Часть 2.
Pov: Наша брюнеточка.
Отойдя от праздничной суеты, я села под деревом. Здесь красиво, спокойно... и холодно. Хочется сбежать от взглядов, просто привести мысли в порядок.
Итак... что мы имеем? Я ничего не помню. Меня привезли сюда на подземном лифте, Глэйд окружен смертельным лабиринтом, из которого за три года никто не выбрался. Мы обречены. И я здесь — единственная девушка среди тридцати парней.
Внезапно вспомнилась странная гитара, которая приехала на том же лифте. Всё это безумно странно и пугает.
Я просидела так, может быть, сорок минут, а может, и час. Кто знает?
Снова гитара. Почему она меня так тянет? Почему кажется родной?
Выйдя из своего укрытия, я осмотрелась. Все спали, костер давно потух. Я зашла в одну из построек — зал советов, если не ошибаюсь. Манящая гитара лежала на столе. Аккуратно и тихо я взяла её, направляясь к своему укрытию.
Села, осмотрела гитару получше. Вроде бы обычная. Зажала одну струну, потом другую, провела второй рукой... Послышался приятный, ласкающий уши звук.
Таким образом, играя случайные мелодии, я скоротала время. Начало светать. В «воспоминаниях» всплыла какая-то до жути знакомая мелодия.
Ну, я, конечно, не гитаристка, но почему бы и нет? И я попробовала её сыграть.
Мне почему-то захотелось петь, и я, даже не думая ни о чём, начала:
Тебя не вытравить из моей головы
Ты въелась в кровь, как будто самый дешёвый дым
Ты моя девочка, красивей всяких фотографий
Насилуй мою душу, не закапай кафель
Ты в ссоре матом посылаешь далеко пойти Больная дура, всё равно нам по пути
Ликуй и смейся, погибать так рука об руку Лежим в заброшенной квартире, как на облаке
На заре, на расстрел
От воды, от огня
Я умру, я умру, я умру за тебя
Я умру, я умру за тебя
На заре, на расстрел
От воды, от огня
Я умру, я умру, я умру за тебя
Я умру, я умру за тебя
Выводишь маркером простые слова
Ты ими разрисуешь всё мое тело «Держаться за руки, встречая рассвет Держаться за руки во время расстрела»
Моя любовь, сегодня нам придётся умереть А смерть придёт и будет в карие глаза смотреть
И будет гром, кислотный ливень, ядовитый мрак
Когда в тебя влюблялась, было всё примерно так
Мне небо давит на ладони в невесомости
И если упадёшь, я буду на руках нести
Ты моя девочка, красива, как последний выстрел
Прошу, не бойся, ведь от пули умирают быстро
На секунду я ощутила на себе чей-то взгляд и от этого перестала петь и играть.
— Красиво. Сама сочинила? — послышалось за спиной. Голос был узнаваем — Ньют.
— Я не знаю. Просто вспомнила о гитаре, решила рассмотреть её получше. Ну и... как будто мелодия вспомнилась. До боли знакомая. А слова? Не знаю... сами как-то.
Ньют нахмурился.Чего это он?Я вроде ничего такого не сказала.
— Хочешь сказать,ты вспомнила что то из прошлого?, — А,так вот о чем он.
— Чего то яркого или хотя бы свое имя?Нет.Песню?Возможно.
— Хм.Может,это твоя гитара?Ну,ты просто..так легко играла.Как будто далеко не в первый раз берешь гитару в руки.
— Вряд ли.Думаешь,что те,кто меня сюда отправил,так спокойно положили бы мне с собой мою же гитару?Это что бы со скуки не умерла?, — довольно грустно усмехнулась я, — Хотя,судя по последним событиям,может быть все,что угодно.Поэтому, не буду отрицать.
— Давно не спишь?, — какой хитрый,быстро темы меняет.
— Я не спала., — на такое заявление,у него глаза на лоб полезли.
— Не спала?Почему?
— Не хотелось.Да и сейчас не особо то и хочется.Видимо,в «прошлой жизни» я могла по долгу обходиться без сна.Ну,или я долго была в спячке.Очень долго., — попыталась отшутится я,что,по лицу Ньюта,получилось не очень.
— Ты же в курсе что сегодня твой первый рабочий день?Будешь пробоваться на различные работы.А если ты будешь как сонная муха,то тебя вряд ли допустят к чему либо в принципе.
Первый рабочий день..мамочки..А что там за работы то вообще?..
— А какие работы есть?
