Часть 8.
За восемь месяцев жизни в Глэйде я думала, что меня уже ничто не удивит. Оказалось, ещё как удивит.
Все эти восемь месяцев Минхо и другие бегуны не находили ничего в этом зловещем лабиринте, что, конечно, всех огорчало. Но вчера Минхо и Джек, один из бегунов, вернулись с новостью, которая повергла весь Глэйд в шок. Они нашли мёртвого гривера. Мёртвого, чёрт возьми, гривера! Причём он сам собой издох! Такое вообще возможно?!
По рассказам парней, гриверы — ужасные твари. Ну, я и не сомневалась! Не думаю, что вместо ужасных тварей там могли быть пони.
И сегодня Минхо и ещё трое бегунов отправились в лабиринт, чтобы рассмотреть гривера поближе. Вдруг что-то ещё найдут? В Глэйде осталось только два бегуна — Бен и ещё какой-то парень, имя которого я не запомнила.
Но вот незадача! Ребят нет уже около семи часов! А отправились они туда, на минуточку, в 8 утра! А если там что-то случилось?.. Ладно, главное — не думать о плохом, не думать о плохом... С ними всё будет хорошо.
Но мысль о том, что до закрытия ворот остался всего час, не давала мне покоя. Я, не на шутку перепуганная, начала метаться от одних ворот к другим, высматривая парней. Нет и нет, их всё нет... Минут через десять мою тревогу разделил и Ньют. И теперь уже мы оба бегали туда-сюда как в жопу ужаленные. Чёрт, а если они всё-таки не вернутся?!
До закрытия ворот осталось десять минут. Буквально весь Глэйд ждал ребят у главных ворот. И их всё не было... Но вот я заметила движение в глубине лабиринта! И запищала... Это были они! Только... что-то случилось!
Минхо тащил на себе Эйса, а Хью тем временем пытался тащить Мэтта. Чёрт! Точно что-то случилось. Когда они донесли раненых до Глэйда, я ужаснулась:
Мэтт и Эйс выглядели не как обычные люди. Они были чрезмерно бледными, с синяками под глазами. Но самое странное — вздувшиеся, черно-синие вены.
Пострадавших тут же унесли в Хоумстед. Надеюсь, им смогут помочь...
Минхо и Хью были до невозможности усталыми. Минхо буквально рухнул на траву, а Хью поплёлся к Хижинам. Мда...
Я присела рядом с Минхо.
— Минхо! Ты как?
— Да нормально... сейчас вот, отдохну... – промямлил он что-то невнятное.
— Что там случилось? Что с Мэттом и Эйсом?
— Гривер... Он не был дохлым. Мы начали его осматривать, а он, тварь, подскочил. Мы бросились наутёк, а он за нами. Он ужалил Эйса и Мэтта.
Вот это история... Я была в полном шоке! К этому моменту к нам подошли Бен и Ньют. Кажется, они были в Хоумстеде с пострадавшими.
— Ты как, дружище? — Бен присел рядом с Минхо.
— Сногсшибательно, — с сарказмом ответил Минхо, не открывая глаз. — Еще чуть-чуть, и я бы остался там с Мэттом и Эйсом, любоваться закатом из пасти гривера. Как думаешь, романтично?
— Не очень, — серьезно ответил Бен, положив руку Минхо на плечо. — Рад, что ты вернулся. Что там вообще произошло?
Минхо перевернулся на спину и наконец открыл глаза, посмотрев на Бена.
— Этот гривер... он притворялся. Мы подошли ближе, начали осматривать, а он как вскочит! Мы, конечно, сразу дали деру. Но эти твари быстрые. Успел цапнуть Мэтта и Эйса. Хорошо хоть Хью вовремя среагировал и оттащил их. А я... я просто бежал.
Он закрыл глаза рукой, тяжело вздохнув.
— Чувствую себя дерьмово. Мог бы сделать больше.
— Эй, ты сделал все, что мог, — успокаивающе произнес Ньют, присаживаясь с другой стороны от Минхо. — Ты вытащил их оттуда. Это главное.
