15
Мейсон выполнил мою просьбу.
Он нашел меня на следующий день перед уроками, в руках у него был ящик с книгами.
– Вот они, – сказал он. – Спрячь их поскорее, пока у тебя не начались неприятности.
Книги оказались очень тяжелыми.
– Это тебе Кристиан дал?
– Да. Я сумел поговорить с ним так, что никто не заметил. Этот парень любит выделываться, ты обратила внимание?
– Да. – Я снова улыбнулась ему, и он просиял. – Спасибо. Это дорогого стоит.
Я поволокла добычу к себе в комнату, прекрасно понимая, как дико это выглядит: я, которая терпеть не может всякие премудрости, готова с головой зарыться в покрытое пылью дерьмо из четырнадцатого столетия. Однако, открыв первую книгу, я поняла, что это перепечатка перепечатки еще более ранней перепечатки; если бы книге на самом деле было столько лет, сколько я думала, она давно развалилась бы на части.
Быстро проглядев книги, я поняла, что их можно разбить на три категории: книги, написанные после смерти святого Владимира; книги, написанные разными людьми при его жизни; и что-то вроде дневника, написанного им самим. Что там Мейсон говорил о первоисточниках? Две последние группы – как раз то, что мне нужно.
Тот, кто перепечатывал записи, заодно и переложил их на современный язык, так что мне не пришлось ковыряться в староанглийском. Или, может, в старорусском? Святой Владимир жил в этой древней стране.
Снова Анна. И снова «поцелованная тьмой». Он много раз упоминал ее среди прочего. В основном он писал длинные проповеди вроде тех, что я слышала в церкви. Жутко скучные. Однако другие отрывки больше напоминали дневник, перечисление того, что он делал каждый день. И если это на самом деле соответствовало действительности, он все время исцелял. Больных. Раненых. Даже растения. Оживлял погибшие зерновые, когда люди голодали. А иногда просто черт знает ради чего заставлял расцветать цветы.
Читая, я поняла, как это было хорошо для старого Влада – всегда иметь Анну рядом, потому что ему приходилось очень несладко. Чем больше он использовал свою силу, тем больше она сама воздействовала на него. Он вел себя иррационально – то печалился, то сердился. Винил в этом демонов и молол всякую чушь в том же духе – совершенно очевидно, что он страдал от депрессии. Однажды, гласил дневник, он даже пытался убить себя. И кто же его остановил? Конечно, Анна.
Позже, проглядывая книгу, написанную человеком, который знал Владимира, я прочла:
Отрывок напоминал то, о чем говорил священник, но я чувствовала, что дело тут не просто в «обаянии», как выразилась Лисса. Люди обожали его, были готовы сделать все, что он попросит. Да, я уверена – Владимир применял к своим последователям принуждение. В те дни, до запрета, многие морои обладали этой силой, но не использовали ее по отношению к мороям и дампирам. Просто не могли. Только Лисса может.
Я захлопнула книгу и откинулась на спинку кровати. Владимир исцелял растения и животных. Он мог использовать принуждение по отношению к большим массам людей, и, судя по всем отчетам, это сводило его с ума и вгоняло в депрессию. Но самое странное во всем этом, что буквально все описывали его женщину-стража как «поцелованную тьмой». Это выражение не давало мне покоя с тех пор, как я впервые услышала его...
– Ты «поцелованная тьмой»! Ты должна заботиться о ней!
Госпожа Карп прокричала эти слова, притянув меня к себе за рубашку. Это произошло два года назад, вечером, когда я находилась в здании средней школы, куда отправилась, чтобы вернуть какую-то книгу. До отбоя оставалось совсем немного, и коридоры опустели. Я услышала громкий шум, и потом из-за угла вылетела госпожа Карп, с выпученными глазами и совершенно безумным видом.
Все еще вцепившись в мою рубашку, она оттолкнула меня к стене.
– Понимаешь?
Я достаточно хорошо была знакома с приемами самозащиты, чтобы отпихнуть ее, однако потрясение парализовало меня.
– Нет.
