ПОРАЖЕННЫЕ

    ЧОНГУК.
Начинает темнеть, когда я направляюсь к импровизированной камере предварительного заключения, в которой содержится бывший парень Лисы. Он разглагольствовал и бесновался несколько часов, прежде чем, наконец, заткнулся. Какое-то время он был спокоен, поэтому было сочтено безопасным выпустить его.
Я вызвался сделать это добровольно.
Я открываю дверь, распахиваю ее и обнаруживаю его сидящим на кровати в дальнем конце пустой комнаты.
   
— Добрый вечер. — Я скрещиваю руки на груди, прислоняясь к дверному косяку. — Как у нас дела сегодня вечером?
   
— Как раз вовремя, черт возьми! — рычит он, поднимаясь на ноги. — Поверить не могу, что ты оставил меня здесь на весь день!
   
— Просто хотел дать тебе шанс успокоиться.
   
Он направляется ко мне, свирепо глядя, когда я не убираюсь с его пути.
   
— Так я могу идти?
   
— Я подумал, мы с тобой могли бы немного прогуляться, поболтать. — Я дружелюбно улыбаюсь ему.
   
Ну, насколько могу. Уверен, что это выглядит как оскал. Но похер.
   
— Какого черта я должен хотеть с тобой разговаривать? — говорит он, фыркая.
   
Я оглядываюсь по сторонам, затем заговорщически наклоняюсь ближе.
   
— Я знаю о том, что произошло с Брауном.
   
Его брови взлетают вверх.
— О чем, черт возьми, ты говоришь?
   
— Все в порядке. — Я подмигиваю ему. — Я нашел запись, я знаю, что произошло. Браун был не слишком осторожен, но я тебя прикрыл.
   
На его лице появляются морщинки, он мгновение обдумывает то, что я говорю, прежде чем расслабляется.
   
— Так ты все знаешь?
   
— У меня есть неплохая идея. — Я отступаю от двери, жестом показывая ему, чтобы он выходил. — Давай, разомни ноги, ты, должно быть, дерьмово себя чувствуешь после того, как провел здесь весь день.
   
Он неторопливо выходит из комнаты в вечерний свет и делает глубокий вдох.
   
— Спасибо, чувак.
   
— Без проблем, приятель. — Я направляюсь в сторону садов. — Пошли, здесь много любопытных ушей.
   
Он смотрит на меня с недоверием, поэтому я одариваю его своей самой ослепительной придурковатой улыбкой, достаю портсигар и предлагаю ему сигарету.
   
— Продолжай, приятель. Ты это заслужил. Имеешь дело с сумасшедшими женщинами. — Я подмигиваю, придвигая кейс поближе к нему. — Только никому не говори.
   
Это делает свое дело, и, фыркнув, он берет сигарету и позволяет мне прикурить для него.
   
— Сумасшедшие женщины, ты прав, — говорит он, наблюдая, как я прикуриваю свою сигарету.
   
Он идет в ногу со мной, когда мы спускаемся с холма. Небо над нами становится оранжево-фиолетовым.
Мэтт тяжело выпускает облако дыма.
   
— Ты должен знать, я никогда не хотел, чтобы она пострадала. — Он смотрит на меня, я вижу это краем глаза. — Но тот вампир, он поймал меня.
   
— Ты отключал сигнализацию, верно? — я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него. — В твоем досье сказано, что у тебя диплом инженера.
   
Он опускает голову.
— Да, я знаю, что это экстремально, но дерьмо, которое Бостон скрывает от всех вас, знаешь ли, это плохо.
   
— Я верю в это. — Я киваю, глубоко затягиваясь сигаретой. — Бостону насрать на нас.
   
— Послушай, я знаю, что некоторые из вас на подъеме, хорошо? — Он останавливается, и я тоже, поворачиваясь к нему лицом. — Я знаю, что не все из вас плохие парни, но это. — Он неопределенным жестом обводит территорию. — Это нужно остановить. Для нас должен быть лучший способ сосуществования, чем быть пленниками.
   