— А если они... — Минхо не договорил, но все поняли, о чем он думает.
— Они справятся, — твердо сказал Бен. — Джефф и Клинт уже осматривают их. Они сделают все возможное.
— Этот гривер... он был... другой, — тихо произнес Минхо, уставившись в небо. — Быстрее, агрессивнее. И эти вены... у Мэтта и Эйса такие же вздутые, синие вены, как у того гривера, которого мы нашли мертвым.
Внезапная мысль пронзила меня.
— А что, если гриверы... заражают? — прошептала я, чувствуя, как мурашки бегут по коже.
Все посмотрели на меня, в их глазах читался немой ужас. Эта мысль, похоже, пришла в голову не только мне. Тишину нарушил Ньют:
— Нужно срочно сообщить об этом Алби, — сказал Ньют, поднимаясь на ноги. — И... — Он запнулся, бросив короткий взгляд на Минхо. — Нам нужно быть готовыми к худшему. Если это заразно...
— Не говори так, — резко перебил его Бен. — Клинт и Джефф что-нибудь придумают. Они всегда что-нибудь придумывают.
— Но эти вены... — начала я, но Минхо меня перебил.
— Они пульсируют, — хрипло сказал он, все еще глядя в небо. — Я видел. Вены у Мэтта и Эйса... они пульсируют, как у того гривера.
Молчание повисло над поляной. Каждый думал об одном и том же: о том, что может произойти, если укус гривера действительно заражает. О том, что может случиться с Мэттом и Эйсом. О том, что может случиться с Глэйдом.
— Я пойду к Алби, — сказал Ньют, решительно сжав челюсти. — И к Джеффу с Клинтом. Мы должны знать, с чем имеем дело.
Он быстро направился к Хоумстеду, оставив нас в гнетущей тишине. Бен по-прежнему сидел рядом с Минхо, молча поддерживая его. Я же не могла найти себе места. Страх, смешанный с отвращением и тревогой, сжимал горло.
— Что, если... что, если они... — начала я, но голос прервался, задушенный подступающей паникой. Даже произнести это страшное слово – "гриверы" – казалось невозможным.
Бен крепко сжал плечо Минхо.
— Не думай об этом. Джефф разберётся. Он лучший медик, которого только можно найти в этой проклятой дыре.
Минхо горько усмехнулся.
— В дыре, полной монстров и без выхода. Лучший медик... Звучит как издевательство.
Внезапно раздался крик. Он донесся из Хоумстеда, прорезав тишину, как нож. Мы вскочили на ноги, сердца бешено заколотились.
— Это Эйс! — выдохнул Минхо и бросился бежать. Бен и я рванули следом.
У Хоумстеда уже собралась толпа. Все молчали, с ужасом глядя на открытую дверь. Мы протиснулись сквозь глэйдеров и застыли на пороге.
Эйс лежал на койке, извиваясь в конвульсиях. Его лицо исказилось гримасой боли, кожа приобрела землисто-серый оттенок. Синие вены, опутывающие его руки и шею, вздулись еще сильнее, пульсируя с пугающей частотой. Клинт пытался удержать его, но Эйс был слишком силен. Джефф стоял рядом, беспомощно заламывая руки. Алби, бледный как смерть, смотрел на происходящее, словно окаменев.
Внезапно Эйс затих. Его тело обмякло, дыхание стало прерывистым, хриплым. Он открыл глаза. Но это были уже не глаза Эйса. В них не было ни боли, ни страха, ни узнавания. Только холодная, пустая звериная ярость.
Тишина, повисшая между нами, была густой и тягучей, словно патока. Каждый звук – шелест листьев, щебетание птиц – казался неуместным, диссонирующим с тем ужасом, что мы только что видели. Итан нервно теребил край рубашки, Чак, прижавшись к моему боку, тихонько всхлипывал. Даже обычно неугомонный Минхо молчал, уставившись в одну точку. Его лицо было бледным, а в глазах застыл немой ужас.
