Глава 203
Хо Линъюнь, очевидно, не знал, кто именно «он» такой, иначе он смог бы произнести имя в тот момент, когда открыл рот. Однако, независимо от того, был ли это Вэй Хуайгу или Си Хунсюань, все они уже были мертвы.
«В течение шестого года правления Сяньдэ только фракции Хуа и Пань имели возможность обещать Хо Цину благородные титулы». Яо Вэньюй двумя пальцами погладила затылок кота. «В то время Си Хунсюаню еще предстояло присоединиться к императорскому двору, а Вэй Хуайгу был далек от того, чтобы сделать это. Почему Ваша Светлость догадались об этих двух людях?
«Благородный титул». Сяо Чие подчеркнула эти два слова. «Проследите это обещание вверх по иерархии, и вам даже не нужно догадываться, чтобы иметь возможность перечислить тех немногих, кто мог бы это сделать. Это все равно, что не скрывать это».
«Основываясь на предположениях об официальной карьере Пэн Фанмяо впоследствии, обещание дворянского титула, скорее всего, является своего рода маскировкой. Настоящая взятка использовалась в другом». Разговоры о Скорпионах заставили половину тела Конг Линга покрыться холодным потом. «Хотя Цянь Цзинь был министром доходов до восьмого года правления Сяньдэ, подлинный контроль над министерством доходов, начиная с первого года правления Сяньдэ, по-прежнему имел Вэй Хуайгу».
Цянь Цзинь был уволен с должности вместе с Хуа Сицянем во время восстания в охотничьих угодьях Наньлинь. Однако ключ к деньгам Да Чжоу так и не попал в руки Хай Лянъи. Сразу после этого Вэй Хуайгу вышел вперед и занял пост министра доходов, где он продолжал ходить по кругу с Хай Лянъи. Только после того, как Вэй Хуайгу был заключен в тюрьму во время дела Либэя о военном продовольствии, наконец всплыли факты хищения знатными кланами государственной казны во время правления Сяньдэ, что привело к дефициту, который в конечном итоге привел к поражению войск Чжунбо.
Это была запутанная, запутанная сеть, в которую были вовлечены не только чиновники из Куду, но даже чиновники различных местных органов власти Да Чжоу. Подумай об этом. Если «он» использовал тот же метод, чтобы тайно подбрасывать пешки и шахматные фигуры в Цзюэси и Цидун, то сколько из них теперь были Скорпионами?
«От этого кровь стынет в жилах», — не выпалил Конг Линг. «Это просто...»
Разъедая Да Чжоу изнутри!
«Не паникуйте». Шэнь Цзечуань оглядел разных джентльменов. Спокойный тон, который он использовал, развеял тревогу, которая начала пропитывать воздух. «Слишком легко выдать себя, когда слишком много нитей улик. Даже самый проницательный замысел ограничен ограничениями смертного тела. Манипулирование такой игрой отнимает много времени и сил, а вовлечение слишком большого количества людей приведет только к обратным результатам. В конце концов, слишком много поваров портят бульон».
Цзюэси и Цидун были не такими, как Чжунбо. Чжунбо был результатом слабого управления, в то время как у Цзюэси был Цзян Циншань, который во время расследования дефицита вместе с Сюэ Сючжуо сделал все, что в его силах, чтобы помешать благородным кланам и Скорпионам. Тем временем у Цидуна был Ци Чжуинь, главнокомандующий, отвечавший за все территории Цидуна. У нее была собственная основная команда под ее командованием, а также Ци Шию, которая помогала ей в государственных делах. Она никогда не вступит в сговор со Скорпионами. Но в этот момент Шэнь Цзэчуань был уверен, что человек, который испортил зерно Командования Бяньцзюня, был Белым Скорпионом, скрывающимся в Куду, и этот Скорпион пытался не заставить Лу Гуанбая восстать, а довести его до смерти.
Однако Сяо Чие снова уставился на Хо Линъюнь. «Поскольку Скорпионы были теми, кто дал огнестрельное оружие королю И, тогда кто научил тебя его использовать?»
Огнестрельным оружием были не палаши и шпаги. Будучи уроженцем Дэнчжоу, Хо Линъюнь не имел возможности вступить с ними в контакт до этого, поэтому ему пришлось бы пройти обучение, если бы он хотел использовать их с мастерством. Сяо Чие стрелял и прикасался к ним раньше в Куду, поэтому знал их как свои пять пальцев. Оставляя в стороне вопрос о том, знал ли сам король И, как им пользоваться, если бы он знал, что Хо Линъюнь знает, как им пользоваться, он не стал бы держать Хо Линъюнь рядом с собой без достаточной меры предосторожности против последнего.
