Глава 8.
Дата: 224.9.2 Время: 8.42
— О чем ты только думал? — Левитт повел Томаса к свободной койке. — У нас же протоколы, стерильные зоны, куча предосторожностей. Не знаешь разве?
Томас чуть не рассмеялся.
— Э-э нет, — ответил он совершенно искренне. Откуда ему было знать в девять-то лет?
— Тот мальчик после операции. Еще слабый. Повсюду микробы. Хоть про микробов-то ты слышал? — продолжал Левитт с мрачным спокойствием. — Про вирусы, как Вспышка, например?
— У меня иммунитет, — ответил Томас. — У нас ведь у всех иммунитет?
— У большинства. — Мозгоправ вздохнул и потер кончик носа. — Просто... не ходи туда больше. Ясно?
Томас кивнул.
— Ладно, начнем подготовку. — Левитт вытянул руки и оглядел комнату, будто пытаясь в ней сориентироваться. — Хирург придет через полчаса.
Неприятное чувство в животе переросло в панику.
— Так, значит, тот мальчик... Минхо... правду говорил? Вы сделаете что-то страшное с моей головой?
— Не страшное, — сказал Левитт с преувеличенным спокойствием, потом открыл ящик стола и достал оттуда белую больничную робу, — а жизненно необходимое. У Минхо просто реакция на лекарство — такое случается. Мы тщательно подберем дозу, обещаю. — Он замолчал. — Послушай, ты же знаешь, что стоит на кону. Что у тебя иммунитет к Вспышке. И что человечеству грозит гибель. Так?
— Да, — сказал Томас. А что еще он мог ответить?
— Значит, понимаешь, почему с нами нужно сотрудничать. — Левитт бросил ему робу. — Мы изучаем зону поражения, чтобы найти лекарство. Ты — иммунный. Мы вставим малюсенькое устройство тебе в голову — оно поможет узнать, чем ты отличаешься от остальных. Обещаю, поправишься быстро, еще и благодарить будешь, что за тобой станет проще наблюдать. Вену опять же не надо часто колоть! — Последнее утверждение он произнес нарочито весело. — Так что не все так плохо, правда?
Томас неуверенно кивнул. Левитт говорил так, будто нет ничего особенного в том, чтобы вскрыть ребенку череп. Томас уставился в пол, комкая в руках робу.
— Там душевая. — Левитт указал на дверь в углу. — Пойди переоденься, потом ложись. Все будет хорошо, обещаю. Ты уснешь и ничего не почувствуешь. Ну, может, голова поболит пару деньков. А от этого у нас есть таблетки. Договорились?
— Да. — Томас шагнул к душевой, но тут в коридоре раздался детский крик. Кричала девочка. Томас посмотрел на Левитта, тот — на него. На мгновение оба замерли, будто выжидая, кто сдвинется с места первым. Томас оказался проворнее.
Он бросился к двери, распахнул ее и выскочил из палаты, чувствуя, что Левитт почти наступает ему на пятки.
В коридоре разыгралась сцена, подобная той, что он уже видел — мужчина и женщина в белых халатах волокли за собой девочку с каштановыми волосами, а та упиралась, крича и пинаясь. Тереза. Девочка из «31К».
В бессмысленном отчаянии Томас бросился к ней. На лице девочки отражалась такая боль, а в глазах — такой ужас, что паника, все это время копившаяся в душе Томаса, вырвалась наружу.
— Отпустите ее! — завопил он в одно время с Левиттом, который приказывал ему вернуться.
Санитары обернулись, уставившись на Томаса с любопытством и, пожалуй, даже насмешливо. Это еще больше его разозлило. Он побежал что есть мочи, хотя понимал, что ничего у него не выйдет. Ну, хотя бы Тереза увидит, что он пытался.
Почти добежав до цели, он прыгнул, раскинув руки, будто супермен, готовый свалить обидчиков с ног.
Санитар выставил локоть. Удар пришелся Томасу в голову. Острая боль пронзила висок, дошла до щеки и уха. Мир перевернулся — Томас упал на пол и, ударившись носом о стену, перекатился на спину. Санитары смотрели на него сверху вниз, будто спрашивая: «Да что на тебя нашло?» Даже Тереза перестала пинаться, а лицо ее теперь выражало... восхищение? удивление? Она вот-вот ему улыбнется.
Томас почувствовал себя героем.
