absurd [tokio hotel]

Два последних дня перед работой Билл провёл в компании Тома, забыв на пару дней про институт. Ему ничего за это не будет, так как отец предупредил преподавателей и декана о том, что он должен набраться сил и подготовиться к первому рабочему дню. Как ни странно, все спокойно отнеслись к этому и не стали возражать. Да и как бы они посмели упрекнуть своего спонсора? Том же соврал, что приболел, и от него тоже отстали.
И вот теперь два прогульщика сидели в кафе и ждали, когда придут друзья Билла, попутно разговаривая. По правде сказать, Каулитц был не в восторге от того, что так скоро приходится знакомить Тома и его парней, но у него не было другого выхода. Друзья задолбали своими звонками и расспросами, так что он с горяча предложил парням познакомиться друг с другом, на что те дали согласие. Ну, а Том… Тому ничего другого не оставалось делать, как тоже согласиться, поскольку ему нужно было знать, что за люди в курсе его тайны. Да и спокойней ему было: появилась призрачная надежда на то, что Билл серьёзно настроен завести с ним отношения.
А вот сам Билл планировал ещё и узнать от друзей, каким ОНИ видят Тома, поскольку он знал, что не всегда собственный взгляд на ситуацию оказывается верным. Он планировал аккуратно прощупать почву, так сказать, и понять, куда двигаться дальше. Всё-таки дело он имел с «Лгуном», а с такими людьми шутки плохи.
 — Не нервничай так, — усмехнулся Билл, видя, как омега уже пятый раз за час поправляет свою одежду, приглаживает волосы и нервно теребит пирсинг в губе, — мои парни не кусаются.
— Да уж, конечно, — проворчал Том, — и это мне говорит Альфа, который выёбывает иногда себе подобных так, для развлекухи.
Билл продолжал улыбаться, но его челюсти сжались, а глаза потемнели и стали жёсткими.
— Лисёнок, не нарывайся, ты ещё не знаешь меня до конца и причин моих поступков тоже.
Голос Билла был спокойным и расслабленным, но сама манера разговора, сам тон слов был угрожающим.
Том невольно сглотнул, опустив глаза в пол.
— Прости, заносит просто. Может, поведаешь мне эти самые причины?
— Не здесь, парни идут, — коротко ответил Билл и сел ровно, напоследок сжав пальцы омеги.
Том глубоко вздохнул, успокаивая себя, и тоже выпрямился, борясь с желанием оглянуться и посмотреть на парней.
— Билли и его омежка, как мило, — насмешливо протянул Георг, явно стебая пару.
Билл бросил на него колкий взгляд и обнажил зубы.
— Гео, тебе яйца ещё не мешают, а? А то я с удовольствием помогу тебе стать таким же омежкой, оторвав их, — прошипел он, заставив друга вздрогнуть, — или напомню старые времена.
— Ладно-ладно, всё. Простите, не удержался, — проговорил уже серьёзный шатен и протянул Тому руку, — хоть мы и знакомы уже, я напомню. Георг Листинг.
— Наглая, стебущаяся сволочь, но весьма дружелюбен и весел, — «представил» парня Билл, чем заставил друга закатить глаза.
— Том, — просто ответил омега и перевёл взгляд на блондина, который сел рядом с Биллом.
Андре заметил взгляд парня и слабо улыбнулся.
— Андреас Соу, знакомы. Весело бы было, если бы ты всё-таки дорвался до меня.
— Да не то слово, — проговорил Том.
Билл же усмехнулся.
— Анди — милый одуванчик, который может и когти выпустить, и охренительный минет сделать.
Том на этом заявлении поджал губы и посмотрел на блондина-Альфу.
— Густав Шефер, тот самый засранец, благодаря которому ты ещё жив, — с усмешкой проговорил Альфа.
Том закатил глаза и в упор посмотрел на Андреаса.
— Вы теперь что, до конца дней будете мне вспоминать, что я чуть не трахнул собственность Билла Каулитца?
Парни рассмеялись, а вот сам Билл хмыкнул.
— Вэйс, не ревнуй. Пока эти балбесы не забудут, как Густав эффектно вырвал Анди из твоих рук, хрен кто даст тебе жить спокойно. Сотвори ещё что-то в подобном роде, и они об этом забудут.