Хо Линъюнь поджал губы, выражение его лица в тишине было торжественным. Через мгновение он ответил: «Старый Клык Десятый».
Это была одна из причин, по которой Старый Клык Десятый был готов объединить усилия с Хо Линъюнем, чтобы убрать короля И из уравнения. Он быстро учился обращаться с огнестрельным оружием и мог передвигаться рядом с королем И. Более того, он мог выкачивать из него информацию о хранилище денег, а также следить за передвижениями короля И.
«После того, как Дуньчжоу был возвращен, Ян Цю и Старый Клык Десятый начали чувствовать себя неловко», — продолжил Хо Линъюнь. «К тому времени, когда Цичжоу достигла соглашения с Либэем и Цидуном, Фаньчжоу и Дэнчжоу уже столкнулись с ситуацией, когда для их подавления были отправлены вооруженные силы. Они боялись, что король И не выдержит угрозы и в итоге открыл ворота, чтобы сдаться, поэтому они подумали о том, чтобы сделать первый шаг, чтобы покончить с ним и опустошить денежное хранилище».
Хо Линъюнь использовал хранилище денег в качестве приманки и сжег Ян Цю и Старого Клыка Десятого до смерти. Эта сумма денег была теперь в его руках, и только он один знал, где она. Это также придало ему уверенности, чтобы осмелиться вести переговоры с Шэнь Цзэчуанем и Сяо Чие.
Взгляд Хо Линъюня то попеременно то Шэнь Цзэчуань, то Сяо Чие. «Я умею обращаться с огнестрельным оружием и могу обучать танковую кавалерию Либэй и гарнизонные войска Цычжоу». Он посмотрел на Сяо Чие. «Вы хотите атаковать Дуаньчжоу на втором месяце. Вы можете перевести меня в отряд авангарда. Я могу возглавить оставшиеся гарнизонные войска Дэнчжоу.
Лицо Фэй Шэна, стоявшего на коленях в течение долгого времени, быстро изменилось. Только после того, как он на мгновение взял себя в руки, он сказал: «Не мое дело прерывать Мастера, но этот вопрос касается безопасности как Дуаньчжоу, так и Второго Мастера, поэтому у меня нет другого выбора, кроме как сказать несколько слов. слова. Этот человек изворотлив, и неуместно ставить его на сторону Второго Мастера и Мастера. У Второго Мастера тоже нет недостатка в генералах. Кроме того, на этот раз за ним следует старейшина Инь».
Теперь Фэй Шэн действительно проявлял должную осмотрительность. Его опасения по поводу Хо Линъюня были небезосновательны. Инь Чан явно был тем, кто завоевал Фанчжоу! Если бы не коварные уловки этого Хо Линъюня, Инь Чан не получил бы выговор. Это было просто здорово сейчас. Инь Чан уничтожил Фаньчжоу, но Хо Линъюнь в конечном итоге получил львиную долю заслуг, создавая впечатление, что только из-за поджога Хо Линъюня им удалось уничтожить Фаньчжоу.
И это было еще не все. Фэй Шэн нашел Хо Линъюня человеком, который мог терпеть и осмелился быть безжалостным. Когда он делал ход, то наносил удар эффективно и решительно. Его мстительность была почти на уровне Шэнь Цзечуаня. Такой человек обладал как способностями, так и собственным разумом. Позволить Хо Линъюнь остаться на стороне Шэнь Цзечуаня означало угрожать Фэй Шэну, а Фэй Шэн не хотел давать Хо Линъюнь возможность выделиться и затмить всех.
Фэй Шэн очень ясно понимал, как все устроено, и он также знал, в чем заключаются его собственные возможности. Он осмелился заговорить, чтобы прервать сейчас, потому что он мог точно сказать, что Сяо Чие не любит Хо Линъюнь.
Конечно же, Сяо Чие вообще не хотела отвечать Хо Линъюнь. Ему нужно было огнестрельное оружие, но не Хо Линюнь. Дуаньчжоу мог быть только его — Сяо Цеаня — игровой площадкой. Он так долго останавливался в Цичжоу, проводя каждый божий день на военных учениях Бэйюань и надевая тяжелую броню, чтобы тренироваться со Скорпионами Хайригу, и все это только для того, чтобы найти прорыв, который мог бы изменить текущую ситуацию в Либэй и переломить ситуацию. в свою пользу. Если бы он сменил авангард на Хо Линъюня, то это, несомненно, стало бы тяжелым ударом по внутренностям либэйской бронекавалерии, боевой дух которой и без того был низким.