– Они пришли за мной. Придут и за ней.
– За кем?
– За Лиссой. Ты должна защищать ее. Чем больше она использует свои способности, тем хуже будет. Останови ее, Роза. Останови ее до того, как они заметят и уничтожат и ее тоже. Увези ее отсюда.
– Я... Что вы имеете в виду? Увези ее отсюда... в смысле, из Академии?
– Да! Вы должны бежать. Вы «связаны». Это в ваших силах. Увези ее отсюда.
Ее слова показались мне чистым безумием. Никто никогда не сбегал из Академии. И все же, когда она вот так стояла, прижав меня к стене и пристально глядя мне в глаза, я начала испытывать странное чувство. Как будто туман окутал мой мозг, и то, о чем она говорила, внезапно показалось очень разумным, чуть ли не самой разумной вещью на свете. Да. Я должна увезти Лиссу отсюда, должна...
В коридоре послышались шаги, из-за угла выскочили несколько стражей. Незнакомых, они были не из школы. Они оторвали госпожу Карп от меня, обрушивая на нее жуткие удары. Кто-то спросил, все ли со мной в порядке, но я могла лишь неотрывно смотреть на госпожу Карп.
– Не позволяй ей использовать эту силу! – кричала она. – Спаси ее. Спаси ее от нее самой!
Позже стражи объяснили мне, что она не совсем здорова и ее отослали туда, где она сможет поправиться. О ней позаботятся, заверили они меня. Она выздоровеет.
Вот только этого не произошло.
Вернувшись в настоящее, я, глядя на книги, попыталась собрать все воедино. Лисса. Госпожа Карп. Святой Владимир.
И что, спрашивается, мне делать?
Кто-то постучал в дверь, и я очнулась. Ко мне никто никогда не приходил, даже из персонала, поскольку таково было условие испытательного срока. Я открыла дверь, и что же? Это оказался Мейсон!
– Дважды за день? – спросила я. – И как ты вообще ухитрился проникнуть сюда?
Он беспечно улыбнулся.
– Кто-то сунул горящую спичку в контейнер с отходами в одной из душевых. Позор! Все служащие сейчас стоят на ушах. Пошли, я вызволю тебя.
Я покачала головой. Надо полагать, это такой новый знак расположения – разжигать огонь. Сначала Кристиан, теперь Мейсон.
– Извини, ничего не выйдет. Если меня застукают...
– Лисса велела.
Я заткнулась и позволила ему тайком вывести меня из здания. Он повел меня в жилой корпус мороев и чудесным образом доставил незамеченной прямиком в комнату Лиссы. Интересно, в этом доме тоже что-нибудь подожгли в душевой для отвлечения внимания?
Вечеринка была в самом разгаре. Лисса, Камилла, Карли, Аарон и несколько других членов королевских семей смеялись, слушали громкую музыку и передавали друг другу бутылки виски. Ни Мии, ни Джесси. Наталья, заметила я чуть позже, сидела в стороне от остальных, явно чувствуя себя неловко в их присутствии. На их фоне она выглядела особенно неуклюжей.
Лисса встала, пошатываясь, благодаря нашей связи я почувствовала, что она немного пьяна.
– Роза! – Она одарила Мейсона ослепительной улыбкой. – Ты привел ее.
Он отвесил ей преувеличенно низкий поклон.
– Я в твоем распоряжении.
Я надеялась, что он проделал все это не под принуждением, а исключительно в качестве волнующего приключения. Лисса обхватила меня за талию и подтолкнула к остальным.
– Присоединяйся.
– Что празднуем?
– Понятия не имею. Может, твой сегодняшний побег?
Некоторые гости подняли пластиковые чашки, приветствуя меня. Ксандер Бадика наполнил еще две чашки и протянул их нам с Мейсоном. Я с улыбкой взяла свою, все время чувствуя тревогу относительно такого поворота событий. Еще совсем недавно я радовалась бы вечеринке вроде этой и залпом проглотила бы свою выпивку, но сейчас слишком многое меня беспокоило. Например, тот факт, что все эти королевские отпрыски вели себя с Лиссой как с богиней. Будто никто из них не помнил, что меня заклеймили как «кровавую шлюху». И что Лисса, несмотря на свои улыбки, чувствовала себя ужасно несчастной.
