Глава 2. Безобразная.
С тренировки меня забрала мама, и, как только мы сели в машину, она завалила меня вопросами о Майке. Я ответила, что всё прошло «отлично», но в воздухе повисла тишина, словно невидимая буря ожидала своего часа.
Обида на родителей разрасталась в моем сердце, как зловещий огонь, и с каждой новой встречей с Майком она становилась всё сильнее. Временами мне казалось, что я готова на всё — лишь бы больше не видеть его. Единственное, что останавливало меня, — это мысль о том, что за это последует казнь на глазах у всех людей и Высших на площади Стара.
Разочаровать Высших было самым страшным кошмаром для жителей Сэвайвэса. Они были не просто влиятельной семьей — они были воплощением власти и страха. О них ходили легенды, но чем меньше мы знали, тем сильнее ощущали их присутствие. Каждый раз, когда я сталкивалась с ними, по спине пробегал холодок.
Высших боялись и одновременно уважали. Они сидели во главе нашего общества, и все важные решения принимались только с их одобрения. Я была готова отдать им свою жизнь, потому что верила в них больше, чем в саму себя.
Мне оставалось лишь продемонстрировать свои способности, и в течение недели меня перераспределят в Высший Учебный Центр, где я смогу изучать свою специальность и готовиться к будущей работе.
Когда мы подъехали к дому, я выскочила из машины и направилась прямиком в душ. Усталость ломила все кости после тренировки, а встреча с Майком оставила в моем теле напряжение, словно тяжёлый груз давил на плечи. Я нуждалась в освобождении — в том, чтобы смыть с себя все эти эмоции и страхи, которые сковывали меня.
Вода струилась по моему телу, и я закрыла глаза, позволяя себе на мгновение забыть о мире. Каждая капля смывала не только грязь, но и все переживания, которые накапливались в душе. Я пыталась сосредоточиться на том, чтобы просто быть здесь и сейчас, не думать о Майке, о Высших, о том, что ждёт меня впереди.
Но мысли вновь вернулись. Как только я вышла из душа и обернулась полотенцем, в голове зазвучали слова, которые я пыталась игнорировать. «Почему ты не можешь просто быть как все? Почему ты всегда выбираешь сложный путь?» — упрекала себя я. Но разве можно было просто отказаться от своих чувств?
Переодевшись, я зашла на кухню. Мама готовила ужин. Запах свежеприготовленной еды заполнил пространство, и я почувствовала, как желудок заурчал от голода. Она повернулась ко мне с улыбкой, но в её глазах проскользнула тень беспокойства.
— Как прошла тренировка? — спросила она, накладывая в тарелку овощи.
— Нормально, — ответила я, стараясь не выдавать своих истинных эмоций. Я знала, что если начну говорить о Майке или о своих переживаниях, это вызовет ещё больше вопросов.
После ужина я решила немного поработать над заданиями для Высшей школы. Но мысли о предстоящем распределении всё равно не покидали меня. Я открыла учебник и начала листать страницы, но слова словно расплывались перед глазами, и, незаметно для себя, я уснула за столом.
Снова я оказалась в лесу, погружённом не в сумерки, а в кромешную темноту. Ощущала, как гнетущая тишина давит на меня, словно тяжёлый свинцовый покров. Неожиданная тоска окатила меня с ног до головы, и мне захотелось как можно быстрее убежать — проснуться.
Оглядевшись, я никого не заметила и осталась стоять смирно, прислушиваясь к тишине. Но тоска сменилась на животный страх, когда я услышала хруст недалеко от себя.
— Кто здесь? — крикнула я, молясь, чтобы ответа не последовало. «Это всего лишь какой-нибудь зверёк», — пыталась себя успокоить.
— Неужели на всём белом Сэвайвэсе не нашлось никого более интересного, чтобы перенять эту силу? — прошептал мне на ухо кто-то, гораздо выше меня, чуть ли не на две головы. Я пискнула и поспешила развернуться, чтобы взглянуть своему страху в лицо, но он прижал меня спиной к своей груди и не дал пошевелиться.
— Стой, как стояла, безобразная.
Сердце колотилось в груди, дыхание перехватило. Я почувствовала, как холодный пот выступил на лбу, когда его голос продолжал звучать в моём ухе, словно зловещая мелодия, от которой не уйти.
