобода.

Свобода быть самим собой. Чтить свои традиции. Своих богов. Предков. Говорить на своем языке. Или же что-то более приземленное — ходить, не звеня цепями; не лизать руку, которая держит поводок от твоего ошейника.

Не важно.

Для многих воинов.

Для большинства воинов.

Почти для каждого.

Это была причина воевать.

Потому что так повелось с тех пор, как появился Черный Генерал.

С тех пор, как под знаменем свободы, символ зла восстал против сосредоточия гармонии и добра – Седьмого Неба.

— Я должен сразиться с тобой? — Хаджар обнажил клинок.

Черный Генерал, вместо ответа, встал напротив ребенка, которого пронзила пика.

– Первый и единственный сын, рожденный от бога и смертной, — прошептал Черный Генерал. — существо, которое не должно было появиться на свет. Но, все же, появилось. Тогда я и понял, что все учение Яшмового Императора – неправда. Даже не вымысел. А чистая ложь.

– Твой? – спросил Хаджар.

В ответ Черный Генерал лишь скупо отрицательно покачал головой.

– Если может быть рожден тот, кого не должно существовать. Кого не может существовать... То – что еще утаили те, кто держит в руках Книгу Тысячи. Какие еще из их законов так же лживы. Откуда взялись законы Неба и Земли? Откуда берет свой исток Река Мира. Что такое – Безымянный Мир?

Хаджар посмотрел на Черного Генерала. Если кто и должен был знать ответ хотя бы на последний вопрос, так это он – рожденный на мертвый земле, обдуваемой северными ветрами.

– Из-за вопросов, мой ученик, – величайший мечник из когда-либо живших – туманная тень, гонимая едва заметными порывами ветра, отплыла от колонн. Под полами её плаща, на камнях, которыми умостили зал, змеились глубокие трещины. Из них пробивалась какая-то растительность. Пыль и затхлость. Увядание. Время не щадило даже постройки, возведенные теми, кто нашел в себе силы и отвагу восстать против небес. – и началась та война. Не потому, что я хотел занять Яшмовый Трон. Не потому, что затаил обиду или гнев на Яшмового Императора.

Последние слова Черный Генерал произнес как-то... спокойно. Нет, он и так говорил вполне себе нейтрально. Но это звучало как-то совсем по-другому. Тихо... Мирно...

Как если бы...

– Пойдем, мой ученик, – первый из Дарханов развернулся в сторону коридора, ведущего из зала в глубины усыпальницы. – я буду тебе проводником в этом пути.

И тень поплыла на встречу тьме. И только на фоне этой непроглядной черноты можно было различить, насколькомрачен плащ Генерала и... насколько белы его волосы.

Хаджар пошел следом.

У самого входа в коридор он остановился и развернулся. Окинул зал последним, прощальным взглядом. Как бы не сложилось это приключение – успешно или нет, он сюда уже больше не вернется.

Странно, но почему-то от этого становилось немного грустно. Словно звон ржавых цепей, качающихся под сводом, был ему родным... Напоминал о том, как он ходил с цирком уродцев по землям Лидуса.

Статуи, подпиравшие свод, отзывались в его сердце уколами теплоты и грусти... От их вида в памяти просыпались образы тех, кто сражался плечом к плечу с Безумным Генералом и так и не вернулся.

И тот ребенок, ставший причиной войны на Седьмом Небе...

– Пойдем... – эхом прозвенело в коридоре.

Хаджар вытащил факел из железного лона, закрепленного на стене. Насколько древней была эта поделка? Что она видела с той поры, как чьи-то руки выточили её из дерева, обмотали холщевиной, смочили её в смоле и горячей смеси на спирту?

Хаджар, усилием воли и каплей энергии, пробудил на ткани пламя.

Факел, который существовал едва ли не с зари эпох, занялся ровным, мерным, оранжевым огнем. Были ли это его предназначением? Сгореть в огне? Или же он давал свет тому, кто направил свои шаги во тьму?

Слишком сложные вопросы для Хаджара.

Он просто хотел спасти жену и нерожденного сына.

На судьбу Безымянного Мира ему было плевать.

Абсолютно плевать...

Глава 1255

— Ступай осторожнее, мой ученик, – звучал голос из тьмы. Свет выхватывал достаточно пространства этого коридора, чтобы увидеть лишь на метр от своих рук и не более того. – Это Тропа Памяти. И то, что ты на ней увидишь, может тебя..

***

Хаджар стоял посреди бескрайнего поля. Сперва ему показалось, что оно было усыпано снегом, но затем он понял — это облака. Бескрайние кучевые простирались от одного горизонта и до другого.

А затем на облаках материализовались два воинства.

Над одним, тем, что справа, протянулась тьма. Сперва Хаджар подумал, что это почернело небо. Но потом, присмотревшись, он увидел исполинскую фигуру, стоявшую в центре воинства.

А затем, когда наваждение спало, он понял, что это была лишь её тень. Настолько могущественная и величественная, что поднялась куда-то вглубь усеянной звездами вселенной. И та тьма, накрыла войско, была лишь краем её плаща.

Слева же стояли совсем иные войска. Под белоснежным, чистым сиянием, они излучали ауры покоя и блаженства. Закованные в свет, с оружием, выкованным из звезд, они...

***

Хаджар, с трудом проталкивая внутрь легких воздух, обнаружил себя лежащим на полу. В руках у него пылал факел. Он мерно чадил, источая струйки темного дыма.

Пол был холодный и... мокрый.

Хаджар приподнялся, чтобы увидеть, как его руки по запястье погружены в кровь.

Рядом лежали тела.

Завернутые в черные плащи, они, на веки запечатлев на лице гримасы ужаса и боли, лежали в лужах своей крови.

– Последоват...

– Сбившиеся с пути, — поправил голос, доносящийся из тьмы. Порой Хаджару казалось, что где-то на границе территории он видит мелькающие белые волосы, но на самом деле это был лишь выверт его подсознания. На самом деле Враг находился внутри него. Глубже, чем душа. — они идут ложным путем.

– Ложным путем? — и вот опять. Все, что делал Хаджар — переспрашивал.

Проклятые древние.

Может со временем они теряли способность к тому, чтобы изъясняться нормальным, понятным языком?

– Даже если падет Гора Черепов, — Черный Генерал говорил о месте своего заточения, так же спокойно, как любой человек о родном доме. – это не освободит меня.

— Разве?

— Яшмовый Император, мой ученик, мудрейший из всех, кто жил, живет или будет жить. Он нашел для меня темницу крепче, чем цепи на любой из гор.

– Если он настолько мудр, — Хаджар выпрямился и поднял факел. — то почему ты с ним сражался?

– Потому что не мог иначе, – коротко и лаконично ответил Черный Генерал. – воин должен делать то, что он должен. Сражаться. За тех, кто не может этого сделать.

Хаджар вспомнил то воинство, которое стояло вокруг своего предводителя. Каждый из них сражался против Седьмого Неба по своей причине, но... никто из них не мог победить в одиночку.

Кроме Черного Генерала...

Он был достаточно силен, чтобы восстать самому. И, соответственно, как это обычно бывает в таких ситуациях, обладая подобной мощью, он мог просто развернуться и уйти.

Но предпочел сражаться.

Как он уже сказал – за тех, кто не мог.

– Яшмовый Император тоже не мог поступить иначе, – голос Черного Генерала отдалялся во тьму. – он слишком хорошо видел, к чему привела свобода и потому не может допустить, чтобы она вновь неограниченно цвела.

Неограниченно цветущая свобода... да уж, наверное первый из Дарханов и Эйнен Кесалия легко бы нашли общий язык. Но все эти философствования были не для Хаджара.

Он человек простой.

Видит цель – видит путь к ней. И идет по нему во чтобы то ни стало.

Отряхнувшись от крови фанатиков, Хаджар направился дальше во тьму.

***

Картина вновь изменилась. Теперь это была граница города. И таких городов Хаджар еще не видел. Никакие слова из тех, которыми обладал любой из языков смертных, не смогли бы описать и маленькой толики его величия. И ни какие краски, эпитеты и сравнения, не выглядели бы уличной грязью на фоне его чистоты и красоты.

Прекраснейший из городов. Белоснежный и сияющий.

Тысячи звезд, скованные воедино, стали ему лишь мостом, ведущим через ров из самой вселенной. И луч сета пронзал бесконечность, разнося по Безымянному Миру свет и сияния столицы Седьмого Неба.