— Что теперь будет? — наконец нарушил молчание Бен, его голос был хриплым, словно он долго кричал.
— Не знаю, — тихо ответил Ньют, появившись словно из ниоткуда. Его лицо было изможденным, под глазами залегли темные круги. — Алби... Алби распорядился запереть Эйса. Клинт и Джефф пытаются... пытаются что-то сделать, но... — Он не договорил, беспомощно разведя руками.
— Что-то сделать? С чем? — горько усмехнулся Минхо. — С тем, что он превращается в зомбака?
— Мы не знаем точно, — тихо возразил Ньют. — Может быть, ещё есть надежда...
— Надежда? — Минхо резко повернулся к нему. — Ты видел его, Ньют? Слышал, как он кричал? Какая, к черту, надежда?
— Минхо, тише, — Бен положил руку ему на плечо. — Не нужно кричать.
— А что нужно делать? — Минхо оттолкнул его руку. — Стоять и ждать, пока остальные тоже начнут терять разум? Ждать, пока весь Глэйд не превратится в гнездо зомбарей?
— Мы что-нибудь придумаем, — твердо сказал Ньют, хотя в его голосе слышалась неуверенность. — Мы всегда придумывали. Мы должны...
Минхо можно было понять. Он куратор бегунов, каждый бегун для него как младший брат. Он чувствовал ответственность за каждого из них, за их безопасность, за их жизни. Видеть, как один из его подопечных превращается в чудовище, было для него невыносимо. Эта боль, смешанная с чувством вины и бессилия, разрывала его на части. Он корил себя за то, что не смог защитить Эйса, за то, что не смог предотвратить эту ужасную трансформацию. В его глазах читалась не только скорбь, но и страх. Страх за остальных бегунов, страх за себя, страх за весь Глэйд. Он понимал, что если эта зараза распространится, то Глэйд обречен. И это понимание давило на него с неимоверной силой, заставляя чувствовать себя беспомощным перед лицом неизвестной угрозы.
Вечером созвали совет. Совет кураторов.
Меня, на удивление, тоже позвали. Ибо, по их словам, я единственная девушка, и, возможно, я смогу что-нибудь дельное сказать.
— Минхо, даю слово тебе. Объясни, что там случилось, — обратился Алби к Бегуну, который стоял, прислонившись к стене, с мрачным выражением лица.
Минхо объяснил всё от А до Я, вдаваясь в подробности, которые не рассказал нам с Ньютом и Беном. Судя по лицам кураторов, ситуация была хуже, чем мы предполагали.
— Алби, не считая меня, у нас осталось два бегуна. Бен и Джек. Мы чисто физически не сможем с таким количеством бегунов каждый день посещать Лабиринт, — закончил Минхо, скрещивая руки на груди.
— Тогда нужен всеобщий совет абсолютно всех глэйдеров, — предложила я. — Алби огласит всем ситуацию, пусть добровольцы станут бегунами. Не от балды, конечно, пускай Минхо даст им какие-нибудь задания, в стиле пробежать какой-либо отрезок Глэйда за определённое количество времени.
— Смеёшься? В Глэйде и так никто не хочет быть бегуном. Думаешь, кто-то добровольно пойдёт? — нахмурился Галли, скептически глядя на меня.
— А есть выбор? — парировала я. — Хорошо, отвергаешь — предлагай. Я считаю, что это единственное, что мы имеем. Насильно тоже заставлять не будем же. Вдруг всё же кто-то захочет? Учитывая плачевную ситуацию.
Галли промолчал, поджав губы. Победа! Маленькая, но победа.
— Хорошо. Сделаем так, других вариантов в любом случае нет. Совет завтра в два часа дня. Оповестите всех. Совет кураторов окончен. Можете идти отдыхать, — решил Алби, поднимаясь со своего места и направляясь к выходу.
Галли же, проходя мимо, бросил на меня косой взгляд, полный неприязни. Мда, похоже, я нажила себе врага. Но сейчас это было неважно. Важно было то, что у нас появился хоть какой-то план.
