День зимнего солнцестояния

Кабинет Совета Академии напоминал склеп для живых. Зал оказался круглым, с высокими витражными окнами, через которые лился призрачный свет. Высокие дубовые панели, покрытые резными рунами, поглощали все звуки, не давали им попасть в мир снаружи. По стенам висели портреты прежних магистров — их глаза, написанные с неестественной точностью, казалось, следили за каждым движением в комнате.

Таня втолкнула парней вперед с таким выражением лица, будто привела их на казнь. И тут же молодые люди, по совместительству попаданцы, представи перед светлыми очами начальства. Трое членов Совета восседали на массивных креслах, стоящих на невысоком подиуме. 

Первый из них — мастер Вигор, прозванный палачом нечисти, был отражением своей боевой славы. Его кожа напоминала старую пергаментную карту, испещренную шрамами минувших битв. Левый глаз мутно белел слепым пятном, правый — буравил парней стальным блеском. Когда он скрестил руки на груди, кожаные наручи скрипнули, как кости. Второй — мастер Элиот, алхимик. Его длинные пальцы, испачканные чернилами и отмеченные ожогами, нервно перебирали чётки с флакончиком ртути. 

Третьей стала графиня Лоретта фон Драуг — меценат, главный спонсор академии. Её морщинистое, холодное лицо обрамляли идеальные пряди темных волос, собранных в сложную прическу с серебряными шпильками. Кое-где виднелась седина, добавлявшая ей аристократичности.

Вигор первым нарушил молчание.

— Так это они убили Альбрехта?

— Он был некромантом, — твёрдо сказал Кудрявый.

— Доказательства? — холодно спросила Лоретта.

Азиат вытащил из кармана обгоревший кусок пергамента — страницу из книги, которую профессор листал перед смертью.

— Письмо, которое оканчивал профессор перед нашим приходом.

Элион взял страницу, прищурился, потом резко отдернул руку.

— Да, это некромантия. Чистейшая.

Совет замер. Вигор заскрежетал зубами.

— Значит, он всё это время...

— Да, — коротко бросила Лоретта. Затем она перевела взгляд на парней. – Вы убили опасного преступника. Поздравляю. Но это не значит, что вы нам нужны.

— Мы можем быть полезны, — сказал Азиат.

— Чем? — усмехнулся Вигор.

— Мы быстро учимся.

Совет переглянулся.

Элион покачал головой, барабаня пальцами по подлокотнику.

— Академия не благотворительная организация. Обучение стоит денег.

— Дадим месяц, — неожиданно сказала Лоретта. – Кровать, еда, занятия. Вы станете обычными студентами. А потом — либо находите способ платить, либо уходите.

— Вы принимаете условия? — громко и холодно спросила графиня.

Парни переглянулись. Вариантов у них было немного

— Да.

— Тогда решено. — Лоретта поднялась. — Таня, устройте их.

Вигор хмыкнул. Достав из-за пазухи кошель, отсчитал монеты в нем и бросил парням. Кудрявый ловко поймал его и, взглянув на магистра, вопросительно вскинул бровь.

— И немного серебра на первое время, – пояснил тот. – Всякий труд должен оплачиваться, особенно тот, за которым вы здесь оказались.

— Желаем вам успехов, – добавил Элион, с надеждой глядя на призванных героев. 

Дверь таверны «Последний шанс» с треском распахнулась под напором етра, впуская внутрь клубы холодного воздуха и двух не самых прилежных студентов. Кудрявый первым переступил порог, оглядывая зал с видом опытного искателя приключений — хотя на самом деле он впервые был в подобном месте.

Запах ударил в нос сразу, густой, как туман, — перебродившее пиво, жареное мясо, пот, дерево, пропитанное годами табачного дыма, и что-то ещё, сладковато-гнилостное, что он не смог опознать.

Зал был просторным, но низким, с потолком, затянутым паутиной и копотью. По стенам — грубые деревянные столы, лавки, на которых сидели люди всех мастей: солдаты в потрёпанных мундирах, крестьяне с мозолистыми руками, пару типов, которые явно были ворами (слишком блестели глаза, слишком быстро двигались пальцы), и даже один странный старик в тёмном плаще, молча пивший что-то густо-красное из кубка.

— Неплохо, – присвистнул Азиат. Антураж местечка пришелся ему по душе. – Бывали и похуже бары.

Кудрявый не ответил. Ему было неуютно, однако дело есть дело. Если они хотят жить в этом мире с минимумом проблем, им придется начать зарабатывать. 

Парни протиснулись к стойке, где коренастая барменша с руками, как у кузнеца, и лицом, которое явно видело не одну драку, лениво протирала кружки грязной тряпкой.

— Чё надо? — бросила она, даже не подняв глаз.

— Два пива, — сказал Кудрявый, положив на стойку пару медяков.

Барменша наконец взглянула на них оценивающе, потом фыркнула и налила две кружки мутной жидкости, которая, впрочем, пахла вполне сносно.

Азиат сделал глоток, поморщился.

— На вкус как моча старого тролля.

— Дай Бог нам ее никогда не опробовать, — произнес тост Кудрявый, и под общий гогот два товарища опорожнили стаканы, после чего разошлись искать заработок.

Группа крепких мужиков сидела в углу, хмуро попивая эль и перебрасываясь редкими фразами. Их лица были обветренными, руки — грубыми, а взгляды — недоверчивыми. Азиат подошёл, слегка наклонив голову в знак приветствия.

— Место свободно?

Один из них, широкоплечий детина с рыжей бородой, мотнул головой к лавке.

— Садись, коли не боишься.

Азиат сел.

— Бояться — не моё, — сказал он, отхлебнув пива.

— Ты кто такой? — спросил второй, помоложе, с глубоким шрамом через бровь.

