backstory
Я была единственным ребёнком в семье, которую знали почти все в округе. Мы жили в большом особняке, утопающем в зелени, за высоким забором с коваными воротами. Всё в нашей жизни было красивым, ухоженным, безукоризненным - от аккуратной улыбки отца до белых простыней, пахнущих лавандой. Мы были не просто обеспеченными - мы были влиятельными. Люди кланялись отцу, делали вид, что любят мать, и мне всегда напоминали, как мне повезло.
Но за всем этим идеальным фасадом пряталась другая реальность - пустая, вымершая, как забытый город.
Я росла в одиночестве. Просторные комнаты казались слишком большими, игрушки - ненужными, книги - слишком взрослыми. Мне не хватало самого главного - кого-то рядом. Не с кем было играть, не с кем делиться секретами или просто рассмеяться. Дом был полон дорогих вещей и глухого молчания.
И только за забором - за тем самым, который я боялась пересекать одна, - жили они. Наши соседи.
Семья Каулитц.
Об их семье ходили слухи, обрывки разговоров, полуправда и полустрах. Их отец, Джейсон Каулитц, был личностью почти легендарной - и страшной. Говорили, что у него в руках всё: власть, деньги, оружие... и смерть. Он был главой мафии, человеком, на которого не смели смотреть прямо. Он выходил редко, говорил тихо, но за ним всегда шёл холод, как будто даже воздух в его присутствии замерзал.
У Джейсона было два сына - близнецы.
Том и Билл Каулитц.
Их боялись, но я - нет. Мы познакомились случайно. Я тогда уронила корзину с яблоками за забором, а кто-то помог мне их собрать. Это был Том. Он тогда молчал, только смотрел. Его глаза были тёмные, как ночь, но совсем не страшные. Мы начали общаться. Потом к нам присоединился Билл. Он был ярким, шумным, с дерзкой улыбкой и огоньком в глазах. Мы стали друзьями.
Настоящими.
Мы проводили всё лето вместе - прятались от взрослых, строили домики из коробок, устраивали шпионские игры и придумывали собственный мир. Том был спокойный и немного печальный, будто с рождения знал больше, чем положено. Он часто сидел молча, наблюдая за тем, как Билл и я носимся по двору, и только изредка улыбался. Эти улыбки были редкими, но настоящими - как солнечные лучи после грозы.
Я чувствовала себя живой только рядом с ними.
Но всё хорошее утекает, не прощаясь. Мы росли, взрослая жизнь начала затягивать каждого из нас в свою сторону.
Сначала у Тома появились обязанности. Его всё чаще вызывали в дом отца. Он стал серьёзнее, углубился в дела, в которые нас уже не впускали.
Билл начал уезжать - сначала на неделю, потом на месяц. Его не было рядом.
А я... я осталась здесь, всё в том же доме, где вечера снова наполнились тишиной.
Сначала мы виделись реже. Потом перестали звонить. И, наконец, пришёл день, когда мы прошли мимо друг друга - в городе, на улице - и не поздоровались. Не потому что не хотели. Просто не узнали.
Или сделали вид, что не узнали.
Мы забыли друг друга не вдруг, не резко. Мы отпустили это медленно, почти нежно. Как будто расставаясь не с людьми, а с мечтой о детстве, которое никогда не вернётся.
Теперь, когда я закрываю глаза, мне всё ещё кажется, что слышу шаги на гравии за забором. Что Том снова сидит под деревом, жмурится на солнце, а Билл смеётся так звонко, что птицы взлетают с деревьев.
Но когда я открываю глаза - только пустой двор. И тишина, от которой хочется кричать.
Дни тянулись один за другим - серые, липкие, как затянутое небо после дождя. Всё сливалось в одно утомительное, душное "вчера". Каждый рассвет приносил с собой лишь новый виток надоедливой рутины.
После смерти матери время будто замерло. Осталась только тишина, вязкая и бесконечная. Она поселилась внутри меня, разрослась до размеров внутренней пустыни, и звала это депрессией. Но это было больше. Глубже. Темнее.
Я продолжала ходить в школу, как по команде. Без желания. Без цели. Лишь бы не слышать, как скрипят стены дома. Лишь бы забыться. Но даже там я была чужой. Меня сторонились, шептались за спиной, отворачивались. Для них я была не просто странной - я была неправильной. Дитя демона. Слухи, придуманные на пустом месте, обрастали новыми страшилками. Они боялись меня - или делали вид, что боятся. А я... я просто молчала. Ни сил, ни желания что-либо доказывать не осталось.
И вот однажды, как вспышка света в затхлом коридоре, появилась она.
Новенькая. Элиора.
Впервые за долгое время я почувствовала что-то живое внутри. Как будто часть меня, что давно уснула, вдруг приоткрыла глаза. Элиора была особенной. Не из тех, кто оценивает взглядом и сразу решает, кто ты. Она подошла ко мне - первая. С улыбкой. С открытым сердцем.
Мы разговаривали, будто знали друг друга всегда. Я впервые за много месяцев смеялась. Искренне. Слезы, хранившиеся в темноте моей души, вдруг начали отступать. Я рассказывала ей свои секреты, мечты, страхи. Она слушала - внимательно, не перебивая, не осуждая. В ней было что-то удивительное: простота, тепло, искренность. Она не боялась прикоснуться к моей тени.
Я старалась забыть. Забыть мать. Забыть пустоту. Забыть все шепоты и осуждающие взгляды. И с Элиорой у меня действительно стало получаться. День за днём я вспоминала, как это - быть живой. Не просто дышать, а чувствовать.
Иногда мне казалось, что она - ангел, присланный спасти меня. А может, просто человек. Но именно этого мне так не хватало.