Хаджар не знал почему.

Не знал как.

Но он знал, что этот город – именно этот белоснежный град, построенной среди земли, почву которой заменяли облака, и есть столица Седьмого Неба. Город, чье название невозможно произнести смертному.

И где-то там, внутри, находился Яшмовый Дворец и его престол.

Но сейчас история была о другом.

У границы этого города стояло воинство. Оно, как и свет, излучаемый стенами, казалось бесчисленным и бесконечным. Ряды острых копий устремлялись в небеса. Шлемы и сталь звенела с каждым шагом безумного количества рядов пехоты. Рваные штандарты обрывками качались на ветру.

Бесконечная армия видела столь же бесконечное количество сражений. Они бились столько раз, что их доспехи стали их плотью. Мечи – руками. Рога на шлемах – их рогами.

В небе (наверное, Эйнен нашел бы в этом что-то философское. Что и на Седьмом Небе имелось свое "небо") сверкали красные молнии. Среди них парили драконы, фениксы, крылатые тигры и змеи. Столь больших размеров, что, несмотря на то, что они летали где-то в вышине, казалось, будто до них можно было дотянуться ладонью.

Над армией завис каменный уступ. Острым клыком, он будто тоже хотел присоединиться к битве. Ведь кто знает, может этот каменный уступ стремился стать пером в крыле ласточки и парить над бескрайними просторами Безымянного Мира. Но в Книге Тысячи было написано иначе.

Увы, все, чем мог помочь каменный уступ – стать ступенью для того, кто на него взобрался. Конь, пылающий синим огнем. Всадник с копьем, объяты тем же пламенем.

Он поднял свое оружие, и армия шагнула вперед.

Хаджар вновь судорожно хватал воздух ртом. Его тело горело. Причем – в прямом смысле слова. Чтобы сбить пламя, Хаджару пришлось использовать почти полный запас резерва, а затем еще и закинуть в рот две трофейные пилюли.

Одну, чтобы восполнить энергию, а вторую – восстановить жизненные силы.

Но даже так.

Он все еще видел перед собой два пылающих голубых глаза. Не таких как у него, а словно... звериных.

Проклятые фейри...

– Жизнь обладает неприятным чувством юмора, мой ученик, – прозвучал голос Черного Генерала. – внук того, с кем я бился плечом к плечу против Седьмого Неба, использовал всю свою магию, чтобы запечатать меня на Горе Черепов.

Хаджар не сразу пришел в себя. А когда пришел, то...

Он видел разное.

Но еще никогда он не видел, чтобы пол и стены были не просто покрыты черным пеплом от сгоревшей плоти, а буквально выкрашены ей. Причем, если присмотреться, можно было увидеть силуэты и даже лица тех, кто так и не смог пройти этот коридор.

– Пойдем, мой ученик. Путь еще не близкий.

Глава 1256

Покинув коридор, Хаджар сперва подумал, что оказался где-то во внешнем мире. Но, на самом деле, то, что почудилось ему высоким лесом, на самом деле являлось зелеными кристаллами. Они слегка мерцали, разгоняя едкий, липкий мрак. Будто смола, он обволакивал вглядывающегося в него.

Обманчиво теплый, он сжимал сердце и даже душу.

Без всяких сомнений, от такого давления, даже Повелитель, не обладай он теми же особенностями, что и Хаджар, не имел бы никаких шансов выстоять.

Что подтверждали многочисленные тела тех, кто смог преодолеть странный коридор, но остался лежать сразу за его порогом.

Плато, с которого открывался вид на кристаллический лес, служило своеобразной дверью. Входом в место, которое отдаленно напоминало гробницу Бессмертного Мечника, в которой Хаджар побывал в Черных Горах Балиума.

С той лишь разницей, что там покоился один единственный мечник, а здесь... величественных дворцов, с изысканным убранством и лучшими скульптурами, здесь было не счесть.

От центральной тропы, рассекающей лес, вились бесчисленными ответвления, каждое из которых заканчивалось той или иной усыпальницей. И тени Бессмертных, ждущих, пока за их Наследием явится достойный, стояли около их границ.

Среди их безмолвных силуэтов Хаджар узнавал представителей самых разных рас. Но, несмотря на различия, все они были как-то слишком... человечны. Даже орки и гномы. Их можно было легко спутать с людьми. Просто очень колоритными, имеющими, так сказать, изюминку, но... людьми.

Как помнил Хаджар, звери, чтобы достигнуть Бессмертия и пройти испытание Неба и Земли, должны были в совершенстве овладеть человеческой формой. И, более того, после того, как они обретали искомое, становились на самый пик пути развития Безымянного Мира — больше не могли принимать свой звериный облик.

Вероятно, нечто похожее переживали и иные расы.

Будучи Бессмертными, они становились человечнее. И в этом Хаджар видел нечто очень... грустное.

Он помнил, как горд был Степной Клык и вождь племен Степных Орков. Как они отправились в свою последнюю охот в земли Ласкана, зная, что уже не вернутся.

Потому что таков был путь их предков. Так их вели их традиции и верования.

Не человеческие. Не построенные людьми в людских империях – а их собственные.

Такова была их свобода.

Свобода выбирать то, каким образом они умрут.

– Пойдем, мой ученик, — в который раз повторил Черный Генерал. Он все так же призраком маячил где-то вдалеке.

Хаджар спустился по высеченной в камне лестнице и направился по тропам. Каждый его шаг эхом разносился по этой необъятной... не пещере, нет, а маленькой стране.

Что-то подсказывало Хаджару, что вовсе не тот город, который показала ему Данубет, назывался Страной Ветра.

Нет, все было совсем не так.

Ветер – легкий и эфемерный. Он приходит и уходит. Так же, как приходит и уходит жизнь. И все, что она оставляет после себя – память.

Этой памятью были усыпальницы, которые стояли внутри древних стен. И это — место последнего упокоения тех, кто отправился в изгнание вместе со своим предводителем и была их страной — страной ушедших воспоминаний. Страной Ветра.

– Странник... — к Хаджару потянулась тень. Высокая, статная, с чуть более острыми ушами, чем у простых людей. На её поясе виднелся меч. — я чувствую в тебе силу клинка. Ты уже выковал в своей душе Истинное Королевство, и понял, что есть путь и дальше. Я могу показать тебе его, могу...

Хаджар не слушал. Он шел дальше. Тень осталась позади. Она не могла пересечь границу тропы и лишь беззвучно что-то кричала ему в спину.

Отчаянно.

Истошно вопила.

Без звука.

Как бы не закончился сегодняшний день, Страна Ветра будет разрушена. И то, что существовало с тех пор, как дерево истории было лишь маленьким ростком, исчезнет.

Тени это чувствовали.

Они не хотели, чтобы память о них прекращалась. Чтобы их звезды внутри Реки Мира гасли. И потому они ровными рядами стояли вдоль границы тропы.

– Странник, я ощущаю в тебе Слово Ветра, я могу...

— Странник, позволь мне открыть для тебя технику перемещения, которое позволит тебе вернуться в прош...

– Странник, я чувствую на тебе отметину памяти о том, что не должно быть в твоей памяти. Я могу...

— Странник, техника, способная поразить любого врага, может быть в твоем распор...

— Странник, я обладаю алхимией, которая может освободить твою жену и ребенка...

Хаджар не слушал их. Он продолжал следовать за мерцающим призраком, ведущим его среди земель полных отчаяния и скорби.

Ничто из того, что они предлагали, не имело значения. Даже если он освободит Аркемейю и своего сына из ледяного плена, то какой в этом смысл, если будет уничтожен сам Безымянный Мир.

Его сердце уже давно не поддавалась столь простым искушениям. Он пережил в своей жизни достаточно, чтобы иметь твердый и крепкий шаг, даже будучи "обутым в дырявые сапоги в сокровищнице купца".

Старая присказка, которую так любил его брат...

– Хаджар, — прозвучал голос.

Тот остановился. Он находился уже в самом конце пути. И теперь понимал, что тропа, по которой следовал, на самом деле была выстлана не камнями, а костями.

В том числе и свежими.

Тех, кто поддался искушению, но не смог выдержать испытаний теней. Они ведь лишь предлагали, но не говорили, какую цену придется заплатить, чтобы получить их Наследие.

Но этот голос, он был другой.

Более глубокий. Словно облеченный плотью и силой.

— Потомок моего Генерала, – Хаджар повернулся на звук.

