Глава 202
Хо Линъюнь и раньше видела волков. В глуши Дэнчжоу эти волки, состоящие из кожи и костей, зажали хвосты между ног, когда они бежали по охотничьим угодьям короля И, их глаза светились ненасытным голодом. Но в этот момент волк, которого он видел, был родом из Либэя; Этот волк не только обладал сильным телосложением, но и обладал настолько угнетающе-устрашающей аурой, что он крепко сжимал свои цепи. Даже мышцы на его спине напряглись от напряжения.
Хо Линъюнь не должен хватать ртом воздух, потому что, если он снова откроет рот, Сяо Чие задушит его и перережет горло. Сяо Чие полностью доминировал над атмосферой вокруг него, оставаясь на коленях на месте. Это создавало иллюзию того, что его прижали затылком.
Сяо Чие хотела, чтобы Хо Линъюнь стоял на коленях, опустив голову.
Хо Линъюнь покрылся потом, пока он кипел в этой бесконечной тишине. Он не хотел идти на компромисс, но к тому времени, как пришел в себя, уже отвел взгляд и склонил голову.
После того сильного снегопада либэйская бронекавалерия больше никогда не побеждала. Сражения, которые они вели на полях сражений в настоящее время, все обострялись. Прошли те времена, когда бронекавалерия господствовала на поле боя. Хо Линъюнь изначально планировал сломить дух Сяо Чие и уравнять правила игры для обеих сторон во время переговоров. Тем не менее, он врезался прямо в железную пластину, и теперь вместо этого Сяо Чие прижала его к земле.
Тень Сяо Чие не сдвинулась. Его опущенный взгляд остановился на затылке Хо Линъюня, когда он повторил с холодной отстраненностью: «Может ли это?»
Хо Линъюнь стиснул зубы, сдулся и проглотил свое негодование.
Подумать только, он испугался!
Сяо Чие была совершенно противоположной Шэнь Цзечуаню. В определенные моменты он не притворялся вежливым; вместо этого он будет доминировать и диктовать. Он сломит головы всем, кто его провоцирует, и предложит им только один выход. Имперская армия в свои ранние дни очень хорошо знала это по опыту.
Шэнь Цзечуань накрыл чашку крышкой и время от времени постукивал по ней пальцами. Он обладал способностью согревать атмосферу после похолодания, и с помощью этого тонкого действия он любопытным образом снял напряжение в зале, позволив Фэй Шэну, который все еще стоял на коленях, возобновить дыхание.
За дверью Гу Цзинь слегка выдохнул и ослабил хватку на рукояти клинка.
Только когда вся спина Хо Линъюня стала мокрой от пота, тень, окутывающая его, отступила. Сяо Чие не отводил взгляда; он просто откинулся назад в свою зону комфорта, как будто потерял интерес к Хо Линъюнь, который опустил голову.
Именно в этот момент Шэнь Цзэчуань открыл крышку и сказал между глотками чая. «Вы очень хорошо знакомы с ситуацией в Дуаньчжоу».
Эти двое мужчин плавно сменяли друг друга, но оба излучали опасную ауру. Ладони Хо Линъюня были потными; он отказался от своего презрения, тем более уверенный, что был прав в своем решении прийти.
«Скорпионы приходили искать короля И раньше», — решил показать свою искренность Хо Линъюнь. «В течение двенадцатого месяца прошлого года он подстрекал короля И устроить засаду в Чачжоу и прервать ваш контакт с Цидуном. С этой целью он подарил королю И партию огнестрельного оружия».
В мгновение ока Шэнь Цзечуань и Сяо Чие подумали о Белых Скорпионах. Эти шпионы Бяньша спрятались глубоко в Да Чжоу, сотрудничая с Аму'эр изнутри и снаружи, чтобы проникнуть в сердце Да Чжоу.
