Штрихкоды

АЛЕКСИЯ

Плохие новости толкают нас к необдуманному,

Или к тому, на что мы не могли решиться ранее.

Я заперлась в комнате и принялась убирать подарки в шкаф, чтобы отец ничего не увидел. Он поставил запрет на покупки раздела хобби на два года. Если бы не Лиам, я бы не могла рисовать еще как минимум пару лет. Кристиан хотел наказать меня, но у него не вышло, а знать ему об этом необязательно.

Завтра отец должен уехать на работу, а я побегу в больницу к Лукасу. Я обещала завершить свой рассказ, завтра так и поступлю. Чего бы мне это не стоило.

Больше не хочу быть марионеткой отца. Не могу сидеть и ждать своей участи. Он запланировал свести меня с Гранде, но разве я вещь, чтобы так просто спихивать меня ради своей выгоды?

Пусть этот город хоть сгниет, но я не намерена больше играть по правилам отца если мне это не нравится. Нужно показать, что я чего-то стою и мое мнение должно быть услышано.

Алан так и не вернулся домой, но меня почему-то это не тревожит. Словно я начала осознавать, что он сам должен следить за своей жизнью и нести за нее ответственность. В конце концов он не маленький ребенок, и мозги у него на месте. Он не станет делать что-то необдуманное. Даже вчера он завязал драку с Эдвином не от скуки, а чтобы отстоять свои права. Гранде не должен был ворошить прошлое и напоминать о старых ранах.

Я подошла к зеркалу и собрала волосы в хвост. На мне был топ, который я надевала, когда Адриан лежал со мной в кровати. С того дня я этого парня больше не видела. Но ощущала дикое желание встретить его и посмотреть в темные глаза Адриана, почувствовать тепло его кожи и горячее дыхание на моей шее. От этих мыслей стало тяжело дышать и в животе что-то потянуло. Я легла на диван и уставилась в потолок.

Как понять, что тебе нравится человек? Наверное, при встрече ты начнешь улыбаться, твои мысли станут путаться, а язык нести какую-то чушь. Или же ты забудешь, как дышать? Твои ноги начнут подкашиваться, а руки предательски дрожать? А может заколет сердце?

При виде Адриана я теряюсь и дрожу. Превращаюсь в маленького ребенка и разучиваюсь говорить. Но ощущаю, как мое тело хочет прикоснуться к нему и крепко обнять.

– Алекс, – послышался голос брата за дверью. – Я войду?

– Конечно. – Я приняла сидячее положение, выпрямила спину и поправила волосы.

Он зашел и медленно сел рядом. Я посмотрела на него и поморщилась. На лице было три пластыря и покраснение у глаза.

– Сильно больно? – Я хотела взять его за руку, но воздержалась.

– Алексия. – Он не смотрел на меня и голос его дрожал.

К горлу подступил ком, а сердцебиение участилось. Я посмотрела на стену, лишь бы не смотреть на убитое лицо брата. Что-то стряслось серьезное. И это очень пугает.

– Я не знаю, как такое говорить. Я просто недоумеваю. – Он положил локти на колени и схватился за голову.

Я молчала и зажмурила глаза, слегка покачиваясь. Что могло случиться такое катастрофическое, что у брата не находились слова.

– Алексия, мне тяжело это говорить, но – он шумно выдохнул и после десятисекундной паузы набрал воздух в легкие, – но Лукаса больше с нами нет.

БАМ.

Повисла гробовая тишина и никто из нас не двигался.

Что значит Лукаса больше нет с нами? Его куда-то перевезли? Или что? Он выздоровел или его перевели в другую больницу?

– А где он? – Тихо произнесла я.

– Алексия, он умер.

БАМ. БАМ. БАМ.

– Что? Алан, что ты несешь?! – Я соскочила с кровати и встала перед братом.

Злость затмила рассудок. Нельзя так гнусно шутить.

– Алексия...

– Алан, как можно говорить такие вещи? В тебе хоть осталась капля человечности?! Зачем ты так поступаешь со мной? Я чем-то заслужила такое отношение к себе?

– Алексия...

– Нельзя так гнусно говорить о людях. Нельзя! – Я без умолку кричала, перебивая Алана. Не хотела, чтобы он повторял это снова.

– Алексия, черт возьми! – Он поднялся и склонился передо мной. – Он мертв! – Брат кричал вдвойне громче меня. – Лукас умер!

Я упала на колени и закрыла уши ладонями. Слезы потекли ручьем по щекам. Закрывая глаза, передо мной всплывало детское милое личико с веснушками и широченной улыбкой.

– Аа-аа-аа-а! – Во всю глотку завопила я, сдавливая виски.

Слезы не переставали скатываться с лица и мочить одежду. Я кричала очень громко, отгоняя от себя слова брата.