Он оказался перед одним из мерцающих кристаллов. Тех самых, что спутал с деревьями. Вот только сейчас он видел внутри нечто, отдаленно похожее на лицо.

– Я могу помочь тебе, – шептал голос. – просто отломи часть от меня и забери с собой. Я стану твоей силой и опорой. Я буду...

Хаджар поймал левой рукой... свою собственную – правую. Она уже потянулась к кристаллу, чтобы отломить кусочек.

– Даже боги – смертны, – прошептал Хаджар.

После этого, оставив кристалл сиять позади, он пошел дальше.

Туда, где находилось Наследие Черного Генерала.

Глава 1257

На этот раз Хаджар уже не сомневался, что находится именно в лесу. Среди простых деревьев, которые растут в любом месте, стоит только сойти с дороги или тракта.

Под ногами стелился мох. Приятный и мягкий. Совсем не такой, какой закрывает уставшую от сражений и крови землю.

Над головой плыли облака. Такие реалистичные, что даже Хаджар на миг обманулся тем, что они были настоящими.

Это было хорошее место. Спокойное... никогда не видевшее войн или распрей. Где не охотились звери. Где не ступала нога человека.

Хаджар вдруг ощутил, как ему на плечи горой опускается усталость. Глубокое ощущение того, что силы покидают его.

Он так много миль стоптал своими простецкими сапогами.

Так много крови пролил своими натруженными, мозолистыми руками.

Все его тело, еще немного, и будет напоминать один сплошной шрам.

Душа израненная и рваная.

Хаджар мало чем отличался от живого мертвеца, которого способны поднять овладевшие Словом Мертвых. Зачем он продолжал идти? Почему?

Разве он не заслужил немного отдыха.

Хоть чуть-чуть.

Сейчас присядет рядом с деревом, послушает немного тишину, понаблюдает за ходом степенных облаков.

И уснет.

Да, хоть немного.

Хоть чуть-чуть.

Просто посп...

— Не сдавайся, мой ученик... – сколько раз можно говорить, что он не его ученик. Впрочем, это все не важно. Он лишь немного поспит... – когда ставший воином прекращает борьбу, он перестает быть собой. Не предавай себя, мой ученик. Во чтобы то ни стало — оставайся тем, кто есть. Кем ты выбрал стать. Сам или из-за поворота жизненного пути – не важно. Воин должен сражаться. Должен и ты. Ради тех, кто не может.

– "Ты споешь мне свою лучшую песню?"

— "Я буду петь тебе её каждый день."

Перед внутренним взором Хаджара промелькнули зеленые глаза. Только теперь он понял, что они были похожи на глаза его матери.

Что же. Говорят, что мужчина выбирает жену, которая будет либо похода на его мать, либо не иметь с ней ничего общего. Хаджар знал, из какой он категории.

Он открыл глаза.

Завернутый в шарф, он сидел под деревом. Корни его оплетали ноги Хадажра, мох поднимался по ним, укутывая тело мягким одеялом.

Сколь уютным и нежным, столь же и смертельным.

Обнажив Алый Клинок, Хаджар рассек им древесные путы, а затем резко выпрыгнул из растительного плена и, перекатившись по опушке, врезался спиной в холмик.

Правда, теперь он знал, откуда на ровной поляне взялись эти самые холмики. Они тянулись вглубь леса сотнями и тысячами.

Сколько из них было соратников Ерфана — последователей Ордена Ворона, а сколько тех кому "посчастливилось" отыскать, когда-то, Страну Ветра – Хаджар не знал.

Да и знай он это — какая разница.

Отряхнувшись, он повернулся к пролеску. Туда, где, как ему показалось, он увидел промелькнувшую фигуру воина, закутанного в черный плащ и со струящимися из-под плаща белыми волосами.

— Я не твой ученик, – повторил Хаджар.

Сколько времени он шел по этому волшебному лесу. Сколько боролся с ощущением усталости и неизбежности.

Хаджар не знал.

Но в какой-то момент все прекратилось

Хаджар стоял на поляне. Окруженная деревьями и холмиками, она и была тем место, где нашла свой последний приют...

— Она прекрасна, – мерцающий призрак подлетел к каменному ложу.

Словно ритуальный алтарь, он был единственным камнем в этом лесу. Возвышался над травой и мхом. Простой, высеченный явно не рукой мастера, он был вечной кроватью для той, кто уже не различит ни камня, ни перины.

Девушка пусть и приятной, но простой внешности лежала на нем. Столь же простое платье из добротной, но дешевой ткани, белым крылом спускалось к земле.

Хаджар уже видел её. В воспоминаниях Черного Генерала.

Это была та самая смертная, ради которой первый из Дарханов оставил Седьмое Небо, а затем и выполнил приказ Дергера и оставил в саду бога войны возлюбленную горшечника.

Странно, но почему-то, сколько бы не старался Хаджар, он не мог вспомнить, как её звали...

— А где...

— Он не смог заплатить, – прошептал Черный Генерал. Было видно, как тот пытался дотянуться рукой до лица словно спящей девушки, но не мог. Его ведь даже не существовало в реальности. То, что видел Хаджар, было лишь тем небольшим влиянием, которое Враг мог оказать на его сознание. — Никто и никогда не мог заплатить.

— Запл...

Хаджар не договорил.

Он увидел Ерфана. Могучего воина, к битве с которым Хаджар все это время мысленно и морально готовился.

Тот лежал поодаль от алтаря. Его броня, похожая на охотничий костюм, не была повреждены. Оба рубиновых клинка не сломлены и не обагрены кровью. Шляпа так и не слетела с головы.

Но при этом ворон, спутник обоерукого мечника, жалобно каркал над своим мертвым товарищем. Трава уже оплетала конечности Ерфана, а сам он постепенно погружался в землю.

Туда, где лежали сотни и тысячи таких же, как он.

Тех, кто не смог заплатить за Наследие.

Что же – не всем битвам суждено состояться.

Хаджар переступил через тело и подошел к девушке. Он, с молчаливого позволения Дархана, дотронулся до неё. Холодная. Как камень.

Но при этом...

– Почему её тело нетронуто временем? – спросил Хаджар. – я не чувствую никакой магии или энергии.

Первый из Дарханов промолчал.

– Я все еще жив, мой ученик, – наконец ответил он. – и есть тайны, которые я не могу тебе рассказать, потому что...

Хаджар посмотрел на свою праву ладонь. Там все еще белело несколько шрамов от клятв, принесенных на собственной крови.

– Что я должен сделать?

– Ты и сам знаешь, мой ученик.

Хаджар знал.

Знал, возможно, с самого начала. И именно поэтому в его руке был меч.

– Ты готов заплатить цену, мой ученик?

Хаджар вспомнил те зеленые глаза, что видел во сне.

Есть битвы, которым не суждено состоятся.

И обещания, которым не дано сбыться.

– Она расскажет ему обо мне хорошие истории,– произнес Хаджар. – и, может, он не будет держать на меня зла.

– Может... – прозвучало где-то рядом.

Черный Генерал исчез.

Хаджар остался с телом смертной один на один.

Мгновение.

Алый Клинок, окутанный сиянием, опустился на тонкую женскую шею.

Таш, пытавшаяся разобраться в рунах на поясе, внезапно почувствовала угрозу. Она успела отпрыгнуть в сторону как раз вовремя, как древний артефакт породил очередной взрыв. Вот только на этот раз, когда улеглась пыль, от пояса не осталось даже клочка кожи.

В небольшой воронке стоял Хаджар Северный Ветер.

Почти никак не изменившийся за эти три дня. Разве что морщины на лице стали чуть глубже, да и вокруг шеи был обмотан синий шарф из странной шерсти.

– Что произошло? – спросила Таш.

– Длинная история, – не сразу ответил Хаджар.

– Что за шарф?

– Понятия не имею.

– Как ты выжил?

Хаджар не ответил.

Выжил ли он?

Да.

Разумеется.

Но ненадолго.

Ровно на сто раз по шесть лет, если быть точным. Именно такой срок у него остался.

Все в этом мире имеет свою цену.

Как её имеет и сам мир.

Его семья...

Ей оказалась жизнь Хаджара. Тот, кто хотел забрать наследие, должен был отдать весь свой жизненный путь, кроме сто раз по шесть лет.

Этого времени хватило бы Черному Генералу, чтобы его Наследие "проросло" внутри жертвы и позволило Врагу освободить себя с Горы Черепов.

