Глава 2. Тяжело в учении...
Тишина опустилась на комнату, как тяжёлый занавес. Таня, наконец успокоившись, ушла, оставив парней одних. Дверь закрылась с тихим щелчком, и азиат с кудрявым остались в полумраке, освещённые лишь тусклым светом масляной лампы.
Азиат подошёл к окну и отодвинул тяжёлую штору. За стеклом раскинулся ночной город, окутанный серебряным светом луны. Где-то вдалеке мерцали огни, шаталось несколько пьянчуг да патрули солдат проходили, но в целом улицы были пустынны — словно все уже знали, что грядёт нечто страшное.
— Ну что, брат, — негромко произнес он, не отрывая взгляда от вида. — Похоже, нас реально втянули в какую-то хрень.
— А еще у нас нет выбора, – добавил Кудрявый. – Либо мы одолеем эту нечисть, либо погибнем с этим городом.
— Значит, мы теперь местные студенты? – усмехнулся Азиат, хрустнув пальцами.
Как и полагается студентам, у которых горят все сроки, парни принялись соображать, что делать. Прежде всего было решено обследовать их новое убежище.
Комната оказалась небольшой, но довольно уютной. Две узкие кровати, сколоченный из тонких досок стол, массивный дубовый шкаф, пустующий без одежды. Хотя на антресоли Кудрявый нашел большой сверток. Под слоем мешковатой ткани оказался меч в украшенных резьбой деревянных ножнах. Парень извлек клинок из хранилища — наточен довольно неплохо. Попробовал взмахнуть — рукоятка отлично лежала в ладони, тяжести он не ощутил. Понравилось.
Его товарищ обследовал содержимое тумбочек. Дверцы скрипнули, открывая взору набор странных предметов: склянки с мутными жидкостями, свёртки с сушёными травами, несколько кинжалов с причудливыми рукоятями. Но самое интересное лежало в глубине — пара факелов и небольшой мешочек с чем-то металлическим.
— А вот и наша стипендия, — азиат вскрыл мешок и высыпал на ладонь несколько серебряных монет.
Книги здесь почти не водились: наверняка комната использовалась для тайных встреч между студентами. Однако несколько уже старых книги комплекте с конспектами обнаружить удалось. Ловко выкидывая пыльные учебники по разным дисциплинам, Азиат пару раз чихнул и рассмеялся, заметив томик средневековой Камасутры. Его они, пожалуй, прочтут позже.
Расположившись на кроватях, товарищи начали изучать материал. Готовиться за ночь по всем предметам сразу им было не впервой. Кудрявый, облокотившись на бортик, листал довольно занимательную книгу «Некроманты: психология, мотивы, способы убийства». Страницы шуршали под его пальцами, а голубые глаза быстро пробегали по строчкам, выхватывая самую ценную информацию. Самым сложным, пожалуй, оставалось признание волшебства в мире, новой опасности, магии в конце концов.
— Слушай, тут пишут, что мертвяки не любят огня, — пробормотал Азиат, изучающий «Трактат о природе нежити». — И серебро для упырей — как яд.
— Огонь... — его коллега без особого понимания повторил слово, задумался. — Не можем ведь мы сжечь весь город?
— Пожалуй, тогда придется переводиться в университет некромантов, – усмехнулся тот.
Через час теория сменилась практикой. слишком долго они, увы, не могли читать сложные труды. Нужно было переварить пищу.
Азиат, сняв рубашку, стоял посередине комнаты и отрабатывал удары по воздуху. Его движения были резкими, но точными — годы работы в магазине с тяжёлыми ящиками и не очень приятными клиентами дали о себе знать. Мускулы на спине и плечах напрягались, капли пота скатывались по тёмной коже. Темные как смоль волосы скоро стали влажными от пота.
Кудрявый в это время практиковал общую физическую подготовку. Отжимался, приседал, качал пресс. Когда его товарищ решил взять перерыв, он взял меч, встал посреди комнаты и сделал взмах.
— Ты вообще умеешь этим пользоваться? — Азиат наблюдал за ним, сидя на кровати.
— Нет, — голубоглазый сделал ещё один взмах. — Но если ты будешь махать чем угодно достаточно сильно, рано или поздно во что-нибудь попадёшь.
Уповая на возможность получения качественной практики в дальнейшем, он просто продолжал махать мечом, привыкая к нему.
А затем снова были книги, и снова тренировки, и снова, снова...
В предрассветной тьме они, наконец, закончили. Больше не было сил отжиматься, веки буквально слипались при чтении трактатов и конспектов. Было принято решение отдыхать.
Азиат сидел на подоконнике, мелькая красным огоньком сигареты из своего мира во тьме и смотрел в ночь. Дым вился вокруг его лица, сливаясь с тенями.
— Интересно, — произнёс он вдруг. — А если мы тут погибнем, в нашем мире кто-нибудь заметит?
Кудрявый, не желающий отпускать меч, замер.
— Наверное, нас уже считают пропавшими, так что хуже не станет.
— Вот и я думаю.
Тишина.
Азиат хмыкнул и докурил, раздавив окурок о камень.