Двенадцатый месяц прошлого года стал поворотным моментом, когда либэйская бронекавалерия перешла от наступления к обороне. Если бы король И был достаточно смелым, чтобы начать внезапную атаку на Чачжоу по наущению Скорпионов, Шэнь Цзычуань, несомненно, был бы сдержан этой диверсией и уменьшил бы свою помощь Либэю. Кроме того, им нужно было только отрезать путь в Чачжоу, а Ци Чжуинь должна была сделать крюк с восточной стороны Сторожевой башни Тяньфэй, чтобы направиться на север, где она должна была пройти через территорию Фаньчжоу. Пока Скорпионы попадали в засаду по пути, жизнь главнокомандующего была в опасности.
«Они внимательно следят за главнокомандующим Ци». Шэнь Цзэчуань посмотрел на Сяо Чие, выражение его глаз выражало все слова, которые он не произнес.
Окружение Хасеном Сяо Фансюя с целью убить его должно было не только нанести удар по Либэю, но и извлечь выгоду из возможности выманить Ци Чжуинь. Как и ожидалось, Аму'эр знал Да Чжоу как свои пять пальцев.
«Но король Йи не сделал своего хода. Он очень хотел остаться в Фаньчжоу, как трусливый трус, а потом ты снес ему голову из пистолета. Слова Сяо Чие были язвительны. — Значит, тебя искали Скорпионы?
Хо Линюнь уставился на свои колени. "Нет."
"Ты врешь." Шэнь Цзечуань снял чайную пену и поднял глаза, чтобы уверенно сказать сквозь эту гибкую спираль пара: «У вас уже был контакт со Скорпионами раньше».
Когда Шэнь Цзэчуань служил в Имперских телохранителях, он последовательно служил Южным и Северным судьей, и количество времени, которое он провел в имперской тюрьме, было не совсем коротким. У него, естественно, были свои способы допроса людей, точно так же, как он однажды обманул Цзи Лэя и Си Хунсюаня в своих разговорах с ними. Он был искусен в использовании окружающей среды, чтобы манипулировать атмосферой.
Иногда нужно было быть кратким, не раскрывая больше, чем необходимо, и другая сторона, естественно, позволяла своим мыслям разгуляться.
Хо Линъюнь должна была сохранять ясную голову. Если он хотя бы раз даст неправильный ответ, стоя здесь на коленях, он может в конечном итоге буквально потерять голову. Он выдержал давление обоих мужчин и глубоко вздохнул, словно призывая себя сохранять спокойствие. Он уже был в тупике, и худшее, что могло случиться, происходило сейчас. Таким образом, когда он снова поднял голову, он немного восстановил самообладание.
«Правильно», — сказал Хо Линъюнь. «У меня был контакт со Скорпионами задолго до короля Йи. Мой отец вел победную битву на шестом году правления Сяньдэ и послал кого-то, чтобы убедить моего отца отказаться от Фаньчжоу. Он также обещал моему отцу дворянский титул, но мой отец отказал ему».
Шэнь Цзечуань слегка наклонил голову, скрывая затянувшуюся красноту в уголках глаз под косыми тенями, освещенными сзади. — Ты сказал «он».
Не «они».
Хо Линъюнь вспомнила ночь несколько лет назад, когда конная повозка из Куду привезла ценное важное письмо. Хо Цин встал у свечи и открыл ее, коснувшись тяжелого обещания внутри.
Если командование Бяньцзюнь было самой жалкой станцией для войск в Цидуне, то Дэнчжоу был самой бедной префектурой Чжунбо. Эти два места были одинаково бедны. Единственным преимуществом Дэнчжоу было то, что ему не приходилось все время сталкиваться с натиском атак кавалерии Бяньша, как это приходилось командованию Бяньцзюня. После поражения войск Чжунбо разгул бандитизма поставил Хо Цина в ужасное положение, и он застрял в этом углу, не имея возможности получить помощь от императорского двора.
Это письмо было последним шансом Хо Цина выбраться из затруднительного положения, но он не воспользовался им и оказался обедом в собачьих животах.