— Да я-то сотворю, только боюсь, ты потом на мне живого места не оставишь, — невинно, но с наглыми глазами фыркнул Том.
Билл улыбнулся, сощурив глаза.
— Это предложение?
— Нет, блять, предупреждение, — с легким нервом в голосе проговорил омега.
— Том, мой тебе совет, не дразни его такими предупреждениями, — ухмыльнулся Георг, бросив взгляд на друга, глаза которого недобро сверкнули, — сорвётся же.
— А я так боюсь его срыва… — протянул Том, тоже не спуская с Альфы глаз.
Провоцировать. Доказать, что он теперь важная часть его жизни. Заставить ревновать и злиться.
— Осторожней, Томми, — тихо прошептал Билл, — на поворотах хорошо заносит.
Парень понял намёк и покорно замолчал.
Дальше парни говорили о том, что будет делать Каулитц с работой и институтом. Кое-кто даже решил через некоторое время пойти к нему в компанию. По пути разговора, они рассказывали о себе и о том, как познакомились с Биллом, как стали его друзьями и помощниками. Но главным было то, как его воспринимали остальные студенты и как относятся к нему сейчас.
— Не, Том, ты только это представь, — начал разговор Георг, — стройный и на первый взгляд хрупкий мальчишка в чёрных шмотках, с мягкими чертами и гривой чёрных волос, что торчали в разные стороны а-ля два пальца в розетку. Добавь сюда ещё большие накрашенные глаза, как у Бэмби, и у тебя выйдет портрет Вильгельма Каулитца в семнадцать лет.
Том представил и залился громким смехом.
— Боже… Билл, ты что реально был таким в те годы?! А как же имидж богатенького мальчика из обеспеченной семьи?
Альфа усмехнулся и закатил глаза.
— Да, я был таким. Носил косуху, кожаные штаны, напульсники с шипами и с большим удовольствием трахал омег, которые пускали слюни от одного только моего вида, под тяжёлый рок. А насчёт имиджа… Я никогда не был хорошим и правильным мальчиком.
Вэйс фыркнул.
— Да кто бы сомневался. Ну, а как другие Альфы тебя приняли в свой круг?
— Как только мы его увидели, сразу возникло желание его трахнуть, так как мы были уверенны, что он омега, но как только начали подкатывать, получили в морду и угрозу быть выебанными на кафедре, — чуть смущённо проговорил Густав.
Теперь рассмеялся сам Билл.
— Ты бы видел их лица! Степень ахуизма равна высшему баллу. Густав от меня месяца два шарахался, как от огня. А Георг вообще только спустя семестр мог спокойно со мной общаться.
— Да я уж представляю себе эту картину. Ну, а другие как?
— Другие, к их счастью, видели, как я подрался с этими двумя, — Билл кивнул на друзей, — и у них хватило мозгов не лезть ко мне с предложениями трахнуться. Если ты заметил, почти все у нас немного помешанные на сексе…
— Немного?! — воскликнул Том. — Да я только порог вашей аудитории переступил, и у меня в руках уже были десять мобильных номеров.
— У Билла двадцать, причём с обоих фронтов, — ухмыльнулся Георг, — внешность омеги и запах Альфы — ебучая смесь…
— Гремучая, — поправил Том.
— Да нет, милый, именно ебучая. Это сейчас его запах более-менее восприимчивый и его можно выдержать хоть и с трудом. А тогда, стоило ему где-то появиться, и каждый готов был под него лечь.
Том закатил глаза, когда посмотрел на довольное лицо Билла.
— А кто-то ещё мне говорил, что не все Альфы просто трахальщики…
— Томас, мне было семнадцать лет, — возмущённо проговорил Каулитц, — гормоны били ключом, тогда у меня не было такого самоконтроля, как сейчас, вот и ебал всех подряд.
Парни тихо рассмеялись.
— Всех и везде. И именно из-за этого, наверное, его и приняли в элиту Альф.
— Листинг, харе пиздеть херню, — проговорил Билл внезапно серьёзно, — ты прекрасно знаешь, что послужило причиной. Сам вошёл в неё также.