— У нас есть строители,те,кто улучшают постройки Глэйда и строят новые,слоперы,те,кто чистят помещения и занимаются уборкой. Чистильщики,выполняющие функции охраны и полиции. Повара - думаю,сама знаешь чем занимаются.Копачи,те,кто работают на плантациях.Медаки - проще говоря врачи.Забойщики,работающие на живодерне,и,как ты уже знаешь,бегуны.Они бегают по лабиринту изо дня в день,исследуют его,записывают и перечерчивают все,что нашли.
— Тяжело..Ладно.Буду рассуждать логически.Поваром?Да я скорее спалю кухню,или отравлю кого то своими шедеврами,нежели накормлю.Чистильщиком?Сомневаюсь,что я элементарно себя защитить смогу.Медаком?Возможно.Но есть ощущение,что все равно что то не то..Забойщиком?Нет.Маленькая девочка работающая на живодерне?Серьезно?Так,что там дальше..Строителем?Я скорее пальцы свои заколочу,нежели гвозди..Слопером?Можно,но с уборкой я особо не дружу.Из всех вариантов остаются копачи,работающие на плантациях.И безопасно,и навредить никому не смогу.Ну,разве что растениям..И то вряд ли.Бегуном даже рассматривать не буду.
Блондин усмехнулся.Кажется,я очень-очень увлеклась своими рассуждениями.
— Интересные рассуждения.Ну,раз плантации,так плантации.Я там часто работаю.А теперь,я пойду.Нужно проводить Минхо и Бена в лабиринт.Скоро ворота откроются.Если хочешь,пошли со мной.
— Ай,все равно делать нечего.Пошли!
Подходя к ещё закрытым воротам, мы заметили разминающихся Минхо и, по всей видимости, Бена. Бен стоял к нам спиной, а Минхо — лицом, из-за чего и заметил нас первым.
— О! Златовласка и шнурок! — усмехнувшись, выкрикнул азиат, размахивая руками.
— Кто-кто? Шнурок? Я что ли? — подойдя ближе к парням, переспросила я.
— Ну да. Ты — шнурок. А мы — нет. И, я, кстати, Минхо. Единственный и неотразимый в своём роде азиат! — ухмыльнулся тот, подмигивая.
— Заткнись, Минхо, — ответил Ньют, скорчив недовольную рожицу.
— А мне кто-то объяснит, с каких пор я шнурок?
— Шнурками мы называем новеньких, это что-то вроде нашего сленга, — вклинился в разговор Бен.
— Ясненько... Ладно, спасибо. А ты, вроде бы, Бен?
— Да, точно.
— Приятно познакомиться. Очень жаль, что я не могу сказать своего имени, ибо я его всё ещё не вспомнила, — как-то грустно улыбнулась я.
Лабиринт, видимо, решил, что хватит бессмысленных разговоров. Прогремел громкий звук, кажется, какого-то механизма, и начали открываться ворота. Минхо и Бен встали в какую-то странную позу, ожидая, пока ворота откроются до конца. Как только дикий шум механизма прекратился, а ворота полностью открылись, парни стартовали.
— Удачи! — выкрикнул блондин, пока те ещё не скрылись за стенами этого жуткого места.
— Слушай, — обратилась я к Ньюту, — а почему именно «шнурок»?
Парень усмехнулся и лишь пожал плечами. Это что, он сам что ли не знает?
— Я не знаю. Просто в какой-то момент начали так называть новеньких, ну и по итогу прижилось.
— Ясно.
— Сейчас будет завтрак. Пошли, пока не опоздали, — и с этими словами кареглазый двинулся в сторону «столовой».
Мы шли молча. Запах жареного мяса и чего-то сладкого витал в воздухе, смешиваясь с запахом земли и сырости, характерным для Глэйда. Столовая представляла собой просторный шатер, натянутый между деревьями.
Зайдя в столовую, я огляделась: пустота. Только глухой гул доносился из-за ширмы, скрывающей кухню. Из-за неё мельтешил темнокожий парень в фартуке, словно пчела в улье – Фрай, судя по всему. Он бормотал себе под нос, переставляя кастрюли и тарелки с какой-то суетливой энергией.
— Доброе утро, Фрай, — голос Ньюта, неожиданно спокойный и уверенный, разрезал тишину. Парень замер, резко обернувшись.
— О, доброе утро, Ньют! А это... та самая новенькая? — спросил он, кивнув на меня.
Казалось, присутствие Ньюта его немного успокоило. Он вытер руки о фартук, его движения стали менее резкими.
— Да, верно. Она ещё не... вспомнила своего имени, — ответил Ньют, ненавязчиво положив руку мне на плечо. Его прикосновение было тёплым, неожиданно успокаивающим, словно мягкий знак поддержки.