Ерфан не смог отдать свой жизненный путь и потому... оказался неспособен покинуть Страну Ветров.

Иногда встречаются такие дороги, на которых нельзя повернуть назад...

Теперь, даже если Хаджар успеет спасти Аркемейю, то ему будет не суждено обнять своего ребенка. Поднять его на плечи. Показать этот чудный мир.

До Парада Демонов оставалось чуть больше шести с половиной веков.

Жить Хаджару оставалось столько же.

Но воин...

Но отец должен делать то, что он должен – заботиться о своей семье.

– Пойдем, – Хаджар повернулся в сторону пылевого облака, которое поднимало мчащееся в их сторону посольство драконов. – у нас не так много времени.

Таш не особо понимала, что произошло, и это её сильно нервировало. Так же, как и то, что может ей показалось, но, кажется, синее пятно на мече полукровки стало чуть больше...

Глава 1258

Хаджар пропустил удар меча над собой. Широкое лезвие акульим плавником просвистело в нескольких миллиметрах от кончика его носа.

Падая на спину, он успел развернуться и, ударив ладонью по земле, бросил свое тело в вертикальный "прыжок". Простые холщовые одежды взмыли крыльями птицы, легко и аккуратно, Хаджар сделав сальто, опустился мыском сапога на острие ледяного меча и, оттолкнувшись, вытянулся в стремительном выпаде.

Алый Клинок, оставляя в воздухе черно-кровавую туманную полосу, почти коснулся сосредоточенного лика Таш, но драконья воительница лишь слегка отвернула подбородок и меч Хаджара прошел мимо.

Промазав мимо цели, Дархан обнаружил себя в ситуации, когда его спина была полностью обнажена под удар тяжелого ледяного меча.

Маган, немедля, воспользовалась полученной инициативой и перешла к контратаке.

Разворачиваясь на пятках, перехватывая меча так, чтобы костяшки пальцев смотрели в разные стороны, она раскрутила меч и обрушила его в неистовом по скорости и мощи рубящем ударе.

Любой, не обладающий достаточным опытом схваток, в такой ситуации вспомнил бы имена богов, молитвы и на том отправился к дому праотцов.

Но не Хаджар.

Вместо того, чтобы паниковать, он выдохнул и вытянул правую руку, в которой все так же был зажат Алый Клинок, к земле. Острие меча лишь на сантиметр вошло в почву, но этого хватило, чтобы получить нужную точку опору.

Используя лишь запястье, напрягая сухожилия, Хаджар смог выпрямить свое тело так, чтобы напоминать стрелу, упавшую с неба прямо в землю.

Ледяной меч рассек одежды Зова, но не задел плоти. Хаджар же, продолжая свое движение, начал заваливаться на бок. Используя инерцию, он не просто вытащил меч из почвы, но и одновременно с этим попытался нанести удар. Разумеется драконицу он не задел, но комья породы, все же, полетели прямо в лицо Таш.

— Грязный трюк, Дархан! – выкрикнула голосом, полным азарта, телохранительница принцессы Белого Дракона.

Он втянула воздух, надула щеки, а затем резко выдохнула. С её чуть синеватых губ сорвался поток белого ветра, получившего свой цвет из-за вороха снежинок и инея, танцующих на его нитях.

Земля, брошенная Хаджар, в самом деле — застыла в воздухе, после чего ледышками начала падать вниз, но встретилась с плоскостью ледяного меча Таш.

Стоило только осколкам коснуться лезвия клинка, как они мгновенно превратились в сонм хищных ледяных рыбок, в каждой из которых содержался удар, равный помощи полновесному удару Безымянного адепта, достигшего Истинного Королевства Тяжелого Меча.

Хаджар, перехватив меч, выписал им перед собой нечто вроде воронки. Воронки, изнутри которой потянулся поток синего ветра, тот шелест, трав, что он поднял следом за собой; тот шум в ушах, который он породил, были похожи на тонкую, неуловимую мелодию. Мелодию летящих перьев знакомой птицы Кецаль.

Ледяной поток хищных рыб встретился в лобовом столкновении с летящими перьями на мелодичном ветру.

Мелкие снежинки припорошили качающиеся травы.

Хаджар выпрямился и, единым движением, вернул клинок в ножны.

– Ничья, достопочтенная Таш'Маган, – с удовлетворением чуть поклонился Хаджар.

Кап...

Кап-кап...

— Пока еще нет, мой юный друг, – Таш с улыбкой убрала огромный клинок за спину. Стоило только лезвию коснуться небольшой пластины на её пояснице, как в небо взметнулись кожаные ленты и самостоятельно оплели ледяной меч, оставив виднеться лишь длинную рукоять.

С определенного уровня развития адепты редко когда убирали оружие в пространственные артефакты.

Существовало слишком много способов, как можно было заблокировать эти волшебные хранилища...

Хаджар, провел ладонью по своей щеке.

Влажно...

Густые капли крови остались на сероватых, покрытых мозолями, подушечках пальцев.

Он вздохнул и поклонился еще раз. Чуть ниже, так что его вязаный синий шарф коснулся земли.

– Ты снова победила, Таш.

А нейросеть мгновенно подсказала насколько "относительным" было это слово — "снова".

[Запись сражения с объектом "Таш'Маган" завершена. Общий счет результативности носителя: Поражений: 83. Ничьи: 2. Побед:-1]

Хаджар спокойно и философски взглянул на последнее, отрицательное число. В тот раз, когда они сходились еще в первом десятке спаррингов, Таш, в прямом смысле, обвела его вокруг...нет, не пальца, а своего меча. Запутала в собственных движениях таким образом, что Хаджар едва сам себе ногу не отрубил собственным же клинком.

Неприятный трюк, который сам Хаджар проделывал неоднократно в тех войнах, в которых участвовал. Вот только использовать его получалось лишь против самых неопытных бойцов.

И в тот момент это наглядно продемонстрировало разницу в боевом опыте между тысячи лет прожившей на полях сражений Таш'Маган, держащей в страхе весь Рубиновый Дворец, и Хаджаром Дарханом.

– Мои поздравления, мой новый друг, – из-за спины прозвучал легкий и радостный голос, слегка "приправленный" полевой травой. Опять же – в прямом смысле.

Син'Маган, старший брат Таш и, по совместительству начальник охраны всего посольства Рубина и Дракона, поднимался на холм в компании своего огромного тигра и травинки, которую жевал.

Из всех драконов участвовавших в походе, единственным, кого Хаджар мог бы назвать своим новым хорошим знакомым или даже приятелем, действительно был Син.

Таш же оставалась кем-то сродни старшего товарища, у которого есть чему научиться и что перенять.

Чего не скажешь о её младшей сестре — Эзир. Та продолжала бережно лелеять свою неприязнь к "полукровке". Что, кстати, сильно роднило её с Шиах'Мином.

После того, как Хаджар вернулся из Страны Ветры (если она все еще существовала, разумеется) прошел почти месяц. Двадцать шесть дней мирного, тихого путешествия нескольких тысяч драконов среди бескрайних холмов Рубиновых предгорий.

Поселения людей здесь встречались... никогда. Точно так же, как "никогда" принадлежало ярлыком лесам, полям, и вообще хоть чему-нибудь, за что мог зацепиться взгляд.

Лишь бесконечные холмы, переливающиеся застывшими каменными волнами от одного края света, до другого.

Сперва этот пейзаж захватывал дух и поражал воображения, но уже спустя несколько недель начинал подтачивать спокойствие разума и его резоны.

– Поздравления с чем, брат, — Таш, следуя старой привычке всех странников, опустилась на корточки и, подняв на ладони немного песка (земляной пыли) обтерла им ладони.

Одно уже это говорило о том, что сестра Сина действительно путешествовала по Чужим Землям и была не чужда людским повадкам.

Хаджар и сам, точно таким же образом, вытерал руки после сражения. На самом деле — ни ему, ни Таш заниматься подобным не требовалось. По той простой причине, что так ладони спасали от пота и крови.

Но адепты, достигшие подобных высот в пути развития, потели настолько же редко, насколько часто в пустынях шли проливные дожди.

– Его стиль Песни Меча Синего Ветра идеально подходит ему, так что я не сомневаюсь, в том, что наш герой, — несмотря ни на что, Таш не смогла произнести последнее слово без язвы в голосе. – действительно является его Основателем, но стиль все еще сырой. В нем множество дыр и недочетов. С такой базой своего боевого искусства, не думаю, что Хаджар продержится хотя бы несколько секунд против Рубинового Героя.