— Может, просветишь меня? — спросил Том, обращая внимание Альфы на себя.
— Позже, — ответил он.
Вэйс мысленно покрыл его матом, но ничего не сказал.
— Потом мы узнали, что он сын Алекса Каулитца, — Георг постарался вернуть нить разговора в прежнее русло.
— Ага, и стали меня доёбывать, почему не веду себя как мажор.
— Нет, Билл, а серьёзно скажи, почему ты вёл себя по-нормальному?
— Потому что воспитывался не как папин сынок, а как самостоятельный Альфа, — ответил Билл. — Да и отец не баловал меня, можно даже сказать, дрессировал быть самодостаточным и уверенным в себе. Тем более я сам не хотел быть мажором, хоть и люблю, когда мне подчиняются. Просто во мне нет этой пижонской жилки, я скорей хулиган с миллиардами за спиной. Да и после некоторого случая в моей жизни, я для себя решил, что не буду строить из себя чёрт знает что и всегда буду отвечать за свои поступки.
Парни, в том числе и Вэйс, сидели молча, обдумывая слова друга. Если говорить по правде, они были удивлены, хоть и знали Альфу уже достаточно давно.
— Кто-то пострадал во время того случая? — серьёзно спросил Том, внимательно смотря на лицо парня. Взгляд Билла стал холодным и острым, а губы сжались в тонкую полоску, выдавая его отнюдь не радостные эмоции.
— Брат, — сухо ответил он и мотнул головой, прогоняя мысли о том случае, — не сейчас, Том, в подходящие время я всё тебе расскажу.
— Хорошо, как скажешь, — покладисто проговорил Вэйс и слабо улыбнулся, словно извиняясь. — Так что было после того, как вы подружились?
Билл усмехнулся, а Георг и Густав возвели глаза к потолку.
— О дорогой, это был ужас… — ухмыльнувшись сказал Листинг, — для омег.
— Да и не только для омег, но об этом тебе знать пока рано, — проговорил Шефер.
Билл не сдержал смешка.
— Да, Томми, это правда, так что нечего так на меня смотреть, — сказал он на изумлённый взгляд омеги, — у нас были и групповухи, и оргии, и вечеринки разврата, которые длились чуть ли не неделю.
— Представь такую картину, Вэйс. Три Альфы, у которых гормоны просто зашкаливают, которые весьма и весьма состоятельны, которым пальцем стоит поманить и каждый будет у их ног, но которые подчиняются ему, — Адре кивнул на Билла, — и толпа омег, жаждущих дикого траха.
— Вы что брали себе омег во время их течки?! — изумлённо прошептал Том, широко раскрытыми глазами смотря на парней.
Билл скромно потупил взгляд в пол, а Георг и Густав просто начали ржать как кони.
— Понимаешь, мальчик, на тот момент, как мы уже и говорили, у Билла был крышесносный аромат, который действовал на омег, как магнит и наркотик. Нет, у них не было течки, но смесь запаха Билла и наших делала своё дело и сводила омежек с ума.
— Да и потом, мы трое о-о-очень ненасытные…
— Во, бля, я влип, — проговорил Том, пытаясь осознать то, что его Альфа ещё тот агрессор в постели.
- О, да-а-а… — протянул Георг, рассмеявшись при виде лица парня.
— Да бросьте вы запугивать моего омежку, — с ухмылкой проговорил Билл, — подумаешь, ненасытный я. Кто вам сказал, что Том мнительный и застенчивый?
На этих словах Том покраснел, не зная, куда себя деть от легкого стыда, а потом вдруг усмехнулся.
— М-да, Каулитц, чувствует моя задница, ты с ней вдоволь утолишь свой голод, ненасытный.
Билл плотоядно облизнулся, улыбнувшись.
— Не сомневайся, сладкий.
— Нашу троицу считали легендой, и это — лишь после года обучения. На втором мы были поспокойней уже, всё же начали взрослеть. И вот тут к нам присоединились Марк и Андреас, — продолжил рассказ Георг.
— Марк — мразь гнилая, уж простите, но это моё мнение, — проговорил Том, непроизвольно скривившись. — Как вы его, вообще, терпите?
