31
Дом был готов. Тот самый - с апельсиновым садом, аккуратной тропинкой, что вела к колодцу у зеркального озера, с резными ставнями и белыми стенами, где пахло свободой, солнцем и началом новой жизни. Аня стояла на пороге, держа на руках маленькую Эмилию, и вдыхала воздух - не дворцовый, не напыщенный, не тяжелый от золотых портьер, а живой, настоящий.
Иван был рядом. Его лицо отражало тревогу и нежность одновременно. Он знал, как трудно будет оставить дворец - место, где он вырос, стал правителем, место, где текла сила и власть. Но он также знал: ради них - Анны и Эмилии - он готов всё отпустить.
- Мы дома, - прошептала Аня, прижимая к себе дочку. - По-настоящему.
Эмилия вытянула ручку и схватила отца за палец. В её глазах отражалось солнце, в её улыбке - что-то от него самого, но волосы - глубокие, бархатно-темные - она унаследовала от матери. Иван осторожно поцеловал её в лоб, чувствуя, как внутри что-то переворачивается. В этом доме будет не власть - в этом доме будет жизнь.
Позднее, в зале совета, Иван впервые заговорил о будущем королевства. Он стоял перед своими верными советниками и братом - Эдвардом, моложе его, но воспитанным при том же дворе. Эдвард стоял прямо, не опуская взгляда, уверенный и сдержанный.
- Мой народ, - начал Иван, - сегодня я передаю трон временно. Моё место теперь рядом с семьёй. Эдвард станет моим наместником и будет править до тех пор, пока я сочту возможным вернуться... или передать власть дальше.
Зал был охвачен шёпотом. Кто-то кивнул с одобрением, кто-то - с тревогой. Эдвард выступил вперёд и склонил голову:
- Я приму это бремя, брат. С честью и верностью.
Анна наблюдала издалека. Она не доверяла легко, особенно сейчас, когда рядом был её ребёнок. Но в этот момент всё казалось правильным. Слишком правильным.
Они уехали тем же вечером. В тишине кареты Иван смотрел на Аню, на дочь, и знал: это - начало нового пути. Он не знал ещё, что за ним по пятам уже крадётся тень - и эта тень начнёт расползаться, когда Эдвард впервые вкусит силу