Над ним склонился Левитт со шприцем в руке.
— Я-то думал, мы договорились и до этого не дойдет. — Он опустился на колени, воткнул иглу в шею Томасу и ввел лекарство.
Перед тем как потерять сознание, Томас на драгоценные доли секунд встретился взглядом с Терезой. Когда ее потащили дальше, мир у него в глазах уже начал тускнеть, но он отчетливо услышал то, что она ему крикнула:
— Вот вырастем и всем им покажем!
* * *
Ему снились бредовые сны.
Он летит с каким-то устройством за спиной и смотрит на выжженный, опустошенный мир внизу. Бегущие по пустыне фигурки растут, приближаются. Он видит крылья, безобразные рожи — нелюди тянут к нему лапы.
К счастью, сон закончился, и чудовища не успели его растерзать. Дальше было гораздо лучше.
Томас с мамой и папой. Пикник у реки. То ли воспоминание, то ли несбыточная мечта. В груди защемило.
Еще ему снилась Тереза. Загадочная девочка, которая жила так близко — за соседней дверью, — а сказала ему всего лишь одну фразу.
Вот вырастем и всем им покажем.
В его снах она раз за разом повторяла эти слова. Дерзкие, смелые. Молодец какая! Они с Терезой сидели в его комнате, он на кровати, она — на стуле, и просто молчали. Главное, что вместе. Как же ему хотелось, чтобы у него был друг или подруга! Вот бы этот сон никогда не кончался...
Тереза позвала его по имени, потом еще и еще, только голос у нее был какой-то другой. Где-то в глубине сознания он понимал, что происходит, и сердце наполнила грусть. Чем сильнее он пытался удержать сон, тем быстрее тот ускользал. Наступила темнота, в которой кто-то непрестанно повторял его имя.
Придется проснуться.
* * *
Он открыл глаза и заморгал — в глаза ударил яркий свет больничных ламп. Над ним склонилась женщина. Доктор Пейдж.
— Доктор... — начал он, но она сделала ему знак молчать.
— Ничего не говори. — От ее улыбки стало легко и спокойно. Доктор Пейдж не сделала бы ему ничего плохого. Никогда.
— Лекарство еще действует. Какое-то время будет слабость. Просто лежи и отдыхай, смотри сны. — Она засмеялась — он теперь редко слышал смех.
В душе разлилось умиротворение. Вся эта сцена с Терезой в коридоре теперь казалась чуть ли не смешной. Что подумали санитары, когда маленький мальчик помчался на них по коридору и подпрыгнул в воздухе, как супермен? Ладно, Тереза хотя бы видела, что ему не все равно. Что он смелый.
— Ого! — Доктор Пейдж посмотрела на него из-за монитора, на котором что-то изучала. — Последовал моему совету, значит.
— Что мне сделали? — промямлил Томас.
— Ну вот, а теперь не слушаешься. Я же просила не разговаривать.
— Что... мне сделали? — повторил он.
Доктор Пейдж подошла к нему и села на кровать. Движение матраса отдалось глухой болью где-то в теле.
— Мозгоправ сказал тебе, зачем нужна операция? — спросила она. — Доктор Левитт. — Она оглядела палату, будто хотела убедиться, что его тут нет.
Томас кивнул:
— Сказал...
— Знаю. Звучит ужасно. Вживить в голову какую-то штуку. — Она снова улыбнулась. — Но ты ведь доверяешь мне немного, да?
Томас снова кивнул.
— Для всех и для тебя самого так будет лучше. Теперь мы сможем намного быстрее измерять активность в твоей зоне поражения. И кровь так часто брать не придется. Данные будут к нам поступать в реальном времени. Поверь, ты и сам порадуешься.
Томас ничего не сказал. И не сказал бы, если бы мог говорить нормально. Ее слова звучали разумно. Почти. Но почему Минхо и Тереза сопротивлялись? Может, у них операция не так гладко прошла?
Доктор Пейдж встала и похлопала Томаса по руке:
— А теперь, молодой человек, пора снова уплыть в сладкую дрему. Дня два ты будешь много спать. Так что отдыхай. — Она направилась к двери, но потом вернулась, наклонилась к Томасу и прошептала что-то ему на ухо. Он уже засыпал, поэтому различил только два слова: «сюрприз» и «особенный».
Затем он услышал ее шаги и звук мягко закрывшейся двери.