— Ладно, хватит нытья. Утром будет весело.
Они погасили лампу, легли и тут же уснули. Где-то за стенами ветер шевелил деревья, будто шепча что-то важное.
Утро наступило довольно быстро. Не успели наши герои как следует отдохнуть, пришлось снова открывать глаза. Тишину после рассвета разорвал резкий стук в дверь, от которого вздрогнули даже стены. Звук повторился — настойчивый, требовательный, не оставляющий места для сомнений: спать больше не позволят.
Кудрявый застонал, уткнувшись лицом в подушку, пытаясь продлить миг сна хотя бы на секунду. Его тело, измученное вчерашними тренировками, протестовало против пробуждения. Азиат лишь глухо пробормотал что-то невнятное и натянул одеяло на голову, прячась от надвигающегося утра. В комнате царил полумрак: тяжелые шторы пропускали лишь тонкие полоски рассветного света, в которых кружились пылинки.
— Вставайте!
Голос Тани прозвучал так, будто она стояла прямо у изголовья, и игнорировать его было невозможно.
— Я сказала — вставайте!
Дверь с треском распахнулась, и в комнату ворвался поток холодного утреннего воздуха, смешанного с запахом воска и старых книг. Таня стояла на пороге, скрестив руки на груди, и её взгляд не сулил ничего хорошего. В отличие от вчерашней растерянности, теперь она выглядела совершенно иначе – собранной, почти воинственной. Её каштановые волосы, обычно свободно спадающие на плечи, были туго заплетены в косу, а под мышкой она сжимала свёрнутый в трубку пергамент, края которого слегка потрепались от частого использования.
— Через час вас представят ректору, – отрезала она, окинув их критическим взглядом. – Нельзя являться к нему в таком виде.
Азиат приподнялся на локте, щурясь от света, пробивавшегося сквозь узкое окно. Его тёмные глаза были покрасневшими от недосыпа, а на щеках отпечатались складки от простыни.
— А можно хотя бы кофе?.. – пробормотал он хриплым голосом.
— Умываться. Сейчас.
Таня ткнула пальцем в сторону коридора, где виднелись силуэты других дверей.
— Чистую одежду получите, когда встанете. Купальни находятся слева от входа в общежитие.
Кудрявый, всё ещё не открывая глаз, проворчал что-то невнятное, но Таня уже развернулась и вышла, хлопнув дверью с такой силой, что со стены упала одна из старых картин, изображавшая какого-то важного магистра в парадных одеждах.
— Кажется, она не шутила, – прохрипел парень, поднимаясь на локте. – Пора за дело.
Холодная вода оказалась лучшим способом прогнать остатки сна. Азиат, фыркая, вытирал лицо грубым полотенцем. Вода в медном тазу была ледяной, что, впрочем, неплохо помогало проснуться после пары часов дремоты.
Кудрявый стоял под струёй прохладной воды, зажмурившись, будто надеясь, что это всего лишь дурной сон. Вода стекала по его бледной коже. Мочалка в руке бодро сновала по телу, оставляя на спине красные полосы. Купальни оказались довольно приятным, хотя и небольшим заведением — здесь было чисто, хотя и несколько темно. Здесь хотелось только мыться — серые стены из камня не оставляли простор для воображения. Деревянная скамья и несколько крюков для одежды привносили атмосферу некоторой аскетичности. А еще парням казалось, что за ними кто-то следит.
Одежда, оставленная для них, оказалась простой, но добротной. В соседней комнате они нашли сложенные аккуратной стопкой тёмные штаны из плотной шерсти, серые рубахи с высокими воротниками и кожаные жилеты, покрытые тонкой паутиной царапин. Они явно уже были в употреблении, что неудивительно.
Кудрявый натянул всё это с видом человека, готовящегося к казни. Рукава рубахи оказались чуть короче, чем нужно, обнажая его запястья. Скрипнув зубами, постарался свыкнуться с новой одеждой. Душа желала свободы, а кожаный жилет держал ее не хуже цепей.
— Видимо, большие размеры здесь в дефиците, – постарался подбодрить его товарищ.
Азиат, напротив, вертелся перед зеркалом, оценивая новый образ. Его мускулистому, подсушенному телу новая одежка пришлась к лицу. К очень довольному собой лицу.
— Выглядим как студенты-недоучки, – заключил он, поправляя воротник.
— Мы и есть студенты-недоучки, – вздохнул Кудрявый, нервно теребя край рубахи.
Таня ждала их в коридоре, нетерпеливо постукивая ногой по каменному полу. Увидев их, она тут же осмотрела их с ног до головы, кивнула и, развернувшись, зашагала вперёд. Парни последовали за ней.
Коридоры академии были высокими, с арочными сводами, украшенными резными руническими символами. Со стен из портретов глядели прошлых ректоров и магистров – суровые лица, взирающие на проходящих с холодным презрением. Где-то вдалеке слышались голоса студентов, смех и шарканье ног, но сама Таня вела их пустынными переходами, будто избегая лишних глаз.
— Скоро появится некромант, – наконец заговорила она, не оборачиваясь.
