Ch.3
* * *
Уже неделю Юнги приходит в школу в таком потрясающе-охуенном настроении, что не может перестать улыбаться. Спокойствие и тишина. Он так долго мечтал об этом, и наконец этот злоебучий Пак Чимин не раскрывает свой поганый ротик и не говорит ничего. Ему, по крайней мере.
«Нужно было давно это сделать…» Думает он, проходя мимо Пака и замечая, как тот лишь злобно пялится на него, но не говорит ни-че-го.
Так охрененно Юнги себя давно уже не чувствовал.
Когда он замечает, что Пак спустя неделю приходит наконец без маски, то невольно усмехается в кулак. Всё равно ведь видно, что губа разбита, как бы он ни старался замазать это тремя слоями тоналки.
Насчёт сигареты, Юнги иногда посещает мысль, а не переборщил ли он? Но мысль тут же улетучивается, когда он видит страх в этих карих глазах и нервное сглатывание. Пока помнит боль язык будет держать за зубами. И пусть он наверняка сейчас считает его психом плевать. Главное, что теперь жизнь Юнги стала намного более спокойной, настолько, что в течение дня он буквально источает флюиды хорошего настроения, а с лица почти не сходит мягкая ухмылка. Это похоже на то, как если бы он был наркоманом, и его наркотик чужая боль. Он выместил всю свою агрессию и жажду крови на том, кто это заслужил, и ему полегчало.
Однако, спустя полторы недели после того инцидента в парке Юнги вдруг натыкается на Пака в туалете, и тот, панически выпучивая глаза, вдруг хватает его за руки и заводит в одну из кабинок.
— Ты охуел?! — возмущается Мин, вырывая руки и пытаясь выйти из кабинки.
— Помоги! — Чимин мертвой хваткой цепляется за его плечи, не давая уйти. — Юнги, пожалуйста, хённим! Помоги!
— Чего блять? — Юнги хмурится и не может понять, с чего вдруг такая паника. — Ты обкурился что ли?
— Нет, помоги! Я заплачу, сделаю, что хочешь, просто помоги, пожалуйста!
Мин пялится на него пару секунд, замечая в чужих глазах уже знакомый животный страх, но…
— Да пошёл ты! Отвали!
Он с силой отталкивает Пака в стенку кабинки и быстро уходит, пока тот его не нагнал. Странно он себя ведет, очень странно.
* * *
На следующий день Чимин приходит в тёмных очках. Хотя на улице идет дождь.
Ко всему прочему Юнги подмечает невольно, что тот хромает на одну ногу и хватается иногда за живот. Не то чтобы Мин следит за ним. Просто он внимателен к деталям.
Ведет себя Пак тоже странно. По крайней мере, не сосется со своей девушкой как обычно, на виду у всех, и кажется, даже обнимает её нехотя.
Теперь уже сам Юнги ловит его в туалете и заводит в кабинку. Чисто из интереса.
— Ну и? Что, солнце из-за туч слишком ярко светит?
— Да пошел ты… хённим, — шипит Чимин, и Юнги невольно ухмыляется. О вежливости мы всё ещё помним, это хорошо.
— Показывай, что там у тебя.
— Иди. Нахуй. Отъебись, хённим, и без тебя проблем хватает. — Чимин, как и сам Юнги вчера, толкает его в грудь и пытается вырваться из кабинки, но Юнги срывает очки с его лица.
— Ох, ебать… — вырывается невольно. — Кто это тебя так?
Чимин замирает, пристально глядя в глаза Юнги, и скалится, когда тот пытается дотронуться до его лица.
— Убери лапы!
— А ну, цыц! — Юнги пресекает его жалкие попытки отодвинуться и сжимает его щеки пальцами, осматривая этот ужас со всех сторон: глаз отёк так, что закрылся полностью, и всё место удара было такого сочного фиолетового цвета, что Юнги невольно присвистнул. — Ты вообще увернуться не пытался?
Чимин напряженно молчит в ответ, пока Юнги вертит его лицо туда-сюда, а затем виляет головой, и Мин отпускает его.
— Я тебя просил вчера помочь, а теперь вот… — почти шепотом говорит Чимин, отворачиваясь в сторону. — Чёрт, эти мрази!..