— Что ж, я — Фрайпан, или просто Фрай, — Фрай улыбнулся, широкая, открытая улыбка, мгновенно развеявшая напряжение.
— Приятно познакомиться, — прошептала я, чувствуя лёгкую неловкость. Фрай смотрел на меня внимательно, но без враждебности, его глаза излучали доброжелательность.А еще,он напоминал мне доброго медвежонка.Интересная ассоциация..
Ньют уже сидел за дальним столом, его тарелка ждала начала трапезы. Я села рядом. Яичница с беконом — Фрай действительно вкусно готовит.Завтрак прошёл в тишине. Тишине, которая то давила, то обволакивала теплом.
Столовая постепенно оживала. Ребята появлялись один за другим — шумные, тихие, весёлые, сонные. Разнообразные, как яркие осколки мозаики. А мы с Ньютом оставались в своей собственной, тихой реальности.
После завтрака он предложил мне показать плантации. Возможно, работа поможет мне отвлечься. А может, и вспомнить что-нибудь.
***
Мы вышли из шатра, и яркий солнечный свет, казалось, ослепил меня после полумрака внутри. Воздух был чище, пахло влажной землей и травой. Пейзаж Глэйда, хотя и был ограничен стенами лабиринта, всё же поражал своим разнообразием. Высокие деревья, густая зелень – это место выглядело одновременно и умиротворяюще, и тревожно, как нечто искусственное, тщательно сконструированное, но всё же живое. Пейзаж плантаций был менее живописным, более функциональным. Ряды аккуратно высаженных растений тянулись до самого горизонта. Земля была тщательно обработана, между рядами виднелись небольшие канавки для полива. Ньют, идя рядом со мной, легко перескакивал через эти канавки.
Он рассказывал о разных растениях, о том, как за ними ухаживать, какие удобрения использовать. Его голос был спокойным и ровным, его слова – ясными и понятными. Я старалась внимательно слушать, но мои мысли постоянно возвращались к песне, к тому чувству дежавю, которое не отпускало меня.
— Это картофель, — сказал Ньют, указывая на куст с зелёными листьями. — Один из важнейших источников пищи.
***
После всех лекций о растениях прошло примерно два часа. За это время я успела повыдирать сорняки, прополоть одну из трёх грядок и полить её. Признаюсь, работа не из лёгких. Зато безопасная! И, к тому же, довольно умиротворяющая. Ритмичная работа руками помогала немного отвлечься от тревоги, от пустоты в памяти. Я даже начала чувствовать, как напряжение немного спадает, как будто земля впитывает в себя не только воду, но и мои тревоги.
А ещё, кстати, Ньют успел познакомить меня с Зартом — куратором плантаций. Пока что я буду работать именно здесь, на плантациях. Возможно, рутинная работа и медленное течение времени помогут мне что-то вспомнить. Или, по крайней мере, привыкнуть к этой новой жизни. А запах земли и успокаивающий шелест листьев уже сейчас начали казаться мне чем-то родным и комфортным.
Неплохо так устав, я решила отдохнуть — банально посидеть в теньке под деревом. Теплое солнце приятно грело кожу, сквозь листья пробивались солнечные лучи, создавая причудливые узоры на земле. Не успела я прикрыть свои прекрасные очи, как услышала уже знакомый голос:
— Как работа продвигается? — И, конечно же, это был никто иной, как Ньют.
Он стоял, прислонившись к стволу дерева, его пшеничные волосы слегка растрепались от ветра. В руках он держал небольшое ведерко для полива.
— Неплохо, вроде как. Только устала уже... А мне ещё две грядки прополоть и полить... — вздохнула я, потягиваясь. Мышцы приятно ныли от непривычной работы. Ньют задумался на мгновение, глядя на мои руки, испачканные землёй.
— А давай я возьму у тебя одну грядку? Вместе прополоем и польём, и быстрее, и тебе легче будет. — предложил он, слегка улыбнувшись.
Хорошее предложение! Соглашайся, пока предлагают, как говорится! Ну, и я, естественно, активно закивала головой в знак согласия. Его помощь была неожиданной, но очень приятной. Работа вдвоём, наверняка, пойдёт быстрее, да и общение с Ньютом, казавшемся мне всё более приятным, приятно разнообразило монотонную работу.
***
Обойдя весь Глэйд, я так и не нашла себе дела. Ньют, как назло, был занят на плантациях и отказался от помощи. Фрай колдовал над ужином для всего Глэйда и тоже отмахнулся. Чак, по приказу Алби, убирался в хижинах и, черт возьми, тоже не нуждался в моей помощи. Кажется, жертв для моей скуки сегодня не предвидится.
