Ch.2
* * *
Чимин медленно поднимается на ноги и бредет прочь из парка. Кожа в месте ожога страшно болит и чешется, и, сжав зубы и шипя про себя ругательства, Чимин идет в сторону автобусной остановки и спустя минут десять наконец приходит его автобус. За это время он успевает водой из бутылки отмыть кровь с лица, хотя это ничуть не помогает ему выглядеть лучше.
Он зол, очень зол, но еще больше напуган. Хёном его называть, как же! Может еще в задницу поцеловать и на коленях перед ним ползать?! Чимин возмущен, руки его трясутся теперь не от страха, а от ярости, клокочущей внутри. Он избил его, от ожога теперь останется шрам, как и на губе, скорее всего, а от ударов, которыми Мин усыпал его живот, тяжело дышать, и такое чувство, что все внутренности перемешались в кашу.
Его действительно никогда и никто еще не бил. Чтобы прямо вот так, просто увести подальше от свидетелей и напасть…
Чимин добирается наконец до дома и украдкой, так, чтобы не попасться на глаза отцу, пробирается в свою комнату на второй этаж, скидывает косуху и рюкзак на пол и заваливается на кровать, прикрывая лицо рукой.
Его побили, как щенка какого-то. Теперь на руке и губе останутся шрамы. Естественно, начнутся вопросы, откуда они. Естественно, Чимин не сможет сказать, что их ему оставил Мин, он ведь не самоубийца. Но если ожог еще можно как-то скрыть (рукавами кофты, например), то с губой проблем больше. Очевидно, что это не просто лопнувший герпес или типичное ''упал неудачно''. Всем и так будет ясно, что его побили.
Но другого выхода, кроме как сказать, что он действительно ''случайно упал на лицо'', Чимин не видит. Он не хочет говорить о том, что его побили, пусть это и так понятно.
На свой страх и риск Чимин идет в ванную рядом со своей комнатой, стараясь двигаться тихо, чтобы отец не слышал, снимает кофту и смотрит в зеркало на своё отражение. На груди и животе расцветают фиолетовые синяки. Прекрасно. Просто супер. Дышать всё ещё больно.
Губа выглядит даже хуже, чем он представлял — опухшая, бордовая, с коркой запекшейся крови на ране. Жуть. Из груди вырывается болезненный вздох, когда он пытается дотронуться до нее или сказать что-то.
Последними он рассматривает ожог на запястье — кожа вокруг припухла и покраснела, а сама круглая ранка почти черная и болезненно пульсирует.
Масштаб катастрофы охренительно велик, и как скрыть это всё Чимин не представляет. Придется носить напульсник на физкультуру, пока ожог на руке не затянется, а пока на губе не заживет рана, придётся носить маску, сославшись на то, что он заболел.
Вот только, от отца не так легко будет скрыть всё это.
Чимин решается. Про ожог он не скажет, а насчет губы — да, тупая отмазка, мол, неудачно упал. Пак просто надеется, что это прокатит, и отец не станет лезть в душу и выяснять, в чем проблема и кто побил его.
Он спускается вниз на кухню, чтобы перекусить перед тем, как сесть за домашку, и уже предвкушает расспросы отца. Однако на кухне никого нет. А на холодильнике записка:
Уехал в командировку, возможно, месяца на два, точно пока не известно…
Если что звони.
Деньги на карте.
Такой удачи Пак не ожидал! За это время он успеет залечить все раны, и не придется оправдываться перед отцом.
Отлично. Одной проблемой меньше.
В животе заурчало, и подумав о том, что не мешало бы перекусить, он заказывает пиццу. За то время, пока едет доставка, Чимин обрабатывает ожог и залепливает его пластырем, а на живот выливает чуть ли не половину тюбика мази от ушибов. Он заканчивает с самолечением как раз тогда, когда в дверь звонит доставщик.
Расплатившись за заказ, он устраивается на диване в гостиной и накидывается на еду, как будто не ел лет сто, хотя из-за разбитой губы есть и жевать нормально почти невозможно. Из-за стресса он потерял много сил, да и с утра только кофе выпить успел, и сейчас просто чуть не мычит от удовольствия, поедая двойную пепперони и запивая колой. Отличное завершение абсолютно отвратительного дня.
