Глава 174
Поскольку Лэй Цзинчжэ открыл арсенал Дуньчжоу, независимо от того, насколько прочным был Ян Херу, построенный этот особняк, он не мог выдержать ни одного удара перед лицом боевого оружия, созданного специально для осады. Эти стрелы просто не могли пробить щит головной тележки1, и от удара грохота сломалась дверная защелка. Прежде чем арбалетные стрелы успели перезарядить, вошла кавалерия Бяньша.
Фэй Шэн шагнул вперед, чтобы поддержать Шэнь Цзычуаня, и настойчиво сказал: «Учитель, давайте эвакуируемся сзади и найдем способ покинуть город под покровом ночи!»
«Лэй Цзинчжэ хочет поймать Хайригу и его людей одним махом». Шэнь Цзечуань стоял против ветра. «Он тщательно подготовился к этому, о чем свидетельствует использование им огромных сил для осады города; он не оставит никаких лазеек. Сейчас уже слишком поздно думать о том, чтобы покинуть город.
Фэй Шэн наблюдал, как комплекс был окружен. Он знал, что побег сегодня невозможен. Но, как он уже ясно дал понять ранее, ему пришлось рисковать своей жизнью, чтобы убедиться, что Шэнь Цзэчуань остался в целости и сохранности, поэтому он сжал свой клинок и неподвижно стоял в стороне, как гвоздь, вбитый рядом с Шэнь Цзечуанем. Имперские телохранители позади него выглядели так, словно вот-вот столкнутся лицом к лицу с грозным врагом. На мгновение атмосфера стала особенно мрачной.
Полумесяц в настоящее время выглядел как нить, спрятанная среди темных туч. Тяжелый туман висел в небе, надвигаясь на них. Уже было не остановить разрушительную силу в движении. Шэнь Цзечуань все еще стоял, прислонившись к перилам, блуждая взглядом в свете огней Дуньчжоу — он впервые ясно увидел Дуньчжоу.
Фэй Шэн стоял молча. Вместе с имперскими телохранителями он внимательно наблюдал за Шэнь Цзечуанем среди оглушительного шума рукопашной внизу. Как ни странно, они больше не нервничали даже в такой критический момент жизни и смерти.
В прошлом Фэй Шэн хотел следовать за Сяо Чие только потому, что у Сяо Чие был беспрецедентный дух первооткрывателя. В тот день, когда они восстали и бежали из Куду, Фэй Шэн сделал это добровольно и от всего сердца. Но Сяо Чие отказался принять его, поэтому вместо этого он мог вернуться к работе под руководством Шэнь Цзечуаня.
Шэнь Цзечуань не вызывал симпатии.
Его внешний вид сделал его неоднозначной фигурой, которая была предметом осуждения в Куду. Шэнь Вэй был порогом. Многие люди предпочли бы стоять снаружи и внимательно рассматривать его, как будто вердикт его жизни и смерти зависел от этих брызг слюны. Когда он покинул храм Чжао Цзуй, все относились к нему как к благородному клану, который заменил Шэнь Вэя, императорского пса под командованием вдовствующей императрицы. Однако последующие события отклонились далеко от всех ожиданий. В этой борьбе за власть он спокойно и неуклонно поднимался на вершину. К тому времени, когда все это осознали, он уже находился в эпицентре политической бури. Он, казалось, не обладал той внушительной аурой бодрости и энергии, и все же его худая и хрупкая спина была защитным барьером все время, когда он стоял впереди. Даже если буря бушевала и оставляла за собой след разрушений, до тех пор, пока он стоял, за его спиной оставалась бездождевая картина спокойствия и тишины.
Фэй Шэн закрыл глаза, чтобы очистить разум от отвлекающих мыслей. На душе было теперь спокойно и легко — это было какое-то спокойствие, не нуждавшееся в словах ободрения. Он бросил Цзи Лэя и бросил Хань Чэна; за кем бы он ни следовал, он всегда основывался на возможности, предоставленной ему в то время. Все это время он никогда не мог понять доверие Чэнь Яна и Гу Цзиня к Сяо Чие, но в этот самый момент, когда он стоял на ветру и снова открывал глаза, он обладал этим доверием.