— Ты прав, должно быть. — Я засовываю руки в карманы, продолжая идти в направлении одного из садовых сараев. — Лиса действительно не желает слушать тебя, не так ли?
   
Мэтт тяжело вздыхает.
— Нет. Я имею в виду, я понимаю, ей было больно. Так не должно было случиться.
   
— Как это должно было быть? — я пинаю камень на тропинке. — Я имею в виду, может быть, если ты объяснишь мне это, я смогу поговорить с ней. Замолвить за тебя словечко, понимаешь?
   
— Да, кажется, ты ей очень нравишься. — В его голосе появляются циничные нотки, и я улыбаюсь ему.
   
— Девушкам с травмой всегда хочется, чтобы их защитил крупный мужчина. — Я ухмыляюсь, выдерживая его взгляд, и через мгновение он смеется.
   
— Да, ты прав. — Он пожимает плечами. — Значит, тот вампир...
   
— Браун?
   
— Да, Браун, точно. Он поймал меня. И я был уверен, что со мной покончено, как будто игра окончена, понимаешь? Но он сказал мне, что моя девушка, она горячая штучка. Это все, чего он хотел, я не мог в это поверить.
   
Я выпускаю облачко дыма и качаю головой.
   
— Это серьезно все, чего он хотел?
   
Мэтт протягивает ко мне протянутую руку.
   
— Да. Как будто он готов пожертвовать всем своим поселением ради какой-то задницы. Это было чертовски безумно.
   
Я тихо присвистнул.
— Она вообще настолько хороша?
   
Мэтт громко смеется.
— Она пытается. По сути, она девственница, понятия не имеет, как завести парня. Но, эй, она приятна на вид, и, ну... — он наклоняется и понижает голос. — Между нами говоря, она чертовски тугая. Типа, я говорю, что тебе нужно потрудиться, чтобы заполучить ее. Так что это весело.
   
— Вау. -
Меня разрывает от ярости, но я держусь. Пока что.
Я хлопаю его по плечу.
— Так ты все это рассказал Брауну?
   
Мэтт вскидывает руки, глядя в темнеющее небо.
   
— Я согласился помочь ему трахнуть ее. Я должен был разогреть ее для него, и тогда он немного повеселился бы с ней. Он сказал мне, что никогда не причинил бы ей вреда, он просто хотел трахнуть её, и все ушли бы счастливыми.
   
Я облизываю зубы. Как же мне хочется разорвать его на куски.
   
— Ты не думал, что, может быть, она будет, ну, не знаю, против этого плана?
   
— Чувак, я запаниковал. И послушай, я знаю, что главное - согласие. — Произнося это, он слегка закатывает глаза. — Но, знаешь, она сказала, что любит меня, что предпочла бы это, чем допустить мою смерть, верно?
   
Я задумчиво потираю подбородок.
   
— Я имею в виду, раз ты так об этом говоришь.… Но тогда почему ты просто не поговорил с ней об этом? Мне кажется, с ней легко переспать, неужели она просто не сделала бы то, что ты сказал?
   
— Ты знаешь, я думаю, я был так напуган тем, что этот вампир поймал меня, что просто выбрал что угодно.
   
Мы доходим до сарая, и Мэтт поворачивается, чтобы прислониться спиной к стене.
   
— Я никогда не хотел, чтобы ей причинили боль. Если бы я только мог объяснить ей, что нам нужно что-то делать, понимаешь, если мы хотим, чтобы все изменилось, нам нужно идти на жертвы.
   
— Конечно, приятель. Я понимаю. — Я прислоняюсь к стене рядом с ним. — Плохо, что с ней так трудно, да?
   
Он бросает взгляд на меня.
— Так ты думаешь, что сможешь
вразумить ее?
   
— Знаешь, я думаю, что смогу. — Я киваю, глубоко затягиваясь сигаретой и слушая, как она потрескивает. — Или я могу разобраться с тобой сам, прямо сейчас.
   
