Чужая утопия

Еще за сотню метров до склада, Окунев услышал гам толпы. Ему очень не хотелось стоять и ждать чего-то в одиночку, но похоже, что тот незнакомец подходил сегодня не только к нему, к тому же судя по всему такие же были и в других учреждениях, потому что на складе собрался далеко не один десяток человек. Никакого защитного поля на входе не было, да и никаких охранников Окунев не заметил – это, конечно, немного насторожило его, но в любом случае он был рад такому скоплению народа и не задумываясь вошел внутрь.

Окунев никогда не бывал в подобных местах, но ожидал он немного более грязное помещение, да и само слово «склад» рисовало в его мозгу образ чего-то большого, но доверху заставленного и пыльного. На деле же помещение было весьма небольшое, с мостиками над головами и покатым потолком не выше шести метров с большущими окнами. И главное – кроме толпы людей у дальней стены, толкавшихся вокруг чего-то напоминающего сцену, не было абсолютно ничего.

Окунев медленно, но стараясь двигаться как можно увереннее направился к толпе. На сцене, как оказалось, еще никого не было, так что, кажется, придется стоять и ждать. Тут его кто-то хлопнул по плечу:

- Вот уж кого тут точно не ожидал увидеть! Или тебя БОСС подослал – накрыть меня? Ведь так и знал, что мой уход незамеченным не остался.

Это был Васильев. Работал он в Ренессансе еще до прихода туда Окунева, но за все это время они почти и не общались. Ни у кого Окунев про него не спрашивал, так что даже не знал о нем ничего, кроме фамилии. Удивительно было даже что он в лицо Окунева знает.

- Решил, что пора что-то менять, - ответил Окунев, - слушай, к тебе тоже подходил этот тип сегодня?

- Подходил, как же еще. Давно я уже свалить хотел из Ренессанса, а куда свалить и не знал. Сегодня вот, как и ты решил: «Пора что-то менять». И вот сюда притопал. Сам то ты у нас тихоня, никогда б не подумал, что увижу тебя здесь.

Да уж тихоня. Он никак не мог представить Васильева поднимающим флаг над зданием правительства или стреляющим по транспорту президента. Окуневу почему-то было обидно, что на такое серьезное мероприятие пришел этот Васильев, когда решается судьба города и именно на их плечи ложится эта огромная ответственность.

- Кого мы конкретно сейчас ждем? – после некоторого молчания, спросил Окунев, - да и того незнакомца сегодняшнего я, что-то здесь не вижу.

- Не, его точно на сцене не будет - пешку какую-нибудь пустили по этажам... Хотя тут вообще никто не знает, что сейчас будет. Но кто-то сейчас выйти должен это точно. Я уже и на верность присягнуть готов.

Конец фразы уже прозвучал при полной тишине, толпа вдруг прекратила галдеть, и на это действительно была причина. На сцену вышла средних лет женщина с каменным лицом и в максимально нейтральной одежде. Приковывало внимание к ее персоне только отсутствие левого глаза, что, как понял Окунев по шепоту, заметили все собравшиеся. Как только женщина остановилась у самого края сцены, она тут же, смотря куда-то в перед над головами зрителей заговорила спокойным безразличным, однако довольно громким голосом.

- Благодарю всем присутствующих за неоценимый вклад в политику нашего города, хотя, как вы все знаете, главный ваш поступок, который и изменит наше будущее, вам еще предстоит совершить. Вы одни из немногих, что бросили вызов нынешней вашей жизни. Такой поступок не остается без внимания. Вы хотите изменить свои жизни и жизни людей после вас и смею заверить - вы измените.

Менять свое решение уже поздно, прежде всего необходимо задать вам очень важный вопрос. Ваши последующие действия зависит от вашего единогласного мнения по этому вопросу. Стоит ли ради свободы завтрашнего дня убить президента, или же достаточно лишь надавить на него? У вас есть время, но решение должно быть единогласным.

Некоторое время стояла абсолютная тишина, и, надо сказать, было почему. Похоже не одному Окуневу происходящее казалось несколько странным. Все больше походило на скучный социальный опрос, нежели на начало революции. Да и Окунев никак не ожидал, что здесь ему будут задавать какие-нибудь вопросы, кроме, разве что, имени и фамилии, ведь главный свой выбор, как Окуневу казалось, он уже сделал.

Он посмотрел на Васильева и по его лицу понял, что мысли у него в голове те же. Женщина молча стояла на сцене и, похоже не собиралась начинать говорить, пока мы все не скажем ей свой ответ. Один из нас сейчас должен был взять инициативу, это понимали все, каждый второй в ожидании уже начал оглядываться, высматривая того, кто решит за них их дальнейшие действия.

Молчание становилась все более напряженным. Все имели свое видение, включая Окунева, но ни один из присутствующих не знал мнение остальных. Наконец Окунев решил, что всё же его позицию поддержит большая часть присутствующих. Они пришли сюда так же, как и он, и должны понимать зачем они здесь, ведь другой причины стоять здесь Окунев просто не видел. Нужно было действовать, к тому же его могут поощрить за инициативу, а участвовать в судьбе города ему очень хотелось.

- Мы... Мы же не так просто ушли с работы и пришли сюда!

Начал Окунев негромко, но в ту же секунду сотня человек уже смотрела на него теми же глазами, что еще минуту назад смотрела на женщину на сцене, как будто каждый именно от него этого и ждал. К такому Окунев никак не был готов, так что решил перевести взгляд на одноглазую женщину на сцене. Оказалось, что и она смотрит на него, но даже не повернув голову в его сторону, а лицо ее не выражало абсолютно никаких эмоций. Собравшись с мыслями Окунев продолжил:

- Каждый из нас хочет изменить мир, в котором он живет. Неужели президент позволит нам самим решать свою судьбу? Каждый человек из тех, кто сидят сейчас в офисах города хотят, чтобы их не ограничивали. Стоит только убрать того, кто нас всех сдерживал всю жизнь и остальные поймут, кто все время мешал их счас...