Все в этом мире хотят быть Сяо Чие.
Но другого Шэнь Ланьчжоу быть не может!
Копыта лошадей пробивали двери под ними, а над головой клубились темные тучи. Фэй Шэн, который всю свою жизнь планировал получить личную выгоду, заискивая, схватил свой клинок одной рукой и пнул деревянный стул рядом с собой, чтобы он врезался в кавалерию Бяньша на лестнице. Он разорвал верхнюю одежду и спрятал лезвие в ладони, затем поднял вино со стола и сказал различным имперским телохранителям: «Даже если Небеса и Земля рухнут сегодня, мы должны сделать так, чтобы Мастер оставался в безопасности и невредимым. Вот мы, болтаем и пьем с улыбкой, даже когда нас окружают могучие войска — это зрелище и честь, которых мы никогда не имели во время службы императору».
Фэй Шэн поднял голову и сделал глоток вина, позволив ему просочиться сквозь одежду. Он разбил миску, затем вытер рот и разразился диким смехом.
«Эта битва сделает из нас, мужчин, легенды. Братья, пора сделать себе имя!..
Клинки Сючуня2 одновременно высвободили свои ножны, и раскатистый смех разнесся по облакам. Кровь забрызгала всю лестницу, когда более дюжины имперских телохранителей перелезли через перила и размахивали своими клинками, чтобы рубить кавалерию Бяньша, которая с размаху мчалась к ним. Головы катились по узким и тесным лестницам. С каждым взмахом руки и падением клинка Фэй Шэн решительно и эффективно рубил шеи своих противников без малейших колебаний.
Лэй Цзинчжэ не посмел поджечь здание. Он хотел поймать Яна Херу живым, поэтому он мог только пробиться вверх по лестнице в атаке. Имперские телохранители сегодня были на высоте. Те скорпионы, которые были непоколебимы, когда выходили в полную силу, не могли свободно размахивать своими молотами после того, как ступили на лестницу, и это впоследствии значительно снизило нагрузку на имперских телохранителей. Не имея возможности подняться по лестнице, Лэй Цзинчжэ искал другой путь. Пик Фусянь возвышался над двускатными крышами, как журавль, стоящий голова и плечи среди стаи цыплят, поэтому они воспользовались облачной лестницей.
Ян Херу наблюдал, как кавалерия Бяньша толпой приближалась к ним. Пик Фусянь казался реликтовым столбом, одиноко стоящим между Небом и Землей. Он отступил к Шэнь Цзечуаню, дрожа от ветра. «Раз ты осмелился войти в логово тигра4, значит, ты должен был к этому подготовиться».
Шэнь Цзечуань не ответил. Ян Херу собирался сказать что-то еще, когда чья-то рука внезапно ухватилась за перила рядом с ним, и кавалерист Бяньша взобрался наверх. Даже не задумываясь, Ян Херу поднял свои золотые счеты и ударил ими кавалериста Бяньша, нокаутировав последнего. Но все еще было несколько мужчин, следовавших за другим мужчиной, и они внезапно схватили, чтобы удержать счеты Яна Херу на месте, прежде чем перевернуть их вверх.
Ян Херу жил по принципу, что «как бы ни были ценны счеты, жизнь стоит еще больше», поэтому он быстро отпустил руку, отказавшись от счетов. Он сделал несколько шагов назад, но споткнулся о маленький столик и рухнул на землю. Этот кавалерист был высоким, крепким мужчиной, и он выглядел как гора, когда стоял перед Яном Херу. Увидев, как он поднял клинок, Ян Херу поспешил закричать: «Ваша светлость, спасите меня! Мой дорогой гэгэ! Цена всегда договорная!»
Мимо пролетел балобан, и, прежде чем кавалерист успел поднять клинок, сзади внезапно вскочила фигура. Хайригу прыгнул с воздуха и сразил кавалериста одним ударом. После того, как он приземлился, он покатился по земле и схватил Яна Херу.