От Дженни ни одного сообщения, что странно… Зная её, Чимин думал, что от неё будет как минимум хотя бы пара сообщений с вопросом ''у тебя или у меня'', но когда он наконец решается проверить чат, там пусто. Ноль, никто даже не поволновался о том, где он пропадает, пока его чуть не убили в том парке.
Сволочи… Всем на него насрать.
Не зря он давным давно перестал верить в любовь, как и в привязанность и вообще в какие-либо светлые чувства. С Дженни он только потому, что она красивая, и это тешит его самолюбие — бывшая девушка Кобры, главаря банды мотоциклистов, с которыми банда Чимина давно в тёрках, сама ушла от него к Паку, чем вызвала немалую ревность у своего теперь уже бывшего.
Чимин не любил её. Просто спал с ней, обнимал на виду у всех, показывая, что ''это моя добыча'', и вообще всячески заявлял свои права на нее. Дженни была не против, а Чимину это добавляло ещё +20 к уверенности в себе. Они не переписывались ночами, не делали всякие милые вещи, они просто были вместе, и обоих это устраивало. Дженни нужен был красавчик-плейбой, Чимину — красотка, которой можно похвастаться перед своими, их отношения были скорее больше деловыми, партнерскими, в том числе и в постели, но не более того.
И всё же…
Возможно где-то глубоко в сердце он надеялся, что полюбит её, или она его, но ничего не было, никакой искры. И отсутствие хоть малейшего проявления беспокойства с её стороны сейчас лишний раз это доказывало.
— Всем на меня плевать… — тихо шепчет Чимин, в десятый раз обновляя чат и убеждаясь, что никто так и не написал ему. — Ну и идите нахер!
отшвырнул телефон в сторону и снова принялся за еду.
«Вот так и проходит жизнь…»
Все в мире на самом деле одиноки, и любви не бывает. В этом он убежден. Иначе мать не ушла бы из семьи, когда ему было пять лет…
День клонится к вечеру, Чимин сам не замечает, как засыпает прямо на том же диване в гостиной, пролив стакан с колой на пол. Ему снится кошмар, впервые за долгое время, и он просыпается в холодном поту, хватаясь за сердце. На часах — 2 ночи.
Ругаясь про себя, он плетется в свою комнату и ложится досыпать, стараясь не обращать внимание на боль во всем теле и явно растущую температуру. Голова трещит, возможно, он и правда заболевает… В любом случае, завтра он наденет маску и пойдет в школу. Ему не нужны проблемы с отцом, если тот узнает, что Пак прогуливал школу в его отсутствие.
***
Утром Чимин полностью разбит. У него действительно температура, подняться с кровати нет сил абсолютно. Один выход — выпить обезболивающее и тащить свой зад на занятия. Врача вызвать он не решается, так как сразу всплывет тот факт, что его избили, поэтому, найдя в домашней аптечке нужные таблетки, он принимает сразу три, наскоро умывается, надевает чистые вещи и маску на лицо, чтобы скрыть разбитую губу, и уходит в школу.
Однако день явно обещает быть трудным. Потому что, едва он открыл свой шкафчик с учебниками, как оттуда выпала записка. От кого не написано, но содержимое ясно дает понять, кто адресат:
***
Тебе не жить,
если не бросишь её.
Я предупредил
***
— И что это такое? — ворчит Пак, разрывая бумажку на кусочки и выкидывая в урну.
Кобре заняться больше нечем? Ведь они с Дженни давно расстались. Или нет?.. В любом случае, отдавать её Чимин не хочет чисто из принципа. Потому что она его девушка, а Кобра пусть выкусит и найдет себе новую игрушку.
