5
Комната наполнилась тишиной, которую нарушало только их дыхание.
Пальцы Сынмина крепко сжимали подбородок Чонина, и тот чувствовал, как ногти вампира слегка царапают кожу. Но в его глазах не было страха — только холодный вызов.
Чонин (шепчет): — Ну что, Сынмин, укусишь? Или всё ещё боишься признать, что я тебя тяну?
Эти слова задели вампира. Он привык, что люди преклоняются перед ним, дрожат и молят о пощаде. Но этот дерзкий омега… он только провоцировал.
Сынмин наклонился ниже, его губы почти коснулись шеи Чонина. Он слышал, как бешено колотится его сердце.
Именно это сводило с ума.
Сынмин (хрипло): — Ты играешь слишком опасно.
Чонин (еле слышно): — Может, мне нравится.
Вампир вдохнул его запах — тёплый, с примесью адреналина, и почувствовал, как жажда пронзает его тело. Он уже готов был вонзить клыки в нежную кожу, но в последний миг остановился.
Вместо укуса его губы коснулись шеи Чонина лёгким поцелуем.
Чонин резко выдохнул, его тело дрогнуло, но он не отстранился. Наоборот — ухватил Сынмина за воротник и потянул к себе.
Чонин (глухо): — Смотри, великий глава вампиров боится меня.
Сынмин зарычал, прижимая его к стене так сильно, что штукатурка заскрипела. Их лица оказались в опасной близости, и наконец вампир не выдержал — их губы столкнулись в жёстком, требовательном поцелуе.
Он был полон злости, жадности и чего-то нового, чего сам Сынмин не мог объяснить.
А Чонин отвечал на поцелуй с тем же огнём, словно пытался доказать, что он не жертва, а равный.
Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали.
Сынмин (шёпотом, касаясь лбом его лба): — Ты сведёшь меня с ума.
Чонин (усмехаясь): — В этом и был план.