Талия и спина Шэнь Цзечуаня начали болеть после долгого сидения. Опухшие следы от зубов на внутренней стороне его бедер еще не сошли. То, что он сказал Сяо Чие утром о том, что его разум крутится, не было ложью. И теперь его разум был в тумане, не благодаря Белым Скорпионам. Они все еще должны были начать отправку провизии в Дуньчжоу во второй половине дня, и пайки, необходимые для битвы в Дуаньчжоу, должны были быть отправлены в первую очередь... Кроме того, был также сложный вопрос, можно ли использовать Хо Линъюнь — или нет.
«Поскольку молодой мастер Хо задумал это...» — сказала Яо Вэньюй Шэнь Цзечуаню. «Ваша светлость, имперские телохранители в последнее время набирают новых рекрутов, не так ли?»
Вот так.
Шэнь Цзэчуань сразу понял намерение Яо Вэньюй.
Поместите Хо Линъюня в Имперские телохранители, и Хо Линъюнь не сможет действовать так, как ему заблагорассудится, учитывая опасения Фэй Шэна, и с Цяо Тянья, присматривающим за ними, Фэй Шэн тоже не мог зайти слишком далеко, топча Хо Линюнь. . Сделав это, они могли не только отдалить его от Шэнь Цзечуаня, но и использовать его вместо того, чтобы позволить ему пропасть зря. Более того, если оставить Цяо Тянья и Хо Линъюнь в качестве двойных ограничений, чтобы держать Фэй Шэна под контролем, это также может послужить предупреждением Фэй Шэну, который постепенно становился все более и более «отчужденным», напоминая ему, что успех не должен вскружить ему голову. .
«Фэй Шэн, — сказал Шэнь Цзэчуань, — выберите из оставшихся войск гарнизона Дэнчжоу. Мы возьмем всех, кто соответствует вашим стандартам вербовки, включая этого молодого мастера Хо».
Фэй Шэну нужно было только подумать об этом, чтобы понять цель этого приказа. Его сердце упало, но он должен был сделать вид, что принимает это с радостью. «Я буду с уважением следовать распоряжениям Учителя. Но все эти гарнизонные войска Дэнчжоу — старые знакомые Хо Линъюня. Они не обязательно захотят служить в имперских телохранителях.
«Это будет потому, что вы недостаточно вознаграждаете их». Сяо Чие поднял левую руку и повернул кольцо на большом пальце правой руки в исходное положение. В его глазах не было улыбки. «Как только они присоединяются к имперским телохранителям, они больше не являются уроженцами Дэнчжоу. Их имена в предыдущем воинском учете Дэнчжоу могут быть вычеркнуты».
Сяо Чие сказал достаточно, чтобы донести свою точку зрения.
С Имперской армией, которую Второй магистр принял в свои ранние годы, было еще труднее иметь дело, чем с гарнизонными войсками Дэнчжоу, и его способ управления своими подчиненными заключался не в чем ином, как в справедливом назначении наград и наказаний. Сяо Чие напомнил Фэй Шэну, что эти оставшиеся солдаты Дэнчжоу могут покинуть зарегистрированное место происхождения, как только они присоединятся к Имперским телохранителям, и даже будут освобождены от полевых налогов в Цичжоу. Пока он мог хорошо выполнять задание, которое поручил ему Шэнь Цзычуань, чего он не мог достичь?
Фэй Шэн понял, что он имел в виду, и поспешно выполнил его приказ.
◈ ◈ ◈
Было уже поздно, когда собрание закончилось. Цяо Тянья оттолкнул Яо Вэньюй обратно во двор.
Плитные каменные дорожки во дворе были все расчищены, на них не было ни пятнышка снега. Они также посыпали солью, опасаясь, что инвалидная коляска может заскользить при подъеме. Только что посаженные цветы сливы все засохли, опавшие красные мертвецы в объятиях ее ветвей; заключенные во льду и снегу, они представляли собой картину, которая казалась особенно мрачной и безлюдной. Сегодня дорога была влажной, поэтому Цяо Тянья шел медленно, удерживая инвалидное кресло устойчивым и устойчивым, толкая его вперед.
Кота Яо Вэньюй звали «Хуню».1 Если бы он не потягивался и не облизывал лапы под карнизом, он бы уютно устроился на коленях Яо Вэньюй и крепко спал с обнаженным животом. В настоящее время это был маленький сгусток энергии, который мял лапами рукава Яо Вэньюй и крепко уткнулся носом в ладонь Яо Вэньюй.
Яо Вэньюй опустил пальцы, чтобы почесать Хуну. Фонари по бокам освещали его лицо. В последнее время он немного располнел и выглядел намного лучше по сравнению с тем временем, когда он только приехал. Это был Яо Юаньчжо с выдающейся манерой поведения и неземной внешностью.