Хаджар, в это время думавший о чем-то о своем, вернулся мыслями в реальность и с удивлением посмотрел на Таш.

– Рубиновый Герой?

– А разве ты не зна...

– Командир Син'Маган, сэр, – из-под холма послышался голос одного из старших офицеров.

Син мгновенно убрал изо рта травинку, приосанился, а его лицо стало выглядеть строже каменного изваяния.

– Докладывай, Пан-Кут, – приказал старший Маган.

Кут? Еще один родственник из Павильона Волшебного Рассвета? Хотя, если задуматься, то драконов из среднегорья было куда меньше, чем простолюдинов из равнинных племен.

Отсалютовав, высокий, молодой юноша (которому с равным успехом могло недавно стукнуть несколько тысяч лет), чуть бледняя, проблеял:

– Совет. Срочный. Там... там...

– Там – что? Или тебе кухарки язык оторвали?

Несмотря на явный намек на развлечения, которым предавалась молодые стражники и прислуга, Пан-Кут не покраснел, а продолжал сохранять бледность.

– Там...случилось.

И он произнес это так, что не оставалось никаких сомнений – мирное время в посольстве вновь подошло к концу.

Проклятье...

Глава 1259

В бою минуты длятся часами, а в мирное время — месяцы пролетают за минуты. Когда же дело касается бессмертных адептов, то минуты и вовсе превращаются даже не в секунды, а в краткие доли мгновений.

Так что даже несмотря на месяц расслабленного путешествия, где в день преодолевались расстояния, превышающие протяженность Лидуса между самыми его удаленными точками, все это пронеслось для Хаджара как один, затянувшийся, день.

После этого неудивительно, что он оказался недостаточно готов, в моральной и даже физической степени (учитывая, что после событий в Пустошах в недрах его души оказалось Наследие Черного Генерала, то разрушение Наследия Страны Северного Ветра, сказалось на нем не лучшим образом. Подобное не должно уничтожать подобное...) к новым поворотам "судьбы".

И пусть Хаджар не верил в "судьбу", но употреблять каждый раз, когда происходило нечто из ряда вон выходящее, выражение "стечение жизненных обстоятельств". Слишком длинно и заумно, когда есть простое и понятное...

– Это явно не смерть по естественным причинам, — Шиах'Мин осенил себя священным знаменем веры драконьего племени. Оно, в своих очертаниях, чем-то напоминало симбиоз рун огня и неба.

Вместе с принцессой Тенед, которая вновь была одета в белоснежные одеяния, они стояли в доме одного из рядовых. Как и всегда, когда посольство останавливалось на привал (длительностью ровно в сутки, они служили для пополнения провианта. И во всем этом процессе, когда за день драконы выращивали стада скота и поля ржи было столько магии, что Хаджар даже описывать не брался – смертным не понять и не представить), то строители возводили очередной город.

Магия...

В таких масштабах, что и не снилось лучшим сказителям не только Лидуса или Моря Песка, но даже Даанатана. Хаджар до сих пор, порой, удивлялся масштабам "колдунства" Мина и его подручных.

В общем и целом, дом внутри выглядел весьма обычно. Стойка для оружия, стойка для брони, стол, пара стульев, широкая кровать. Да и, в общем-то, все.

Спартанская обстановка. Без всяких изысков, вроде нефритовых статуй, волшебных зеркал или ковров, сшитых из волшебных пород золота или серебра.

Это Хаджар вспомнил об убранстве летающих палат принцессы.

– Может вы, мудрый Шиах, поведаете нам то, что мы не можем увидеть и сами? – не без презрения процедила Таш.

После ситуации с Орденом Ворона и тем, что Хаджар и Таш едва не отправились к праотцам и к Белому Дракону соответственно, отношения семейства Маган в лице трех воинов Син, Таш и Эзир обострились с Шиах'Мином и магами до предела.

И это учитывая, что последователи пути оружия всегда были... на ножах, простите за каламбур, с идущими путем слова и магии.

– Это все, что я могу сказать в данный момент, моя принцесса, — Шиах поклонился слегка взволнованной, пусть и пытающейся этого не показывать, принцессе.

Тенед едва покусывала нижнюю губу и украдкой мяла в пальцах платок из белого, волшебного шелка. Он мерцал сиянием звезд и был настолько крепок, что Хаджар сомневался в том, что смог бы его рассечь, не вычерпай при этом запас своего ядра энергии до суха.

Вшестером, учитывая безмолвную (для разнообразия, видимо) Эзир, они стояли над телом дракона. Тот так и не успел принять свою истинную форму и отправился к предку рода драконов Белого Хозяина Небес в своем человеческом обличии.

Лишь маленькие рожки и зрачки веретена, померкшие в остекленевших глазах, прозрачно намекали на истинную суть почившего существа.

– За все прошедшее время мы не потеряли ни одного участника посольства, — Син, в отличии от принцессы, был скорее не взволнован, а разъярен. Были ли это связано с тем, что погиб один из его подчиненных или же тем, что это был член, пусть и побочной, но семьи Маган – кто знает.

Драконы вообще достаточно малочисленный (сравнительно) народ, чтобы сквозь пальцы смотреть на смерть даже рядового повара.

— Что говорят донесения дозорных, брат? — Таш повернулась к Сину.

Пока Маган обсуждали детали происшествия, Хаджар протиснулся сквозь спины и опустился рядом с телом. Почивший дракон лежал в странной позе — позе эмбриона.

— Как и обычно, Таш. Никто ничего не видел. Обычный привал. Никакой угрозы. Ближайший зверь, который мог бы доставить проблем, находится к северу в трех дневном переходе.

– Может быть радикальные представители Рубина?

Гномы-радикалы... но Хаджар уже не удивлялся подобному. За свою жизнь он успел понять, что все сообщества в Безымянном Мире похоже друг на друга.

Коррупция, стремление к власти, жажда силы и удовлетворения своих стремлений. В той или иной степени – это было присуще всем и каждому. Даже тем, кто называл себя просветленными Мудрецами.

Но вот что удивляло Хаджара, так это поза мертвеца.

– Исключено, — резко ответил Син. – маршрут посольства ни для кого не секрет. В том числе и для правящей партии Рубина. А уж они бы позаботились, чтобы не создать скандала. Особенно когда не все спокойно среди воробьев.

Воробьи... так, пренебрежительно, драконы отзывались о Алом Фениксе.

Пусть войны между регионами давно не велись, да и не собирались (вроде как) но какая-то застарелая вражда прочно врезалась в геном этих двух рас.

– А если предатель, – задумался Шиах'Мин. – радикалам лишь и надо, что сорвать посольство Рубина и Дракона, что повергнет наш регион в хаос.

– Зачем им это, – едва ли не пропищала принцесса. – Мы живем в мире уже многие годы и...

– Прошу прощения, что перебиваю вас, моя принцесса, – поклонился Шиах. – но мир и экономика – понятия плохо совместимые. Война между Рубиновым Дворцов и любым другим регионом повысит спрос на продукцию наших подгорных коллег.

– Ради денег?

– Денег, ресурсов, рычагов влияния, – перечислял волшебник. – путь развития имеет свой предел для подавляющего большинства идущих по нему, моя принцесса. В то время как власть – заманчивый приз, доступный куда большему числу соревнующихся.

Хаджар внимательно осматривал тело. Никаких видимо признаков борьбы или тяжелой смерти. Спокойное и умиротворенное лицо, но...

– Драконы не рождаются, – прошептал Хаджар.

– Что ты сказал, полукровка?! – мгновенно вскипела Эзир.

Присутствующие мгновенно повернулись к Хаджару. Произнесенное им действительно, под определенным углом, выглядело оскорблением.

Если обратиться к тонким энергиям, то одна из причин, почему драконы так тяжело взбирались по лестнице пути развития, это потому, что они не рождались, а вылуплялись из яиц.

В чем здесь разница – объяснять слишком долго.

– Драконы вылупляются из яйца, но до этого они пребывают в позе свитого в кольцо, – Хаджар не стеснялся использовать местоимения "они". Все здесь знали, что он являлся "полукровкой". Этот статус давал некоторые свободы. – Так что поза эмбриона, даже в человеческом обличии, нисколько не свойственна драконам или фениксам.

– Что ты хочешь этим...