— Правильно, безобразная, бойся меня. — Я ясно слышала его насмешку. Стоя спиной к нему, не могла понять, почему не могу ослушаться и развернуться или сбежать куда подальше.
— Кто ты? — спросила я, стараясь звучать смело, хотя внутри меня бушевала паника.
— Я твой панический страх, а ты мой проводник к протесту. — Его хватка усилилась, и я услышала тихий смех.
Мой разум помутился. Неужели он Протестант? Только Протестанты не жили в Старе; их боялись Прородители, так как те представляли угрозу. После возведения Границы всех людей с особыми способностями изгнали из города.
— Ты Протестант? Поэтому можешь лезть в мои сны? — Моё дыхание участилось; я близилась к разгадке. План по спасению уже был составлен: проснусь и поеду к Высшим для очищения разума и блокировки снов. Так я смогу избавиться от этого кошмара.
— Твои догадки близки, но ты глубоко заблуждаешься, если думаешь, что сможешь так просто избавиться от меня. — Моё сердце ушло в пятки от страха.
«Он мысли умеет читать?»
— Могу, ведь ты под моим контролем прямо сейчас. — Я буквально ощущала его довольную улыбку спиной. От этого стало противно.
— Почему именно я? — Времени на раздумья не было; я приняла секундное решение говорить всё, что первым приходило в голову.
Последовало минутное молчание. На мгновение показалось, что я и вовсе стою в лесу одна, но ощущение грудной клетки за спиной не позволяло мне дезориентироваться.
Он дышал медленно, будто неживой. Возможно, при использовании своих способностей его метаболизм замедлялся. Но сейчас это должно было волновать меня меньше всего. «Ну и чего он молчит?»
— Не молчу, а думаю, безобразная. — Я сморщила нос от его оскорбления, брошенного в очередной раз.
«Если первый вопрос был таким сложным, надеяться на объяснение того, почему я "безобразная", даже не стоит?»
Услышав его фыркание и легкий удар по макушке, вдруг на душе стало чуточку теплее. От такого беззаботного жеста я даже улыбнулась.
— Безобразная ты потому, что такая же, как все тебя окружающие, в твоём таком же безобразном городе. — Я многозначительно выгнула бровь; такие высказывания мне были не по душе. Я попыталась отстраниться, хотя до этого удобно опиралась об него.
— В тебе нет изюминки; ты самая обычная белая девочка из всех таких же обычных.
«Больно мне нужно быть для тебя особенной!»
Громко хмыкнув, я вздернула подбородок в своей привычной манере и сложила руки на груди. Раздражение нахлынуло на меня с новой силой.
— Вообще-то нужно! — совсем близко прозвучал его голос. — Мне нужна та, что станет проводником; а ты годишься лишь для развлечения. Не более.
Он шагнул ближе, его фигура растворялась в полумраке леса. Я чувствовала, как холодный ветер пробирается под одежду, но его присутствие было гораздо более угрожающим.
— Я здесь, чтобы показать тебе правду, — произнёс он, и в его словах звучала не просто насмешка, а презрение. — Ты не понимаешь, каков мир на самом деле, и он не крутится вокруг Сэвайвэса.
Он замолчал, а затем снова продолжил:
— Даже если я тебе всё объясню и расскажу, ты всё равно будешь пытаться оправдать ожидания других людей и стремиться быть как все, не высовываясь.
Меня охватило возмущение: «Да как ты вообще смеешь копаться в моей голове?» Хотелось ударить его, чтобы ему было больно, и проснуться от этого кошмара.
Да, я старалась оправдать ожидания родителей, но только потому, что это правило Высших: «Всегда будьте гордостью для нас и своих родителей». Нравилось ли мне это правило? Абсолютно нет, но это система, выстроенная веками, и я никто, чтобы её разрушать.
«Мне страшно быть не такой, как все».
— Не хочу быть твоим проводником, — произнесла я, чувствуя, что в голосе сквозит неуверенность. Но внутренний протест рос, и я старалась не показывать слабость. — У меня есть своя жизнь, свои цели.
Он подходил всё ближе, и я ощутила, как его запах проникает под кожу. Любопытство и одновременно отторжение нарастали в груди.