Ян Херу поднял голову, намереваясь упрекнуть Шэнь Цзечуаня за то, что он такой неправедный. Но прежде чем он успел открыть рот, он увидел, как черная тень перепрыгнула через перила и тяжело приземлилась на них. Хайригу прижал голову Яна-Херу и наклонился назад, чтобы увернуться от летящего к ним железного молота.
Обнаженная верхняя часть тела мужчины была такой же мускулистой, как у Джиды, с которой они столкнулись несколько дней назад. Железный молот пронесся в воздухе, прервав поток ветра. Когда он встал, Яну Хору пришлось поднять голову, чтобы посмотреть на него. Татуировка скорпиона занимала всю его спину. Он покрутил плечами в качестве разминки, а затем спрыгнул с перил.
Хайригу оттолкнул Яна-Херу в сторону и выудил из-за пояса острый кинжал. Двое из них даже не удосужились поздороваться, сразу же обменявшись шквалом ударов друг с другом.
В этом хаосе Ян Херу негде было спрятаться. Он привык жить в роскоши, а боевые искусства, которым он учился, были всего лишь показухой, но не содержанием. В любом случае, он уже все забыл. Боясь, что его клюнут парящие над головой балобаны, Ян Херу низко пригнулся и обеими руками пробирался по земле через любые отверстия, которые он мог найти среди хаоса. Ему удалось с большим трудом пробраться в сторону, только чтобы увидеть человека, сидящего на корточках на перилах.
Ян Херу поднял взгляд, и его глаза быстро изогнулись в полумесяцы, когда он показал улыбку и тепло позвал: «Старший племянник!»
Лэй Цзинчжэ усмехнулся и протянул руку, чтобы схватить его.
Пренебрегая своим достоинством и имиджем, Ян Херу покатился по земле набок, как скользкий гонец. Он потянулся к перилам с намерением взобраться наверх, когда почувствовал хватку за воротник. Подумав, что это Лэй Цзинчжэ, он поспешно повернул голову, чтобы умолять: «Лэй-гэгэ...»
Но это оказался Шэнь Цзечуань!
Шэнь Цзечуань приложил силу левой рукой и сдернул Янь Херу с перил, прежде чем швырнуть его перед собой. Прежде чем Ян Херу успел перевернуться, Шэнь Цзечуань прижал ногу к задней части его талии, заставляя его встать на колени. Ян Херу застрял между молотом и наковальней, перед ним волк, а за ним тигр. Ему хотелось заплакать, когда он встал на колени посередине, но слез не было, поэтому он сложил ладони вместе и сказал, как будто отдавая дань религиозному почтению: «Я просто шутил с моими дорогими гэгэ. На этот раз запиши проигрыш на мой счет. Не будем больше размахивать оружием! Дескать, нам втроем надо объединить усилия и сотрудничать, тогда мы будем непобедимы в мире, согласны?!
Лэй Цзинчжэ жестом приказал Янь Херу заткнуться. Он спрыгнул с перил и уставился на Шэнь Цзечуаня, пока тот двигался неторопливыми шагами. Через некоторое время он сказал: «Как вы поживаете с тех пор, как мы расстались, вице-командующий?» Даже не дожидаясь ответа Шэнь Цзечуаня, он продолжил, остановившись. «Думаю, теперь мне следует называть вас лордом префектуры».
Все вокруг и вдалеке сошлись в битве, и звуки бьющихся столов и стульев отчетливо звучали в их ушах. Густые мрачные облака нависли над их головами, когда они оба стояли на сильном ветру лицом друг к другу в столкновении с Яном Херу между ними. Бушующий ветер вдалеке вздымался и стихал на фоне десятков тысяч огней в Дуньчжоу.
Лэй Цзинчжэ поднял руку, чтобы хлопнуть себя по затылку, и сказал насмешливым тоном: «Сегодня мне очень повезло. Подумать только, я мог поймать такую большую рыбу из этой канализации. Какая? На этот раз Сяо Чие не будет сопровождать и защищать тебя?