У Чимина срыв. Он на нервах уже вторую неделю, с Дженни почти не общается, хотя и расставаться с ней не хочется совсем, он уже привык к ней. Да и гордость не позволяет уступить её только лишь по прихоти Кобры, поэтому об этом всём он просто не говорит ей. Но как ни странно, его гордость совсем не страдает, когда он вдруг опускается на корточки и, прислонившись спиной к стенке кабинки, начинает рыдать. Подбитый глаз нещадно щиплет и болит, в груди ноет, и он осознает собственную беспомощность. Неужели он и правда так легко позволит Кобре указывать, что ему делать? Неужели не сможет дать никакого отпора?
Позволит. И не сможет. Потому что не знает как.
— Я тебе заплачу, — хриплым от слёз голосом говорит Пак, — сколько хочешь. Просто побудь моим телохранителем… х-хённим. Ты говорил, что вырос на улицах, ты умеешь драться, а я нет! Помоги…
— Нет. — Юнги просто стоит над ним и смотрит, как тот плачет, закрыв лицо. Ему нисколечки не жалко Пака, на самом деле, ему просто наплевать. — Какое мне дело до твоих проблем? Да и в деньгах я не нуждаюсь особо, так что сам разбирайся.
Юнги уже собирается уходить, когда Чимин вдруг хватает его за джинсы и не дает уйти.
— Тысячу. Тысячу заплачу, только…
— Да отвали ты! Не нужны мне деньги!
— Я его до усрачки боюсь, хён! Он меня калекой сделает! Помоги, научи хотя бы драться! Хотя бы как защитить себя…
Юнги тяжело вздыхает, но не уходит. Ждет.
— Кто он? — спрашивает Мин. — Кого ты боишься?
— Он угрожает мне уже вторую неделю… — сипло отвечает Чимин. — Говорит, чтобы я расстался с Дженни, хотя она бросила его уже давно. Сказал, что у меня есть месяц, чтобы с ней порвать или я не жилец. Сказал, что сам за мной придет. Я не хочу расставаться с ней! Но и жить тоже, блять, хочу!
— Да кто это?!
Чимин поднимает на него полные ненависти глаза, утирает нос и выдает:
— Кобра…
— Ебать.
Чимин невольно прикрывает глаза и прижимает руки к лицу.
— Ты по уши влип в собачье дерьмо, Пак. Это ж надо… Ты хоть знал, что он с ней встречался?
— Нет, только пару месяцев назад узнал. Да и мне плевать было, на самом деле, пока он угрожать не начал.
— Ну, теперь расхлёбывай это говно сам, потому что я…
Чимин смотрит на него тяжелым взглядом, и вид у него настолько жалкий и беспомощный, что Юнги просто проглатывает колкость и в ответ смотрит на него. Сейчас нет ни капли прежнего гонора и яда в его словах, только страх за собственную жизнь и за свою девушку.
Юнги вздыхает тяжело, поднимает Чимина с пола, наблюдая за тем, как он морщится от каждого движения, и не может ничего больше сказать, кроме как:
— Так, сколько ты мне, говоришь, заплатишь?
* * *
St. Vincent — ''The Antidote'
Теперь после уроков Чимин сразу идёт не домой, а на заброшку недостроенный дом на окраине города, где Юнги учит его примитивным навыкам ближнего боя и как наносить и держать удар, как вырубить противника подручными средствами. Чимин заплатил ему пятьсот долларов вперёд, как потребовал Юнги, и у него есть около месяца, пока не вернулся отец, чтобы разобраться со всеми своими проблемами, одна из которых вовсе даже не Дженни.
— Правило номер один: страх твой враг. Страх — твой настоящий противник, потому что тот, с кем ты дерёшься, как собака чувствует твой страх. Ты должен научиться не бояться боли, не бояться упасть. Поэтому…
Юнги резко опрокидывает его на пол и придавливает за горло к бетонному полу.
— Будь начеку. Иначе тебе крышка.
Чимин в ответ только молча кивает, после чего Юнги помогает ему подняться.
Весь первый день Мин шпыняет его как котенка, чтобы тот перестал бояться падать и принимал удары как нечто естественное, а потом чуть ли не на руках доносит его до дома, потому что у Пака носом кровь, ноги дрожат и он едва держится, чтобы не свалиться в обморок от переутомления.
Но Чимин держится. Он готов на всё, чтобы вернуть свою малышку…
* * *
- Правило номер два: в бою все средства хороши.