Заебало. Его всё просто напросто заебало. Со вчерашнего дня всё как-то идет наперекосяк, но Чимин просто смиряется с этим и тащит свою тушку на уроки. По пути встречается-таки с Дженни, обнимается, объясняя ей, что заболел и поэтому надел маску, она огорченно кивает и ''как жаль, теперь никаких поцелуев, пока не поправишься'', а Чимину и в радость. Его всё равно воротит от всех этих нежностей.
***
— Оригинально, — раздается за спиной хриплый голос с усмешкой, и Чимин резко разворачивается лицом к Юнги.
— Чего тебе… хённим? — с ехидцей и одновременно боязнью в голосе произносит Пак, вжимаясь спиной в свой шкафчик. «Только не прилюдно!.. Только не бей при всех!»
— Говорю, оригинально вышел из положения, маску напялил, все дела, — ухмыляется Юнги, копаясь в своем шкафчике, который за три дверцы от его собственного. Затем забирает оттуда какие-то книги, запирает дверцу и смотрит в упор на него. — Я слежу за тобой и за каждым твоим словом. Только пикни, и тебе не жить.
И уходит в сторону столовой.
— Да пошел ты… — бурчит Чимин.
— Я всё слышал! — громко говорит Юнги.
— Чёрт!..
— И это тоже.
Чимин рычит от желания крикнуть что-нибудь ядовитое вслед, но затем лишь раздраженно выдыхает и хлопает дверцей своего шкафчика со всей силы, глядя в спину удаляющемуся парню.
Домой, он очень хочет домой, но впереди еще целый день занятий. А его уже тошнит от всех и вся.
***
У Чимина нет больших мечт насчет своего будущего, на самом деле. Единственное, чего он действительно хочет и о чем грезит почти с детства — это стать настоящим байкером. Только не таким, как их обычно представляют — толстым, с лысиной, обязательно рокером и продающим наркоту. Нет, и в его банде большинство тоже не поддерживает стереотипное представление о байкерах.
Он хочет проехать на своей любимой и такой действительно дорогой Харли Квин — Harley-Davidson Superlow 1200Т — тысячи километров. Этот подарок настолько ошарашил Чимина, что он по-настоящему плакал, когда отец на восемнадцатилетие прямо с утра вручил ему ключи со словами: «Только будь осторожен, прошу тебя». Хоть он и не поддерживает увлечение сына мотоциклами (и даже не знает, что Чимин уже полгода как вступил в банду), он просто сделал это — купил ему мотоцикл, подарил на день рождения, и в тот же день Чимин объездил его за городом. И это был, пожалуй, лучший день в его жизни.
Чимин просто мечтает объездить на Харли всю страну, а может, даже мир… Он мечтает о бескрайних горизонтах, о настоящей свободе, о ночевках в палатке и восходах морозным утром за тысячу километров от дома.
Об этом он мечтает и сейчас, сидя на математике и глядя в окно на пасмурное небо. Если бы только хоть кто-то знал, какая тоска у него сейчас на душе…
***
На следующий день он чувствует себя уже лучше — температура спала, он постепенно приходил в себя; припухлость на губе уменьшилась, что не могло не радовать; только тело всё ещё помнило удары, и Чимин невольно охал каждый раз, когда поворачивался резко или наклонялся. Ничего, пройдёт, твердил он себе, но каждый раз мелькала мысль, что Мину ничто не помешает снова его избить. Он боялся этого, хотя со вчера Мин больше не выказывал ему никакого внимания, как будто ничего этого не было.
Забросив рюкзак в шкафчик, Чимин идет на тригонометрию, однако то, что он обнаруживает после урока, невольно заставляет его прижать руки ко рту в приступе тошноты.
— Твою мать… — хрипит он. — Кто это сделал?!
В его рюкзаке протухшая курица из магазина, скользкая и вонючая, а потроха от нее разбросаны по всему шкафчику.
«Наверняка это дело рук карлика!.. Заебал, как будто ему заняться больше нечем!» — возмущается Чимин про себя.
Однако рядом с рюкзаком он обнаруживает новую записку.
***
Следующим дохляком
будешь ты
***
Руки холодеют моментально, к горлу подкатывает ком, от которого становится трудно дышать.
Это точно не Мин Юнги.