"Да, он'." Хо Линъюнь произнес слово сквозь стиснутые зубы. «Этот человек прячется прямо в Куду, и он отнюдь не обычный человек, если может дать такое обещание. После того, как мой отец отказался от взятки, эта собака Пэн объявила ему импичмент. Следовательно, военное министерство отказало моему отцу в повышении. Они считали, что проклинают однобокую ложь Пэна и перестали давать Дэнчжоу причитающиеся ему военные средства. Именно тогда вновь появились бандиты из Дэнчжоу. Ян Цю отправился в Фаньчжоу, объединился с Цуйцином, чтобы открыть торговлю публичными домами, и вернулся к бизнесу по продаже женщин. Он также воспользовался возможностью, чтобы связаться с Лэй Чанмином с горы Луо».
Теперь все точки соединились!
Шэнь Цзэчуань вспомнил свое замешательство, когда проверял счета клана Янь в Дуньчжоу. Как Бяньша не оставил следов, когда они украли такую большую партию ресурсов у Да Чжоу? Причина заключалась в том, что их вообще не было на маршруте Дуньчжоу, горы Луо и Дуаньчжоу. От начала до конца Лэй Чанмин и Лэй Цзиньчжэ были просто дымовой завесой, которую Аму'эр установил на северо-востоке Чжунбо.
Неудивительно, что Ян Херу был так уверен в этом — он действительно никогда раньше не прикасался к этим товарам. Однако он, должно быть, был в курсе, потому что все торговцы в его руках имели дела с Цуйцином. В сочетании с тем, что Юй Сяоцзай сказал об импичменте Пэн Фанмяо Хо Цину на шестом году правления Сяньдэ, Шэнь Цзэчуань еще больше уверился в своей догадке.
«Товары были доставлены из Фаньчжоу». Шэнь Цзечуань держал чашку в руках. «Они отправили товар прямо на берег реки Чаши, даже не проезжая через Дуньчжоу».
«Он» изначально хотел использовать благородный титул, чтобы подкупить Хо Цина, чтобы он стал Белым Скорпионом, и превратить гарнизонные войска Дэнчжоу в руках Хо Цина в эскорт для доставки товаров. После того, как Хо Цин отказал ему, «он» разыскал префекта префектуры Дэнчжоу Пэн Фанмяо, который принял взятку и впоследствии начал яростно предъявлять Хуо Цину импичмент.
«Юцзин». Шэнь Цзэчуань неожиданно спросил Юй Сяоцзая. «В каком году Пэн Фанмяо перевели в Дэнчжоу? До этого чьим учеником он был?
Юй Сяоцзай ломал голову, но все, что он мог сказать, было: «... Я не могу вспомнить. Чжунбо небрежно относился к управлению после четвертого года правления Сяньдэ, и префекты префектур в Дуаньчжоу, Дуньчжоу, Фаньчжоу и Дэнчжоу часто менялись. Все, что я помню, это мемориал импичмента...»
Чиновничество было огромным, как море, с бесчисленными ключевыми должностями разной важности только в одном Куду; тривиальные должности в органах местного самоуправления были еще более сложными. Даже без Куду Юй Сяоцзай не мог вспомнить всех различных вице-магистратов Тринадцати городов Цзюэси, не говоря уже о мельчайших деталях, таких как год перевода другой стороны или человек, от которого они получали совет.
Нужно было знать, что в Куду, когда кто-то присылал визитную карточку, чтобы посетить могущественное домашнее хозяйство в Куду, все, что требовалось от главы клана, это быть готовым увидеть этого человека и обменяться несколькими словами, и сказал человек мог объявить себя «учеником» другого человека в тот момент, когда он вышел за дверь; они также обязательно обращались к другому «учитель» всякий раз, когда встречались. Вдобавок ко всему, у фракций Хуа и Пань было бесчисленное количество лакеев после правления Сяньдэ, когда обе фракции ввергли императорский двор в смятение.
— Дин Тао, — после минутного молчания позвала Сяо Чие. "Заходи."
Дин Тао с тревогой высунул голову. Напуганный выражением лица Сяо Чие, он вошел, одновременно двигая одной и той же стороной руки и ноги. Все в зале посмотрели на Дин Тао. Он широко открыл глаза, желая посмотреть на Шэнь Цзечуаня, но не осмеливаясь.