– Интересное наблюдение, Хаджар, – Шиах'Мин перебил Таш и, как прежде Хаджар, опустился рядом с телом мертвого воина. – пожалуй, я бы сам не обратил на это внимания. Вот почему говорят, что молодые глаза, зорче старых.

Вообще, говорили наоборот, но Хаджар не стал заострять на этом внимания.

Очередной каламбур...

– Помоги мне, юный Северный Ветер, – Шиах'Мин, собственными руками, без использования магии, принялся разворачивать тело.

– Высокое Небо и дыхание предков...

– Проклятье...

– Демоны Бездны...

Самые разные ругательства и вздохи прозвучали под крышей каменного дома.

Когда тело развернули, то, опять же, никаких видимых глазу повреждений не обнаружилось. Но, если посмотреть сквозь Реку Мира на энергетическое тело, то, при детальном осмотре, обнаруживалась маленькая рана.

Она, не задевая каналов и меридиан, пронзила ядро с той стороны, с которой не было видно изначально. Удар быстрый, четкий и невероятно профессиональный.

Хаджар нисколько не сомневался в том, что никто из присутствующих не был способен на такое. Так как никто из них не являлся убийцей экстра-класса.

И, тем более, не имел оружия, которое оставило бы разрез в форме пера.

Убийца принадлежал к...

Глава 1260

— Фениксы? – обсуждение ситуации переместилось в палаты принцессы. Сидя за столом, стоимость которого Хаджар даже мысленно озвучивать не хотел, все те же лица, в составе шести чел... существ, пытаясь сохранить хоть какую-то секретность происходящего, смотрели на лежащее перед ними тело, перенесенное сюда из все тех же соображений сохранения информации среди ограниченного круга лиц.

— Но зачем? – продолжила Тенед. Жевать губу и крутить платок она стала куда активнее, чем прежде. – для них в этом нет абсолютно никакого резона.

– Только если настроить нас против гномов, – поправил Шиах'Мин. — это может быть интрига Пепельного Гнезда.

Пепельное Гнездо... так называлась столица региона Алого Феникса, устроенного по схожему принципу с Белым Драконом.

– Пусть мне и неприятно, но я соглашусь с Шиахом, — поддержал волшебника Син'Маган. – если мы задержим посольство или, еще хуже, предъявим претензии, оппозиция правящей партии Рубиновой Горы мгновенно этим воспользуется. И не думаю, что ваш отец обрадуется осложнившейся политике с нашим основным поставщиком в то время, как внутри страны...

Син'Маган промолчал. Все драконы были осведомлены о том, что Семь Империй теперь знают, что они не абсолютно свободны в своей мелкой междоусобной возне.

И, более того, что эта самая возня за последние десятилетия все быстрее утихала, а слухи о том, что некто "Белый Клык" собирает армию повстанцев, становились лишь громче.

И как бы ни был силен Рубиновый Дворец, но сражаться на два фронта, учитывая угрозу со стороны фениксов, затея сродни самоубийственной.

— Вы забываете про самое важное, — Таш, беря слово, сделала это в буквальном смысле. Она поднялась с места и тяжело оперлась на стол. Снежные рыбки, появившиеся на его поверхности из-за приставленного к краю мечу, закружились вокруг её когтистых пальцев. — Никто из дозорных не заметил убийцу фениксов.

— На они и убийцы, моя дорогая Таш, – Шиах'Мин позволил себе недвусмысленную улыбку, от чего руки к оружию потянулись у всех Маган и, даже, у Хаджара. – чтобы их не замечали. Но, как и твой брат недавно согласился со мной, я могу признать твою правоту. Сомневаться в моих артефактах и заклинаниях, расставленных вокруг привала и в относительной пригодности людей, Сина не приходится.

Склоки между аристократий... замените человека на дракона, дракона на лягушку, но эта тенденция никуда не исчезнет.

– А значит...

— А значит убийца, все это время, был среди нас, – впервые за все время знакомства, Эзир действительно внесла дельную словесную лепту. – только непонятно, почему именно сейчас, да и вряд ли бы феникс смог ты затесаться в наши ряды, чтобы мы его не заметили.

Хаджар едва было не поперхнулся. В том, что "в ряды драконов мог затесаться" любой мало-мальски подготовленный адепт, сомневаться было глупо.

Пример отдельно взятого человека на лицо.

– Это мог быть не только феникс, – поправил Хаджар. – оружие, которым нанесли удар – кинжал убийц Пепельного Гнезда. Но рука, в которой он лежал, могла принадлежать кому угодно.

– Даже тебе, полукровка? – прищурилась Эзир.

– Даже мне, – кивнул Хаджар. – но у меня есть алиби.

– Что...

– Человеческое слово, – тут же среагировал Хаджар. – означает – меня видели в другом месте, когда совершалось убийство.

– Подтверждаю, – хором грохнули Таш с Сином.

Шиах'Мин показательно втянул ноздрями воздух.

– Неужели заговор... – мечтательно протянул он.

– Достаточно! – Тенед, внезапно демонстрирую совсем иную сторону характера, хлопнула обеими ладонями о стол. Красивый, белый шелковый платок пером заструился вниз к не менее изящному полу. – Если мы будем стучаться рогами между собой, то упустим не только убийцу, но и все посольство, что приведет к трагедии!

– Прошу прощения, моя принцесса...

– Моя принцесса...

– Вы правы, моя принцесса...

Народ поуспокоился, выпустил пар, посверлил друг друга взглядами и опустился обратно на свои места.

– Достопочтенный Син'Маган.

– Да, моя принцесса.

– Сколько дней мы выиграли за последний месяц пути?

Син ненадолго задумался. Видимо, считал.

– Мы опережаем график на четыре дня, – ответил он.

Хаджар все смотрел на тело, лежащее перед ним. Шиах'Мин, в чем-то, был прав. Здесь действительно пахло заговором. Хаджар слишком хорошо знал этот запах, чтобы спутать с чем-то иным.

Несколько он организовал самостоятельно. В еще большее количество угодил против своей на то воли. А иногда он даже становился их целью

Заговоры, интриги – он ненавидел все это всеми фибрами души. И потому был вынужден в достаточной мере в них разобраться.

Зачем убивать солдата прямо сейчас? Они находятся в центре "нигде", пустых земель. До Рубиновой Горы еще далеко. До Алого Феникса еще дальше.

Вокруг нет ровным счетом ничего.

– За что был ответственен этот воин, брат?

– Ничего особенного, Таш, – пожал плечами Син. – без всяких особых обязанностей, кроме стандартного расписания. В боевом порядке он не занимал никакой ключевой позиции и выдающимися силами не владел.

Самый простой солдат...

– Возможно это не один убийца, а группа заговорщиков, – Шиах'Мин поглаживал свою острую бородку, заставляя сверкать многочисленные кольца на пальцах.

– Зачем им тогда убивать этого рядового?

– Опять же, моя принцесса, возможно, – Шиах'Мин нарочито подчеркнуто произнес это слово. – он был не случайным воином Маган, а частью этого заговора и...

– Как ты смеешь! – можно было подумать, что это выкрикнула Таш, но, на деле, возглас принадлежал самому командиру. – Семья Маган верна трону! Никто, среди всего рода Белого Хозяина Небес, так не предан его потомкам, как мы и...

– Громкие слова, Син, – скривился Шиах'Мин. – особенно от детей тех, кто участвовал в сопровождении пленного наследника трона к месту его изгнания.

Хаджар украдкой посмотрел на тройку Маган. Он не знал, что их семья участвовать в пленении Травеса...

– Ты сам знаешь, что мы были вынуждены и...

Хаджар перевел взгляд на Шиах'Мина, затем на Тенед и обратно на Маганов. Да, все они были из рода Белого Хозяина Небес, но... все они имели что-то за душой друг против друга.

– Жалкие оправдания! Вся история Рубинового Дворца омрачена руками Маганов!

Хаджар снова посмотрел на солдата.

– Достаточно! Не забывайте, чьи вы подданные!

– При всем уважении, моя принцесса, на такие слова смываются лишь...

Случайного солдата...

Учитывая время, которое они провели в его доме, то с момента инцидента прошло уже несколько часов. Несколько часов, когда все главные действующие лица была собраны в одном единственном месте, а посольство обезглавлено.

Но дело не в этом...

– Я приказываю вам, подданные трона моего отца...

Маленькая деталь.

Одна маленькая деталь, которую так легко было упустить...