- Готов наше счастье строить? - прервал Окунева кто-то из толпы. Он посмотрел в сторону говорившего. Это оказался лысеющий и довольно хорошо одетый уже пожилой мужчина в паре рядов от него. Зарабатывал он, наверное, куда больше Окунева - это было очевидно.

- Он вам сейчас по ушам будет ездить, а вы и рады. Я-то надеялся увидеть здесь думающих людей, а оказалось, что вы такое же стадо, что сейчас на работе, просто поддакиваете не тем людям, что большинство.

Окунев почти не слушал старика. Ему сейчас больше всего хотелось перевести толпу на свою сторону. Сейчас люди лишь слушали, но через минуту один из них вполне мог сказать что-то вроде "ну да". И тогда уже и все могли начать поддакивать этому старику и поменять Окунев уже ничего не сможет. Он перебил Окунева, значит нужно лишь сделать то же самое, вопрос лишь в том, что такого сказать, чтобы толпа больше не послушала старика. Окунев вспомнил тот просмотренный им фильм, и сейчас как раз необходимо было выдать что-нибудь, вроде диалогов из него, что-нибудь бессмысленное, наивное, но объединяющее. Окунев перевел взгляд на женщину на сцене - может быть она выберет его своим помощником или вроде того, если он проявит себя здесь:

- И что же вы предлагаете? Продолжать ходить на работу, а по ночам прятаться в этом складе? Мы и так подавляли свое личное мнение, продолжая ходить работать в то время как мечтали мы совсем о другом: о другой работе, другой зарплате, другой одежде, помимо этого задолбавшего желтого. Я, как и все, зажат в капкане, который разомкнется только со смертью. Нужно пытаться что-то изменить сейчас, когда здесь собрались все те, кто имеет собственное мнение.

- Если бы тут каждый имел бы свое мнение - он бы уже давно его высказал. Я даже насчет вас, молодой человек не уверен. Несете какую-то приторную чушь, не понимая, что вас всех водят за нос. Ты вообще точно сам сюда пришел или тебя привели как марионетку?

- Я сам принял решение - это главное, - уже порядочно разозлившись процедил Окунев, - я здесь потому что не мог больше жить в том рабстве, в которое загнал меня и миллионы таких как я президент города. Только с его смертью мы сможем сами устанавливать правила.

Старик улыбнулся:

- Ты хоть понимаешь, что ты раб только лишь потому, что сам себе это внушил, постоянно называя себя рабом. Ты мог в любой мо... Да что там ты? С собой ты сам разбирайся. Вы все тут лишь потому, что не уверены. Она вот, - старик показал на ту женщину, - без труда наживается на вашей неуверенности. Даже не подозревая что вы ничуть не самостоятельнее других. А без пастуха вы можете лишь пытаться, но не более.

Окунев смутился. Теперь уже и он сам не был уверен, что пришел сюда сам, но старика все еще не понимал:

- Разве ты не хочешь начать жить по-человечески? Я предложил способ освободиться от бессмысленной работы и нудной жизни - нужно лишь убить президента, и я думаю, все меня поддержат, я думаю уже многие годы они хотят этого, а вот чего вы хотите я все еще не понял.

- Вы хотя бы можете объяснить по пунктам зачем вам его убивать... Да вы бы сами и не сделали бы этого. Кто все нас, включая меня здесь собрал? Если бы вы сами этого хотели, уже давно бы сами это сделали, а тем более не убили бы президента. Из чего? Войн не было с первобытных времен, да и полиция осталась где-то там же. Сейчас самое главное - привлечение людей, и самое лучшее, что вы можете сделать - это выйти сейчас на улицу и убедить прохожих в своей позиции - вас же так много! Вы же пришли сюда только потому что считали себя лишними, не больше. Но теперь я и о себе начинаю думать также – мне среди вас не место. Вы серьезно думаете, что этой женщине можно доверять просто потому что она привела вас сюда. За то, что сказала вам что делать дальше. Разве вы не от этого на этот склад и бежали. Вы просто трусы.

- Зачем ты вообще здесь? - вдруг раздался волевой голос из толпы, с какого-то дальнего угла склада, - У нас у всех есть цель и каждый может уйти отсюда, когда он захочет, в отличии от нашей работы. Мы же тут стоим по своей воли, а ты похоже нет. Президент тебя прислал, мы же не дураки здесь! Сомневаюсь, что ты сам решил помешать нашему делу. И что же тебе наобещали? Повышение?

- Вот оно как... А я всегда думал, что особенные ненавидят лишь большинство, но кажется от большинства то вы и не отличаетесь. Что ж, тогда делать мне тут больше нечего. Я надеялся увидеть думающих людей. Тех сторонников, что я ищу всю свою жизнь, но надо было сразу сообразить зачем вас сюда согнали. Думающий человек не будет ждать визитки с приглашением изменить мир. Жаль я этого раньше не понял.

Старик уже направился к двери, но в последний момент обернулся:

- Я бы позвал вас за собой, но меня кажется уже ждут и объяснять вам что-либо уже нет смысла. Теперь мне все стало понятно. Правда, красавица?

Он посмотрел на одноглазуюженщину, как будто единственный из присутствующих знал про нее все, и вышел сосклада. Окунев заметил, что многие смотрят ему вслед с нескрываемой насмешкой.