Это не может быть правдой. Лукас не мог умереть в столь юном возрасте. У него должна была быть счастливая и долгая жизнь. Он хотел познать, что такое семья, но в итоге познал раньше нас, что такое смерть.

Голос сорвался, но я продолжила кричать и дергать волосы на голове. От безысходности Алан сел рядом и крепко прижал меня к себе и стал гладить по голове. Но от его поддержки не становилось лучше, наоборот, хотелось, чтобы он ушел. У него ведь это хорошо получается. Я стала бить его по спине и вырываться, но он еще крепче прижал меня, пытаясь успокоить.

– Пусти, Алан! Пусти! Мне нужно уйти. Алан, отпусти меня!

Он перестал бороться и выпустил меня. Я поднялась с колен и открыла глаза, изображение было расплывчатым, но я все же вышла из комнаты и сразу путь заслонил отец.

– Ты совсем дура?! Чего так разоралась? – Он положил руки на пояс.

– Я ненавижу тебя! Ты не уследил за ним. Из-за тебя он погиб. Ты виноват в его смерти!

Я быстро ускользнула от него и побежала к выходу.

– А ну вернись! – Крикнул он вслед, но я уже спускалась вниз.

Выскочила из дома, оставив дверь открытой, и пустилась в бег.

Мне нужно услышать это от Селин и нужно увидеть Дина.

Я не смогла выполнить свое обещание. Я не прощу себе этого. Лукас, мой маленький мальчик умер. Я больше не увижу его, не услышу звонкий смех и не смогу обнять, поцеловать.

На пути встречались прохожие, но я не обращала на них внимание. Подбегала к турникетам и в спешке прикладывала свое запястье. Охрана смотрела на меня как на психически больную. Но мне было по барабану.

Перед глазами простилалась территория детского дома. Я подбежала к двери и позвонила в нее. Мне открыла уборщица и неуклюже отошла в сторону. Ноги сами несли меня на третий этаж в кабинет Селин. Я без стука забежала туда и увидела ее. Она посмотрела на меня и горько заплакала.

Сердце кольнуло. Теперь я точно убедилась, что ЕГО больше нет.

Я крепко обняла женщину и вновь заплакала вместе с ней.

– Когда это случилось?

– Вчера, около половины девятого вечера.

– Из-за чего?

– Что-то с мозгом.

– Дин знает?

– У него сильная истерика. Он никого не хочет видеть и всех винит в его смерти, даже себя.

Я отстранилась от Селин, шмыгнула носом и вытерла слезы.

– Я хочу его увидеть.

Мы вышли и спустились на второй этаж. Подошли к его комнате, и Селин открыла ее ключом.

Дин сидел в углу, поджав туловище к коленкам и пряча глаза. Я безмолвно подошла к нему и села напротив.

– Дин, – я аккуратно положила руку на его плечо.

Он грубо откинул ее и поднял голову. Хмуро посмотрел на меня.

– Он ждал тебя! – Крикнул мальчик прямо мне в лицо. – Алексия, он хотел увидеть тебя! Ты обещала приходить к нему. Он поверил тебе, а ты растоптала его чувства.

Он заплакал и укусил сильно свою руку, чтобы не кричать.

– Дин, боже, я не могла прийти.

– Не нужно было обещать! Убирайся, Алексия. Я больше не хочу видеть тебя! Ты не помогла ему. Он умер, Алексия. А ты его даже не навестила. Я ходил к нему каждый день и рассказывал о тебе. Он хотел увидеть тебя и обнять. Ты ему понравилась по моим рассказам.

– Дин, я не могла, – Я печально опустила глаза.

– Убирайся. Я не хочу тебя видеть! – Он подскочил с места и подбежал к столу.

Я следила за его действиями. Дин схватил со стола картину, которую я рисовала на день рождение Лукаса и ударил ее о стену. Затем импульсивно кинул ее на пол и стал топтаться по ней. Вскоре середина картины порвалась, образовав дыру в рисунке.

– Я не хочу больше тебя видеть. Ты не сдержала обещание, а мне такие друзья не нужны!

Я до крови закусила нижнюю раненную губу и отчаянно поднялась на ноги. Селин все это время стояла в проходе и безутешно плакала.

– Он погорячился. Скоро успокоится. – Произнесла она, закрывая дверь Дина.

– Селин, он прав. Я не сдержала обещание.

– Алексия, он любит тебя всем сердцем. А теперь ты одна у него. Мы часто говорим необдуманные вещи, а потом жалеем об этом. Дай ему время.

– Можно зайти в его комнату?

Я не дожидаясь ответа, пошла в сторону двери Лукаса. Остановилась возле нее и стала ждать, пока Селин откроет мне.

Медленно переступила через порог и оглядела комнатку. Все было как раньше – заправленная морского цвета постель, на столе все убрано и ухоженно, а в углах разбросаны игрушки. Я села на кровать и прижала к груди его плюшевую игрушку. И снова слезы вырвались наружу, я не стала сдерживаться и тихо завыла.