– Где вы достали виски? – спросила я.
– У мистера Надя, – ответил Аарон. Он сидел рядом с Лиссой.
Все знали, что мистер Надь после школы постоянно поддает и хранит свои запасы в кампусе. Он постоянно перепрятывал их в новое место, а ученики постоянно это место обна руживали.
Лисса прислонилась к плечу Аарона.
– Аарон помог мне проникнуть к нему в комнату и забрать бутылки. Они были спрятаны в нижней части шкафа с красками.
Окружающие засмеялись. Аарон смотрел на Лиссу с обожанием на грани поклонения. Забавно. Я поняла, что ей не пришлось применять к нему принуждение. Он и так был просто без ума от нее. Как всегда.
– Почему ты не пьешь? – прошептал мне на ухо Мейсон спустя какое-то время.
Я заглянула в свою чашку и сделала вид, что удивилась, обнаружив, что та полна.
– Не знаю. Наверно, потому, что, мне кажется, страж не должен пить рядом со своим подопечным.
– Она пока еще не твоя подопечная! И не скоро станет ею. С каких это пор в тебе проснулось такое чувство ответственности?
Не думаю, что во мне проснулось такое уж чувство ответственности, но я помнила, что говорил Дмитрий о балансе между развлечением и долгом. Это просто казалось неправильным – накачиваться, когда Лисса в последнее время в таком уязвимом положении. Зажатая между Мейсоном и ею, я с трудом вывернулась, подошла к Наталье и села рядом.
– Привет, Нат! Ты сегодня что-то совсем притихла.
В руке она держала чашку, тоже полную, как моя.
– Как и ты.
Я негромко рассмеялась.
– Похоже на то.
Склонив голову набок, она рассматривала Мейсона и королевских чад с таким видом, словно они были объектами научного эксперимента. Уже после моего появления они здорово накачались виски, и глупость из них так и лезла.
– Странно? Ты привыкла быть в центре внимания, а теперь она заняла твое место.
Я удивленно посмотрела на нее, такое сравнение не приходило мне в голову.
– Похоже на то.
– Эй, Роза! – К нам приближался Ксандер, едва не расплескав по дороге свое питье. – На что это было похоже?
– Что на что было похоже?
– Ну, «кормить» кого-то?
Все притихли с выражением предвкушения на физиономиях.
– Она не делала этого! – тоном предостережения сказала Лисса. – Я же говорила тебе.
– Ну да, да, я знаю, что с Джесси и Ральфом ничего такого не было. Но вы-то делали это? Пока были в бегах?
– Оставь, – сказала Лисса.
Принуждение срабатывало лучше при взгляде глаза в глаза, а внимание Ксандера было приковано ко мне, не к ней.
– В смысле, это круто и все такое. Вы делали то, что должны были делать. Это совсем не то что быть «кормилицей». Я просто хочу понять, что при этом испытываешь. Даниелла Селски как-то позволила мне укусить себя. И по ее словам, вообще ничего не почувствовала.
Присутствующие девушки так и ахнули. Заниматься сексом с дампирами и пить при этом их кровь считалось грязным делом, когда же такое происходило между мороями, это рассматривалось как каннибализм.
– Ты такой выдумщик, – заметила Камилла.
– Нет, я серьезно. Это был совсем маленький укус. Она не испытала кайфа, ну, как «кормильцы». А ты? – Свободной рукой он обнял меня за плечи. – Тебе нравилось?
Лицо Лиссы побледнело и застыло. Алкоголь отчасти приглушал ее эмоции, и все же мне хватило понять, что она чувствует. Мрачные, пугающие мысли потекли в меня – и все они были окрашены гневом. Она обычно держала в узде свой нрав – в отличие от меня, – но мне уже приходилось видеть, как она может вспыхивать. Однажды это случилось на очень похожей вечеринке, спустя всего несколько недель после того, как увезли госпожу Карп.