— Да, а ты неглупый мальчик, — с усмешкой проговорил Густав, — сразу понял, что он за человек. Марк у нас вроде как пиарщик, хоть и не знает об этом. Он куснёт, мы его на место поставим, а общественность порадуется новому скандалу.
— Вот он как раз и есть папин сынок и мажор, — вставил слово Билл, — «жертвой» которого становлюсь почему-то всегда я.
— Ты лидер, в этом вся причина, — сказал Том, пожав плечами, — тебя уважают, слушают, желают, любят, тобой восхищаются, несмотря на твои заёбы. «Кусая», он стремится подмочить твою репутацию или на крайний случай унизить, но ты, Каулитц, сволочь ещё та, которая не позволит себя прогнуть.
Вэйс резко поднял глаза и встретился с взглядом чёрно-карих глаз.
Билл довольно улыбнулся, чуть склонив голову.
— В точку, Лис. Только ему об этом не говори, а то расстроится, бедный.
— Да куда там, мне ещё нужен целый зад.
Они все рассмеялись и перешли на более легкие темы.

Через некоторое время, спустя где-то полчаса, троица Альф отошла «покурить», но Том ясно понял, что Билл будет слушать «доклад» друзей. Он был неглуп, ясно понимал, что Каулитц не сможет не воспользоваться возможностью узнать, как он выглядит со стороны. Ничего удивительного, Том вполне ожидал такого, тем более от Билла, который привык командовать.
Да и сам Том многое узнал об Альфе за их разговором.
Например то, что Билл хранит какую-то тайну, в которой замешан и его брат. Он довольно скрытный и двуличный, но, несмотря на это, парень не лишён человеческих качеств. Явный лидер и любитель подавления личности. Во что-то серьёзно ввязан, как и его друзья. Вопрос, в чём именно он завязан?
У Тома были кое-какие предположения, но он пока держал их при себе.
— Не ищи иголку в стоге сена, Вэйс, — голос Андреаса вырвал его из раздумий и заставил обратить на него внимание, — смотри на то, что лежит на поверхности.
— О чём ты?
— О Билле, — пожал плечами омега, — ты ищешь в нём что-то несвойственное, что-то выходящие за рамки понимания, какую-то тайну или причину его поступков, но не стараешься просто посмотреть на него как на человека.
Том удивлённо приподнял брови, не ожидавший таких слов от парня.
— А ты думаешь, я просто их шлюха? — грустно усмехнулся Соу. – Нет, я ещё и их друг, который многое о них знает. Всё-таки четыре года знакомы.
— И что же ты знаешь о нём? — тихо спросил Том.
Андреас хмыкнул и задумчиво посмотрел в окно, на улицу, где курили их друзья.
— Он сложный человек, это правда, но если постараться, то можно его прочесть как открытую книгу. Несмотря на свой образ этакого Альфа-мачо, он очень трепетный и нежный внутри, но не думай, что он такой уж и душка, горло перегрызет с радостью, если достанут. Не без заскоков, властный и гордый. Местами может быть жесток и непреклонен, но справедлив. Он не лезет первым в споры или драки, но не считай, что это трусость или неуверенность. Это мозги, уж прости за банальность. Он сволочь и подонок, который разбивает омегам сердца, но делает он это по определённым причинам.
— Они хотели его изменить, — догадался Том.
Андреас кивнул.
— Да, всё же контроль — это его бзик. Ему постоянно нужно держать ситуацию в своих руках, знать каждую мелочь, и чтобы ему подчинялись. В некотором роде он деспот или серый кардинал. Вроде, и играет на публику в шального Альфу, который может соблазнить любого, но в то же время ты оглянуться не успеешь, как он найдёт твои слабые места и ударит по ним. Он изворотлив, где-то циничен и лицемерен, не романтик. Если ты хочешь розовых соплей и ораву детишек, сразу бросай его, пока вы не влюбились друг в друга, иначе он просто уйдёт и ничего не скажет. Он может любить, но лишь определённый круг людей составляет число его «любимых»
— Кто? — спросил Том, опасаясь услышать о другом омеге или вообще о левом человеке.