Входной замок на двери был закрыт...

Изнутри!

Демоны!

Хаджар, выхватывая меч, прыгнул через стол. Он сбил принцессу с ног и взмахом клинка создал вокруг себя и шокированной Тенед плотный кокон из черного, свившегося кольцами дракона.

И еще до того, как на него обрушился ледяной меч Таш, стены палаты пронзили огненный стрелы, похожие на длинные, пылающие перья.

– ЗАСАДА!

Глава 1261

Таш уже замахнулась для второго удара, и Хаджар не был уверен, что его прием, даже не техника, а манипуляцию волей, энергией и мистериями меча, смогу удержать полновесный рубящий удар ледяного тяжелого меча драконьей воительницы.

— Что ты делаешь, Таш?! – закричал Син.

Его короткий меч уже выписывал в воздухе призрачные фигуры, служившие щитом для многочисленных огненных стрел-перьев, неустанно пронзающих каменную кладку летающей палаты.

Меч командира охраны посольства отражал одну стрелу за другой.

Проклятье...

Даже несмотря на то, что Хаджар находился внутри кокона свившегося дракона, он ощущал силу каждого снаряда. Самый слабый из них принадлежал руке Безымянного, но вот та, первая, что сумела пробиться сквозь магическую и физическую защиту палат... Она явно была выпущена не меньше, чем адептом начальной стадии Небесного Императора.

Лучник, достигший подобного уровня силы, являлся чем-то навроде ангела битвы. Ликом смерти, способным поразить цель еще до того, как та поймет, что её уже отправили к праотцам.

Стрела-перо, выпущенная подобным монстром, до сих пор пылала в центре пола и волны жара, расходящиеся от неё, плавили кладку из волшебного камня.

— Tanahie Ashman Mogafie, – произнес Шиах'Мин и вскинул перед собой свой резной посох. Тот засиял чем-то куда более глубоким и таинственным, нежели свет энергии Реки Мира, преломлявшейся разными цветами в реальности, как то происходило у простых адептов.

Магия...

Железные покрова, сродни шелку, который лишь недавно сминала в руках принцесса, слетали с навершия волшебного артефакта. Они связывались прочными узлам, пока не сформировали парящую стену, закрывшую Сина, Таш и всех остальных от выстрелов лучников.

С каждым ударом огненных стрел о волшебную преграду, Шиах'Мин дергался так, будто получил серьезный удар. А учитывая, что стрелы сыпались непрекращающимся градом, то он выглядел бойцом, одновременно сдерживающим натиск целой ватаги.

– Долго... – после очередного, характерно звонкого удара, Шиах сплюнул чуть блестящей кровью. – не... удержу...

Хаджар встретился взглядом с Таш, то кивнула и протянула руку.

— Прости, – произнесла она с явным сожалением в голосе. — я подумала, что...

– Не важно, — перебил Хаджар.

В свою очередь, он помог подняться шокированной Тенед. Принцесса водила глазами по палатам, пребывая в состоянии, когда паника уже миновала, но осознание реальности пока так и не вернулось.

Фарфоровая кукла — не иначе.

— Эзир?! — внезапно выкрикнула Тенед. – Эзир?! Где ты?!

Интуиция подсказала Хаджару что-то неладное и...

– Сестра! – Таш, не выпуская меча из рук, бросилась в дальний конец вытянутых палат.

... и она его не подвела.

Эзир'Маган, воительница пусть и слабее своей старшей сестры, но все еще достаточно могущественная, чтобы создать проблем Хаджару, случись им сразиться в открытую, лежала в луже собственной крови.

Её волосы спутались и скатались в бесформенные клоки. Одежды намокли и облепили стройное тело. Рассеченный на несколько кусков хлыст мертвыми змеями обрамлял её силуэт.

Девушка не смогла защититься от стрел — возможно именно на неё и пришелся основной залп лучника ступени Небесного Императора.

– Эзир! – Тенед, выкрутившись из объятий Хаджара, бросилась следом за Таш.

Они вместе опустились рядом с девушкой. Из её груди, живота и плечей торчало сразу шесть пылающих стрел. Они жгли её плоть, но что еще хуже – опаляли энергетическое тело. А раны последнего залечить куда сложнее простой физиологии.

Хаджар хотел было выкрикнуть "У нас нет времени на это", но...

Девушка еще дышала.

Эзир – дышала.

Пусть прерывисто. Пусть тяжело и с хрипами, выплевывая сгустки вязкой крови, что явно намекало на пробитое легкое, но дышала.

Будь это война, столь тяжело раненного солдата следовало бы добить... самому, но ни Шиах, ни Таш, ни Тенед не являлись военными. Они не знали, что это такое, своими собственными ру...

– Мы не можем взять её с собой, – Син, зубами-клыками разорвал полотно алхимического бинта и перетянул рану на своем бедре.

Как и подозревал Хаджар, из-за особого свойства стрел – обычные пилюли не могли полностью излечить полученное повреждение.

– Как ты можешь такое говорить! – Тенед, глотая слезы и поджимая губы, грозно посмотрела на Сина. – Это ведь твоя сес...

– Мой брат прав, принцесса, – впервые Хаджар видел столь явное проявление эмоций на лице Таш'Маган. Она крепко сжимала окровавленную ладонь своей сестры. Но та находилась награни смертельного шока и вряд ли осознавала происходящее. Её радужные глаза попросту смотрели в занимающийся пламенем потолок палат.

Если не стрелы, так огонь прикончит их в этой каменной клетке, куда они сами себя же и заперли.

– Эзир не выдержит пути, – Таш говорила сквозь едва сдерживаемые слезы. Она любила сестру... – она сама бы хотела того же самого. Отдать свою жизнь ради вас, моя принцесса.

– С моей жизнь все в порядке! – не сдавалась Тенед.

– Моя принцесса, – Син подошел и положил ладонь на дрожащее плечо наследницы престола. – мы не сможем защитить вас и при этом спасти... Эзир.

Тенед всхлипнула и убрала налипшие волосы с лица девушки.

– Я... смогу, – внезапно процедил сквозь сжатые зубы Шиах'Мин. – мне нужно... несколько секунд. Пусть... герой... сдерживает... стрелы.

Хаджар мысленно выругался, но, не дожидаясь просьб, молча подошел к волшебнику. Тот, глядя на Хаджара, нисколько не скрывал своей подлой натуры.

Шиаха нисколько не заботила судьба Эзир. Просто он рассчитывал, что Хаджар, под натиском огненных стрел, не устоит и отправится к праотцам...

– Не дождешься, – прошептал Хаджар.

Глаза волшебника молча ответили: "Посмотрим".

Дракон ударил посохом о пол и в то же мгновение каменные лоскуты, все это время сдерживавшие град стрел, распались на мерцающие обрывки, исчезнувши еще до того, как коснулись пола.

Время словно замедлилось для Хаджара. Сквозь решето, в которое превратилась еще недавно казавшаяся неприступной стена, он видел целый покров огня и стрел, которой мчался в его сторону.

Да, не так он себе представлял "тихое и мирное" посольство по случаю праздника.

Он прислушался к всхлипываниям Тенед, к словам, которые произносил над Эзир волшебник-дракон, к скрипу зубов. Он слышал крики других участников посольства, эхом, раздающимся где-то вдалеке. Слышал, как стрелы рассекают воздух и как огонь жадно его пожирает.

Все это было именем.

Именем его верного друга.

Хаджар позвал его и тот пришел. Наполнил его легкие, заструился по венам, заставил сердце биться быстрее.

Вместе с ветром Хаджар начал свои движения. Легкие и иллюзорные, плавно перетекающие из одного в другое. Его одежды, вдруг, из простых холщовых, стали казаться чем-то эфемерным и столь же изысканным.

Клинок двигался медленно, но в то же время так стремительно, что казалось, будто Хаджар держал одновременно не один, а сразу десять, двадцать мечей.

Он был словно ветер. Ветер, который нес в себе музыку, нотами которой стали звуки отражаемых стрел. Они градом сыпались под ноги Хаджару. Бесполезные огненные перья, чье пламя гасло под давлением ветра.

Вот только вечно так продолжаться не могло и Хаджар это понимал...

– Красиво...

Глава 1262

Тенед, в то время пока Шиах колдовал над Эзир, позволила себе посмотреть на своего защитника — героя праздника Дракона и Рубина. И, на долю мгновения, она увидела в этом огромном, грубо сложенном, совсем не аристократичном воине, носящем какие-то обноски, что-то другое.