— Жизнь, которую тебе навязывают, — вновь произнес он, и его дыхание стало слышимым, хотя лицо всё ещё было скрыто под темным капюшоном. — Ты думаешь, что выбираешь?
Он говорил, и его слова пронизывали меня, как холодный ветер.
«Ты думаешь, что выбираешь?» Эти слова застряли у меня в голове, словно застарелая рана, которую я не могла игнорировать.
«Выбор... что это для меня? Разве я действительно когда-либо выбирала? Или просто следовала правилам, установленным Высшими и родителями?»
— Именно это и делает тебя безобразной. Ты боишься быть собой.
Сердце колотилось в груди. Я пыталась понять, почему его слова вызывали такой гнев. «Я не безобразная! Я просто... стараюсь соответствовать ожиданиям. Я должна!»
Но вдруг всплыли воспоминания: как я чувствовала себя в классе, когда все делали все верно, выбирали специальность, а я оставалась в тени, полная страха.
«Почему мне так страшно сделать выбор самой? Почему эта мысль вызывает ужас, а не облегчение?»
Я вспомнила, как мама всегда говорила: «Ты должна гордиться тем, кто ты есть». Но как можно гордиться, когда даже сама не знаешь, кто ты на самом деле?
«Может, я просто копия, отражение того, чего хотят от меня другие?»
«Почему он называет меня безобразной? Может, это правда? Я не такая, как они... Но разве это плохо?»
И в этот момент, когда он снова приблизился, его тень накрыла меня, я ощутила, как внутри меня разгорается протест. «Нет, я не могу быть просто игрушкой в чьих-то руках! У меня есть свои мечты, свои цели! Я не должна прятаться!»
«Но как выбрать? Как определить, что важно именно для меня?»
Эти мысли терзали меня, как ненасытный огонь, разжигая внутренний конфликт.
«Это что получается... я неправильная или вокруг меня все неправильные?»
Воцарилось молчание, но после недолгой паузы Протестант сказал:
— Не нужно искать правильных и неправильных, — я услышала, как он начинает усмехаться. — Нужно просто сделать выбор.
Ощущение в груди было, как будто он вонзил нож в самую сердцевину моих страхов.
— Что ты знаешь о том, что я чувствую? — выпалила я, не в силах больше сдерживаться. — Ты не понимаешь, каково это — жить в страхе разочаровать всех.
— Я знаю больше, чем ты думаешь, — его голос стал холодным, как лед. В груди нарастал гнев. — Ты находишься в ловушке своих собственных убеждений. Но я могу помочь тебе.
Я замерла, борясь с противоречивыми чувствами. Какой ценой? Как можно доверять тому, кто вызывает такие сильные эмоции? Для чего ему это?
— Что ты имеешь в виду? — спросила я. — Буквально пару минут назад ты говорил, что я гожусь лишь для развлечений, а сейчас разбрасываешься обещаниями помочь? — начиная привыкать к его присутствию, страх постепенно уходил, и я становилась смелее.
Он сделал ещё один короткий шаг вперёд; мир вокруг нас словно исчез. Страх моментально вернулся, когда я увидела его тёмные угольки глаз.
«Так вот как выглядят ваши глаза?»
Я завороженно уставилась в них и не могла отвести взгляда, желая, чтобы взошло солнце и появилась возможность более подробно их изучить.
— Эй, безобразная, хватит столько думать про мои глаза, — произнёс он немного смущённым голосом.
— Почему ты всё ещё здесь? — прошептала я.
— Потому что я вижу в тебе потенциал, — сказал он, разворачиваясь и уходя вглубь леса.
В этот момент я осознала: выбор нависает надо мной, как остро заточенный нож. Стало до боли любопытно, в чём же заключается этот потенциал? А может, лучше пойти к Высшим и решить все проблемы разом?
— Я не знаю, готова ли я, и какой, к чёрту, потенциал? В чём он заключается? Что мне нужно сделать? — мой голос дрожал от эмоций.
— Ты не обязана знать, — ответил он, удаляясь всё дальше. — Но помни: ты никогда не будешь свободной, пока не примешь себя и не сделаешь то, что я говорю.
Я осталась стоять в лесу, охваченная противоречивыми эмоциями, не в силах оторвать взгляд от его удаляющейся спины. Вокруг раздавался шёпот деревьев, убаюкивающий меня и заставляющий выйти из этого безумия.