Глава 5. Откровение
Гроза бушевала за окнами особняка Калленов, освещая гостиную вспышками молний. После шока раскрытия тайны и драмы с Джаспером атмосфера была тяжелой, но уже не враждебной. Хлоя сидела на краю дивана рядом с Беллой, пила чай, который принесла Эсми, и слушала. Ее лицо было сосредоточенным, глаза – острыми, впитывающими каждое слово. Страха не было.
Карлайл уточнял детали плана
– Эдвард, Эммет – вы фокус сдерживания. Ваша задача – принять первый удар, деморализовать их мощью. Джаспер... – он взглянул на бледного вампира, сидевшего с опущенной головой рядом с Элис, – Твоя задача – дестабилизировать их эмоционально, насколько сможешь. Помни, их ярость – это и их слабость.
– Я попробую, – голос Джаспера был хриплым, полным самоистязания. Он поднял голову, его золотистые глаза были тусклыми, с глубокими тенями стыда. Он посмотрел на Хлою. –Хлоя. Я... должен извиниться. То, что ты видела...это было недостойно. Я поставил тебя в смертельную опасность. Моя потеря контроля... – он сжал кулаки, – ...непростительна.
Хлоя отставила чашку.
– Джаспер, хватит себя грызть. Я жива. Цела. И, – она добавила с тенью ухмылки, – теперь знаю, что вы не просто бледные модели для журналов. Ты боролся. Проиграл этот раунд, но держался до конца. Это уже что-то. А извинился – значит, не монстр. Монстры не извиняются.
Ее слова, прямые и лишенные жалости, но полные странного понимания, заставили Джаспера вздрогнуть. Он смотрел на нее, словно видя впервые.
– Моя история... – начал он тихо, обращаясь скорее ко всем, чем только к ней, но явно чувствуя необходимость объясниться. – ...объясняет, почему контроль дается мне так тяжело. Я не был обращен избранным, как Эдвард или Эммет. Я был... «сделан».Солдатом. – Он рассказал о Техасе, о Гражданской войне, о ране, о Марии и ее фабрике по производству вампиров-новобранцев для бесконечной войны вампирских кланов на Юге. О голоде, о насилии, о веках убийств и борьбы за выживание в стае таких же обезумевших от крови новорожденных. О том, как его дар – чувствовать и влиять на эмоции – был инструментом войны, усиливающим ярость своих и страх врагов. О том, как он утонул в крови, потеряв остатки человечности. О встрече с Элис, его спасении, и долгом, мучительном пути к Карлайлу и его учению о воздержании. – Моя природа... она извращена веком насилия. Голод... ярость... они всегда здесь, – он прикоснулся к виску. – Особенно рядом с... сильными эмоциями. Или кровью. Сегодня... все сошлось воедино. Твое присутствие, твоя... интенсивность, – он кивнул в сторону Хлои, – запах крови, общая тревога... и боль. Моя старая боль. Я не справился.
Рассказ висел в воздухе, мрачный и жестокий. Элис сжимала его руку, ее глаза блестели. Эммет хмурился. Карлайл смотрел с состраданием. Белла бледнела.
– Смертельные Дары, – продолжил Джаспер, словно пытаясь отвлечься от своей истории. – У многих вампиров они есть. Как... особенности. У Эдварда – чтение мыслей. У Элис – видение будущего, которое может меняться. У меня – чувство и влияние на эмоции. У Карлайла – невероятное самообладание, дар убеждения. У Эсми – глубокое чувство дома и защиты. У Эммета... – Джаспер почти улыбнулся, – ...чистая физическая сила, почти непревзойденная. И непоколебимый дух.
Хлоя слушала, загибая пальцы мысленно: «Читатель, Провидица, Манипулятор Чувств, Лидер, Защитница, Танк». Информация укладывалась в голове, создавая картину их силы и уязвимостей.
– Ладно, – Хлоя встала, ее движение резкое, решительное. Все взгляды устремились на нее. – История грустная, Джаспер, но урок извлечен: эмоции – оружие. А теперь к делу. – Она подошла к Карлайлу . – Вы говорите, эти новорожденные – клубок ярости и голода? Неуправляемые? И их много?
– Да, – подтвердил Карлайл, изучая ее лицо. – Очень.
– А Джаспер может на них влиять? Дестабилизировать?
– В теории, – ответил Джаспер осторожно. – Но их эмоции хаотичны и сильны. Как пытаться усмирить стаю бешеных псов. Опасно. И требует огромной концентрации.
– А что если... – Хлоя повернулась, ее глаза горели азартом, – ...дать тебе усилитель? – Она ткнула пальцем себе в грудь. – Моя "особенность". Я же какая-то эмоциональная антенна, да? Как мы уже поняли , в моем присутствии, вы сходите сума ?