Шэнь Цзэчуань поднял палец, чтобы снять с плеча плащ, и склонил голову, чтобы сказать с улыбкой: «Мой муж по уши в военных делах. В эти дни ему неуместно отправляться в дальнее путешествие. Мы можем обсудить это сами, если есть какие-то вопросы».
Глаза Лэй Цзинчжэ постепенно потемнели, скрывая лукавый блеск внутри. «Вы приехали в Дуньчжоу... о, неправильно. Вы вернулись в Дуньчжоу, чтобы провести панихиду по Шэнь Вэю?
«Я здесь по приглашению молодого господина Яна, — сказал Шэнь Цзэчуань, не моргнув глазом, — чтобы обсудить план убийства».
Лицо Ян Херу побледнело. Он хотел объяснить и защитить себя, когда встретился взглядом с Лэй Цзинчжэ, но, почувствовав холод на затылке, не осмелился заговорить. Шэнь Цзечуань действительно безжалостен! Он подумал про себя. Всего одним словом последний перерезал ему путь отступления. Пережил ли он эту ночь или нет, Лэй Цзинчжэ больше не верил ему!
«Неудивительно, что я чувствовал, что человек, который спас Яна Херу в ресторане, был неординарным талантом». Выражение взгляда Лэй Цзинчжэ было злобным. «Я изначально хотел быть великодушным и не опускаться до уровня ребенка. Но я никогда не ожидал, что он будет настолько злобным, чтобы пригласить вас разработать план, чтобы убить меня.
«В душе он ребенок». Шэнь Цзечуань убрал ногу с Янь Херу. «Он не знает, когда перестать давить на это, и неизбежно в конечном итоге злит вас. Это довольно неловко».
— Вы уже давно тайно сговорились. Как и ожидалось, Лэй Цзинчжэ попался в ловушку и обдумал ее. — Неудивительно, что на этот раз я не смог найти фургоны с припасами.
— Но сегодня ты переиграл его. Шэнь Цзечуань сказал так, как будто признал поражение. Его глаза следовали за Лэй Цзинчжэ. «Я могу сменить сторону, видя, что сейчас это вопрос жизни и смерти».
Лэй Цзинчжэ боялся Шэнь Цзечуаня. Он знал, что Шэнь Цзэчуань был самым опытным в этом виде наступательной и оборонительной войны. В тот момент, когда он попадется на слова Шэнь Цзечуаня, он будет безвозвратно обречен. Поэтому Лэй Цзинчжэ опустил руки и усмехнулся: «Сяо Чие разрушил мою базу на горе Луо. Это результат, который невозможно забыть».
«Если вы убьете Яна Херу сегодня вечером, вы полностью разорвете все свои контакты и отношения с Хэчжоу. Но оккупация обеих префектур Дуньчжоу и Дуаньчжоу означает, что в будущем вам придется оплачивать только зерно и военные расходы». Шэнь Цзечуань попытался уговорить его. «Зернохранилища Цичжоу в настоящее время переполнены зерном. Я могу протянуть тебе руку помощи».
Лэй Цзинчжэ запрокинул голову и расхохотался. Внезапно он сказал: «Поскольку вы долгое время были в сговоре с Яном Херу, вы, должно быть, видели Хайригу. Я предполагаю, что на этот раз вы приехали в Цичжоу, чтобы поймать этих предателей, воспользовавшись именем и репутацией Бай Ча, верно?!
«Похоже, сегодня игра для меня почти проиграна. Я не могу скрыть это от тебя». Шэнь Цзечуань вздохнул с уколом сожаления. "Вот так. На этот раз я пришел сюда именно по этому поводу. Лэй Цзинчжэ, мы все сыновья Гедале. Когда дело доходит до дела, мы все тоже братья. Так зачем обнажать наши мечи друг на друга?
«Пока ты можешь отрубить голову Сяо Чие, мы можем быть братьями». Лэй Цзинчжэ все еще злился на Сяо Чие. Он сказал ледяным тоном: «Ты обманываешь меня такими словами только потому, что ты видел, как сильно сейчас осажден город, и знаешь, что тебе не избежать смерти».