Будто внутри вихря ветра и стали, в которой он превратился, стоял высокий юноша. В одеждах, похожих на небо, облака и сверкающие в них звезды.

– Красиво... — невольно произнесла принцесса.

Кроме как в тренировках своего отца, она никогда не видела, чтобы чьи-то техники или стиль были бы достойны этого эпитета и...

– Закончил, – Шиах, тяжело дыша, оперся на посох.

Эзир, над которой дракон-волшебник, все это время нашептывал магические слова, была полностью покрыта каменной коркой, что превратило её в грубо отесанную гранитную статую. Как если бы подмастерье пытался бы самостоятельно закончить работу, начатую его уставшим мастером.

– Этого хватит на полчаса, – Шиах'Мин проглотил несколько пилюль, после чего смог выпрямиться и выровнять свое дыхание. — после этого, если не приступить к лечению, Эзир отправиться в последний полет по Высокому Небу.

– Спасибо, Шиах, — слегка склонила голову принцесса.

Син с Таш переглянулись.

Хитрый волшебник...

Он не только попытался избавиться от Хаджара, но даже в такой опасной ситуации смог повернуть все происходящее в свою пользу и выиграть немного доверия у принцессы.

– Нам нужно пробиться к западному выходу, — Син провел ладонью над каменной крошкой, и та мгновенно превратилась в объемную карту города. Легкая манипуляция энергией и волей — никакой магии. — там мы сможем укрыться среди холмов и добраться до реки, за неё — водопад. Он излучает достаточно естественной энергии, чтобы ослабить фениксов.

– А как же твои люди?

– Оглянись, Таш! – не сдержался Син. — скольким мы можем доверять?! Сколько из тех, кто пошли вместе с нами, продались Алому Фениксу? Сколько из них – гномам? Почему я не вижу хоть одного, кто бросился бы к палатам на выручку?

Все то время, что Маганы обсуждали план дальнейшего действия, Хаджар продолжал двигаться весенним смерчем. Десятки, сотни стрел устлали пол перед его ногами. Но все чаще редкие из огненных мерзавцев проходили сквозь его защиту. И все глубже становились порезы, которые они оставляли.

– Можно... – очередное огненное перо оказалось не просто отбито, а продольно рассечено взмахом меча Хаджара. – побыстрее...

– Хорошо, брат, – Таш поднялась и провела ладонью по поверхности ледяного клинка. – сперва мы найдем безопасное место для принцессы и Эзир, а затем уже обдумаем все, что сейчас произошло.

– Разумная мысль, сестра.

Драконья воительница поднялась и встала за спиной Хаджара.

– Когда я крикну, – произнесла она. – отойди в сторону.

Хаджар, находясь в состоянии, когда ветер стал его сутью, прекрасно "видел" что происходило за его спиной. И, стоит признаться, это его несколько... нервировало.

Все же это был первый раз, когда он собственными "глазами" имел возможность лицезреть на что была способна Таш'Маган. Единственная, после Императора, кто смогла овладеть стилем Ледяного Дыхания.

Пол вокруг её ног покрылся инеем. И не потому, что это являлось следствием её мистерий или энергии. Нет. Лишь благодаря одному стилю – движениям самой Таш, он стал замерзать. Как если бы из него выкачали все тепло. Забрали его. Лишили.

И это выглядело жутко.

Просто потому, что если бы существовал смертный, овладевший Ледяным Дыханием, то и он был бы способен на такое.

Затем вихри льда и снега начали спиралями закручиваться вдоль клинка Таш, который как никогда отчетливо стал походить на огромный ледяной клык.

– Сейчас! – выкрикнула Маган и Хаджар отпрыгнул в сторону.

Стена огня и стрел обрушилась на Таш, но...

Нет.

Вернее будет сказать – это Таш обрушилась на атакующих. С громогласным ревом она ударила мечом наотмашь. И то, что сорвалось с его лезвия, сперва показалось огромной лавиной.

Она мгновенно и начисто смела стену, которую пробивали, но не могли разрушить тысячи выпущенных фениксами стрел. Буквально перемолола её в труху, после чего, покинув пределы палаты, поднялась до самого неба, закрыв солнце и отбросив на каменный город тяжелую тень.

Раскинув ледяные объятья, лавина протянулась на сотни метров в ширину, а затем понеслась в сторону, откуда летели огненные перья. И с каждым метром, который она оставляла позади, город из каменного превращался в ледяной. И так до тех пор, пока не подули холодные ветра.

Именно они стали голосом ревущей ледяной акулы, в которую и превратилась лавина.

Эта техника, как бы она не называлась, находилась на уровне, когда еще немного и она бы перешла за грань "Божественной". Подобная сила попросту поражала воображение.

Но, стоит признать, так легко она не далась даже Таш. Иначе зачем еще драконьей воительнице пришлось бы закидывать в рот несколько пилюль.

– Быстрее! – закричала она после того как вновь смогла самостоятельно стоять на ногах без помощи своего собственного меча. – Бежим!

Почему драконы не спешили принимать свое истинное обличие, Хаджар не знал, но подозревал, что в таком случае они бы стали слишком легкой мишенью для лучников.

В том, что среди атакующих нашлись и те, что уцелели после техники Таш, ледяным взрывом ворвавшейся в ряды лучников, Хадажр не сомневался.

И они побежали. Син держал перед собой тело Эзир. Хаджар поддерживал за руку Тенед, а Шиах'Мин создавал перед их ногами облака, которые позволяли им бежать не по городу, а над ним.

– Помогите...

– Принцесса...

– Командир...

Крики драконов, раненных, обледеневших, обожженных, пронзенных, слышались повсеместно.

– Что здесь произошло? – выдохнула бледная принцесса.

Хаджар не спешил отвечать на заданный вопрос. В своей жизни он видел несколько гражданских войн, когда брат шел на брата. Видел он её последствия и сейчас.

Воины, маги, даже прислуга – пока палаты Тенед подвергались обстрелу, все посольство превратилось в один сплошной гремучий улей.

Предателей было не десять, не сто, а, скорее, ближе к тысяче. И если бы все увенчалось успехом, то итогом бы стал государственный переворот.

Возможно – второй, за всю историю Рубинового Дворца.

Вот что здесь произошло.

Миновав огромный город призрак (теперь уже – ледяной призрак, заполненный телами мертвых и умирающих, стонущих раненных) всего за несколько секунд, пятерка беглецов оказалась прямо на краю того самого водопада о котором говорил Син.

И на его фоне, даже самый огромный, что доводилось видеть Хаджару, казался лишь маленьким речным порогом.

Один только шум от миллионов тонн падающей здесь воды мог бы уничтожить не только смертного, но даже Рыцаря Духа. О высоте же его не приходилось говорить и вовсе.

– И что теперь?! – закричала Тенед, перекрывая шум воды.

Благо, будучи довольно сильным адептом, она была на это способна.

Шиах'Мин достал из пространственного кольца нечто, похожее на деревянный стилус, но при более внимательно осмотре в нем обнаружилась миниатюрная лодка.

– Мне нужно время чтобы активировать артефа... – вместо последних слогов с уст волшебника потекла кровь.

Шиах'Мин медленно перевел взгляд себе на грудь. Из неё торчало огненное перо.

– Прок...

Он мешком свалился на землю, открыв вид на приближающийся разношерстный отряд. Отряд, во главе которого шел знакомый Хаджару дракон.

Шинс.

Простолюдин, ставший государственным чиновником.

Вот только теперь он выглядел как-то... иначе. Может это было связано с тем, что он держал в руках огненных лук. А может потому, что излучал ауру Небесного Императора.

Хаджар посмотрел на Тенед, затем на Таш и на Сина.

В том, что он собирался сделать, не было чести, но...

Честь...

В Безымянном Мире не существовало такого понятия, как честь.

Хаджар это знал лучше других.

– Удачи, – прошептал он, после чего развернулся и прыгнул вместе с Тенед прямо в белое облако водяных брызг.

– НЕТ! – закричала Таш, но её крик стихал со скоростью, с которой не могла поравняться отправленная в след огненная стрела-перо.

Синяя птица Кецаль, держащая в когтях потерявшую сознание принцессу, размахивая крыльями-молниями, за считанные мгновения скрылась среди облаков.

– Не может быть... – прошептала воительница, к горлу которой приставили холодную сталь. – Путь Среди Облаков?