— Студент. Новенький.

— А, академия... — бородач хмыкнул. — Там сейчас только некроманты да шарлатаны остались.

Азиат ухмыльнулся.

— Некромантов мы уже одного пришили.

Мужики переглянулись.

— Врешь.

— Проверьте, если не верите.

Наступила пауза.

— Так чего тебе? — наконец спросил бородач.

— Слышал, у вас скот пропадает.

Лица у мужиков сразу потемнели.

— Да... Гуси. Куры. В прошлом месяце — коза.

— И что?

— А ничего. Просто так не бывает.

Азиат кивнул.

— Нечисть?

— Может, да, может, нет, – Бородач понизил голос. – Я думал, это твоя работа — различать тварей.

Азиат задумался.

— А если я разберусь?

— Заплатим. Медью. 

— Договорились.

Тем временем Кудрявый пристроился за столом, где трое подвыпивших торговцев играли в кости.

— Места хватит? — спросил он, достав горсть медяков.

Один из них, толстый, с лицом, напоминающим варёную свёклу, усмехнулся.

— Места хватит. А вот денег — не уверен.

— Разве что у вас, добрые господа, – парировал Кудрявый и, размяв пальцы, улыбнулся.

Торговцы рассмеялись такой самонадеянности молокососа, однако ставку приняли. Кости застучали по дереву.

Первый бросок.

— Шесть! — крикнул торговец.

— Семь, — спокойно сказал Кудрявый, забирая ставку.

Торговец усмехнулся.

— Это только начало. Разминка.

Второй бросок.

— Семь! – хорошенько подув на кубик и взболтав стакан с ним внутри, взрослый мужчина яростно опустил посуду на стол. 

— Девять, – слегка крутанув шестигранник в пальцах, выбросил Кудрявый.

— Гр-р-р, – торговцу не нравился такой расклад. Кажется, этот парень что-то скрывает. – Радуйся, пока Фортуна на твоей стороне.

Кудрявый лишь пожал плечами.

Снова бросок. Единица у торговца, десять у парня.

— Да как?! — вскрикнул брови торгаш, подпрыгнув от злости. – Ты явно жульничаешь!

Кудрявый поднял бровь. 

— Докажи.

Торговец зарычал, но сел. Комплекция парня его несколько пугала — все же, выше на голову, да еще взгляд смурной. К тому же, наверняка и с клинком обращаться умеет, коли академический жилет на нем.

Четвёртый бросок.

— Десять.

— Двенадцать.

— Всё! — торговец швырнул кости. – К черту. Не буду я с этим дьяволом больше играть.

— Не везет в играх, повезет в любви, – усмехнулся Кудрявый, проводив группу торговцев, оставшихся без грошей на выпивку.

Когда Азиат вернулся к столу, перед Кудрявым лежала приличная горка монет.

— Неплохо.

— Я скромен в своих талантах.

— А я нашёл нам работу. Заказ как раз для нас.

— Охота на нечисть?

— Возможно.

Кудрявый вздохнул, допил пиво.

— Значит, теперь нужно уговорить Таню. Без нее и ее знаний мы явно не справимся. 

Тени в библиотеке Академии были особенными — они не просто заполняли пространство между стеллажами, а словно жили своей собственной жизнью. Длинные, извивающиеся, они то сжимались в плотные клубки в углах, то неожиданно вытягивались во всю длину зала, когда редкие лучи света пробивались сквозь высокие стрельчатые окна. Воздух здесь пах старым пергаментом, сушёными травами и чем-то ещё. Чем-то металлическим, почти электрическим, что щекотало ноздри и заставляло кожу покрываться мурашками.

Кудрявый провёл пальцами по корешкам древних фолиантов, чувствуя подушечками лёгкие вибрации. Некоторые книги буквально жужжали от скрытой энергии, другие же лежали мёртвым грузом, словно поглотившие слишком много тайн. Он остановился перед толстым томом в чёрной коже, на котором серебряными буквами было вытиснено: "De Mortuis et Inferis". Книга дёрнулась под его прикосновением.

— Не трогай это, — раздался резкий голос из темноты.

Таня сидела за огромным дубовым столом, заваленным фолиантами, свитками и странными артефактами, которые явно не стоило трогать голыми руками. Свет единственной масляной лампы, стоявшей в углу стола, дрожал, отбрасывая неровные тени на ее лицо. Ее каштановые волосы, обычно собранные в строгую косу, сегодня были стянуты в небрежный пучок, из которого выбивались непослушные пряди.

— Мы пришли поговорить, – начал Азиат. Его голос, обычно такой уверенный, здесь звучал слишком неуместно.

Таня даже не подняла головы. Длинное гусиное перо в ее руке продолжало скользить по пергаменту, оставляя за собой ровные строчки аккуратных символов. 

Пол под ногами был выложен мозаикой с изображением Древа Познания, но многие плитки потрескались или отсутствовали вовсе. Где-то в глубине библиотеки скрипели полки, будто невидимые руки переставляли книги в вечной ночной тишине.

— Взяли задание, чтобы заработать, – облокотившись на один из стеллажей, продолжил Азиат.

— А я тут причем? – вздохнув, ответила девушка, не отрываясь, впрочем, от письма.

— Нам не хватает знаний, – пояснил тот. – А тебя, вроде как, приставили к нам на время, и я уверен... 

— Нам нужна твоя помощь, – сократил смысл речи товарища Кудрявый. – 

Девушка подняла голову. Свет упал на довольно красивый кулон в виде змеи, кусающей себя за хвост. Азиат присвистнул.

— Новый аксессуар? Красивый.

Таня, вздрогнув, машинально дотронулась до кулона.

— Так чем вам помочь? – чуть краснея, уклончиво спросила она.