— Ты действительно собираешься убить меня?
«Освободить врага — все равно, что позволить тигру вернуться в свою гору — это подготовит почву для будущих бедствий». Лэй Цзинчжэ сказал: «Вам потребовалось два месяца, чтобы поглотить Цычжоу и Чачжоу и взять под свое командование Чжоу Гуя и Луо Му. Сначала я волновался, что чем дольше ты будешь жить, тем больше ты станешь доминирующей силой в Чжунбо, и к тому времени тебя будет трудно сместить. Я не ожидал, что ты доставишь себя до моего порога. Как бы ты ни пытался убедить меня своим бойким языком и сладкими словами, я убью тебя заранее!»
Ветер хлынул в рукава Шэнь Цзечуаня, заставив их вздыбиться и обнажив кость запястья. Повязка на его правой руке была видна, когда он сжимал между пальцами синий носовой платок. Он прикрыл рот рукой и закашлялся, словно не мог вынести холода на этой башне. Когда кашель прекратился, он сказал: «Не могли бы вы дать мне выход из-за имени Бай Ча?»
Как только слова слетели с его губ, они щелкнули в голове Лэй Цзинчжэ, и он тут же проревел: «Вы меня обманули. Ты совсем не знаешь особенностей скорпионов!»
С этими словами его кулак поплыл по ветру прямо к лицу Шэнь Цзечуаня. Шэнь Цзечуань уже давно был настороже и отскочил в сторону, чтобы уклониться от удара. Промахнувшись, Лэй Цзинчжэ не убрал кулак, а воспользовался инерцией, чтобы схватить Шэнь Цзэчуаня за руку. Белая мантия мягко развевалась на ветру, когда Шэнь Цзэчуань с элегантной грацией удалился, из-за чего Лэй Цзинчжэ снова появился с пустыми руками. Следующим присел Лэй Цзинчжэ и махнул ногой по кругу, а Шэнь Цзычуань отпрыгнул назад, преодолев волну сильного ветра, и приземлился на перила.
Звук убийства под ними бурлил, как кипящий котел. Лэй Цзинчжэ был полон решимости отправить Шэнь Цзечуаня на смерть сегодня ночью. Увидев, что Шэнь Цзычуань в опасности стоит на краю, он схватил свой молот и послал его по ветру, намереваясь сбросить Шэнь Цзычуаня с башни. Шэнь Цзечуань уверенно балансировал на перилах. Сзади ревел сильный ветер, заставляя его рукава вздуваться, как у гуся-лебеди5 у перил. Его правая рука оставалась неподвижной; он уже был в невыгодном положении.
Решив, что психологическое наступление было лучшей тактикой, Лэй Цзинчжэ между движениями сказал: «Ну что ж! Шэнь Цзечуань, разве ты не хочешь знать об отношении Бай Ча к скорпионам? Я расскажу тебе сегодня вечером!»
Он взмыл в воздух и кувыркнулся на перила, где последовал за Шэнь Цзечуанем по стопам и попытался загнать Шэнь Цзечуаня в угол.
«Бай Ча была шлюхой в борделе в Дуаньчжоу, которая работала специально на племя Ляоин. Это была собака, которую Аму'эр подбросил рядом с Шэнь Вэй. Она была иглой, которую Бяньша спрятала в Чжунбо!»
Шэнь Цзечуань, казалось, потерял равновесие, пока некоторое время колебался у края. Его рукава внезапно рванулись назад. Фэй Шэн, который был глубоко среди толпы людей, не мог не запаниковать, когда увидел это зрелище своим периферийным зрением. "Мастер!"
Однако в следующий момент Шэнь Цзечуань приготовился к ветру и повернулся назад, чтобы стабилизироваться.