Цяо Тянья ничего не говорил. Его взгляд переместился на воротник Яо Вэньюй, прежде чем он перевел его на манжеты рукавов Яо Вэньюй.
Сегодня они не обменялись ни единым словом.
Инвалидное кресло въехало в дверь, и дежурный под навесом направился разносить горячую воду. Яо Вэньюй сидел во внутренней комнате и читал свои книги, а Цяо Тянья снял клинок и встал снаружи, чтобы посмотреть на свою семиструнную цитру.
Прошло много времени, и все слуги вышли из комнаты и осторожно закрыли дверь. Обычно Цяо Тянья лично купала Яо Вэньюй без какой-либо помощи других. Юаньчжо любил быть чистым и не мог спать, если не мылся. Каждый раз, когда Цяо Тянья вытирал волосы, он сидел тихо.
Он, казалось, принял жалкую фигуру, которую сейчас вырезал, но только в той мере, в какой никому, кроме Цяо Тянья, не разрешалось смотреть. Это был предел того, что он мог вынести.
Цяо Тянья простоял около часа, прежде чем он наконец услышал тихий голос Яо Вэньюя изнутри. «... Цяо Сун Юэ».
Пальцы Цяо Тянья, которые слабо перебирали струны цитры, остановились, но он не ответил, как будто не слышал его.
После минутного молчания Яо Вэньюй продолжила. "... время спать."
Колокольчики под карнизами шевелились, втягивая в себя и одиночество ветра. Яо Вэньюй увидел сквозь висящие портьеры тень Цяо Тяньи, отбрасываемую на него. Казалось, он стоял там довольно долго. Услышав Яо Вэньюй, он на мгновение остановился, прежде чем поднять шторы, чтобы войти.
Свет свечи был очень тусклым. Яо Вэньюй этого часа не жаждал света, ибо это было началом его слабости и беспомощности каждый день. Хуну зарылся в постель и игриво хлопнул по краю одеяла, совершенно не замечая неловкости в комнате.
Яо Вэньюй еще не успел привыкнуть к выражению своих глаз, когда Цяо Тянья спокойно и хладнокровно наклонился вперед, чтобы поднять его с инвалидного кресла. Их одежды соприкоснулись, и Цяо Тянья положил руку Яо Вэньюй ему на плечо. В то же время Яо Вэньюй коснулся спины Цяо Тяньи, его пальцы слегка согнулись.
Юаньчжо был очень сдержанным человеком; это было следствием его воспитания как добродетельного джентльмена.
Цяо Тянья распустила волосы Яо Вэньюй. Именно в этот момент выражение его глаз было сфокусировано... настолько сфокусировано, что Яо Вэньюй не мог заставить себя встретиться с ними. Все, что он мог сделать, это опустить глаза, чтобы избежать взгляда Цяо Тяньи. Когда его раздели до нижнего белья, Яо Вэньюй тихо пробормотал: «Не надо».
Цяо Тянья на мгновение остановился, не отпуская ремень, за который тянул.
Яо Вэньюй вдруг сжал воротник с выражением, похожим на негодование. Он повторил: «Не надо!»
— Что не так? Цяо Тянья, который все это время молчал, посмотрел на него со спокойным лицом.
«Не прикасайся ко мне» Яо Вэньюй застряло у него в горле. Он уставился на Цяо Тянью налитыми кровью глазами, как будто Цяо Тянья был великим бичом. Его ладони слегка дрожали, но слово, вылетевшее из его рта, было по-прежнему: «... не надо».
Яо Вэньюй крепко сжал губы и начал сопротивляться. Он прижался к груди Цяо Тяньи, отвергая прикосновение последнего.
Ротанговое кресло скрипнуло. Вспышки зеленого и белого дрожали в размытом зеркале, а одежда с широкими рукавами и черные волосы трепетали в изгибах рук Цяо Тянья, словно весенние листья, которые слишком торопятся улететь с ветром. Цяо Тянья позволил ему устроить сцену, как ему заблагорассудится. Как раз в тот момент, когда Яо Вэньюй собирался сползти на землю, Цяо Тянья внезапно опрокинул плетеный стул, схватил Яо Вэньюй за запястья и с силой прижал его к шерстяному ковру.
"Что ты хочешь?" Цяо Тянья одной рукой держала запястья Яо Вэньюй, а другой рукой сжимала лицо Яо Вэньюй, чтобы скорректировать его направление. — Ты хочешь, чтобы я бросил тебя вот так или бросил сюда?