Мой Лукас, который любил этот мир, людей, живущих в нем, в одно мгновение перестал существовать. Так еще в последние дни жизни память его безумно подвела. Он умер рядом с чужими лицами, не находя ни в ком поддержку. Все мы были для него незнакомцами, ими и остались.

Подошла к столу и медленно провела по нему рукой. Он был холодным и пустым. А в рамке стояла та самая фотография на скалах с цветами. На ней он был счастливым и радостным.

На последок посмотрела по сторонам. Теперь в этой комнате всегда будет печально и грустно. Здесь не хватает звонкого смеха рыжего мальчишки. Теперь его образ я могу видеть только на фотографиях и в своей памяти.

В голову ворвалась одна мысль и я, не слова ни сказав Селин, выбежала из помещения.

Я гнала домой из всех сил, не ясно осознавая происходящее. В Блекфорде не принято погибать детям. Это дико и неправильно. Однако это случилось. И не с чужим для меня человеком. Может это мне наказание за плохие мысли в последнее время? За запретный контакт?

Так или иначе, после смерти лучшего друга я вижу огромную пропасть. К которой с каждым шагом приближаюсь все ближе. И я безумно хочу нырнуть в нее.

Тихо зайдя в дом, я на цыпочках проскользнула в свою комнату и закрылась на два оборота. Достала из шкафа краски, кисти и остальные принадлежности. Потом стала рвать обои на одной из стен. Пыталась это делать аккуратно, но торопливо.

Затем стала рисовать на ней мелкими мазками. Кисть подрагивала в моей руке, но я отчаянно пыталась выводить ровные линии, захлебываясь в слезах и тяжело дыша.

***

– Алексия, а я нарисовал свою семью.

– Да? А ну-ка покажи.

Девушка подошла к мальчишке и взглянула на лист бумаги. На нем были изображены карандашом трое людей.

– Это Дин. – Он тыкнул пальцем на мальчика маленького росточка с воздушным шаром в руке. – А это ты! – Он указал на девушку с длинными волосами, держащую Дина за руку и широко улыбающуюся. – Ну а это Селин. – Рядом была изображена женщина, которая указывала рукой куда-то в сторону. – Правда похожи?

– Безумно, Лукас. У тебя талант. Ты нарисовал отличный рисунок для своего возраста. И все же кое-чего тут очень не хватает.

– Чего? – Он уныло уставился на лист.

– Тебя, конечно же. – Она обняла его со спины и поцеловала в макушку.

– Сейчас нарисуем!

***

– А это твой брат? Почему он такой грустный?

– Не знаю, Лукас, он всегда грустный.

– А давай ему подарим сладкую вату? Тогда он точно развеселится.

– Нет, – она посмеялась и посадила Лукаса рядом с собой на скамейку.

– Но ведь сладкая вата решает все проблемы! – С умным видом произнес он.

– Но не его. У брата плохие отношения с папой и у него нет таких друзей как вы с Дином.

– Это грустно.

– Вот и я о том же. Пошли лучше я куплю вату тебе?

Лукас закивал и похлопал в ладоши. Весь день они провели на аттракционах, веселясь и смеясь.

Мальчики всегда поднимали настроение Алексии. К ним она шла словно на праздник, зная, что друзья смогут отогнать все дурные мысли и проблемы на некоторое время.

Хватало одного только смеха, чтобы сердце девушки растаяло. Они были для нее поддержкой и мотивацией не опускать руки.

***

Теперь я никогда не услышу смех Лукаса и не смогу взять его за руку или взъерошить ему волосы. Он умер. Но я не оставлю это просто так. Я узнаю причину, даже если будет безумно больно. Наверное, больнее чем сейчас и не бывает.

Я рисовала долго. Уже наступила ночь, но я продолжала водить кистью. Я думала, что станет легче. Но становилось только больнее, ведь воспоминания так и влетали в голову.

Однако я пересилила себя и смогла довести начатое до конца.

Со стены на меня смотрел Лукас. Веселый и улыбчивый, такой, каким я буду помнить его всегда.

Я нарисовала его во весь рост и изображение получилось ярким и четким. Словно еще секунда и он оживет, подбежит ко мне и крепко обнимет. На рисунке он стоял и широко лыбился, смотря ввысь, а в левой руке держал огромную сахарную вату.

– Сладкая вата решает все проблемы. – Тихо произнесла я, глядя на стену.

Я положила кисть на стол и снова подошла к изображению любимого друга. Коснулась его нарисованной руки и закрыла глаза.

Передо мной снова появилась пропасть. Только теперь до нее были не километры, а всего один шаг.

– Твоя смерть не останется незамеченной. – Я поцеловала его изображенную на стене щечку.

И сделала шаг, нырнув в ту чертову пропасть.