Я поворачиваюсь к Мэтту, глаза которого расширяются.
Он открывает рот, чтобы закричать, но моя рука уже сжимает его горло, сдавливая трахею. Я вышвыриваю его через дверь садового сарая, впечатываю в стену и обнажаю на него свои клыки.
   
— Ты, блядь, безвольный ублюдок! — Я прижимаю все еще горящую сигарету к его глазу, и его крики заглушаются моей рукой, сжимающей его шею.
Он бьется в конвульсиях, но это бесполезно.
— Знаешь, с тех пор как я увидел эту запись, я фантазировал о том, как заставить тебя страдать. Заставить тебя истекать кровью и чувствовать боль, непохожую ни на что, что ты когда-либо испытывал раньше.
   
Его рот открывается и закрывается, сдавленные крики срываются с его губ. Его язык бесполезно вываливается, а единственный здоровый глаз зажмурен, в то время как другой дымится и дымится.
   
— К сожалению, приятель, у меня нет времени заставлять тебя страдать. Но одну вещь я хотел, чтобы ты знал, это то, что моя девушка всегда думала обо мне, когда ты трахал ее! Целых пять секунд ты справлялся. — Я жестоко смеюсь, наслаждаясь этим моментом намного больше, чем следовало бы. — И очень скоро мой член окажется в ее маленькой тугой киске, и я заставлю ее кричать так, как ты мог только мечтать.
   
Я преодолеваю отвращение прикасаться к его жалкому члену, обхватываю его руками и отрываю этот бесполезный гребаный придаток прямо от его тела.
Крик эхом отдается по его телу, изо рта не вырывается ни звука, когда единственный глаз распахнут, а по ногам течет кровь. Я засовываю его член ему в рот, проталкивая его в горло так глубоко, как только могу. Он падает на землю, дрыгая ногами, прижимая руки ко рту, пытаясь вдохнуть. Красная пена выступает у него из-под губ, каскадом стекая по щекам, по мере того как взмахи рук становятся все более неистовыми и не скоординированными.
Я достаю коктейль Молотова, который спрятал здесь раньше, поджигаю тряпку на горлышке бутылки.
   
— Удачи, приятель. Желаю отлично провести время, поджариваясь в аду.
   
Я с грохотом ставлю бутылку рядом с ним, и пламя быстро охватывает его. Сено разбросано по всему сараю, оно точно будет хорошо гореть. Я беру сигарету из портсигара, наклоняюсь, чтобы прикурить от огня, сжигающего плоть Мэтта до костей, затем оставляю его там, закрывая за собой дверь.
Никто из вампиров не видит меня, когда я возвращаюсь в свою хижину, и слава богу, потому что с моих рук капает кровь. Она забрызгала всю мою одежду. Я останавливаюсь на крыльце, делая последние несколько затяжек сигаретой. Пожарная сигнализация срабатывает как раз в тот момент, когда я давлю окурок ботинком.
Я направляюсь прямиком в ванную, снимаю одежду и бросаю ее на пол. Я туда не пойду. Я просто слушаю гудение сигнализации, пока смываю кровь со своей кожи. К тому времени, когда они обнаружат, что кто-то был в том пожаре, будет невозможно сказать, как он погиб. И тогда я расскажу, что я знаю о видеозаписи, как все это теперь обретает смысл. Как он, должно быть, планировал еще одну атаку, отвлекающий маневр, чтобы отвлечь нас от очередной волны Пораженных. Просто один из революционеров, о которых говорила Сэм. О котором нас предупреждал Бостон.
   
Я смываю кровь с рук, провожу ими по лицу. В груди у меня щемящее чувство стыда из-за того, что я говорил о своей девушке. То, что я сказал о ней. Даже просто произнести эти слова, чтобы завоевать доверие этого ублюдка, а затем помучить его - да, это было дерьмово.
Никто и никогда больше не будет говорить о ней в таком тоне.
Я позабочусь об этом.​