-на меня их способности не действуют-Белла перебила меня. Я удивлено на нее посмотрела. Значит, мы не так просты.
Я чувствую все ваши переживания в сто раз сильнее, и, похоже, сама их... подогреваю. Что, если я буду рядом? Не в гуще драки, – она быстро добавила, видя, как Эммет нахмурился, – а на позиции. С тобой, Джаспер. Может, мое присутствие, усилит твой дар? Сделает эту «стаю бешеных псов» еще более истеричной, дезориентированной? Они начнут грызться между собой или просто запаникуют?
Тишина. Даже гром за окном стих на мгновение. Каллены переглядывались. Идея была... безумной. Гениальной? Смертельно опасной.
– Нет! – Эммет встал, его фигура казалась еще массивнее. – Абсолютно нет! Это слишком рискованно! Они могут почуять тебя, прорваться к тебе! Ты смертна, Хлоя! Один удар, один бросок...
– Они будут слишком заняты своей истерикой и вашими кулаками, Эммет, – парировала Хлоя, не отводя взгляда. – А я не буду стоять с плакатом «Съешь меня!». Я буду с Джаспером.
Элис, чьи глаза зажглись предвидением, быстро закивала.
– Да! Я вижу варианты... Если Хлоя с Джаспером... Да! Это может сработать! Я вижу хаос в их рядах, когда Джаспер фокусируется через ее... эхо. Они дерутся друг с другом! Но... – ее лицо помрачнело, – ...я вижу и риск. Маленький шанс, но...
– Отлично!– Хлоя хлопнула в ладоши, игнорируя убийственный взгляд Эммета. – Джаспер качает панику и ярость в их ряды через меня, я как... живой усилитель сигнала. Элис следит за раскладом и предупреждает об опасности. А вы, большие и сильные, – она указала на Эммета, Карлайла и Эсми, – давите их, пока они мечутся.
Эдвард и Белла, по плану, должны быть на одном из утесов, не подвергая Беллу самому худшему исходу.
Карлайл долго смотрел на Хлою. В его глазах боролись стратег, видящий блеск плана, и врач, видящий безрассудный риск.
– Это... амбициозно, Хлоя, – сказал он наконец. – И опасно. Очень. Но... – он взглянул на Джаспера, – ...это может дать нам критическое преимущество. Джаспер?
Джаспер выпрямился. В его глазах, помимо стыда, загорелся азарт тактика, увидевшего новый инструмент.
– Это... может сработать. Ее присутствие... оно как резонатор. Если я смогу направить поток через нее... – Он посмотрел на Хлою с новым уважением. – Это требует точности. И от меня, и от тебя.
– Попадало больнее, – фыркнула Хлоя. – Главное – результат.
– Хлоя... – голос Эммета был низким, почти рычащим. Он подошел к ней. Его золотистые глаза горели не гневом, а первобытной тревогой.– Если что-то случится... Если...
Хлоя посмотрела ему прямо в глаза. Она видела его страх. Не за себя. За нее. И это ее тронуло сильнее, чем любая сила.
– Тогда ты разорвешь того, кто меня тронет, на молекулы, Большой парень, – сказала она тихо, но так, что слышали все. – Я в этом не сомневаюсь. Но это не случится.
Эммет замер. Он видел решимость в ее глазах. Видел логику в плане. Видел, что ее не остановить. Он тяжело вздохнул, словно смиряясь с неизбежным.
Карлайл хлопнул в ладоши, разряжая напряжение.
– Значит, план адаптирован.
Слишком много навалилось за день на Хлою . Она старалась быть непоколебимой, холодной, но когда-то маска должна была слететь. Она испытывала страх, но не за себя , а за Беллу , за свою сестру.
-Эй,– тихо сказал Эмметт, внезапно оказавшись рядом с Хлоей. Его лицо было непривычно суровым, глаза – темными. Ни тени привычной веселости.
-Прогуляемся?.-Он кивнул на стеклянные двери.
Хлоя, все еще дрожа, лишь кивнула, чувствуя себя виноватой и растерянной. Она следовала за его мощной фигурой на прохладный балкон, выходящий на бескрайний, погруженный в сумерки лес Форкса.
Вечерний воздух был влажным и холодным, пахнул хвоей и далеким океаном. Эмметт прислонился к каменным перилам, его широкие плечи казались еще массивнее на фоне темнеющего неба. Он долго молчал, глядя в чернеющую чащу.
-Не вини себя,– наконец сказал он, его голос был глухим, лишенным обычного басистого тембра.
–Ты не могла знать. Имя Роуз... оно для нас – как раскаленное железо. Как крик боли из прошлого, которое никогда не отпускает.