Увидев это, Лэй Цзинчжэ внезапно ударил его, заставив Шэнь Цзычуаня отступить, чтобы снова уклониться от удара. Он продолжал говорить: «Ты не думаешь, что ты действительно несчастный? Быть сыном Шэнь Вэя причиняло тебе столько физических и душевных страданий! Я вытащу тебя из этой бездны страданий. Шэнь Цзечуань, ты внебрачный ребенок Бяньши. Бай Ча была распущенной женщиной распущенных нравов...
Лэй Цзинчжэ почувствовал удар в шею сбоку, и от этого удара он чуть не откусил себе язык. Он поспешно сделал несколько шагов назад и удержался на такой высоте, затем повернул голову в сторону и сплюнул кровь от нанесенного ему Шэнь Цзечуаня удара.
Шэнь Цзечуань поднял левую руку в стойке боевого искусства, его глаза застыли от холода. Его лицо выглядело особенно бледным под этой слабой завесой лунного света, как будто он был куском холодного бескровного нефрита. Медленно он предупредил: «Следи за своим языком».
Лэй Цзинчжэ отбросил молот в сторону и постепенно увеличил расстояние между ними. Он сказал тихим голосом: «Каждое слово, которое я говорю, — правда». Он продолжил с жалостливым взглядом: «Ты действительно самый жалкий ребенок в мире. Вы знаете, как умер Бай Ча? Шэнь Вэй узнал ее настоящую личность, а затем задушил ее собственными руками. Ты родился от отвращения. Почему Шэнь Вэй вырастил тебя? Вы думали, что восстанавливаете утраченные позиции, когда выползли из провала Чаши и вернулись в Чжунбо, испытав всю эту ненависть и горе?» Он издал тоскливый смешок и жестоко сказал: «Ты сделал все так невероятно трогательно, но ты не ожидал этого, не так ли? Никто не примет вас таким, какой вы есть. Если Либэй узнает, кто такая Бай Ча, клинок Сяо Чие повернется против тебя.
Внезапно через перила пронесся толчок. В то же мгновение, когда Шэнь Цзэчуань прыгнул, Лэй Цзинчжэ скрестил перед собой руки, чтобы блокировать удар. Удар чуть не заставил его откинуться назад. Когда они оба вступили в ожесточенный бой, Ян Херу не осмелился оставаться рядом и пробрался к другому концу. Лэй Цзинчжэ почти не мог устоять перед ударами, и когда он отступил, чтобы уклониться от ударов, он заскреб виноградные лозы о деревянную раму, опрокинув ее вместе с застекленными лампами поблизости. Пламя обрушилось на шерстяной ковер, заставив его вспыхнуть в мгновение ока.
Лэй Цзинчжэ был уверен, что Шэнь Цзэчуань уже потерял самообладание. Когда они оба схватились за перила, пламя позади них усилилось.
Фэй Шэн был весь залит кровью после убийства. Он спрыгнул с лестницы и закричал: «Мастер, он горит. Нецелесообразно оставаться здесь надолго!»
Лэй Цзинчжэ почувствовал порыв ветра в спину и пожалел все оставшиеся силы, чтобы увернуться от имперских телохранителей. «Сегодня Дуньчжоу — моя территория. У тебя нет выхода отсюда живым, даже если ты будешь сражаться насмерть!
В разгар своего воззвания Лэй Цзинчжэ увидел, как белые рукава устремились прямо к нему с таким внезапным движением, что застало его врасплох и заставило споткнуться. Шэнь Цзэчуань схватил Лэй Цзинчжэ за воротник, и в этот душераздирающий момент Лэй Цзинчжэ ясно увидел лицо Шэнь Цзэчуаня. Еще до того, как Фэй Шэн смог протянуть руку, раздался звук рвущейся ткани, и в мгновение ока белая фигура, похожая на перышко, рухнула вместе с Лэй Цзинчжэ!
Фэй Шэн был охвачен ужасом, когда он внезапно схватил его молниеносным движением руки, но его рука просто коснулась края одежды Лэй Цзинчжэ. В панике он закричал дрожащим голосом: «Хозяин!»