Сяо Чие не торопилась. Он слегка переместил руку, а затем спросил Дин Тао: «Ты все еще помнишь имя «Пэн Фанмяо»?»
Дин Тао безразлично покачал головой.
Снаружи у Цяо Тянья внезапно возникла мозговая волна, и он сказал: «Дао-цзы, этот человек должен быть в списке рекомендаций Министерства кадров после четвертого года Сяньдэ. Подумайте еще раз. Хуа Сицянь, Вэй Хуайгу или даже Пан Ругуй».
В течение четвертого года правления Сяньдэ, когда кавалерия Бяньша вырезала город, в Дэнчжоу остались Тантай Ху и другие, и все они были взяты в Имперскую армию Сяо Чие. Первоначальный префект префектуры Дэнчжоу также умер во время этой бойни, поэтому Пэн Фанмяо мог быть назначен судебным чиновником только после четвертого года правления Сяньдэ.
Помимо его образцовых способностей к письму, память Дин Тао также была поразительной. Записная книжка его семьи была смоделирована по образцу записи имперских телохранителей, и Дин Тао познакомился с этой процедурой, когда ходил за своим отцом. Вернувшись в Куду, Цяо Тянья однажды ночью посетил резиденцию принца Либэя, но Дин Тао и Гу Цзинь отвергли его. Дин Тао мог с первого взгляда определить происхождение скрытого оружия, которое он выбросил, подвиг, который Цяо Тянья помнил до сих пор.
Дин Тао вытащил свой маленький блокнот, храня молчание среди шелеста перелистываемых страниц.
При этом взгляде Юй Сяозай тоже начал вспоминать. Сам того не понимая, он проговорил: «Наш главный надзор...»
Глаза Дин Тао внезапно загорелись. Он добавил страницу в закладки. «Главное бюро наблюдения! Правильно, Главное Бюро Надзора! Молодой господин, — Дин Тао посмотрел на Шэнь Цзечуаня, словно ища похвалы. «Дело об убийстве в Куду! В то время имперские телохранители и Главное бюро наблюдения хотели провести расследование против Мастера. Был некто по фамилии Фу. Это он!"
Фу Линье.
Конечно, Шэнь Цзечуань помнил дело об убийстве. Он почувствовал что-то неладное с шелком Цюаньчэн, когда расследовал это дело. В то время человеком, который уклонился от обыска резиденции принца Либэя и передал его ему, был главный правый цензор Фу Линье.
Юй Сяозай внезапно хлопнул себя по бедру и даже встал. Он был так зол на себя, что просто рассмеялся над нелепостью происходящего. Глупо посмеиваясь над Дин Тао, он сказал: «Теперь я тоже это вспомнил. Ваша светлость, до дела об убийстве все думали, что Фу Линье — чиновник незнатного происхождения! Именно из-за Фу Линье Второй Мастер тогда так сильно страдал. Значит, этот сукин сын уже давно вступил в сговор с Вэй Хуайгу!»
Борьба между благородными кланами и кланами скромного происхождения произошла после четвертого года правления Сяньдэ. В то время Хуа Сицянь руководил Великим секретариатом, и ему также помогали вдовствующая императрица и Пан Жугуй. Таким образом, у Хай Лянъи не было другого выбора, кроме как полагаться на оценки Главного бюро наблюдения различных должностных лиц для продвижения по службе и делегирования, чтобы помешать миньонам кланов Хуа и Пань выйти из-под контроля в правительствах местных регионов. Фу Линье, который в то время притворялся достойным джентльменом, имел значительное влияние на Хай Лянъи и других чиновников скромного происхождения, которые рассматривали тех, кто числился в рекомендательном списке Министерства кадров.
«Если Фу Линье был тем, кто назначил Пэн Фанмяо в Дэнчжоу, — Шэнь Цзэчуань на мгновение замолчал, — то Вэй Хуайгу и даже Си Хунсюань могли быть этим «он».