Он повернулся к Хлое, и в его глазах, обычно таких озорных, была глубокая, древняя печаль.
Хлоя молчала, затаив дыхание. Она чувствовала, что сейчас услышит что-то важное.
-Розали... до того, как стала вампиром...– Эмметт махнул рукой, указывая на себя, на дом, – ...была невероятной. Роуз. Самая красивая, самая желанная девушка в Рочестере. 1933 год. У нее было все: богатство, красота, положение. И жених. Ройс Кинг. Казалось бы, сказка.
Его голос стал жестче.
-Но Ройс... он был не человек. Чудовище в человеческом обличье. Красивый, богатый... и абсолютно лишенный совести.
Он замолчал, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Казалось, он снова видит это перед собой.
-Однажды ночью... – Эмметт говорил с усилием, каждое слово давалось тяжело. – Он и его подонки-друзья... они...
Он не смог сказать слова. Но ужас в его глазах, ярость, которая снова загорелась, были красноречивее любых слов. Хлоя почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она поняла.
-Они изнасиловали ее. Бросили умирать в переулке. Как мусор.
Хлоя ахнула, рука инстинктивно поднялась ко рту.
-Боже мой...
-Карлайл нашел ее,– продолжил Эмметт, его голос снова стал глухим от боли.
–Она была на грани. Истекала кровью. Унижена. Сломлена. Он... он не мог позволить ей умереть. Он спас ее единственным способом, который знал. Превратил.
Он отвернулся, глядя в темноту. «Она проснулась вампиром. Невероятно сильной. Невероятно красивой. И невероятно... опустошенной. Она ненавидела то, во что превратилась. Ненавидела свою силу, свою вечность. Ненавидела то, что потеряла. Человечность.Тепло солнца. Возможность иметь детей. Даже свое отражение было напоминанием о кошмаре и потере. Она ненавидела Карлайла за то, что он ее спас. Ненавидела всех нас.
Он горько усмехнулся.
Хлоя слушала, завороженная ужасом и сочувствием.
-А потом она ушла,– Эмметт выдохнул. Он снова посмотрел на Хлою. Вот почему она ненавидела людей. Вот почему ненавидела мысль о Белле, выбирающей нашу жизнь. Для Розали это не выбор – это приговор. Потеря всего светлого.
Он замолчал. Тишину нарушал только шелест ветра в кронах гигантских деревьев. Хлоя чувствовала тяжесть этого откровения. Она смотрела на Эмметта – этого огромного, вечно смеющегося великана – и видела в его глазах боль за ту, кого он любил больше вечности. Любил вопреки ее ярости, ее ранам, ее неспособности примириться с тем, что она потеряла.
-Я... я не знала,– прошептала Хлоя, голос дрожал.
-Знаешь что?– Эмметт вдруг повернулся к ней, и тень старой ухмылки мелькнула на его лице, но глаза оставались серьезными.
-Это прошло. Она выбрала этот путь . Я теперь иду своим.Но я знаю, что ты не хотела зла. И теперь ты знаешь. Знаешь, почему она такая. Знаешь, почему имя Роуз мертво.
Хлоя кивнула, глотая ком в горле. Она смотрела на темный лес, представляя Розали – Роуз – блуждающей в одиночестве по миру, неся в себе невыносимую боль и вечную силу. -Потерять себя...– тихо сказала она. – Это хуже, чем умереть, да?
Эмметт взглянул на нее, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение.
-Для некоторых – да, Хлоя. Для некоторых – именно так. Это боль, которую не вылечить. Можно только научиться с ней жить. Как носить камень в груди. Иногда он жжет. Иногда леденит. Но ты несешь его. Потому что альтернатива – сдаться. А Розали... она не из тех, кто сдается. Даже своей боли.
Он хлопнул ее по плечу, на этот раз совсем легко.
-Пойдем обратно.
Хлоя последовала за ним обратно в свет гостиной, неся с собой тяжесть услышанного. Мир Калленов стал для нее не просто странным и опасным, но и невероятно трагичным. И фигура Розали, холодной и неприступной у камина, теперь виделась ей в совершенно ином свете – не как злодейки, а как вечной пленницы неправильной, несправедливой боли.
Хлоя Свон, смертная девушка с огнем в душе, стояла плечом к плечу с древними хищниками. Она больше не была гостьей или посторонней. Она стала частью плана. Частью защиты. И готова была поджечь поле боя не огнем, а безумием. Эммет ловил ее взгляд, и в его глазах, помимо тревоги, читалось новое, глубокое уважение. Их пути теперь были неразрывно связаны – и в этой битве, и в той вечности, что ждала ее за гранью возможного.