Её голос звучал глухо, почти шёпотом, но каждое слово падало, как камень в воду.
— Он уже близко. И когда он придёт, город заполнят мертвецы.
Азиат и Кудрявый переглянулись. В воздухе повисло тяжёлое молчание, прерываемое лишь звуком их шагов.
— А почему именно мы должны с этим бороться? – спросил Азиат.
Таня остановилась и резко обернулась. В её глазах вспыхнуло что-то яростное, почти отчаянное.
— Потому что больше некому.
Она сделала шаг вперёд, и теперь они видели, как дрожат её пальцы, сжатые в кулаки.
— Академия не готова. Городская стража — тем более. Если вы не остановите его, люди умрут.
— Ну, отличная мотивация, – хмыкнул Азиат, но тут же исправил лицо на обычное.
Таня сжала губы, но промолчала и снова зашагала вперёд, её плечи напряжены, словно под невидимым грузом. Кудрявый неодобрительно покачал головой, посмотрев на друга.
Миновав еще два довольно узких коридора, свет в который попадал через такие же узкие и вытянутые окошки-бойницы, наши герои добрались до кабинета ректора. Таня приказала им молчать и, дождавшись кивка согласия, вздохнула, постучала в высокую, тяжелую, обитую металлом дверь. Из кабинета донесся голос хозяина: «Входите!».
Ректор сидел за огромным дубовым столом, заваленным книгами, свитками и странными приборами, напоминающими астролябии. Это был тот самый профессор, что встретил их — высокий, с пронзительным взглядом и седыми волосами, собранными в строгий пучок. Его пальцы медленно перебирали страницы раскрытого фолианта, но взгляд был устремлён прямо на них, холодный и оценивающий.
— А, – произнёс он. – Это вы, призванные герои.
Таня склонила голову, и её поза выражала не столько уважение, сколько напряжённую готовность к приказу.
— Профессор, я привела их, как вы и просили.
Ректор отложил книгу и сложил руки перед собой. Его ладони были покрыты тонкими шрамами, будто от множества мелких порезов. Азиат и Кудрявый молчали, как им и приказали. Воздух в кабинете был густым, пропитанным запахом пергамента и чего-то горького, похожего на полынь.
— Некромант идёт. И если он доберётся до города, смерть станет единственным исходом для каждого в нем.
Ректор поднялся, и его тень удлинилась, ложась на стены, будто живое существо.
— Вы должны остановить его. Согласны?
Азиат взглянул на девушку. Она кивнула, мол, говори.
— Ну что ж, – пожав плечами, улыбнулся он. – Похоже, у нас действительно нет выбора.
Ректор кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то, что можно было принять за удовлетворение.
— Точно. Мы будем готовить вас, тренировать, вы станете оплотом нашей армии, пока еще есть время... – в этот момент Кудрявый скромно поднял руку. – Да, молодой человек?
— Скажите, профессор, – проговорил он с очень умным выражением лица. – А что это за штука у вас на столе?
Таня была готова провалиться сквозь землю, за такой вопрос. Азиат просто молча смотрел на друга, который честно ждал ответа. Ректор, впрочем, усмехнулся и ответил:
— Ха, какие бойкие ученики, – он отвернулся, подходя к своему столу. – Какой из этих прибо...
Договорить он не успел. Воспользовавшись моментом, Кудрявый выхватил спрятанный за поясом кинжал и очень сильно метнул в профессора. Кинжал вонзился по самую рукоятку. Незамедлительно парень приблизился к нему и вспорол ему бок, вызывая обильное кровотечение.
Таня замерла в ужасе. Азиат очень сильно удивился, приблизился к товарищу с вопросом:
— Ты что творишь?! Зачем ты его убил?
— Он и есть некромант, – ответил Кудрявый, опрокидывая на тело бутылку крепкого спиртного, а сверху свечу. Тело вспыхнуло, занялось довольно быстро. Тело завопило, хотя, казалось бы, не должно.
— Ах ты паскуда! – провизжал профессор, кожа которого не только обугливалась но и очень сильно линяла, обнажая последствия мутации. – Как ты догадался?!
Незамедлительно падший профессор сделал рывок, желая пронзить парня в ответ. Обрубок кости, острый и смертоносный, вонзился ему в живот, но ничего не произошло. Разве что Азиат втащил падшему профессору, снеся ему кабину. Кабина профессора оторвалась от шеи и, пролетев пару метров, ударилась о шкаф и отскочила к ногам Тани и рассыпалась в прах.
— Читал книжки, – усмехнувшись ответил Кудрявый и достал из-под рубахи томик «Некроманты: психология, мотивы, способы убийства». – Иначе сложно было бы определить, какое именно зло близится к городу, не так ли?
— Необычно, что у него не было филактерия, – выгнул бровь Азиат, читавший о природе нежити. – Впрочем, нам же лучше.
Приблизившись к все еще пребывающей в прострации девушке, он положил ей руку на плечо, чем вывел из ступора, и, улыбнувшись, проговорил:
— Некромант повержен. Что делать дальше?