Яо Вэнью был вынужден запрокинуть голову. Его дыхание участилось, когда он закрыл глаза и закусил губу, пока она не побледнела. Цяо Тянья отпустила руку, сжимавшую его подбородок, и прижала их губами, чтобы он не прикусил их. Он втиснул пальцы внутрь, но Яо Вэньюй сжал их, словно вымещая свой гнев.
"Чего вы боитесь?" Цяо Тянья позволил ему укусить, выражение его лица было слегка холодным. — Это была не твоя вина.
Опьяненный Юаньчжо прошлой ночью был совсем другим. Он быстро забыл о боли в ногах и отреагировал на прикосновение в ванне. Благородный молодой господин все еще был человеком; что он потерял, так это ноги, а не все, что делало его мужчиной. Он был еще так молод, и у него были все те же невысказанные желания, которые он держал в тайне. Но у него даже не было возможности доставить себе удовольствие, и тем не менее он каждую ночь обнажался и обнажался в глазах Цяо Тянья — даже в этом случае он никогда не принимал такое бессильное «я».
"Что случилось?" — резко спросила Цяо Тянья. «Чувствуешь себя обиженным из-за того, что я не женщина? Моя дрочка не может быть такой уж плохой, верно?»
«Прекрати», — лицо Яо Вэньюй выдало его агонию. Все, что он мог сделать, это уныло кричать, лежа здесь: «Не говори больше ни слова!»
Стул из ротанга, откатившийся набок, врезался в маленькую вешалку для одежды, которая перевернулась и врезалась в спину Цяо Тяньи. Цяо Тянья даже не моргнула. В мерцающем свете свечи Цяо Тянья тоже не знал, какая часть его была в ярости.
— Как ты себя видишь? — спросил Цяо Тянья. «Ты считаешь себя изгнанным бессмертным? Разве плохо иметь желания? Ты-"
"Я не!" Глаза Яо Вэньюй сильно покраснели. Его голос дрожал, когда он пытался сказать: «У меня нет таких... они мне не нужны!»
Он не мог опуститься до такой низости и потерять последнюю крупицу достоинства. Что ему тогда останется? У него осталась только крупица достоинства, и именно эта крупица достоинства поддерживала его, чтобы он мог сидеть перед другими в этом слабом и немощном состоянии и принимать всю их жалость.
Когда Яо Вэньюй задрожал, из его глаз потекли слезы. Они сделали это против его воли, но его слезы были вне его контроля, как и его искалеченные ноги. Ему было стыдно смотреть в лицо этой стороне самого себя, так же как он не осмеливался смотреть в лицо тому, что осталось от его желаний.
Грудь Цяо Тяньи вздымалась. Он резко перевернул Яо Вэньюй.
С чувством предчувствия глаза Яо Вэньюй в панике расширились, когда Цяо Тянья обняла его сзади и расстегнула его внутреннюю одежду. Яо Вэнью яростно боролся, отталкиваясь от рук Цяо Тянья, когда тот сопротивлялся. «Я не хочу! Цяо Сун Юэ, отпусти меня, позволь...
Цяо Тянья нащупал руку Яо Вэньюй, втянул ее в свою ладонь и провел вниз, чтобы держать объект позора Яо Вэньюй своей рукой над рукой последнего. Именно так он обнял Яо Вэньюй и услышал, как Яо Вэньюй плачет, когда он стоял с ним плечом к плечу.
Тусклый свет свечи погас, когда они прижались друг к другу в этом пространстве. Лицо Яо Вэнью было обращено к шерстяному ковру, его щеки были мокры от слез от невыносимого стыда и негодования. Сдавленный крик вырвался из его горла, крик о достоинстве, которое он потерял в руках Цяо Тянья, и о себе, которое он ясно увидел. Он задыхался между рыданиями, его свободная рука крепко сжимала рукав Цяо Тяньи, когда удовольствие от того, что его осквернили и разбили на куски в мастерски скользящей ладони Цяо Тяньи, захлестнуло его.
«Убей меня...» Яо Вэньюй задыхался, когда он прохрипел: «Цяо Сунъюэ... Я ненавижу тебя до глубины души...»
Все то время, пока ладонь Цяо Тянья скользила вверх и вниз в этой темноте, он был прижат к лицу Юаньчжо, слушая всхлипы и бормотание Яо Вэньюй, а также вздохи и хрипы Яо Вэньюй.
«Вы не ошиблись». Когда Яо Вэньюй вздрогнул, Цяо Тянья прошептал на ухо Яо Вэньюй, его голос хриплым, когда он со всей серьезностью сказал: «Ненавидь меня сколько хочешь».