Ту вечеринку устроил в своей комнате Грег Дашков, отдаленный родственник Натальи. По-видимому, его родители были знакомыми чьих-то знакомых, потому что он располагал одной из самых больших комнат в жилом корпусе. До аварии он дружил с братом Лиссы и был более чем счастлив ввести в общество младшую сестричку Андрея. Мое общество тоже доставляло ему удовольствие, и тем вечером мы не отходили друг от друга. Для второклассницы средней школы вроде меня проводить время с мороем из королевской семьи, да еще из выпускного класса – высший кайф.
Тем вечером я выпила много, но не забывала поглядывать на Лиссу. Среди большого количества людей ее всегда охватывала тревога, но никто ничего не замечал, потому что это не мешало ей мило общаться с ними. То, что я так набралась, не позволяло мне воспринимать многие ее чувства, но, поскольку внешне все было в порядке, я не волновалась.
Мы страстно целовались с Грегом, когда он внезапно оторвался от моих губ и глянул куда-то мне через плечо. Он сидел в кресле, я – у него на коленях; пришлось вывернуть шею, чтобы проследить за его взглядом.
– Что такое?
Он покачал головой с видом удивления и недовольства.
– Вейд привел «кормилицу».
Действительно, Вейд Вода стоял, обхватив рукой хрупкую девушку примерно моего возраста. Человеческую девушку, хорошенькую, с волнистыми светлыми волосами и «фарфоровой» кожей, мертвенно-бледной от большой потери крови. Несколько парней окружили ее и стояли рядом с Вейдом, смеясь и дотрагиваясь до ее лица и волос.
– Она уже «кормила» слишком многих сегодня, – сказала я, отметив ее бледность и общее впечатление потерянности.
Грег обхватил рукой мою шею и развернул к себе.
– Они не причинят ей вреда.
Мы снова вернулись к поцелуям. Потом я почувствовала похлопывание по плечу.
– Роза.
Я подняла взгляд и увидела Лиссу. Ее обеспокоенное выражение испугало меня, потому что я утратила способность ощущать стоящие за ним эмоции. Слишком много пива для меня. Я поднялась с колен Грега.
– Куда ты? – спросил он.
– Скоро вернусь. – Я оттащила Лиссу в сторону, внезапно пожалев, что пьяна. – Что случилось?
– Вон что.
Она кивнула на парней с девушкой-«кормилицей». Они по-прежнему толпились вокруг нее, и, когда она немного сместилась в сторону, я увидела маленькие красные ранки у нее на шее. Это было вроде как групповое «кормление», они по очереди кусали ее. Находясь под кайфом, она практически не осознавала происходящего и не препятствовала им.
– Это немыслимо! – сказала Лисса.
– Она просто «кормилица». Никто не станет останавливать их.
В глазах Лиссы появилось умоляющее выражение, боль, возмущение и гнев переполняли ее.
– И ты?
Я всегда была агрессивной особой, всегда заботилась о Лиссе, еще с тех пор, когда мы были совсем маленькими. Видеть ее такой расстроенной, с надеждой и верой глядящей на меня – нет, это было выше моих сил. Я кивнула ей – не слишком уверенно – и направилась к парням.
– Тебе так невтерпеж, Вейд, что ты переключился на одурманенных девушек?
Не отрывая губ от ее шеи, он поднял на меня взгляд.
– В чем дело? Тебе надоел Грег? Ищешь новых приключений?
Я уперла руки в бедра, надеясь, что это придаст мне угрожающий вид. Суть в том, однако, что на самом деле меня начало слегка подташнивать, оттого что я перебрала.
– Все наркотики мира не заставят меня быть с тобой, – сказала я. Некоторые его дружки засмеялись. – Видишь лампу над головой? Она хорошо светит? Различаешь, что уже получил достаточно? Хватит терзать ее.
Послышались новые смешки.
– Не суй нос не в свое дело, – прошипел он. – Она всего лишь ланч.