— Семья, — закатив глаза, ответил Андре, — семья для него самое главное. Но, несмотря на это, своей он не спешит обзаводиться. Хотя его понять можно. Дин и Джей до определённого времени были на нём, да и сейчас они очень близки. Неудивительно, что он не хочет собственных детей, он же подсознательно ставит на их место братьев, которые ещё не выросли и нуждаются в его защите.
— Что-то я запутался, — проговорил Том, потирая виски, — Дин и Джей — его братья, это ясно. Но где родители были в то время, когда он их воспитывал?
— Сначала Александр, его отец, работал над компанией, расширял её, находил спонсоров, кратко говоря, обеспечивал семью. Динар, средний брат, родился, когда Биллу было восемь лет. Во время родов возникли какие-то осложнения, поэтому Кристоферу, его папе, пришлось на некоторое время переехать в Швейцарию, чтобы устранить последствия и подлечиться. Билл поехал с ним, чтобы ухаживать за ребенком. Там они пробыли два года. За это время Билл сильно изменился, можно даже сказать, морально вырос и стал умнее, стал более осторожным и внимательным. Ты не думай, что я его выгораживаю, сам не поверил сначала, когда он мне рассказал, просто я говорю тебе это, потому что знаю — пока он тебе не доверяет. А это личное. Через три года родился Джейсон, самый младший брат. Алекс сначала отговаривал мужа, так как был риск смерти, но Крис не дал сделать аборт. И в итоге родил ещё одного Альфу. После этого, к сожалению, он уже не может вынашивать детей, да и куда ему с такими сынками. Опять же, Билл без возражений стал нянькой для младших, и при этом он умудрялся вести личную жизнь. Да, он рано начал, наверно, это и повлияло на его будущее. В школе он подвергался насмешкам со стороны одноклассников. Но, как ни странно, смог подчинить почти всю общественность, подмял под себя всех и каждого. Отсюда и его властные замашки и жажда контроля. Всё просто.
Том сидел как громом поражённый и, не моргая, смотрел на омегу. Безусловно, Андреас вырос в его глазах, всё-таки Том считал его просто амёбоподобной шлюхой. Ему стало стыдно за свои мысли.
— Ты много знаешь очень личных вещей из его жизни. Он тебе так доверяет?
Андреас усмехнулся.
— Я три с половиной года сплю с ним. Я живу в его мире. Я знаю это всё, потому что в какие-то моменты жизни ему нужна была помощь или просто поддержка. Он сам решал, что и когда мне рассказать, я не давил на него и тебе не советую. Опять же повторю, я, хоть и расставляю перед ним ноги, также являюсь близким другом. И думаю, это нормально, по крайне мере, ему сейчас другого не нужно.
— Заебись ситуация. Ты его шалава, но ещё и близкий друг, а я так, мальчик, пробегающий рядом.
— Томас, — Андреас понизил голос, становясь серьёзным, — не забывай то, что ты знаком с ним всего две недели, и то первая не в счёт, поскольку оба вы сходили с ума от твоей течки. Терпение имей, и всё получится. Хоть вы и пережили течку вместе, вы не знаете друг друга. Ни привычек, ни вкусов, ни взглядов на жизнь. Ты горячий и импульсивный парень, это я понял сразу, как только тебя увидел, но не забывай то, что и он не божий одуванчик. Подчиняйся ему, но не во всём, и не позволяй ломать себя, он это любит, угождай, но несильно, будь ему ровней, а не просто омегой с вкусным запахом. Тогда, возможно, ты заслужишь его уважение. И ещё одно, не ври ему, как бы ни хотелось, как бы обстоятельства ни поджимали, не смей ему врать. Он догадается с первой же секунды, что ты лжёшь, и начнет пытать.
— Ему, значит, можно, а мне нет, да?! — нервно спросил Том.
Андреас закатил глаза.
— Том, он Альфа, и связываться с ним очень опасно. Если ты серьёзно настроен быть его парнем, терпи, не дави, помогай по возможности, и тогда он ответит тебе тем же, просто подожди немного. У него есть тайны и секреты, это правда, и не все о них знают, лишь избранные. Постарайся не наделать ошибок и войти в этот круг. Не пожалеешь.