В тот момент, когда Лэй Цзинчжэ рухнул вниз, он пришел к выводу, что Шэнь Цзэчуань рисковал своей жизнью вместе с ним! Во время падения он быстро вытянул правую руку. Его спина врезалась в перевернутый карниз пика Фусянь. В то же время угол от удара отломился, он ухватился за карниз и повис, болтая ногами в пустом воздухе. Пылающее пламя выглядело так, словно оно поглотило мир, и Лэй Цзинчжэ, несмотря ни на что, вспотел. Лэй Цзинчжэ не посмел проявить небрежность. Его правая рука горела от боли, когда он пытался взобраться по поврежденному карнизу на выступающие плитки.
Но Шэнь Цзечуань уже поднялся с другого конца. Он наступил на поднятую руку Лэй Цзинчжэ, и несколько плиток разом отвалились и разлетелись вдребезги внизу.
Потрясенный, Лэй Цзинчжэ выплюнул кровь изо рта на ветер. "Блядь!"
Шэнь Цзэчуань посмотрел на Лэй Цзинчжэ, из-под сильно порванных рукавов виднелась его правая рука, а позади него полыхало пламя. Он снял повязку и выбросил закрепленную ею стальную иглу, затем сжал пять бледных пальцев в кулак, чтобы проверить свою силу.
Пальцы Лэй Цзинчжэ болели от того, что на них наступили. Ранее он потянул мышцы на руке, и прямо сейчас изо всех сил цеплялся за нее изо всех сил, его ноги ступали в пустом воздухе, когда он заставлял себя цепляться за поврежденный карниз. Он видел, как эта стальная игла упала прямо у него на глазах.
«Даже если ты убьешь меня, ты не переживешь этого». Лэй Цзинчжэ поднял взгляд и выдавил смешок. «Ты слишком жалок. Из тебя сделали монстра! После сегодняшнего вечера Чжунбо станет вашим кошмаром. Вы будете ворочаться ночь за ночью и день за днем будете на иголках. Земля под ногами...»
Шэнь Цзечуань присел на корточки. Свет пламени счистил его мрачность и бледность, сменив их экзотическим очарованием и кровожадной безжалостностью. Он издал тихий смех. — Как наивно с твоей стороны.
У Лэй Цзинчжэ перехватило горло. Он не понимал почему — вырвался напряженный вздох, когда правая рука Шэнь Цзечуаня крепко сжала его горло. Никогда бы он не подумал, что, казалось бы, хрупкий и болезненный Шэнь Цзечуань будет обладать такой огромной силой!
Шэнь Цзечуань усилил хватку, используя инерцию Лэй Цзинчжэ, чтобы подняться наверх. Глядя на покрасневшее лицо Лэй Цзинчжэ, он сказал тихим голосом: «Ты действительно веселый, Лэй Цзинчжэ. Почему ты думаешь, что Бай Ча достаточно, чтобы поколебать меня?»
Не в силах отдышаться, глаза Лэй Цзинчжэ метнулись во все стороны, когда страх охватил его целиком.
Шэнь Цзэчуань внимательно посмотрел на него и любезно сказал: «Я приехал в Дуньчжоу с конкретной целью — поймать вас».
У Лэй Цзинчжэ перехватило дыхание.
— Ты оказал мне большую услугу. Шэнь Цзечуань перевел взгляд на Дуньчжоу. «Я хочу аннексировать обе префектуры Дуньчжоу и Дуаньчжоу, но не осмелился сделать шаг из-за Ци Чжуинь. Все, что я мог сделать, это использовать короля Фаньчжоу И в качестве прикрытия. Ты мог бы прожить еще немного. Если бы вы не привели людей Бяньша за это время, мне, возможно, пришлось бы ждать год или два, или даже дольше, чтобы найти возможность, но вы привели кавалерию Бяньша.
Искры трещали и трещали.
«Теперь у меня есть достаточно причин отправить войска в Дуньчжоу». Шэнь Цзэчуань снова перевел взгляд на лицо Лэй Цзинчжэ. «Спасибо, что так долго болтали со мной, чтобы я мог выиграть время для войск гарнизона Цычжоу».