Обзывать «кормильцев» едой было даже хуже, чем дампиров «кровавыми шлюхами».
– Здесь тебе не пункт питания. Никому неохота видеть это.
– Да, – согласилась со мной одна из одноклассниц Вейда. – Это неприлично.
Некоторые приятели поддержали ее.
Вейд обвел нас сердитым взглядом и задержал его на мне.
– Прекрасно. Вы ничего и не увидите. Пошли.
Он схватил девушку за руку и потащил ее прочь. Негромко хныча и спотыкаясь, она следом за ним покинула комнату.
– На большее я неспособна, – сказала я Лиссе.
Она в шоке смотрела на меня.
– Он же просто повел ее к себе. Это обернется для нее еще хуже.
– Лисс, меня от всего этого тоже воротит, но что, гнаться за ним? – Я потерла лоб. – Я, конечно, могла бы врезать ему, но теперь уж пусть все идет, как идет.
Ее лицо омрачилось, она прикусила губу.
– Нельзя позволить ему делать это.
– Мне очень жаль.
Я вернулась к Грегу, испытывая неприятное ощущение по поводу происшедшего. Мне не больше Лиссы нравилось, что «кормилицу» используют, – это было слишком похоже на то, что, по мнению многих моройских парней, они вольны делать с девушками-дампирами. Однако схватку мне не выиграть, по крайней мере сегодня вечером.
Спустя несколько минут в процессе наших объятий Грег слегка передвинул меня, и тут я заметила, что Лиссы нигде нет. Я вскочила с его колен – едва не свалившись при этом – и оглянулась.
– Где Лисса?
Он попытался притянуть меня к себе.
– В туалете, наверно.
Алкоголь мешал мне почувствовать ее эмоции через нашу связь. Выйдя в коридор, я испустила вздох облегчения, не слыша больше громкой музыки и голосов. Здесь было тихо – если не считать грохота, доносившегося из-за третьей от меня двери. Она оказалась приоткрыта, и я вошла внутрь.
Девушка-«кормилица» съежилась в углу. Лисса стояла, скрестив на груди руки, с гневным, пугающим выражением лица. Она в упор смотрела на Вейда, а он на нее, словно зачарованный. В руках он сжимал бейсбольную биту и, похоже, уже успел пустить ее в дело, поскольку комната выглядела разгромленной: книжные полки, стерео, зеркало...
– Теперь разбей окно, – ровным тоном приказала Лисса. – Давай. Это все пустяки.
Загипнотизированный, он подошел к большому темному окну. Удивленно раскрыв рот, я смотрела, как он размахнулся и ударил битой по стеклу. Осколки полетели во все стороны, свет раннего утра, обычно затененный, хлынул в комнату, ударил Вейду в глаза. Тот вздрогнул, но остался на месте.
– Лисса! – воскликнула я. – Прекрати! Заставь его остановиться.
– Он раньше должен был остановиться.
До предела огорченное, возмущенное выражение лица делало ее почти неузнаваемой, и я определенно никогда не видела, чтобы она творила такие вещи. Я, конечно, понимала, что это такое. Принуждение. Остался последний шаг – заставить Вейда использовать биту против себя самого.
– Пожалуйста, Лисса. Хватит. Пожалуйста.
Сквозь туман опьянения ко мне просочился ручеек ее эмоций, настолько сильных, что я еле устояла на ногах. Гнев, жестокость, беспощадность. И это обычно милая, уравновешенная Лисса! Мы знакомы с детского сада, но в этот момент я едва узнавала ее.
Мне стало страшно.
– Пожалуйста, Лисса, оно того не стоит. Отпусти его.
Она не отвела яростного взгляда от Вейда. Он медленно поднял биту и нацелил ее на собственную голову.
– Лисс! – продолжала молить я. О господи! Схватить ее, что ли, чтобы заставить остановиться? – Не делай этого!
– Его нужно остановить, – так же ровно ответила Лисса. Бита пришла в движение, вот-вот она наберет инерцию и... – Он не должен был так обращаться с ней. Люди не должны так обращаться с другими людьми... даже с «кормильцами».