***
Сегодня у меня был выходной, и, слава богу, мне не надо было раком нагибаться на плантациях. Я провела утро, помогая Фраю на кухне, а потом просто бродила по Глэйду, наслаждаясь непривычной тишиной и покоем. В воздухе все еще витал дух прошедшего праздника, напоминая о том, что даже в этом мрачном месте может быть что-то хорошее.
В два часа, как вчера и сказал Алби, состоялся совет. Я стояла спереди, как и все кураторы, наблюдая за собравшимися глэйдерами. Когда Алби огласил причину того, почему же мы все собрались тут, повисла непривычная Глэйду тишина. Воздух словно загустел от напряжения.
Но... постепенно начали подниматься руки! Означая, что добровольцы все же есть. В общей сложности было поднято четыре руки. Четыре смельчака, готовых рискнуть своей жизнью ради всех остальных.
— Алби, все равно мало. Нужен хотя бы еще один-два человека. Сомневаюсь, что все пройдут отбор, — сказал Минхо, его голос звучал обеспокоенно.
И как по команде, черт возьми, поднялся галдеж. Никто не хотел больше идти добровольцем.
Постепенно, я начала не замечать всей болтовни, поднявшейся в зале совета, а просто ушла глубоко в свои мысли. А что, если я пойду бегуном?
Эта мысль вначале показалась безумной, но чем дольше я её обдумывала, тем больше она обретала смысл. Возможно, это был мой шанс не просто выжить, а найти ответы.
Из мыслей меня вывел какой-то шанк, кричащий мое имя.
— А что насчет Мии? Она худенькая, маленькая, да и бегает неплохо! — крикнул тот.
Да ну. Да нет. Не может быть.
— Чего? Ты хоть понимаешь, что говоришь?! — встрепенулся Ньют.
— А что не так?
— Исключено. Мия не станет бегуном, и точка, — отчеканил блондин.
— Кстати, — начала я, привлекая всеобщее внимание, — это ведь не самая плохая идея. Шанк прав. Я неплохо бегаю, пластичная, да и мозги работают быстро, в критичных ситуациях. Что, если я стану бегуном?
Ньют, Алби, Минхо, Галли, и большинство шанков с глазами по пять рублей смотрели на меня.
— С дуба рухнула, мелочь?! — воскликнул Минхо.
— Я хочу стать бегуном, — чётко и уверенно повторила я, глядя прямо на Алби.
— Мия, нет, — твёрдо сказал Ньют, его голос не терпел возражений.
— Мия, да, — ответила я столь же решительно, глядя ему прямо в глаза.
— Нет, нет, нет, и ещё раз, нет.
— Ньют, да. Я хочу стать бегуном, и я им стану.
— Угомонись, девчонка! Сиди на жопе ровно на своих плантациях, пока тебя Ньют не привязал к фасоли своей, и помалкивай. Не хватало ещё тебе помереть, — грубо вмешался в разговор Галли, скрестив руки на груди.
— Послушай, что говорит Галли. Я ведь серьёзно так сделаю, — поддержал его Ньют, с угрозой глядя на меня.
— Ньют, с чего такая опека и забота? С того, что я подохну в стебанутом Лабиринте, вам не убудет, — выпалила я, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения.
— Это ты мне ответь, с чего такая тяга к Лабиринту? Ты всегда его ненавидела и опасалась. Что случилось за один день? — спросил Ньют, его голос смягчился, в нём появились нотки беспокойства.
— С того, что тяга к тому, чтобы выбраться отсюда, и вытащить всех нас — больше, чем страх, — ответила я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Я пройду отбор и точка.
Не дожидаясь ответа, я развернулась и, гордо подняв голову, вышла из зала совета. Гнев и обида жгли меня изнутри. Я не понимала, почему они не хотят меня поддержать. Неужели они думают, что я не способна справиться? Неужели они считают меня слабой? Я докажу им, что они ошибаются. Я стану бегуном, чего бы мне это ни стоило.