Лэй Цзинчжэ не мог в это поверить. Как Шэнь Цзэчуань мог так тщательно планировать свои действия и предвидеть каждый шаг, который предпримет сам Лэй Цзинчжэ?! Он поднял голову, мир перед ним уже превратился в размытое пятно. С некоторым трудом он выдохнул: «Ты, ты, с-скорпион...»
«Независимо от того, кто мои родители, — Шэнь Цзычуань повернул голову в сторону и прошептал ему на ухо, — я Шэнь Цзычуань. Правда ли ваше слово или ложь, для меня совершенно не имеет значения. Я сам себе кошмар».
Земля под ногами?
Чжунбо никак не мог связать Шэнь Цзечуаня. Он не был так привязан к своей родине, как Сяо Чие. В тот день, когда он упал в провал Чаши, он стал человеком без родного города. С тех пор он разорвал все свои привязанности к земле. Он никогда не мог скакать по лугам; его крылья родились из тьмы ночи. Если Сяо Чие была горами Хунъянь, то Шэнь Цзэчуань был холодным ветром, проносящимся по территории Чжунбо.
Шен Вэй, Бай Ча.
Он вообще не заботился о них.
Два пальца на его правой руке издали протестующий звук, но Шэнь Цзычуань больше не чувствовал боли. Он схватил Лэй Цзинчжэ за горло так же, как год назад душил Цзи Лэй. Это дало всем понять, что он больше не находится под контролем других. Возможно, Лэй Цзинчжэ был прав. Все эти годы страданий и ненависти превратили его в монстра. Когда Ци Хуэйлянь тоже умерла в том сильном ливне, Шэнь Цзечуань полностью отказался от всех этих устаревших условностей. Он больше не будет ничьим пленником.
Он любил Сяо Чие, и у него все еще была Цзи Ган. Он не мог представить себе день, когда Сяо Чие и Цзи Ган уйдут в прошлое, превратившись в боль, от которой у него не было лекарства. Ему надоело терпеть это молча; ему надоело быть прикованным. Он хотел разорвать на части не только этот мир, но и все оковы, наложенные на него в прошлом!
Лэй Цзинчжэ больше не мог сдерживаться. Наконец он смог поднять руки, чтобы схватить Шэнь Цзечуаня за руку, и именно в этот момент он вспомнил слухи в Куду.
«С ума, с ума...» — выдавил из себя Лэй Цзинчжэ.
Яростное пламя, вытянувшееся, как огненный дракон, ревело среди двускатных крыш и павильона, и здание издавало серию угрожающих звуков среди огня. Сломанное дерево разбилось с громовым грохотом, а черепица под их ногами последовала его примеру и соскользнула. Пик Фусянь, на строительство которого Ян Херу потратил большие деньги, находился в процессе разрушения. Поврежденный карниз снова треснул, словно не выдержав веса двух человек.
Именно здесь стоял Шэнь Цзэчуань, но он помнил бездну во сне. Он всегда стоял на краю пропасти, не делая ни одного шага вперед, потому что не знал, к каким переменам приведет этот шаг. Но тут он услышал стук копыт.
Это был ветер, пришедший из Либэя.
Шэнь Цзечуань выпустил его руку. В этот самый момент карниз рухнул, Шэнь Цзычуань сделал шаг вперед. Его белая одежда развевалась на ветру, когда он рухнул вниз, как птица со сложенными крыльями. Ветер пронесся мимо его ушей. Ему казалось, что он увидел сон.
Тем не менее, стоячие воды лежали на дне бездны, и именно здесь упал Шэнь Цзечуань и взбудоражил волны ряби. Но дыхание в его ухе было таким, таким интенсивным. Живая жизненная сила, наполненная жизненной силой, рассеяла тьму, когда сильные руки крепко держали Шэнь Цзечуаня. В ту долю секунды безжизненные воды, казалось, стряхнули постороннюю пыль и превратились в грудь Сяо Чие.
Сяо Чие схватила его.