– Но ты пугаешь ее. Посмотри.
Я думала, ее и этим не отвлечь, но потом Лисса перевела взгляд на «кормилицу». Та по-прежнему сидела в углу, скрючившись и обхватив себя руками. Голубые глаза стали как блюдца, лицо залито слезами. Она сдавленно, испуганно всхлипывала.
Лицо Лиссы оставалось невозмутимым, но я чувствовала: внутри ее идет борьба за то, чтобы снова обрести контроль над собой. Какой-то частью души она не хотела причинять вред Вейду, несмотря на весь свой гнев. Ее лицо сморщилось, она закрыла глаза. Правая рука потянулась к левому запястью и сжала его с такой силой, что ногти впились в плоть. Она вздрогнула от боли, но боль отвлекла ее от Вейда, это я почувствовала через нашу связь.
Принуждение перестало действовать, и он выронил биту, недоуменно оглядываясь. Оказывается, все это время я не дышала и только сейчас с облегчением выдохнула. В коридоре послышались шаги – видимо, грохот привлек наконец внимание. Двое служащих ворвались в комнату и замерли, увидев результаты погрома.
– Что случилось?
Мы смотрели друг на друга. Вейд выглядел совершенно сбитым с толку – таращился на комнату, на биту, на Лиссу, на меня.
– Не знаю... Я не мог... – Внезапно, заметно разъярившись, он сосредоточил свое внимание на мне. – Какого... Это все ты! Ты хотела, чтобы я отпустил «кормилицу»!
Служащие вопросительно посмотрели на меня, и в считаные мгновения я приняла решение.
«Ты должна защитить ее. Чем больше она использует свои способности, тем хуже будет. Останови ее, Роза. Останови ее до того, как они заметят и уничтожат и ее тоже. Увези ее отсюда».
Перед моим внутренним взором возникло лицо страстно умоляющей меня госпожи Карп. Я бросила на Вейда высокомерный взгляд, прекрасно понимая, что никто не поставит под вопрос сделанное мной признание и не заподозрит Лиссу.
– Ну да, если бы ты позволил ей уйти, – сказала я, – мне не пришлось бы делать этого.
«Спаси ее. Спаси ее от нее самой».
После того вечера я никогда больше не напивалась снова – чтобы не утрачивать бдительности, находясь рядом с Лиссой. И два дня спустя, когда меня вот-вот должны были исключить за «порчу имущества», мы с Лиссой сбежали из Академии.
Я вернулась в настоящее, Ксандер обхватил меня рукой, Лисса смотрела на нас огорченно, с возмущением, и я понятия не имела, может ли она снова выкинуть что-нибудь из ряда вон. Однако ситуация слишком походила на ту, два года назад, и я понимала, что должна разрядить ее.
– Всего капельку крови, – продолжал Ксандер. – Я много не возьму. Просто хочется попробовать кровь дампира на вкус. Никто и внимания не обратит.
– Ксандер, – раздраженно сказала Лисса, – оставь ее в покое.
Я выскользнула из-под его руки и улыбнулась, подыскивая ответную реплику, которая не спровоцировала бы драку, а свела все к шутке.
– Давай! – поддразнивающим тоном сказала я. – В последний раз, когда парень попросил меня об этом, пришлось его хорошенько стукнуть, а ты чертовски миловиднее Джесси. Только зря попорчу твою красоту.
– Миловиднее? – переспросил он. – Я сногсшибательно сексуальный, но не миловидный.
Карли засмеялась.
– Нет, ты миловидный. Тодд рассказывал, что ты купил французский гель для волос.
Как человека сильно подвыпившего, Ксандера оказалось несложно отвлечь; забыв обо мне, он кинулся защищать свою честь. Напряжение спало. Он умело отбивал нападки по поводу своих волос.
Взгляд Лиссы встретился с моим, и я прочла в ее глазах облегчение. Она улыбнулась, еле заметно кивнула мне в знак благодарности и снова переключила внимание на Аарона.