Юнги в полсилы бьет его по диафрагме, в горло и под коленкой, но даже от этого Чимин подкашивается, и только ловкие руки Мина помогают ему остаться на ногах.
— Здесь нет правил, куда можно бить, а куда нельзя, — угрожающе шепчет Юнги ему на ухо, прижимая к себе и не давая упасть. — Так что по яйцам тоже можно.
Чимин тут же пинает его ногой в пах, стараясь ударить несильно, обхватывает уже со спины за шею и приставляет моментально выхваченный из кармана перочинный ножик к его животу.
— Вот так, хённим? — спрашивает с ухмылкой Чимин, и Юнги в ответ пихает его локтями в живот, перехватывает нож и приставляет к горлу.
— Вот так. — И отпускает.
Чимин дышит рвано и шумно, бока болят от ударов, но он уверен, что не пожалеет никогда о том, что попросил самого Шугаря научить его драться. Потому что за день до того, как попросить его о помощи, он узнал о нем то, что не знал никто в школе. И не узнает, Чимин не собирается болтать, однако эта информация настолько взбудоражила и вселила в него надежду на то, что план удастся, что он готов был хоть на коленях ползать перед ним, лишь бы тот согласился ему помочь. А он и так согласился, всего за тысячу баксов. Отлично, обошлось малой кровью. Отец всё равно этой тысячи даже не заметит. Если Чимин, конечно, перестанет есть и не будет тратиться на всякую мелочь месяца два.
* * *
- Правило номер три: если есть возможность — лучше убегай. Но если нет — будь агрессивен. Твоё оружие — его страх, и ты должен быть… Хотя о чем я говорю, кого ты можешь напугать-то? С твоим-то лицом тебе только и драться на улицах, ага…
Чимин закатывает глаза на его комментарий по поводу собственной внешности. Да, пожалуй, он чересчур миловидный для парня, у него слишком пухлые губы, слишком мягкие черты лица, да и рост у него такой же, как у Юнги — не особо высокий.
— Продолжай, хённим.
Юнги невольно улыбается от этого его ''хённим'', на него странно действует эта интонация мнимого уважения.
— В общем, если можешь сделать что-то безумное, показывай свою агрессию, ломай всё вокруг к хуям, представь, что ты Халк! Бешеный, ненормальный, монстр! В бою на улице ты должен быть именно таким. Мастера спорта по всяким единоборствам по факту вряд ли выстоят против уличной банды со своими этими кунфуистическими сверхспособностями, потому что не знают, как вести себя на улицах.
На это Чимин лишь кивает, потому что понимает, что это правило единственное, которое он опустит. Такой человек как он, действительно, вряд ли может кого-то напугать.
* * *
__ Правило номер… какое там?
— Четыре.
— А, да. — Юнги отходит в сторону какой-то кучи хлама, накрытой старым брезентом. — Правило номер четыре: используй подручные средства. Палки, камни, любая хрень, которой можно ударить, могут спасти тебе жизнь. Но тут мы возвращаемся к третьему правилу — если можешь, лучше убегай. Если не уверен, что выдержишь бой — беги. Хотя я знаю, что ты не выдержишь этот бой.
— Что?.. — Чимин растерянно моргает, сбитый с толку. — То есть…
— Поэтому мы первые нападем на него, и я пойду с тобой.
— Хённим, не надо я…
Нет. Чимин не согласен с этим пунктом. Юнги не может пойти с ним, иначе все планы — коту под хвост! Он всего лишь хочет вернуть свою малышку, но не хочет вовлекать сюда кого-то еще.
На самом деле, Чимин просто уже потерпел одно поражение, когда просил помощи у своей банды, но они отказались вмешаться. Сказали, что это не их дело и что его проблема, как возвращать её. Чимин отчаялся в тот момент. Почти отчаялся, потому что, как он решил для себя, он действительно пойдет ради неё на всё. Даже на такое безумие, план которого он составил еще до того, как решился попросить помощи Мина.
— Я сказал, что пойду, и это не обсуждается. Ты там сдохнешь один, а мне нужен мой косарь, так что — без разговоров. Я иду с тобой. Или ты дальше учишься по ютубу.
— Ладно… — недовольно тянет Чимин.
Это никак не входило в его планы.