И тут я увидела его – Минхо, выходящего из леса. Хотя бы он, надеюсь, меня не прогонит!
— Привет, — подбежала я, стараясь сдержать широкую улыбку. Радости было хоть отбавляй!
— О, привет. А чего это ты тут одна шляешься, а, Шнурок? И лыбишься, как ненормальная, — ответил он. Шнурок?! Сам он шнурок!
— Во-первых, хватит меня Шнурком называть! А во-вторых... мне скучно! И я ищу жертву, что бы свести ее с ума.
— Оо, ну это ты не по адресу. Можешь свести с ума Ньюта, ну или Чака, я против не буду. А вот меня оставь! Как же вы будете жить без такого красавчика, как я, если я сойду с ума? Ну и да, Шнурок, как тебя тогда называть? Насколько я знаю, имечко ты своё ещё не вспомнила, так?
— Так... — растерянно согласилась я.
— Ну вот и всё! Пока имя не вспомнишь, будешь Шнурком, — довольный собой, он потрепал меня по голове, на что я даже ответить не успела. Он уже собрался уйти, но я его остановила. Не такая уж и простая добыча!
— Так, стоять! — Минхо послушно остановился, медленно поворачиваясь. — Ну что ещё?
— Ньют занят на плантациях, помощь ему не нужна. Чак убирается, ему тоже помощь не нужна. Из всех знакомых остаёшься только ты! Поэтому и жертвой тоже останешься ты, — на моё решительное заявление азиат простонал. Победа!
— И что мне делать? Развлекать тебя, как клоуна в цирке? — недовольно скривился Минхо.
— Вариант неплохой, но сомневаюсь, что он тебе понравится, — парировала я с ехидной улыбкой, отражая его сарказм.
— Неужели все девушки такие? — недовольно спросил он, глядя на меня. Сарказм, похоже, он не оценил.
— Какие «такие»?
— Как занозы в заднице. А еще прилипалы.
— Обидно, знаешь ли. Давай лучше займёмся делом. Расскажи про лабиринт!
— Что?Зачем тебе это?
— Мне интересно! Я ужасно любопытная.
— Нет, тебе это знать не нужно. А если ты в него и попрешь? Тогда виноватым буду я!
— Сомневаюсь, что у меня сейчас планы по встрече с гриверами. Поэтому рассказывай, пока я чего похуже не придумала.
Ему, естественно, ничего не оставалось, как рассказать.
— Ты невыносима! Лабиринт — самое жуткое место, какое я только знаю. Как ты уже знаешь, в нём обитают смертельно опасные существа — гриверы. Днём их не видно и не слышно, зато ночью они орут, как резаные свиньи. Каждую ночь лабиринт меняется, и именно из-за этой чертовщины мы торчим здесь второй год. Если бы всё было проще, я бы сидел сейчас дома, попивая чай, — азиат замолчал, обдумывая что-то, пока я переваривала услышанное.
— Ладно... А что насчёт бегунов?
— А что насчёт бегунов? Я куратор бегунов, единственный и неповторимый в своём роде — Минхо!
— Это понятно. А были случаи, когда бегуны не возвращались до закрытия ворот?
Мой вопрос, видимо, поставил Минхо в тупик. Он снова задумался, колеблясь.
— Были. И не раз. Насколько я знаю, до моего прибытия сюда из лабиринта не вернулся один парень. А уже после моего появления в Глэйде погибли двое: Стивен и Джордж. Жаль парней, весёлые были. Минхо говорил всё это с какой-то грустной отрешённостью.
— Они были твоими друзьями? Он замешкался. Похоже, я попала в точку.
— Ну, не то чтобы прям друзьями... Но да, мы неплохо общались. Очень даже неплохо. В тот день... в тот день мы были в лабиринте втроём. Вернулся только я. Стивена и Джорджа как ветром сдуло. А спустя неделю я нашёл на другом конце лабиринта кроссовок Джорджа. Про Стивена... ничего не нашли. Но он точно не выжил. Это невозможно.
Жаль его... Потерять двух друзей за один забег... Это обидно и грустно... Я даже не представляю, что он чувствовал.
Я положила ему руку на плечо в знак поддержки.
— Соболезную. Это тяжело — потерять двух друзей во время совместной вылазки. Но главное, что сейчас всё хорошо. Я думаю, они гордились бы тобой.
Ого! Мои слова даже вызвали у него едва заметную улыбку. Прогресс! Думаю, мы подружимся.